Секрет на всю жизнь..

Союз не любил никаких проявлений чувств, и особенно ему не нравилось делать это при людях. И если проявлять чувства на улице не приходило в голову никому из них двоих, то дома дядя то и дело демонстрировал мне степень своей любви к нему. А Союз же демонстрировал степень нежелательности таких действий, уворачиваясь от поцелуев. Наблюдая за этим, я чувствовал, как в моей голове что-то трещит. Сейчас я думаю, что это была лишь обложка. Раньше, вживую, я ничего такого не видел. Я только видел, как ужасно неприятно и слюняво целуются в фильмах, и думал, что никогда в жизни не буду ничем таким заниматься.. Рейх и Союз долго не могли прийти к единому мнению на этот счет. Закрывали двери и начинали выяснять, кто прав, кто виноват. Я же все слышал и, конечно, переживал, чувствуя себя причиной какого-то раскола между ними. Рейх: – Ребенок должен видеть, что люди в одной семье любят друг друга.Иначе он сам никогда не научится проявлять чувства. Союз: – Ну, наверное, его надо учить не на таких примерах. – он говорил намного тише, чем дядя, и к нему надо было усиленно прислушиваться. Рейх: – А чем мы плохой пример? Союз: – А ты не понимаешь? Там, на улице, другой мир, не тот, который мы тут вокруг него создали. Он пойдет в школу и узнает, что реальная жизнь сильно отличается от его жизни с нами. Больше никто там так не живёт. Рейх: – Реальная жизнь? А мы что, нереальны? Союз: – Ты прекрасно понимаешь, что я хочу сказать… Рейх: – Я понимаю, что ты хочешь сказать.Но я не понимаю, почему ты это говоришь. Ты собирался всю жизнь играть в друзей? Союз: – Ничего я не собирался!Я и жить с ребенком не собирался. Стало резко тихо. Наверное, то, что я тогда почувствовал, можно сравнить с мыслями ребенка, который узнал, что меня и не хотели. Я заплакал. Рейх: – Семья – это то, что с тобой останется навсегда.Германия – моя семья. Если ты не планировал быть ее частью, то я тебя не держу.. Союз: – Планировал!Я не имел это ввиду! Шаги зазвучали к моей комнате и я метнулся к коробке со своими игрушками – делать вид, что спокойно играю и ничего не слышал. Уже открыв дверь комнаты, Рейх обернулся к Союзу Рейх: – Тогда я больше не хочу этого слышать. Они не разговаривали до вечера.Всё это время чувство вины за произошедшее легло на меня тяжелым камнем.. Я уснул с тоскливыми мыслями, и первым, кого я увидел утром, был Союз. Вы не поверите,насколько сильно я удивился этому!Удивился я тому,что он не будил меня обычно по утрам. Да и тогда не то чтобы разбудил. Сел на край кровати, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Союз: – Хочешь, сходим сегодня погулять? Только вдвоем.

..Я не хотел..

– Хочу. Я понял, что это как-то было связано с их вчерашней ссорой. Мне было важно не расстраивать дядю, поэтому я согласился. Наверно у Союза были такие же намерения. Мы молчали всю дорогу. Молча дошли до площадки, где я немного поиграл и вернулся к нему, молча наблюдавшему за мной со скамейки. Союз: – Ты закончил? –Да. Путь домой занял бы не так много времени, но помешала судьба и дома мы оказались вовсе не скоро. По дороге нам надо было пережить всего лишь один пешеходный переход. Он был красивый, со светофором и сводил к минимуму наши шансы умереть. В тот день мы стояли перед ним рядом с какой-то женщиной и ждали, когда загорится нужный,зеленый свет. Я не брал Союза за руку, когда переходил дорогу, а он не настаивал. За светофором я тоже не наблюдал и, когда женщина рядом со мной пошла вперед, рефлекторно двинулся за ней. Союз тут же схватил меня за плечо и вернул на место. Раздраженно начал говорить, что еще горит красный и надо самому думать, а не повторять за другими. Союз: –Идиот..Там же красный горит,вдруг машина собьёт а?Самому нужно думать,а не копировать дру.. Звук визжащих тормозов оборвал его речь. Мы одновременно подняли головы и увидели, как перед пешеходным переходом отчаянно пытается затормозить грузовик, а женщина, у которой были все шансы остаться целой , в последнюю секунду решает пробежать перед ним. Но шансов не оказалось ни у кого. Грузовик стукнулся о ее тело, и она упала. Вдруг около женщины собралась толпа и ее окружили. Водитель тоже вышел, страшно ругаясь. Я заметил, что стою один, а Союз, не говоря ни слова, пробирается через толпу. Я тоже подошел, но мне было не пробраться – слишком уж маленьким был. Когда кто-то вышел из толпы и люди встали посвободнее, я всё же смог разглядеть эту несчастную женщину на асфальте и Союза рядом с ней. Тогда я подумал: «Она умерла».

..Как мама..

..И заплакал..

–Хэй,малыш ты один здесь? –спросила меня незнакомая девушка,желая узнать что то. – Н-нет.. – А с кем? – С п-па..папой.. – А где твой папа? И я показал пальцем в сторону Союза. Сжав мою руку, она потащила меня через толпу. – Пропустите мальчика к отцу! – крикнула она, призывая людей расступиться. И вот я оказался в первом ряду и стал наблюдать за странными манипуляциями Союза над женщиной. Он несколько раз спрашивал ее имя и просил не закрывать глаза. Я плохо помню, что происходило, потому что сидел на корточках и хныкал, заглушая для себя весь окружающий мир. Я старался никуда не смотреть, уткнувшись в колени, и вернулся к реальности, только когда почувствовал, что меня подняли в воздух. Потом обнаружил, что сижу на руках у Союза. Союз: –Гер,все хорошо, – ласково сказал он мне. – С тетей теперь все будет хорошо. Пойдем покажу Он подошел к носилкам, на которых женщину загружали в машину. Она была в сознании и, кажется, даже слегка мне улыбнулась. Санитары захлопнули двери, отделяя ее от нас. – Мужчина,вы не поедете? – спросила у Союза та девушка, которая протащила меня через толпу. Союз: – Зачем?  – Это же ваша жена Союз: – Это не моя жена! – ответил он странным тоном, будто нет ничего хуже, чем быть мужем такой женщины. Понимаю, я бы тоже не хотел жену, которая прыгает под машины.. – А чего вы тогда с ней сидели? Союз: – Я врач.Это был мой долг Какое-то время мы шли домой молча. А потом меня понесло. – Ты ее спас? Союз: – Просто убедился, что она не пострадала слишком сильно. – Врач – это как спасатель? Ты можешь спасать людей? Ты можешь сделать так, чтобы люди не умирали? А как стать врачом? Я тоже хочу спасать! Если кому-то станет плохо, я тогда смогу ему помочь? А ты от чего угодно можешь спасти? Дома, прямо с порога, я накинулся на Рейха со своими впечатлениями и затараторил что-то бессвязное: – Представляешь! Мы шли! А там автобус! И тетенька пошла! Хотя был красный! Я тоже чуть не пошел! Но меня остановили! А потом все завизжало! И она упала! А папа!.. От неожиданности я оборвал сам себя и молча уставился на дядю. Рейх: – Ну? Что сделал папа? – Он спас ее.. То, что первым прозвище «папа» получил Союз, стало неожиданностью для всех, включая меня самого. Впрочем, он действительно был больше похож на папу, чем дядя. Старше, серьезнее, придумывает режим дня и ведет себя просто невыносимо. Шагов впереди было еще много. Даже когда первый год нашей жизни втроем подходил к концу, я все еще называл Союза папой, а Рейха – Рейхом/дядей. И хотя мы понемногу становились похожи на настоящую семью, чувство, что что-то не так, не покидало меня. И не только меня. Казалось, мы все жили с этим ощущением, делая вид, что всё в порядке. Но в первый раз реальная жизнь постучалась к нам на мой шестой день рождения. Она пришла в гости в облике дедушки. Союза в тот день дома не было – он дежурил на работе. Пока я в своей комнате копался с игрушками, дедушка вполголоса разговаривал с Рейхом на кухне. ГИ: – Сколько вы еще собираетесь жить вместе? Вы же взрослые люди, а не студенты! Рейх: – Да хватит уже.. ГИ: – Что хватит? Ну сколько вы уже так живете? Ладно ты, но в его-то возрасте пора уже иметь семью и детей! А он сам не заводит и тебя тормозит, ты же даже девушку привести домой не сможешь. Рейх: – Какую еще девушку? ГИ: – Вот именно, что никакую. А если бы не он, какая-нибудь уже была бы. Тогда у меня мелькнула мысль подойти к деду и успокоить ему, сказать, что все хорошо, семья уже есть и он может не переживать об этом. Но что-то внутри меня подсказывало: это плохая идея. Смутно я почувствовал, ощутил, что это – та самая реальность, о которой говорил Союз, и что я вот-вот с ней столкнусь. ГИ: – Как всегда…Вместо того чтобы подумать о будущем, ты опять занимаешься какими-то глупостями. Нормальные люди так не…– Дядя на это не выдержал. Рейх: – Хватит! Я больше так не могу. Всю жизнь, с самого детства, я это от тебя слушаю! Я живу так, как сам захочу! Так, как ты себе позволить не можешь! Лучше тебя! Ясно?! Уходя, дедушка сказал, что разочарован в Рейхе. Что он рушит планы семьи и вырос никудышным. Дядя лишь раздраженно поторапливал ее, держа дверь открытой. Рейх: – Уходи ,иначе себя я сдерживать не буду… ГИ – Вот он вырастет и будет разговаривать с тобой так же, как ты со мной!  Я смотрел на дядю из своей комнаты, и он казался уставшим, будто перед этим долго и тяжело работал. Вернувшись в зал, он лег на диван. Я вышел из своего укрытия. – Дядя Он повернул голову в мою сторону и протянул ко мне руки.Как только я оказался в его объятиях, я спросил: – О чем она говорила? Рейх: – Раньше люди думали, что наша планета плоская. – Когда еще не было науки? Рейх: – Ja. Это было очень давно.Но были ученые, которые старались доказать, что Земля имеет форму шара. Другие люди с ними не соглашались и очень их не любили. Под угрозой казни их заставляли отказываться от своих взглядов.. – Почему, если они были правы? Рейх: – Потому что они говорили непривычные и непонятные вещи. Другим людям оказалось тяжело принять то, чего они не понимали. Даже если ученые говорили правду, народу было проще их убить, чем изменить свои взгляды.Представь,если бы ты сказал что то странное и недоказанное,тебе бы поверили? – Нет,наверное.. Рейх: – Ну вот.Так было всегда. Это работает годами,даже веками. Помнишь, мы смотрели фильм один? – Ja Рейх: – Там были актеры другого цвета кожи. В некоторых странах такие люди были лишь жалкими рабами. – Это как? Рейх: – Их не считали за людей.. – Но почему? Рейх: – Только из-за другого цвета кожи, он им был непривычен. Так и с теми учеными. И еще со многими вещами. И с нами. – А с нами что? Рейх: – Большинство мужчин любят женщин, а большинство женщин – мужчин. Большинство родителей – это мужчины и женщины. Ты и сам это заметил. Такие семьи, как наша, непривычны, поэтому мы не нравимся людям. – Нас у-убьют?.. Рейх: – Нет!  Рейх сел на диван и усадил меня рядом. Сказал, стараясь заглянуть мне в глаза: Рейх: – Нас никто не убьет. Но нам нужно быть осторожнее. – Как? Рейх: – Здесь, дома, мы в безопасности, нам ничто не угрожает. Но с другими людьми мы не можем вести себя так же, как дома. Нельзя никому рассказывать, как мы живем. – А что тогда надо рассказывать? Рейх: – Надо говорить, что ты живешь со мной. Только со мной. И все. – Врать плохо.. Рейх: – Иногда это нужно для безопасности. Я молчал. Дядя провел рукой по моим волосам Рейх: – Гер… – Нет. Рейх: – Послушай… – Не хочу слушать твои дурацкие истории! Рейх: – Я знаю, что тебе страшно. Думаешь, я этого не понимаю? Но мы должны быть осторожны. – Не должны! Рейх: – Существует такая вещь, как родительские права. – Что это?  Рейх: – Это документы, которые разрешают взрослому заботиться о ребенке. И только тот, у кого они есть, может за тебя отвечать. Твои документы – у меня. Но их могут забрать. – Кто? Почему? Рейх: – Органы опеки. Такие семьи, как наша, им не нравятся. Нас никто не убьет, но, чтобы быть вместе, мы должны быть осторожны. – Мы покажем им, что у нас все хорошо, и они ничего не сделают. Рейх: – ФРГ… – Я скажу, что люблю вас, и они меня оставят… Рейх: – Нет, Германия, им бесполезно что-то говорить! – Он повысил на меня голос. Я с удивлением посмотрел на него, а он – на меня. Рейх: – Просто немного осторожности – и все будет в порядке – Почему мы должны прятаться, как преступники? Рейх: – Я не знаю..Но мы должны. – Хорошо. – Я произнес это очень тихо, но Рейх услышал и кивнул.