Сказки

Через некоторое время он успокоился. — О-хо-хо, давно я с таким не сталкивался, — тяжело вздохнул Сметвик, — пубертат, гормоны и два малолетних идиота. Точнее, один идиот и одна идиотка. — Да что же все-таки случилось? — не выдержала опять Гермиона. — Что, что? К акромантулам в логово он сунулся, вот что. А перед этим накачался зельями, одно из которых называется зельем Последнего шанса. Так что, это — чудо, что он выжил. А теперь он просто не хочет жить и сводит насмарку всю мою работу. — Но, как так-то? Почему, зачем он так поступил? — заплакала Гермиона. — Вот и я пытаюсь выяснить почему, и что может вывести его из почти растительного состояния. Мордред. Да на него вообще ничего не действует. Ни зелья, ни разговоры, ни физическое воздействие. Ни щипки, ни уколы, ни пощёчины. И самое обидное, что мозг его не повреждён. Поэтому у него есть все шансы выкарабкаться. Но, он не хочет. А нужно что бы захотел. — И вы хотите меня использовать, что бы его разозлить? — догадалась Гермиона. — Да. Я вас собираюсь использовать, мисс Грэйнджер, — согласился Сметвик, — и не просто использовать, а — самым циничным образом. И совсем неважно, какая именно последует реакция. Главное, чтобы вообще хоть какая-нибудь, любая. И если получится, то это будет уже прорыв. А дальше мы «зацепимся» и не дадим ему «скатиться» обратно. Ну что, мисс Грэйнджер, поможете? — Ну, давайте попробуем, — решилась Гермиона. В палате, куда они через некоторое время пришли, лежал безучастный ко всему Гарри и сидела со слезами на глазах медведьма. Кстати, внешние повреждения полученные Поттером уже «подлатали» и он больше не выглядел одним большим, окровавленным куском мяса. Шрамы, конечно, оставались пока. Но сейчас они не были главной проблемой. — Ну что, Дженни, как он тут? — спросил Сметвик. — По моему ему стало еще хуже. Боюсь, что такими темпами ему осталось дня два. Максимум три. — А вот это мы сейчас и проверим. Давайте, мисс Грэйнджер. Ваша очередь попробовать. — Гарри, — негромко окликнула его Гермиона. Поначалу Поттер не среагировал, но когда Гермиона уже готовилась сделать это повторно, его голова вдруг повернулась на её голос. И на неё уставилась пара самых зелёных в мире глаз. — Мисс… Грэйнджер? — вопросительно прохрипел Гарри. — Подожди, подожди, Гарри, — Гермиона ухватила с прикроватной тумбочки поильник и напоила Поттера, — вот, теперь можешь говорить. — Спасибо. Раз уж вы появились, то я прошу у вас прощения. — Господи, да за что? — За мою глупость, недогадливость и назойливость. — Да о чём речь-то, Гарри? Я ничего не могу понять. — Странно. Это ведь ты, а не я учишься на Рейвенкло. Стоящий невдалеке Сметвик облегчённо вздохнул. — Слава тебе, Мерлин. — подумалось ему. — Поттер заговорил. Ну теперь он никуда от меня не денется. — Так, стоп, — прервал он их диалог, — сейчас вы, мистер Поттер выпьете очередную порцию зелий, а то через пять минут вы не сможете продолжать разговор. Дженни, действуйте, — обратился он к медведьме. После зелий, Гарри впервые почувствовал себя немного получше и они с Гермионой продолжили общение. — Итак, Гарри, о каких таких недогадливости, глупости и назойливости ты говоришь? — Спросила Гермиона. — Потому что, я хоть и учусь на Рейвенкло, но всё равно не могу тебя понять? — Ну, — тут Гарри попытался сесть, но у него, разумеется, ничего не получилось и он продолжил лёжа, — тут, наверное нужно знать предысторию. Он немного подумал и продолжил: — Ты же знаешь, что я сирота. Так вот, мои родственники, у которых я живу на каникулах, всегда относились ко мне, не совсем… ну, в общем, не очень хорошо. И дядя Вернон, муж моей тёти Петунии практически открытым текстом мне заявил, когда я поехал в Хогвартс, что своим я там не стану. Так же как не смогу стать своим в мире магглов. — И ты ему поверил? — перебила его Гермиона. — А почему я должен ему не верить, если он оказался прав. Я никому не нужен там, и никому не нужен здесь. В чём он неправ-то? — Как это никому не нужен? — возмутилась Гермиона. — Что значит не нужен, когда ты нужен. Знаешь, давай ты продолжишь рассказывать, что бы я могла понять откуда такие выводы. — Ну, ладно, — согласился Гарри. — Понимаешь, долгое время я ему не верил. Я всегда считал… — тут Гарри прервался подбирая формулировку, — точнее не считал, а мечтал и надеялся, что хотя бы одному человеку в школе я когда-нибудь действительно понадоблюсь. Вот только и этот человек не позволял мне с ним сблизиться. А потом вообще… послал. — И кто же этот человек? — спросила Гермиона, когда Гарри остановился перевести дух, — Рон, наверное? — Рон-то здесь при чём? С ним хорошо повалять дурака и «потрещать» про квиддич. А для другого чего зачем я ему нужен? И зачем спрашивается мне с ним ещё больше сближаться? Да и не думаю я, что сильно настойчиво он меня искал? — Да я тоже как-то не заметила. — Вот, о чём и речь. — Но кто же этот человек, Гарри? — А ты так и не поняла? — Э-э-э… Ну… Я… Вот… Это… — на Гермиону вдруг «напал» приступ косноязычия, — могу только предполагать. — Н-да, — Гарри тяжело вздохнул, — и как ты только на Рейвенкло попала? Да ты это, Гермиона. Ты была этим человеком. — Но… почему была, Гарри? — Потому что, последние события ясно дали мне понять, что тебе я тоже не нужен. Вот я и прошу у тебя прощения. Потому что, слишком уж настойчиво, даже навязчиво, я добивался твоей дружбы не понимая, что тебе это не нравится. Да и кому бы понравилось моя назойливость? Никому, включая тебя. Вот ты меня и послала. Так что, всё закономерно. — Но ведь это же не так, Гарри. — Гермиона собралась снова заплакать, но подлетевший Сметвик лично влил в неё успокоительное. — Это не так, Гарри. — повторила успокоившаяся Гермиона. — Ты нужен. Очень нужен. — Кому? — Мне. — Тебе-е? — удивленно протянул Поттер, а потом повторил, — тебе? Ну и зачем я тебе нужен? Я же суицидник, ты мне это давно сказала. Что нервы пощекотать захотелось? — Когда я такое говорила? И говорила ли вообще? — удивилась Гермиона. — А ты не помнишь? Ну, тогда я тебе процитирую: «…Ну что ж, учитывая, что ты, скорее всего, также склонен к самоубийству, как и твой отец, который был лучшим ловцом за последние сто лет, то удивляться нет причин… «. — И когда это было? — А когда меня взяли в команду и я, как дурачок, примчался поделиться с тобой своей радостью. Нет, прихвастнуть, конечно, тоже хотелось. Но, больше все-таки поделиться. Здорово ты меня тогда «опустила». После этих слов Поттер замолчал на некоторое время. Лицо его приняло сосредоточенное выражение, как будто он пытался что-то вспомнить. Но, потом вроде бы вспомнил и вновь заговорил. — Не могу понять, что со мной было до того как я очнулся. Как будто бы какое-то видение. — А что именно вы видели, мистер Поттер? — спросил его Сметвик. — Призрачный вокзал. Куча отправляющихся поездов и людей постоянно прибывающих на это вокзал. Кстати, почти никто из вагонов не выходил, в основном только садились. — Тогда, боюсь что это было не видение. Вы побывали в состоянии клинической смерти. — Ну и ладно, — Поттер никак не прореагировал на слова про клиническую смерть. — Дело в том, что там я встретил двоих… не знаю как их назвать. Пусть будут сущности. Они представились моими родителями и спросили, а какого собственно Мерлина я там оказался. И посоветовали, если меня реанимируют и подвернется такая возможность, то поговорить откровенно. Нельзя, — сказали они, — отправляться дальше имея незакрытые гештальты. — Так что, — Гарри посмотрел на Гермиону, — если у тебя есть вопросы или претензии, то говори. Или лучше дай я ещё кое-что спрошу. Врезала-то ты мне за что? Я до сих пор, хоть убей, не могу понять. Тут настала очередь Гермионы затянуть с ответом. — Ну-у-у… — протянула она, а потом все-таки закончила фразу, еле слышно, — из-за зубов. — Зубов? — Гарри все-таки услышал её ответ. — Каких еще зубов? — Моих. — А что с ними не так? — до Гарри все никак не доходило, что ему хочет сказать Гермиона. — Да что тут непонятного, господи? — Гермиона все-таки возмутилась несмотря на успокоительное. — В порядке всё с ними, всё с ними так. Но только теперь, когда мадам Помфри их поправила. — И всё же я не понимаю. — продолжил Гарри, — наверное у меня приступ непонятливости. — Вот именно. Ты пригласил меня после того как мне поправили зубы. — Так, стоп, подожди, — Гарри задумался, — то есть ты на меня обиделась и врезала за то, что я пригласил тебя не до того. И… и… ты решила, что я пригласил тебя только когда тебе поправили зубы и ты стала выглядеть… симпатичнее, что ли. А до этого ты, типа, была не очень и мне было бы стыдно приглашать тебя на бал. Так, что ли? Он во все глаза уставился на Гермиону ожидая ответ. Она лишь кивнула, не в силах произнести ответ. — Но… но, это же бред. Как так-то? Да я всё время хотел этого. Ещё с момента когда объявили что бал состоится. Только смелости всегда не хватало. Не так-то просто, как оказалось, пригласить девушку на бал. А тогда вроде и случай подвернулся за Малфоя извиниться, и на бал пригласить. И, на тебе. Пригласил называется. Наверное, я никогда не смогу научиться понимать девушек. — Вы в этом не одиноки, мистер Поттер, — сказал так и не ушедший из палаты Сметвик. — Я, не смотря на мой возраст, тоже их не понимаю. — Знаешь, Гарри, — слово взяла Гермиона, — я тоже хочу перед тобой извиниться. И не только за оплеуху. — А ещё за что? — За то, что постоянно держала с тобой дистанцию. У меня ведь тоже детство было непростое. Нет, родители меня конечно любят. И отношения у меня с ними очень хорошие. А вот в школе было все не так… радужно. Довелось мне пару раз… «обжечься». Вот я и научилась держать «дистанцию». Гермиона сделала паузу, вздохнула и продолжила. — Я же прекрасно видела как ты стараешься, какие усилия прикладываешь, что бы мы общались продолжительнее чем час в сутки и стали более близки. Вот только я уже не могла по другому. Да и не очень то хотелось. Тут Гермиона ненадолго задумалась. — Видишь ли, Гарри, я очень долго тянула и всё не могла решиться сделать шаг тебе навстречу. Да, сначала мне, буквально, пришлось себя «ломать» что бы вновь научиться, для начала, хотя бы доверять тебе и не искать в твоих действиях и словах «второго дна». Но потом-то, когда я окончательно убедилась, что ты абсолютно искренен в своих помыслах, я просто обязана была его сделать. Но, не сделала. Так что, я тоже прошу прощения. — Извинения приняты, — сказал Гарри, — но у меня тогда ещё есть вопрос. Ты зачем с Крамом на бал пошла? Ты что, не понимала что он квиддичист? Причем известный. И что вокруг него всегда множество доступных фанаток. Ну, ты понимаешь в каком смысле. А если бы тебе какая-нибудь сильно позавидовавшая фанатка устроила неприятность прямо на балу? — Ну, вообще-то я планировала станцевать с ним один танец и сбежать. Но, не вышло. — Разумеется, не вышло. Он же тоже планировал. И я уверен, процентов на девяносто пять-девяносто восемь, что Крам захотел получить от тебя… компенсацию. Тут Гермиона очень сильно покраснела и опустила голову. — У него ничего не вышло, — еле слышно произнесла она. — Конечно не вышло. Потому что, свершилось чудо. — А ты откуда знаешь? — Гермиона удивленно посмотрела на Гарри. — Да потому что знаю я это чудо. Добби его зовут. И видя, что Гермиона не понимает о чём идет речь, он попросил разрешения у Сметвика и вызвал Добби. — Вот. Познакомься, Гермиона. Это и есть наше чудо. Домовой эльф по имени Добби. Прошу любить и жаловать. И пока Гермиона общалась с Добби, Поттер обратился к Сметвику. — Скажите, сэр, а когда меня выпишут? — Выпишут? — опешил Сметвик, — помилуйте, мистер Поттер, какой там выписать? Сначала вам нужно закончить приём зелий, вас нужно понаблюдать. Кстати, может и так случиться, что вам несколько месяцев нельзя будет колдовать. — Жаль. — Да ладно вам, мистер Поттер, не жалейте, на ваш век невежд и хамов хватит, они, к сожалению, неистребимы. Вы лучше подумайте где вы дальше учиться собираетесь. — В каком смысле, где? — В прямом, мистер Поттер. Самом, что ни на есть, прямом. Мисс Грэйнджер-то мы из Хогвартса отчислили. — …? — Я тебе потом расскажу, Гарри, — включилась в разговор Гермиона. — Вы-то можете нам что-нибудь порекомендовать, сэр? — Ещё бы я не мог, — Сметвик ухмыльнулся, — я, знаете живу уже немало и у меня есть что с чем сравнивать. Я и в Америке, и в Канаде, и в Европе работал. Так вот, я рекомендую австралийскую школу Красный Кенгуру. — Ого, так далеко. А как насчёт твоих родителей, Гермиона, — уточнил Гарри. — Вообще-то, мы туда давно собирались. Ждали только когда я пятый курс закончу. — Далековато, конечно, — задумался Гарри, — впрочем, у меня от родителей кое-какие деньги остались. Так что, справимся. А если еще возьмём с собой Добби, то будет вообще замечательно. Добби, ты как не против с нами «махнуть» в Австралию? — Добби не против, — последовал ответ домовика, — а еще Добби очень хорошо умеет выполнять всю домашнюю работу и заботиться о маленьких магах. — Э-э-э… — Гарри и Гермиона застыли с открытыми ртами, а Сметвик расхохотался. — Это немного рановато, Добби, насчёт малышей. Они сами еще дети. — Вот об этом Добби и говорит. Вырасти-то они выросли, а вот ума еще не набрались. Так что, теперь о юных магах позаботится Добби. После этих слов домовика засмеялись уже все. Ещё через десять дней, когда Гарри выписали и они с Гермионой шли к выходу из госпиталя, до Поттера вдруг дошло из-за чего же собственно всё и началось. Из-за улыбки. Ну, это когда Гермиона улыбнулась Краму. Дело было в том, что Гермиона всегда слабо выражала свои эмоции, а уж увидеть её улыбку было вообще из области невозможного и невероятного. А тут она взяла и… улыбнулась. И кому? Краму. Гарри не стал ничего прямо сейчас говорить Гермионе. Может потом, как-нибудь. А прямо сейчас у них были другие дела. Родители Гермионы узнав последние новости инициировали процесс переезда и дело сдвинулось с мёртвой точки. Помогли, как ни странно, гоблины из Гринготтса. Впрочем, для гоблинов не было в этом ничего странного. Не было для них важно к какой расе принадлежат их клиенты. Прибыль, она как говорится, и в Африке прибыль. Гиппократ Сметвик тоже помог. Узнав что родители Гермионы его коллеги, только маггловские, связался со своим австралийским учеником и другом Рутгером Жансеном. Тот сейчас работал Главным целителем австралийского магического госпиталя. И работой, как минимум, на первых порах, родители Гермионы будут обеспечены. В общем, все сейчас были вовлечены в подготовку к переезду. А еще Гарри пообещал самому себе научить таки Гермиону почаще улыбаться.