Мятная конфета

С пробуждением меня посетила одна мысль: ты напоминаешь мне дом.

Там, где меня ждут. Там, где всегда светло, тепло и уютно. И я буду возвращаться к тебе вновь и вновь. Забавно. Я — бродячий пёс, что нашёл свой дом.

***

      Чимин застывает на месте, когда до его слуха доносится звучание гитары и немного севший, будто прокуренный, глубокий голос. Настолько глубокий, что по позвоночнику невольно проходится еле ощутимый электрический разряд. Тело Пака само начинает ловить ритм и аккуратно, почти незаметно двигаться.       — И долго ты будешь там прятаться?       Пак и не замечает, как своими движениями, сопровождавшимися скрипом половиц, выдаёт своё присутствие. Однако это является хорошей возможностью увидеть того, кто стал виновником его минутного погружения в очаровательную мелодию.       — Я пришёл, чтобы убраться в классе, но услышал, что тут кто-то уже есть, и не захотел мешать.       Чимин не верит увиденному. Перед ним находится Юнги. Тот самый парень, который сторонится абсолютно всех и вся, не имея даже элементарного опыта в общении. И именно этот человек только что пел так искренне, что от его пения душа Пака содрогнулась и была готова раствориться в чужом голосе, насквозь пропитанном сильными эмоциями. Эмоциями, которые так не свойственны этому парню.       — Сделаю вид, что поверил.       Он пропускает чужую фразу мимо ушей, нагло рассматривая одноклассника. Волосы цвета мяты, немного бледное лицо, школьная форма и гитара в руках. Руки. Рубашка была закатана до локтей, позволяла увидеть выпирающие вены и запястья, украшенные браслетами. Даже пара колец была. Он выглядит так просто, но в то же время так гармонично, что Чимин даже удивляется тому факту, что Мин практически не пользуется популярностью с его достаточно привлекательной внешностью.       Специфичный. Первое, что приходит на ум, когда смотришь на Юнги. Он не такой, как все остальные, не является душой компании, но всегда выделяется из серой массы. Образ замкнутого и флегматичного парня стал для него уже таким привычным, что видеть сейчас Мина в лучах закатного солнца таким… живым и ярким, кажется Чимину чем-то удивительным и необычным. Поэтому он пытается как можно лучше отпечатать эту картинку в своей памяти.       — Ты завис?       Юнги заметил, как нарушитель его спокойствия резко замолчал, а чужой взгляд стал немного расфокусированным, поэтому отложил свой музыкальный инструмент в сторону и, подойдя почти вплотную, несколько раз щёлкнул пальцами перед лицом парня, чтобы обратить на себя его внимание. От того, что Чимин не заметил, как тот подошёл ближе, он невольно сделал шаг назад, увеличивая между ними расстояние. Однако запах мускатного ореха и виски, исходивший от Мина, всё равно прорезался в сознание Пака.       Хвойный лес. Густой, загадочный и манящий своим очарованием. Это второе сравнение, что неожиданной картинкой всплыло у Чимина в голове. Юнги был таким же свободным от оценивающих мерок общества, таким же скрытным и так же влёк за собой своей таинственностью.       — Просто немного задумался. Никогда не замечал за тобой любовь к музыке.       Чимин не смотрит ему в глаза, он просто проходит рядом и подходит к гитаре, проводя кончиками пальцев по струнам. Возникший от его действий звук действительно расслабляет.       — А до этого момента ты меня вообще замечал?       Пак наконец-то переводит на него взгляд и пытается найти ответ в глазах напротив, но там пустота. Нет ничего: ни обиды, ни злости. Юнги не возлагает какие-то надежды или ожидания на людей, поэтому и не ощущает зудящего чувства разочарования в тишине, что приходится ответом на его вопрос.       — Можешь не отвечать. Мне всё равно нет дела до твоего ответа.       Ложь. Такая наглая и фальшивая, но Пак верит. Верит и поджимает пухлые губы в тонкую линию, отпустив взгляд в пол от чувства стыда. Мин всё это замечает и уже хочет потянуться к парню, но вовремя одергивает себя от этой мысли.       Яркий — это синоним к Чимину. Он такой же, как солнечные лучи, такой же, как теплота объятий весеннего ветра, такой же, как вечерняя беседа на крыше дома. С ним уютно, он источает желание жить. Жить счастливо и радостно, пропуская через себя все тонкости и прелести этой жизни. Мин смотрит на него открыто, не боится смутить. Он уже давно не разглядывал парня подобным образом. Рыжие пряди волос, карие глаза, что в лучах заходящего солнца казались янтарными. Пара пуговиц на его рубашке расстегнута, и взгляд Юнги невольно задерживается на открытом участке чужого тела.       Раннее утро на берегу моря. Когда ты рядом с Паком, ты ощущаешь себя именно так. Его голос как звук волн, такой спокойный, но одновременно громкий и запоминающийся. Чувства обостряются, и узел долгожданного расслабления затягивается где-то внизу, с каждым вдохом распространяясь по всему телу. Однако их идиллию нарушает звук открывающейся двери и противный, громкий смех.       — Вот ты где! Я уж думал, что ты тут заснул, — Сухо нагло и без зазрения совести вторгается в личное пространство Чимина, обнимая его одной рукой за плечо, чем сразу же вызывает у Мина вспышку раздражения. Но он остаётся таким же невозмутимым, хорошо пряча свои эмоции. — О, а ты же тот самый тихоня! Как там тебя… Не помню.       — Юнги. Мин Юнги. И он наш одноклассник, — поправляет Пак своего друга, тем самым вызывая всеобщее удивление. Ведь даже сам обладатель этого имени не ожидал, что Чимин помнит, как его зовут. Огонёк надежды зарождается где-то на дне глаз, оседая там пеплом мучительного волнения.       — Точно, прости. Просто ты такой незаметный, — говорит Сухо, после чего получает локтем в бок от Чимина, который дал ему понять, что эти слова звучали грубо.       — Не слушай его. Он не умеет подбирать слова и говорит всё, что думает.       Пак пытается оправдаться перед одноклассником, но тот лишь безразлично пожимает плечами и кидает короткое «на правду не обижаются», чем вызывает неприятное чувство зудящего беспокойства. Почему-то от этих слов сердце сжимается, а холодок пробирается в каждую клеточку кожи.       — Ну вот и отлично, — бросает ему Сухо и просто тянет Чимина за собой, говоря, что уборка — это не их обязанность. Они быстро покидают кабинет, оставляя Юнги один на один со своими мыслями, что, будто кислота, начинают разъедать его сознание.

***

      Пак стоит под потоком горячей воды, что обжигает тело подобно кипятку. Кожа уже начинает приобретать красный оттенок, но даже это не может избавить его мысли от образа Мина, что будто корнями врос в его голову. Он выглядел так одиноко, что в сердце зарождалось чувство печали. Словно загнанный в угол котёнок, дрожащий от холода, который даже на протянутую руку лишь шипит и царапается.       А кто-то вообще протягивал эту самую руку Юнги?       Мысли об этом парне не покидали Чимина и ночью, а его пение до сих пор эхом звучало в голове, охватывая всё внимание Пака. Желание снова утонуть в приятной мелодии игры Юнги навязчиво преследует его неодолимым рвением, которое он прячет глубоко в сердце. Все эти новые и неизвестные для парня чувства пугают.

***

      — Ты что, спишь? Я с кем сейчас разговаривал? — Сухо легонько бьёт Чимина в плечо, возмущённо смотря на него.       — Я сегодня не смог уснуть, так что дай хотя бы перед уроком поспать.       Пак удобно устраивается на парте и прикрывает глаза в надежде, что сможет задремать хотя бы ненадолго, но в голове опять виднеется образ Юнги, и это начинает вызывать приступ необъяснимой злости. Мину оставалось всего ничего до того, чтобы полностью захватить собой все мысли Чимина. Заставить его видеть себя до и после сна, думать только о себе.       — Неужто думал об этом парне? Я, кстати, поспрашивал ребят о нём и знаешь, что узнал? — Чимин всё же кидает заинтересованный взгляд на друга и ожидает, когда тот наконец-то скажет то, что успел разузнать.       — Юнги у нас по парням, оказывается. Хотя это вполне объясняет отсутствие у него друзей и его отстранённое поведение.       Эта новость пощёчиной бьёт в сознание Пака, и былое чувство усталости мигом исчезает.       — Вижу, ты тоже шокирован. Я, к слову, был удивлён не менее. Но самое интересное, что его никто не трогает. А ведь ориентация — это золотая жила для нашего зазнавшегося хулигана Югема. Но даже он опасается Мина.       — Опасается? О чём ты?       — Юнги у нас всегда имел хорошие результаты в учёбе и постоянно мелькал в тройке лучших учеников, а потому и прослыл тихим ботаником. И вот однажды, когда новость о том, что его привлекают парни, только начала распространяться, Югем поймал его после школы и надеялся отыграться на нём за всё хорошее и не очень. Но, как говорится, в тихом омуте черти водятся. Мин не просто не дал себя избить, он в одиночку избил эту компашку. Понимаешь, что я пытаюсь сказать?       Сухо сжимает руки так, что костяшки его пальцев начинают медленно белеть, а его взгляд устремляется куда-то Чимину за спину. Но как только Пак хочет обернуться и посмотреть, куда же так нервно смотрит его друг, он слышит тихий голос Сухо:       — Не связывайся с ним, он мутный парень.       Несмотря на то, что эти слова точно предназначались Чимину, взгляд Сухо был направлен явно не на него, поэтому Пак разворачивается на 180 градусов и сразу же сталкивается с тёмным омутом чужих глаз.       — Ты бейджик вчера забыл. Я пришёл отдать.       Голос был вялым и ленивым. Парень точно услышал сказанные слова, но его лицо не выражало никаких эмоций. Небрежное безразличие однозначно было маской, но такой привычной, что от настоящего лица уже и не отличить.       — Спасибо, — Пак забирает потерянную вещь и не знает, что ему стоит говорить в такой ситуации, поэтому неловкая минута молчания повисает между ними.       Юнги так же не говорит ни слова. Просто смотрит. Внимательно, изучающе. Словно пытается найти нотки разочарования, отвращения на лице Чимина после того, что тот узнал о нём. Но вместо этого оно выражает лишь вину, беспокойство и неуверенность.       — Сухо прав. Если не хочешь, чтобы пошли слухи, держись от меня подальше.       Мин однозначно не это хотел сказать, но такой невинный и даже детский взгляд Пака вызвал у него приступ необъяснимого возмущения. Он не дожидается ответа или какой-то реакции на сказанное и просто выходит из класса. Пак ловит себя на мысли, что хочет сорваться с места и побежать за ним. На секунду где-то там, во взгляде Мина, в самых тёмных уголках его глаз появилась… надежда?       Юнги, несмотря на то, что оставил портфель в классе, больше не приходил. Чимин чувствовал вину, хотя его вины тут точно нет. Но она надоедливым шёпотом раз за разом повторяла, что причиной той мимолетной надежды был именно он.

***

      — Ты не забрал свой портфель. А класс уже закрыли.       Чимин стоит на крыше школы и смотрит на сидящего прямо на самом краю Юнги, что выпускает облако дыма изо рта и блаженно прикрывает глаза от долгожданной волны расслабления.       Мин не справился с тем, что Пак узнал всё именно так. Именно в таком контексте и именно тогда, когда у них появился шанс нормального знакомства. Всё было против Юнги, словно сама судьба играла с ним. И он точно не знал правил столь коварной и несправедливой игры. Мысли поглотили сознание, и только горький привкус табака, что заполнял собой лёгкие, помог прийти в себя и понять, что самовнушение о том, что он ни на что не надеется, — иллюзия.       Ведь надежда действительно умирает последней. Но вот умирает она быстро и бесследно. Словно вообще исчезает. Однако после неё остаётся болезненный след тех сюжетов, что Юнги прокручивал в голове.       — А ведь всё могло быть по другому, — говорит он, прикрыв глаза, и опять делает затяжку.       Горло начинает печь. Какая это уже выкуренная за сегодня сигарета? Седьмая, восьмая или девятая? Он сбился со счёта после четвёртой.       Если бы тогда, три месяца назад, вместо того, чтобы отдать Чимину свой шарф, которым тот обмотал дрожащего от холода щенка, он просто прошёл бы мимо, всё могло бы быть по-другому.       Если бы тогда, месяц назад, в библиотеке, он просто продолжил бы заниматься своими делами, а не тихо наблюдал за Паком, всё могло бы быть по-другому.       Если бы вчера он просто ушёл, не обратив внимания на парня, всё могло бы быть по-другому.       Нет. Не могло. Ведь просто пройти мимо не получится. Даже если бы Юнги знал исход, он бы так же остановился и отдал свой шарф. Так же наслаждался бы спящим Чимином и так же бы надеялся на то, что они хотя бы иногда могли бы заводить непринуждённые беседы.       — О чём ты? — парень подходит ближе, но останавливается в метре от одноклассника, боясь нарушить чужие личные границы.       — Это уже неважно. Портфель оставь тут и можешь идти.       Вот Пак рушит все планы Мина на то, чтобы погрузиться в привычное ему одиночество и садиться рядом. Непозволительно близко. Настолько, что Юнги чувствует запах вишнёвого ликёра.       — У тебя есть ещё одна? — спрашивает тот и кивает на уже почти скуренную сигарету, мирно покоящуюся между пальцами парня.       — Нет, это последняя, так что… — начинает он, но договорить не успевает, так как Чимин выхватывает сигарету из его рук и припадает к фильтру своими губами.       Весь мир в миг останавливается. Звуки исчезают, реальность искажается. Остаётся только Пак, который без доли брезгливости докуривает сигарету, что ещё совсем недавно была во рту Мина.       А что если? Хрупкий осколок надежды неприятно и глубоко врезается в сердце, что было готово смириться с тем, что это конец.       — Что ты делаешь?       — Курю, — Чимин поворачивается в сторону собеседника и ловит его удивлённый взгляд, на который отвечает мягкой улыбкой.       — И то, что это моя сигарета, тебя не смутило? — спрашивает Юнги, видя в чужих глазах немой вызов, и, не имея возможности отвести от них взгляд, принимает его.       Когда рядом Пак, ни на что другое смотреть не хочется.       — Если только немного, — пожимает плечами Пак и, выкинув окурок с крыши, поднимается на ноги, беря рюкзак. — Пошли. Через двадцать минут закроют школу, и потом нам не выбраться.       Чимин не уходит. Он ждёт, пока Мин тоже встанет, и они уйдут вместе, прежде чем их поймают или просто-напросто закроют. Они направляются к выходу в полной тишине, ведь никто не осмеливается её нарушать, боясь разговора, который мог между ними завязаться. Как только они вышли за пределы школы, Юнги достал с заднего кармана брюк мятную конфету, чтобы перебить запах сигарет.       — Можно и мне? Если родители учуют, что я курил, будет скандал.       — У меня была только одна.       Мин почему-то говорит это с досадой и невольно проверяет карманы на наличие денег, однако все они были дома. Чимин делает то же самое, понимая, что свои он потратил ещё утром.       — Блядство. По-другому и не скажешь.       Тяжёлый вздох слетает с губ, и парень корит себя за своевольность и опрометчивость. Юнги в голову приходит в прямом смысле сумасшедшая идея, но атмосфера, образовавшаяся между ними, будто сама подталкивает его на действия. Тишина улиц позволяет не отвлекаться на лишний шум и полностью сосредоточиться на Чимине. Закат солнца освещает своими жёлто-оранжевыми лучами чужое лицо, давая в полной мере насладиться этим моментом. Его приоткрытые губы такие манящие и притягательные, что Мин решает дать волю чувствам, позволить себе хоть раз избавиться от сковывающих цепей морали и правил. Сейчас или никогда.       Он подходит к Паку, не давая ему время, чтобы понять происходящее, и рассчитывая на чужую растерянность, берёт в свои холодные руки его тёплое лицо. Этот контраст температур вызывает лёгкое покалывание у обоих. Секунда, всего секунда и Юнги накрывает его губы своими, языком подхватывает мятную конфету и умело переносит в рот Чимина, а после отстраняется и, не дав ему опомниться, просто уходит прочь. Пак смотрит в след удаляющемуся однокласснику, пока его губы печёт то ли от мятного леденца, то ли от поцелуя. Хотя это и поцелуем назвать нельзя. Так, еле ощутимое прикосновение губ.       Но оно точно закрадётся в сердце самым ярким воспоминанием.

***

      — Что? Что ты сказал? — Чимин едва ли не порывается прокричать эти слова, но вовремя давит в себе это желание.       — Что слышал, — Сухо закатывает глаза и начинает массировать свои виски, пытаясь успокоиться. — Югем рассказал это уже всем. А ты знаешь, что многие плевали на факт того, правда это или нет. Это новый объект для обсуждения, а большего им не надо.       Пак просто не успевает что-то ответить в своё оправдание, как чувствует чьи-то руки, которые ложатся на его плечи, несильно их сжимая.       — Наши голубки, а что вы прям тут на виду у всех воркуете? И где же Юнги? Или тебе не понравилось с ним целоваться, и ты решил попробовать с другими?       Югем говорит громко, специально обращая внимание стоящих рядом людей к ним. Нахальная улыбка не покидает его лица, и это вызывает непреодолимое желание ему врезать.       — Что за бред? Чимин даже не общается с Мином, а ты говоришь про какой-то поцелуй, — друг так отчаянно отстаивает его репутацию, что совесть начинает напоминать о себе. Однако уже слишком поздно что-либо объяснять.       — Да? А вот фотография в моём телефоне говорит об обратном.       Сердце щемит от чувства тревоги и непонимания. Как такое вообще произошло? Чимин чувствовал злость. Но не на Юнги за его поступок и даже не на то, что Югем всё всем рассказал. Чимин злился из-за того, что кто-то дотронулся до чего-то столь личного и сокровенного. Этот момент хотелось оставить в своей памяти и никому не рассказывать, чтобы не омрачать это воспоминание.       Сухо уже был готов перейти на язык кулаков, но громкий звонок на урок не позволил этому случиться.       — О какой фотографии идёт речь? — спрашивает друг и подходит так близко, что становится видно, как вены вздуваются на его лице от сильной злости.       — Понимаешь, это был не поцелуй. Точнее, не совсем он… — запинается Пак, не зная, как объяснить всё правильно. Он сам не понимал, что вчера произошло и как к этому относиться.       — Поговорим после уроков, и ты мне расскажешь всё, что было. Без каких-либо недоговорок. А потом я лично выбью всю дурь с этого придурка и его дружков.       Сухо проговаривает эти слова и скрывается в толпе, направляясь в класс. Чимин же плетётся прямо за ним, смотря себе под ноги и пытаясь проанализировать всё то, что произошло. Как только он переступает порог кабинета, он сразу же оббегает глазами все парты в надежде найти мятную макушку. Но не находит ничего. Даже вещей его нигде нет.       — Ха! — хмыкает Сухо. — Видимо, испугался, поэтому и не явился в класс. Втянул тебя в это всё, и теперь все думают, что тебе нравятся парни. Ужас какой. Хорошо, что это всего лишь слухи.       Нравятся парни? Эти слова ледяным поток воды отрезвляют Пака, приводя в сознание. Чимина привлекает его же пол. А точнее Чимина влечёт и тянет к Юнги. Всё встаёт на свои места. Учащенное сердцебиение, ощущение бабочек внизу живота, постоянная навязчивая мысль о прикосновении, желание чувствовать его тепло — это всё теперь можно объяснить.       Урок проходит так медленно, словно время специально замедляется, оттягивая долгожданную перемену. Пак не слушает, о чём говорят его одноклассники, о чём рассказывает учитель. К его мыслям корнями прирос Мин. Чимин никогда не задумывался, что его внимание привлечёт парень. Однако судьба действительно штука до ужаса непредсказуемая.       — Так, тишина в классе, — говорит женщина средних лет и громко кидает учебник на стол, вызывая характерный звук, что заставляет всех вмиг замолчать. — Сухо, сегодня ты пойдёшь на соревнования по баскетболу от нашей школы, так как мне только что позвонили и сказали, что Юнги подрался и не сможет принять участие.       Что? Юнги подрался? С кем? Когда? И главный вопрос: почему?       Мин не в первый раз сталкивается с такими слухами. Каждый месяц Югем находит причину поиздеваться над ним или высмеять его. Но он всегда реагирует холодно, давая понять, что он либо просто выше этого, либо ему плевать на мнение окружающих. Но что изменилось сейчас?       Изменилось всё, и Пак это понимал, отчасти признавая, что и ему бы хотелось врезать Югему. Парень, не дождавшись перемены, просто выходит из класса, прихватив с собой рюкзак, и напоследок бросает фразу о том, что ему плохо и он идёт домой. Он не знал, где искать Юнги, но подсознательно сразу же пошёл в сторону крыши и не ошибся. Как только дверь открылась, он сразу же увидел Мина на том же месте, в той же самой позе.       Погода сегодня пасмурная, а сильный холодный ветер сразу же заставляет поежиться. Чимин бесшумно подходит к Юнги, но уже не садится рядом, а просто кладёт руку тому на плечо, тем самым заставляя одноклассника вынырнуть из мира мыслей и вернуться в реальный.       — Пришёл за извинениями?       Голос Мина был хриплым и грубым, не таким, как тогда, во время его песни. Он казался таким далёким, словно между ним и Чимином образовалась невидимая стена.       — Нет. Я пришёл кое-что вернуть.       Пак достаёт из рюкзака шарф, тот самый, который парень отдал ему возле магазина для того, чтобы тот обмотал им щенка. Он накидывает его на шею Юнги, делая это максимально аккуратно для того, чтобы не причинить дискомфорта.       — Я помню тот вечер. Ты единственный, кто не прошёл мимо. А ведь это была зима, и было очень холодно, но ты всё равно пожертвовал своим комфортом для того, чтобы помочь. И тогда, когда я уснул в библиотеке, это ведь ты принёс моё любимое банановое молоко? Я всё время думал, что это Сухо, но теперь понял, что это был ты. Ты всегда был так близко, но я тебя не замечал.       — Что ты пытаешься этим сказать?       Юнги действительно не понимал. Он смотрел так печально, а его губа была разбита и до сих пор кровоточила, кулаки все в ранах. Он как побитый кот, которого так и хочется забрать себе и спрятать ото всех.       — Мне ещё тебе нужно кое-что вернуть.       — Блять, да о чём ты?       Мин нервничает. Ему не нравится, что он не может получить ответ. Раньше было легче, он знал, что ничего не может быть, и просто наблюдал со стороны. Сейчас всё приняло иной оборот, и это выбивало из прежнего ритма жизни.       Чимин откуда-то достаёт леденец и улыбается, закидывая его себе в рот. И эта улыбка такая искренняя, что и злость, и боль вмиг исчезают, оставляя лишь желание подольше наслаждаться этой самой улыбкой. Пак берёт в руки край шарфа, которым замотал шею Юнги, тянет его на себя и накрывает чужие губы своими, передавая конфету и слизывая кончиком языка выступившую из раны кровь. Параллельно с этим Чимин ощущает горький привкус табака, видимо, Мин недавно курил. Однако это лишь заставляет парня углубить их поцелуй. Он был таким робким и неуверенным, но таким желанным и долгожданным.       — Возвращаю твою мятную конфету.

Первая любовь Чимина имеет вкус табака, крови и мятной конфеты.