Колесо фортуны

      День у Чонгука пролетел как один миг. Он успел всё, что на сегодня запланировал, и даже немного больше. Под вечер его выцепил Юнги, не позволив поскорее, как мечтал весь день Чон, оказаться дома.       На одной из подконтрольных Мину бесконтактных моек произошло ЧП. В боксе прямо в процессе мойки авто слетело оборудование, подающее воду, и значительно повредило крышу машины. Владелец авто оказался человеком неспокойным, мягко говоря, и устроил Мину, который был в тот момент рядом, грандиозный скандал. Грозил судами и полицией, проверками госорганов и крупными проблемами в целом.       Да, естественно, вина в случившемся целиком и полностью лежит на Юнги. Он не отследил неисправность системы и хвала небесам, что сам владелец не пострадал. Физически нет, но морально был раздавлен. Он только недавно приобрел эту машину. И плюс ко всему прочему, она была куплена в кредит.       Юнги сильно перенервничал из-за этой ситуации. Безусловно, они возьмут на себя все убытки и восстановят авто за свой счет. Это не обсуждается. У них серьезная фирма. Но, со слов Мина, крик того клиента у него до сих пор звучал в ушах и его сердитый взгляд никак не отпускал.       Чонгук успокаивал его весь вечер, подливая терпкий коньяк, зная что Юнги пьёт его только по особым случаям, когда совсем туго. А таким расстроенным он Мина не видел никогда. Они работают вместе вот уже год. А дружат около трех лет. Познакомились чисто случайно в налоговом органе. Оба пришли тогда для регистрации бизнеса. Чонгук открывал свою вторую бесконтактную робот-мойку, а Юнги горел идеей развернуть сеть закусочных. Промучившись со своим провальным делом, Юнги закрыл его и примкнул к Чонгуку. Это он был идейным вдохновителем для открытия четвертой и пятой точек по городу. Чонгук же хотел остановиться на трех, но решился на расширение и доверил управление этих двух новых Мину. Друг справлялся со всем идеально. И ровно до этого дня проблем не возникало.       Их сблизило общее дело ещё крепче, и не проходило и дня, чтобы они не созванивались. И не только по работе. Они стали по-настоящему лучшими друзьями, доверяя друг другу без сожаления и опасения много личного. И знали наверняка, что это личное не выйдет за пределы их дружеского мирка на двоих.       — Я так испугался, Гу. Ты не представляешь! Думал, этот кошмар никогда не закончится. А этот всё орал и орал на меня, как потерпевший. Хотя он и есть потерпевший. Угрожал и нервировал. Реально хотелось ему по кумполу настучать. Но он же пострадавший. Гу, это целиком моя вина и упущение. Я не досмотрел. Мне так жаль. И мне очень стыдно. Хорошо, что обошлось без жертв. У этого типа сильные ангелы-хранители. Я не обижусь, если ты решишь меня уволить. Правда. Я пойму.       — Ты рехнулся? Юнги, даже не думай об этом. Мы восстановим ему машину. И заплатим за моральный ущерб! Он ещё останется в плюсе. А ты не смей даже мечтать об увольнении. Мы в одной лодке. Я тебя не отпущу. Ты мне нужен. И не только в бизнесе. Ты мой лучший друг.       Чонгук потрепал его по плечу. А Мин погрузился в свои мысли и вдруг выдал то, что Чон совершенно не ожидал в эту минуту от него услышать.       — Видел бы ты его губы…       — Чьи? — удивился Чонгук такой резкой смене разговора.       — Того парня, которому пробили крышу авто, — с мечтательным видом, в уже полупьяном состоянии протянул Юнги и улыбнулся одним уголком губ.       — Так это парень? Я подумал, что мужик в возрасте. И что не так с его губами? — Чонгук решительно не понимал, к чему вообще друг завел разговор о каких-то там губах.       — Да, молодой парень и очень симпатичный. Всё так с его губами. Они офигенные! Это космос! Я реально завис на них. Представь, он на меня кричит, возмущается, угрожает. А у меня мысли только, как бы попробовать эти губы. Ну, звездец полнейший.       — Юнги… Ну ты даешь! Нашел о чем думать в такой момент, — Чонгук засмеялся в голос. Друг умеет удивить. По части приколов он мастер. Но тут на прикол не похоже. Видно Юнги вляпался по полной в эти губы. И возможно, не только в них. Как знать. Пока Чонгук сам не увидит владельца этих залипательных губ, не поймет.       — Сам в шоке от себя, — улыбнулся устало и смущенно Юнги. Он, конечно, изнывал без отношений. Чонгук это знал, потому что тот частенько как напьется во время их дружеских посиделок, так сразу начинал фантазировать на тему, каким хотел бы видеть свою половинку и как бы эту половинку отлюбливал, в каких местах и позах. У Чонгука уши в трубочку сворачивались, и он фыркал на друга, затыкая уши. Чонгуку тоже этого всего хотелось, но воплотить в жизнь было не с кем. Озвучивать свои сексуальные фантазии без стеснения, как Мин, он не умел и поэтому отмалчивался, нервно сглатывая. Чон был уверен, что попадись Юнги на пути тот самый, кого он хочет встретить, будут щепки лететь, и его партнеру мало не покажется. Юнги не преувеличивает в описании своих желаний. Чон знает, что всё так и будет.       — Выпей со мной, а? — Юнги и так уже было достаточно, но он всё обновлял бокал, а глаза уныло глядели на Чона вопрошающе.       Юнги был подавлен. Чонгук его прекрасно понимал. Пережить такой стресс не пожелаешь и врагу. Но пить сегодня с ним не собирался. Не хотелось ехать домой в состоянии, затуманенном алкоголем. Нужна была свежая голова для общения с новым жильцом его дома. Он осознавал, что алкоголь способен развязать его во многом, и под его воздействием Чонгук вполне сможет поддаться чувствам и позволить себе лишнего. Он мог спугнуть этим Тэхёна. Допустить такое было нельзя. А впрочем, глядя на часы, он понимал, что, скорее всего, Тэхён уже уехал на работу. Его смена с восьми часов вечера, как он рассказал ему утром. Юнги перебил планы, но и оставить друга одного с проблемами Чон не мог. Ведь это и его проблемы, как единоличного владельца. Мин там всего лишь управляющий.       Квартира встретила его унылой темнотой, пустотой и звенящей тишиной. Как он и думал, Тэхёна уже не было. И это огорчало. Он не согласен был провести этот вечер в одиночестве. Хотелось компании. Но только особенной. Требовалась компания Тэхёна.       В квартире до умопомрачения вкусно пахло свежеприготовленной едой. На обеденном столе его ждал сюрприз в виде записки. Красиво выведенным почерком Тэхён оставил ему послание:

Привет, Чонгук. Я не дождался тебя и убегаю на смену. На плите найдешь ужин. Очень надеюсь, что когда ты придешь, блюда еще не успеют остыть. В холодильнике фруктовый пудинг. Обязательно попробуй. Я старался и колдовал над ним дольше обычного. Интересно, понравится ли тебе? Расскажешь потом… Желаю тебе приятного вечера и спокойной ночи. Не засиживайся долго. Ты и так не выспался из-за меня. И, пожалуйста, не кури так много!

Тэхён.

      Чонгук присел, и положив записку обратно на стол, коснулся кончиками пальцев ровно выведенных букв на белоснежном листе бумаги.       — Что же он со мной делает? Безумие в чистом виде.       Чон снова и снова перечитывает текст и гладит округлые буквы, а перед глазами возникает образ Тэхёна. Чонгуку сложно себя понять. Да он уже и не пытается делать это. Ясно здесь только одно, что их встреча не случайна. Но к чему же всё это приведет?       Еда оказалась очень вкусной, и, как в прошлый раз, Чонгук отправился за добавкой. Он признал в Тэхёне прирожденного повара. Приятно было осознавать, что тот старался для него. А ещё Чон не сразу заметил, что в доме идеально чисто. С поверхностей исчезла пыль. На кухне полы сверкали от чистоты, а в ванной блестели зеркала и сантехника. Чонгук удивился. И когда только Тэхён успел все сделать?       — Устал, наверное. После готовки и уборки ещё ночная смена.       Чонгуку стало неудобно, что парень воспринимает всё настолько серьёзно. Видит быт в доме Чонгука своими неотъемлемыми и неотложными обязанностями. Хотя Чон на таком не настаивал.       Чонгук нашёл себе занятие в этот одинокий вечер, запустив интересный сериал, и за захватывающим просмотром с удовольствием пробовал тот самый фруктовый пудинг, приготовленный Тэхёном специально для него. Это было не только вкусно, но и красиво оформлено. Такие десерты он пробовал в ресторанах, а тут вдруг дома сюрприз от гостя. Чон уверился в том, что Тэхёну, возможно, нет равных в домашней кулинарии. Бабуля определенно обидится, но его любимый пибимпап в исполнении Тэхёна в разы вкуснее.       Странное дело. Тэхён в его доме всего пару дней, а без него уже нестерпимо пусто. Он кожей ощущает его отсутствие. Так не бывает. Это противоестественно. Чонгук не проникался ранее так молниеносно никем. Это его волновало. Это расстраивало из-за неизвестности. И одновременно будоражило от предвкушения. Он хотел представить, как у них могло бы все сложиться. Но не представлялось. Хотел воспроизвести в мечтах их первый возможный поцелуй… Не смог. Беда с фантазией. Зато в другом плане всё идеально. Стоило только вспомнить утреннего гостя в белье, как у Чонгука по стойке смирно образовывалась проблемка. Он тихо взвыл от безысходности, подавляя в себе острое желание.       Прохладный душ остудил его пыл, но холодная постель не радовала безграничной пустотой. Как же давно он не засыпал рядом с кем-то. Сейчас этого особенно не хватало. Он нуждался в тепле чужого тела и в поцелуях и… Вспомнил губы парня и его дразнящий рассказ о поцелуях. Беспрестанно думал о том, каково это — сжимать его, обнаженного, в своих объятиях. Чонгук снова сходил с ума, как в прошлую ночь. Схлынувшее возбуждение настигло с новой силой, и сопротивляться ему было уже бесполезно. Единственное, что в эту минуту он мог себе позволить для долгожданной разрядки — это проникнуть ладонью под ткань боксеров, и туго сжав затвердевший орган, помочь себе не умереть от накатившего желания. И помог… Хватило пары минут беспрерывных рваных движений, чтобы ощутить себя на вершине блаженства. Стало легче и гораздо спокойнее. Учащенное дыхание сменилось мирным посапыванием. Оргазм для него — лучшее снотворное. Сон не заставил себя долго ждать.       Ну а утро в его квартире ещё не было более приятным и волнующим. А всё от того, что с кухни донеслись характерные звуки готовящегося завтрака, а после и запахи свежеприготовленного кофе и ещё чего-то сладкого. Он не разобрал, пока не увидел на столе глубокую тарелку, наполненную пышными панкейками. Перед тем, как предстать перед Тэхёном, он вынужден был забежать в душ, чтобы смыть с себя засохшие следы своей ночной разрядки. Отчего-то стало стыдно. Сравнил себя с извращенцами, промышляющими такими делами. Хотя в этом и нет ничего преступного. Это физиология и против природы не пойдешь. Многие делают это, и он в их числе.       Тэхён не сразу его заметил. Он тихо сидел за столом с задумчивым видом и что-то внимательно изучал в ноутбуке.       — Доброе утро, Тэ, — промямлил Чонгук, поняв, что голос его сейчас прозвучал приторно сладко.       Яркая улыбка озарила лицо парня, когда он, отвлекшись, поднял глаза на него, и словно действительно рад был его видеть, произнес:       — Доброе утро, Чонгук. Как тебе спалось?       — И что ответить? Хорошо спалось после того, как вдохновенно довел себя до пика, думая о тебе…       А вслух прозвучало.       — Хорошо спалось, Тэ. Как никогда, — мысленно хмыкнул, вспоминая свой ночной грешок. А ведь и правда спал, как убитый.       — А что это ты там читаешь?       — Я выбираю подарок для Минхи. Представляешь, сегодня ночью в баре компания отмечала какое-то событие, и меня отблагодарили щедрыми чаевыми. Я смогу купить подарок Минхи, как и хотел, и даже ещё прилично останется. Мне крупно повезло. Вот, смотри. Выбрал ему новую форму для занятий и крутую ракетку. О какой он и мечтал. А ещё рюкзак.       Чонгук подошел и склонился над ним, вдыхая хвойный аромат его блестящих волос, в которые так и тянуло погрузить пальцы. С трудом сдержав свои порывы, хриплым голосом спросил:       — Напомни, а когда его день рождения?       — Уже в эту пятницу. Мне удалось поменяться графиком с приятелем, и я с самого утра поеду к Минхи.       Чонгук бегло посмотрел в экране ноута подарок, выбранный для мальчика, и отошел от греха подальше на приличное расстояние от парня, усевшись напротив.       — И какие у тебя планы на этот день? — спросил Чонгук, принявшись с зверским аппетитом проглатывать вкуснейшие панкейки, макая их во фруктовый сироп. Тэхён задержал на нем долгий взгляд, от чего Чонгук даже поперхнулся и стал смущенно расхваливать вкусный завтрак.       — Мы, как обычно, посетим с ним колумбарий, где хранится прах его мамы. Он сам меня просит об этом, и мы уже второй год ездим туда. Он подолгу стоит рядом, говорит с ней и оставляет цветы. Это разрывает мне сердце. Смотреть на его горе невыносимо. Но это очень важно для Минхи, и я не могу отказать в его просьбе. А потом я планирую отвезти его в парк развлечений и оставшееся время провести с ним там.       — А ты возьмешь меня с собой? — Чонгук и сам от себя не ожидал такой прыти. Но идея пришла спонтанно.       — Тебя? А для чего тебе это? — удивился он, приспуская очки на нос. Этим утром на нём отчего-то были очки. Чон и не знал, что тот их носит.       — Да просто день свободный. Планов никаких. И хочется познакомиться с этим мальчишкой. Я беру на себя парк развлечений. Это будет моим подарком для него.       — Ну, если ты не занят и тебе так хочется, то конечно.       Да, он не занят, и ему очень хочется провести целый день с Тэхёном. Его с недавних пор так и тянет быть к нему поближе и оставаться рядом подольше.       Тэхён кивнул, соглашаясь, но не до конца понимая Чона.       А между тем пятница наступила стремительно. Они рано заехали за Минхи. Тэхёну безоговорочно доверяли ребенка. Он уже не в первый раз забирал его. Поэтому проблем не возникло.       Чонгук сидел в машине, решив не заходить с ними в колумбарий. Это особое таинство — общение мальчика и мамы он нарушать своим присутствием не стал. Тэхён сопровождал ребенка к маме один. А Чонгук оставался в машине и думал лишь о том, какой же он всё-таки счастливый человек. Живы и пребывают в добром здравии его родители, его бабушки и дедушки с обеих сторон тоже. И даже его обожаемая, не от мира сего прабабушка с ним. Это ли не счастье? Самое настоящее! А что есть у этого бедного во всех смыслах ребенка? Только урна с прахом мамы, куда он приходит нечасто, чтобы прикоснуться к самому святому. А ещё у него есть Тэхён. Этот светлый и чистый парнишка, заменивший ему семью. Чонгук не заметил, как слёзы наполнили его глаза. Нельзя было давать им волю, так как он увидел приближающихся к машине Тэхёна и Минхи.       Минхи был очень радостный. Наверное, и правда, дети всё воспринимают немного иначе. И хорошо, что мальчик не вышел в слезах. А вот Тэхён заметил неладное с Чонгуком и вопросительно взглянул на него. Чон сделал вид, что ничего не случилось, и, заговорив с мальчишкой на отвлеченную тему, двинулся в путь, следуя указаниям навигатора.       Похоже, этот день ребенок запомнит навсегда. И не только ребенок. Впечатлений набрались все трое и словно дети, восторженно кричали, летая вместе с Минхи по разнообразным скоростным горкам. Чонгук привез их в недавно открывшийся парк развлечений для детей с говорящим названием «остров мечты». Купил билет, дающий привилегию не стоять в очередях на аттракционы и не тратить драгоценное время на долгое ожидание в очереди. По нему можно было пройти без проблем на любой аттракцион.       Наигравшись вдоволь и испробовав на себе все виды развлечений в этом интересном месте, они расположились в кафе, чтобы вот уже в третий раз за день перекусить. Мальчишка искрился счастьем, рассматривая подарки, что накупил ему Чонгук в палатках с игрушками, и те, что выиграл для него Тэхён в тире. Радость не спадала с лица ребенка ни на секунду. Он оказался воспитанным и понимающим мальчиком. Не было в нем и намека на капризы. Они доедали вторую порцию мороженого, когда мальчик вдруг нерешительно попросил:       -Тэ, а можно мне купить шоколадку кое для кого?       Тэхён на миг замер от неожиданного вопроса и уточнил.       — Конечно, можно, Минхи. А для кого, если не секрет?       Мальчишка спрятал смущенные глаза.       — Это девочка. Кажется, я её люблю!       Тэхён вскинул брови в удивлении. И они, не сговариваясь, переглянулись с Чонгуком, улыбнувшись друг другу.       — А как ты это понял? — снова спросил Тэхён, взяв ребенка за руку.       Мальчик сначала молчал, не решаясь ответить. А после быстро заговорил.       — Мне всегда хочется быть рядом с ней, и сердце выскакивает, когда она на меня смотрит. И я не могу на неё насмотреться. Постоянно тянет ей помочь и сделать что-то хорошее для неё, заставить её улыбнуться. Няня сказала, что это любовь.       Чонгук посмотрел на Тэхёна и застыл от неожиданного признания мальчишки. С его глаз будто спала пелена, а прежде затуманенный рассудок вмиг прояснел.       — Хочу быть рядом… Сердце бешено стучит… Не могу насмотреться… Тянет сделать что-то хорошее…       С ним с недавних пор происходит то же самое. Но как подогнать эти чувства под общее понятие? Как обозначить их? Чонгуку было непонятно.       И конкретно в это самое мгновение мир Чонгука перевернулся, а он сам замер, смотря на Тэхёна в изумлении. И замерло всё вокруг. Звуки стихли, и ничего, кроме этих синих глаз он не в состоянии был увидеть.       Все происходило за минуту до… той самой любви. За секунды до осознания, что на самом деле с ним происходило с их первого разговора на скамейке.       Устами младенца глаголет истина. Ребенок сейчас так чётко и грамотно разложил все по полочкам для Чона, что не оставалось никаких сомнений. Он находится в моменте влюбленности. Прямо здесь и сейчас. Тэхён рядом с ним и в эту минуту он счастлив. Тэхён смотрит на него задумчиво. Тоже, по-видимому, складывая что-то в голове. Похоже на то, что в его глазах застывает вопрос. Что же он хочет спросить? Неизвестно.       А Чонгук улыбается и сам прячет взгляд, ощущая краску, приливающую к лицу. Он влюбляется или уже влюблен. В процессе ли он или прибыл в точку назначения? Как оказывается, всё просто объясняется. Не нужно сложных формул для вычисления. Любовь витает в воздухе. Она вокруг, она в нём, и о ней хочется кричать.       — Тебе жарко, дядя Гук? — Минхи внимательно оглядел его, заботливо уточнив.       — Что? — Чонгук сразу вопроса не понял. Замялся и покраснел ещё сильнее.       — Ты покраснел! Тебе жарко?       Милый ребенок выдает его с головой. А Тэхён снова смотрит неотрывно. Глаза синеют ещё ярче прежнего, и Чон тонет, понимая свою безысходность.       — Да. Жарковато стало, — отвечает на выдохе. — Здесь очень душно.       И сразу хватается за стакан с лимонадом, вынимает трубочку, осушая его залпом. Несколько капель утекают мимо рта и медленно спускаются по линии шеи. Он взволнован событиями этого дня, в завершении которого пришел к неутешительному для себя выводу. Неутешительному от того, что о взаимности можно только мечтать.       Капли медленно стекают по нежной коже, а Чонгук чувствует прикосновение теплой руки к этому месту. И это Тэхён. Именно он, коснувшись Чонгука, невесомо убирает капли с кожи. Это странно для Чона. И такого жеста от Тэхёна он не ожидал. Этот участок кожи, что соприкоснулся с заботливой рукой парня, мгновенно покрывается мурашками. Чонгук ничего не может поделать с реакцией своего тела. Это было волнующе. Мурашки — это самое откровенное и прямое признание чувств и эмоций. Они самые честные, потому что всё остальное может и способно обмануть и исказить: глаза, слова, действия, но только не мурашки.       Чонгук хмурится, потому что иначе просто будет снова улыбаться, как дурачок. Не удается нацепить маску безразличия. Обычно проделать такое для него не проблема. Он умеет глубоко прятать эмоции. Только перед Тэхёном он сейчас как открытая книга. Остается только надеяться на то, что парень не догадался о причине его смущения и странного поведения.       Похоже, Тэхён не заметил или сделал вид, что не заметил. А Чонгук немного успокоился, отправившись с мальчиком к ближайшей палатке за сладостями. Там они накупили столько всего разного и вкусного, что хватило бы угостить не только девочку, но и всех его друзей.       День выдался насыщенным на эмоции и впечатления. Счастливый ребенок спал на заднем сидении машины, пока Чонгук вез их назад. А Тэхён в дороге не проронил ни слова, опустив голову на спинку сидения, пристально глядя в окно.       Только когда они вышли из здания, передав спящего ребенка няне, он, наконец, заговорил:       — Чонгук, спасибо тебе за сегодняшний день. С тобой он получился намного ярче и интереснее. Минхи от тебя в восторге.       Они стояли на улице, где уже совсем стемнело, а в небе блестели яркие звезды. Такие же яркие, как глаза Тэхёна. Они будто отражались в его глазах, наполнив их ярким свечением.       — Не надо меня благодарить. Ничего особенного я не сделал. Я всю жизнь жил для себя, не задумываясь даже, что могу помочь кому-то, быть полезным, сделать доброе дело. И создать для маленького человечка незабываемые впечатления на всю жизнь. Мне очень хочется помочь ему. Понимаю, что здесь таких несчастных детей много и всем помочь не удастся, но для этого ребенка я постараюсь сделать больше. И у меня уже есть идея.       Чонгук теперь точно знал, что будет помогать таким детям. Ведь мы живем, порой не замечая за пеленой своего благополучия горя этих несчастных детей. Благодаря Тэхёну у него на многое открылись глаза, и он увидел иной мир, наполненный одиночеством и болью.       — О чем ты? — парень посмотрел на него вопросительно, почти не моргая. В эту минуту он даже не представлял, насколько притягателен и как хочется Чонгуку его обнять.       — Пока не скажу. К чему пустые слова? Но очень постараюсь сделать всё, что от меня зависит, чтобы этот ребенок жил в семье в любви и заботе.       В ясных глазах Тэхёна сверкнули слёзы.       — Чонгук. Спасибо! Ты не представляешь, как я тебе благодарен. Но ничем таким особенным я не могу тебе отплатить.       — Можешь, Тэ.       — Да? Говори! Чем?       — Просто перестань плакать. Для этого сейчас нет причин. Ведь всё же хорошо.       — Да, извини, — ответил тот, шмыгнув носом, пытаясь унять поток рвущихся наружу эмоций.       Этот момент был слишком трогательным даже для непробиваемого Чонгука. А именно таким он себя всегда и считал.       — Иди сюда.       Чонгук притянул его к себе и обнял, крепко сжимая в объятиях. А Тэхён, вместо того, чтобы успокоиться, разрыдался ещё сильнее, утыкаясь носом ему в грудь.       — Пусть поплачет, — думал Чонгук, проникаясь этим моментом. Ведь слёзы — это слова, которые не может произнести сердце. А Чонгук будет долго и сильно его обнимать, забирая накопленную боль, даря свою силу и тепло.       Так они и стояли. Чонгук молча гладил его по волосам, наполняясь изнутри уже таким знакомым и родным ароматом, а надышаться им было невозможно. И уже невозможно было не любить эту чистую душу.