Колесо фортуны

      Юнги заварил для себя сухой рамен. Не потому, что хотел есть, а по привычке. Незаметно подкралось время ужина, а это значит, надо что-то пожевать. Только готовить для себя сегодня не было желания, и на этот случай его всегда спасали запасы сухого пайка. Оставалось лишь чуточку подождать, когда в маленькой кастрюльке лапша дойдет до нужной консистенции. А он тем временем решительно взял в руки мобильный, чтобы совершить самый важный для себя звонок.       С Чимином они не виделись, по меркам Мина, предостаточно. Он специально выжидал время. Пауза была необходима, чтобы Пак успокоился и поостыл. И, естественно, чтобы успел соскучиться. А в том, что тот будет скучать, сомнений не было никаких. Об этом Юнги более чем красноречиво рассказали глаза Чимина в их последнюю встречу.       А было это в машине Юнги, когда он утром привез Пака на работу и с наигранной радостью в голосе сообщил, что сегодня днём драгоценное авто Чимина можно будет забрать из ремонтной мастерской. И надо было видеть глаза Пака при этом. Ему бы радоваться такому долгожданному событию. Ведь он ежедневно выносил Юнги мозг и упрекал в своих несчастьях. А тут сидит такой притихший, хлопает своими густыми длинными ресничками, надувает пухлые губки и загадочно молчит, подбирая слова. Юнги не забудет никогда произнесенные им в ту минуту фразы.       — А что, разве она успела просохнуть? Может, мне пока рано её забирать?       Юнги еле сдерживался от того, чтобы не взорваться от смеха. Чимин, который раньше спал и видел, как бы скорее очутиться на колесах, теперь сидит и сам предлагает подержать полностью отремонтированный и готовый к эксплуатации автомобиль в салоне подольше. Видимо, для того, чтобы продлить их совместные поездки и частые встречи? Безусловно, так и есть. Юнги торжествовал.       Он обещал себе, что потом обязательно посмеется над этим выпадом Пака от всей души, пересказав Чонгуку этот случай. А тогда, сидя с ним в своей машине в последний раз наедине, обоим было не до смеха. Мин привез его к месту работы. Но Чимин выходить не торопился, задерживая свой уход всякими бесполезными разговорами. Ему вдруг понадобилось срочно обсудить, почему это с утра в прогнозе был дождь, а на самом деле его нет. Потом он долго сокрушался, что зря захватил с собой зонтик и оделся не по погоде. После, когда запас идей для обсуждения был исчерпан, он закопошился с ремнем безопасности, и Юнги пришлось тянуться к нему, чтобы помочь высвободиться из автоматического плена. В общем, было много всего нелепого и спонтанного в действиях Чимина. Но самое главное то, что каким-то волшебным образом испарились его грубость и дерзость. Он стал премилым собеседником, готовым поддержать любую тему. Но Юнги намеренно был холоден с ним. Так как уже начинал вступать в действие его план по завоеванию Чимина.       Пак в недоумении хлопал глазами и не мог взять в толк, с чем связана перемена в поведении Мина. К концу их утренней долгой беседы, было видно, как он расстроен тем, что Юнги высказался о том, как рад, что его миссия завершена и ему не придется больше выступать в роли водителя. Чимин погрустнел, пряча глаза. Юнги улыбался про себя и думал только о своем желании дотронуться до его надутых от обиды розовых губ. Они по-прежнему не давали Мину покоя. Да и не только они, а теперь уже весь Пак Чимин в полный рост. Ему в Чимине нравилось абсолютно всё. Кто-то скажет, что так не бывает. Но с Юнги это произошло.       Чимин напоследок окинул Юнги опечаленным взглядом, не забыв поблагодарить за помощь. Во взгляде его читалась безнадежность от неминуемого расставания. У Юнги же все внутренности разрывались от того, как хотелось ему признаться в своих чувствах. Но он смог себя сдержать. Хватит уже быть в глазах Пака тряпкой и размазней. Кино закончилось. Роль сыграна. Награду в студию! Ну а теперь начнется настоящая жизнь, в которой перед Чимином предстанет истинная суть Юнги. Он совсем не такой, каким старался быть все эти дни. Настоящий Юнги бывает разным. Он может быть недовольным, грубоватым, хамоватым и дерзким. А может быть крайне нежным и любящим, мягким и пушистым, страстным и необузданным. Но эти грани некому было пока продемонстрировать.       Юнги искал среди списка недавних вызовов контакт по имени Чимин. Нашел и, набрав в грудь побольше воздуха, собирался нажать на вызов, когда звонок в дверь, внезапно отозвавшийся эхом, помешал его намеченным планам.       Юнги никого не ждал. Кто бы это мог быть? Друзья обычно предупреждают о визите заранее. Так у них заведено. Только с Чонгуком они могут без предупреждения приходить друг к другу. Но он поехал домой и вряд ли приедет к нему сегодня. А больше к нему никто и не ходит.       Мин подошёл к двери и глазам своим верить отказывался. В его дверь звонил Чимин. Мин даже протер глаза. Но мираж не исчез. В домофон звонил именно он.       Юнги без вопросов нажал на кнопку, впуская незваного гостя. Потом поспешил открыть дверь, и через минуту Пак уже стоял со смущенным видом на пороге его квартиры и протягивал ему бутылку дорогостоящего коньяка.       Мин принял презент, не проронив ни слова. Он буквально лишился дара речи. Жестом указал гостю, что можно пройти и, захлопнув дверь, догнал его.       — Привет. Я забрал машину. Её отлично сделали, лучше чем было, - начал разговор Чимин, оглядываясь по сторонам.       Очень ценная информация. С учетом того, что Юнги в курсе этого. Он знает, что Чимин её забрал и что ремонт выполнен идеально. Пусть лучше расскажет, откуда знает его адрес.       — Супер. Я рад, что, наконец, ты доволен. А откуда ты знаешь, где я живу?       Чимин смутился. Он продолжил оглядывать жилище Юнги и ответил, так, про между прочим.       — Аа, я днём заезжал на мойку. Тебя на месте не оказалось. Спросил у работника, он и дал мне твой адрес. Ты только его не ругай. Он не хотел говорить. Это я схитрил, и ему пришлось дать мне адрес.       Да кто бы сомневался, что Чимин способен на многое. И схитрить, и соврать, если нужно, и нахамить. Этого его второе я.       — Ты пришёл сюда, чтобы рассказать мне о том, как классно отремонтировали твою машину? — недоумевал Юнги, цепляя взглядом алые влажные губы напротив.       — И это тоже, — смущенно ответил Пак, ловя его откровенный взгляд на себе.       Смущение и Чимин. Это что-то новенькое. Это за гранью представления о нём.       — А коньяк зачем принес? — Юнги и правда не понимал, что может означать внезапный визит Чимина. Ему с ним выпить захотелось?       — Потому что ты его любишь. Видел, как на вечеринке ты хлестал один коньяк, — мило улыбнувшись, ответил Пак.       Да. Юнги тогда опустошил не одну бутылку от горя. Чимин ведь весь вечер дарил ему презрительные взгляды.       А сейчас всё как во сне. Милая улыбка на лице Пак Чимина. Смущение во взгляде. Не снится ли это все Юнги? Может, пришло время себя ущипнуть?       — Да, но пью я его только в особых случаях, — заключает Юнги, не заботясь сейчас о смягчении тона.       — В каких? — с интересом спрашивает Пак, не отводя темных глаз.       — В случаях, когда мне совсем плохо, — произносит Мин с нервной ухмылкой.       Разговор их течет не туда. Юнги говорит раздраженно.       — А в тот вечер был такой случай? — не отстает с вопросами гость.       — Да, — лаконично и сухо в ответ.       Чимин замолкает и стоит с полминуты напротив. В его взгляде Юнги угадывает что-то новое для себя. Зачем он здесь? Снова пришел поиздеваться? Или…       — Ответь на один вопрос. Ты очень сильно меня ненавидишь за всё? — тихо произносит Чимин, виновато сдвигая брови. Он стоит, нервно кусая губы, и ждет ответа.       Юнги понимает куда он клонит. И теперь становится очевидным, для чего он здесь. Он читает в глазах Пака раскаяние.       — Есть немного, но не критично. Другое чувство вытесняет всё остальное, — звучит в ответ уже без нервозности. Мин сдается. Когда Чимин близко и когда он такой, не хочется строить из себя глубоко обиженного.       Чимин осторожно делает шаг вперед и останавливается на расстоянии поцелуя.       — Какое чувство? — вопрос звучит прямо в томящиеся ожиданием губы Юнги. И это запрещенный приём.       — А ты не догадываешься? — шепчет вопросом на вопрос Мин и решительно обхватывает Чимина руками, прижимая к себе.       Это чувство, когда в твоих руках человек, о котором ты грезил долгое время и жил только им, не сравнить ни с чем. Чимин не сопротивляется.       — Я хотел бы верить в свои догадки. Но сомневаюсь, — выразительно глядя в глаза, признается Чимин.       — А ты не сомневайся, — обрывает его сомнения Юнги, проводя тыльной стороной ладони по щеке.       Чимин тянется навстречу этому жесту. Сам уже как ласковый котенок, трется о ладонь, ища нежности.       Он прикрывает глаза и улыбается. Будто и сам всего этого долго ждал. А Юнги смотрит на него и понимает, что сдерживаться нет уже никаких сил. Он позволяет себе коснуться губами губ Чимина. Раскрывает их своими и требовательно сминает, получая в ответ тихий выдох.       Юнги знал. Он даже не сомневался, что будет именно так фантастически. Чимин несдержанно отдается поцелую и крепко обнимает в ответ. Он сам его обнимает. Мин теряет голову. Его губы мягкие и сочные. Они поддаются напору Юнги и полностью попадают в его страстный плен.       Как же долго Юнги этого ждал. И как же сладко на самом деле ощущать прикосновения Чимина.       Юнги хочется быть нежнее и неторопливее, а на деле получается несдержанно и страстно. Он терзает до изнеможения эти желанные губы, сжимая в своих руках Чимина всё сильнее. Он ждал этого момента непозволительно долго и сейчас сгорает в огне. Они вдвоем сгорают. Мин всем телом чувствует взаимность. Его льдинка растаяла и сейчас полностью сливается с ним. Юнги, томящийся так долго в ожидании, получает наконец то, чего желал. Ему не пришлось даже использовать четко продуманный план захвата. Чимин сдался сам. Без особых ухищрений и крайних мер.       С губ Юнги срываются слова, что выдают его с головой. Но это уже неважно. Нет стыда и скрывать свои желания нет смысла.       — Чимми. Я не верю, что наконец, могу тебя поцеловать.       Вместо ответа он получает слабый укус нижней губы и тихий смех Чимина. А Чимин в ответ на это ощутимый шлепок по упругой ягодице.       — Я в первый же день влюбился в тебя, — шепчет ему на ухо Чимин и возвращается к губам. — Но не хотел сам себе в этом признаваться. Было страшно.       — Тебе не надо меня бояться. Меня надо любить, — с замиранием сердца отвечает Мин, вжимая его в себя.       — Я буду тебя любить, — выстанывает ему в губы Пак и трется щекой о его губы.       Юнги млеет от таких слов. Он тоже хочет признаться во многом, но их губы снова соединяются в одно целое. Слова теряются в сладких стонах. И сейчас такими ничтожными и мелкими кажутся все их войны и споры. Побеждает любовь.       Это могло бы закончиться чем-то более серьезным, потому что оба хотели большего. Но очередной звонок в дверь прервал их планы.       Юнги не собирался открывать. Но новый гость был настойчив, и Мину ничего не оставалось, как выпустить из своих объятий Чимина и проверить кто же там усердно рвется к нему.       И на экране он видит друга. Чонгук стоит внизу, опустив голову, и ждёт ответа.       Юнги сразу же открывает. Его слишком взволновал расстроенный вид Гуки.       — Привет, — бросает он на пороге Мину и без приглашения входит.       Чонгук протягивает ему бутылку коньяка и огромный пакет с ещё горячей едой из кафе. Мин понимает, что дело плохо. Уже второй гость приносит коньяк. Но в случае с Чоном это означает только одно. То, что другу нужна поддержка.       — Привет. Что случилось? Ты же домой поехал, — тянет в недоумении Мин.       Чонгук поднимает на него полные тоски глаза, оставляя прямой вопрос Юнги без ответа.       — Посидим? Я понял, что сойду с ума один дома. Не могу без Тэхёна. Совсем не могу.       Юнги без слов принимает из его рук пакет и бутылку, предлагая пройти.       — Проходи, Гу. Конечно, посидим.       Чонгук входит в гостиную и не сразу замечает там Пака, который сидит в кресле, держа в руке мобильный.       — О, ты не один. Привет, Чимин. Я тогда пойду. Не буду вам мешать, — Чонгук теряется от встречи с Чимином и направляется назад. Ему неудобно, что влез без предупреждения и нарушил их планы.       — Привет. Лучше я пойду. Мне уже пора, — перебивает его Пак, глядя на Юнги, и поднимается, решая не мешать друзьям пообщаться наедине.       — Сейчас никто никуда не пойдет. Вон сколько всего вкусного принес Чонгук, — решает за них обоих Мин и подходит к другу, подталкивая его к столу, и усаживает на стул. Потом он то же самое проделывает с Чимином. И все они дружно смеются этим его действиям, а обстановка сразу разряжается.       Они о многом успевают поговорить за едой, но только не о том, для чего на самом деле пришел Чон. Чимин видит его состояние. Понимает и догадывается, кто всему виной. Чон сам выдал свои эмоции.       — Как там Тэхён? У него всё хорошо? — пытается разузнать Чонгук, не скрывая свою обеспокоенность.       — Нормально. Мы только вчера с ним говорили. А вы что, не общаетесь?       Чон растерянно пожимает плечами. Ведь они не говорили несколько дней.       — Нет. Я знаю только, что он благополучно долетел. Больше мы не общались.       — Да? — негодует Чимин. Он такого не ожидал. Он, конечно, не допытывал Тэхёна, но был уверен, что эти двое достаточно близки.       Спустя примерно часа два Чон сообщает, что ему уже пора. Говорит, что устал и надо хорошенечко выспаться. Благодарит парней за компанию и вызывает такси.       И перед уходом Чонгук с Юнги задерживаются в коридоре.       — Рад за вас, — подбадривает друга Чон, легонько хлопая по плечу.       — Ну, пока рано поздравлять. Мы только первый день как не на ножах, — смеется Юнги, но по нему и без слов видно, как он счастлив.       — Всё будет хорошо. Он без ума от тебя. Это видно, — заявляет Чон со знанием дела и, помахав рукой, выходит за дверь.       — Гу, у вас тоже всё будет хорошо. Это неизбежно, — кидает ему вслед Юнги и ловит грустную улыбку друга.       И пока друзья общались в коридоре, Чимин не терял времени даром. Его всё это время, пока сидели за столом, так и подмывало отлучиться и набрать номер своего непутевого друга.       Наконец, такая возможность выдалась, и он недолго думая, набрал знакомый номер.       — Как можно быть таким бессердечным? — пылит Чимин, забыв даже поздороваться.       — Не понял? Это вместо: «Привет, Тэхён. Как твои дела? Всё ли хорошо у тебя в далёкой стране?» — пытается шутить Тэхён ему в ответ.       — Да вместо! Скажи, а давно ты говорил с Чонгуком? — наседает на него Чимин не совсем дружелюбно.       — Недавно. Мм… В день прилета. А что? — отвечает Тэхён настороженно.       — Да ничего! Ты просто дурень, Тэ! Человек тебя домой к себе пустил. Помогает во всем. Такие деньжищи за тебя выплатил. А тебе сложно снять трубку, и узнать как у него дела? — закипает Чимин.       — Да что случилось? Я не понимаю!       — Я сейчас у Юнги и тут был Чон. На него без слёз не взглянешь, — выдает в запале Пак.       — В смысле? — Тэхён пугается такой новости.       — Я не знаю, что такое. Может, проблемы какие? — врёт Чимин. Он то знает, что всё дело в Тэхёне. Он слышал слова Чонгука, донесшиеся из коридора.       — Да? Но как же так? — в голосе Тэхёна сомнения и страх.       — А вот так. Почему ты ему не звонил все эти дни?       — Я? Не знаю. Просто думал дать ему возможность отдохнуть от меня. Я и так его сильно напрягаю. А если ещё и отсюда стану названивать, то это уже будет перебор, — Тэхён сник, говоря это.       Чимин был в шоке. Ну как так можно? Его друг, похоже, совершенно слепой, раз не замечает очевидных вещей. Чонгук смертельно по нему скучает, а этот тютя боится его звонками беспокоить. Вот что за несмышленый ребенок?       — Вот же неблагодарный поросенок! — восклицает Чимин. Ему необходимо, хотя бы воззвав к совести Тэхёна, вынудить его набрать Чону.       — Я неблагодарный? Да, я ему очень благодарен. Он для меня сделал столько, что до конца жизни не забуду. Думаешь, я не хочу позвонить ему? Я очень хочу. Я… Ты не представляешь, как я соскучился. И несколько раз брал телефон, чтобы набрать, но не могу решиться. А что я ему скажу?       Чимин выдохнул. Ладно, хотя бы прогресс налицо. Признания непроизвольно вырываются из Тэхёна, а это значит, не всё так плачевно в этом царстве. Прослеживается взаимность. Надо просто подтолкнуть его к действиям.       — Тебя научить, мой неопытный друг? Начни с простого: «Привет, Гуки! Как дела? Чем занимаешься?». И так, слово за слово завяжется разговор. Ведь попытка — не пытка. Не укусит же он тебя? А вдруг он ждёт твоего звонка? Не думал об этом?       — Ждёт? Да ну… Сомневаюсь, Чим. Я ему как кость в горле.       Чимин опять готов был взорваться, но сдержался. Так нельзя, иначе результата не будет.       — Завязывай с сомнениями. И позвони ему по-дружески. А там и поймешь. Достал ты его или нет. До связи.       — Я понял, — согласно откликается Тэхён и отключает телефон.       А Чимин сидит в задумчивости за столом, смотря в одну точку. Чон и Ким, как слепые котята. Тычутся носами друг в друга, но главного не замечают.       — Ты всё правильно сделал, Чимин. Если честно, я шёл сюда, чтобы как раз об этом тебя попросить, — в дверях стоит Юнги. Похоже, он слышал весь разговор.       Чимин ловит его взгляд и улыбается. Оказывается, они с Юнги на одной волне и мыслят одинаково.       — Только вот не грубовато ли ты с Тэхёном?       — В самый раз. А иначе не дойдет с первого, — уверяет его Пак и поднимается со стула.       — Юнги, мне тоже пора домой. Засиделся я у тебя, — с грустью произносит он, не решаясь подойти ближе. Вроде как между ними прозвучало признание, и поцелуи скрепили их слова. Но всё равно было неловко.       — А тебя там кто-нибудь ждёт? Может, родители, собака или вторая половинка?       Юнги движется к нему, по-хозяйски заключая в крепкие объятия.       — Нет. Родители живут в другом городе. На собак у меня аллергия, хотя очень их люблю. А со второй половинкой не везёт. Наверное, всё из-за моего дурного характера.       — Останься, Чимин. Мы будем плотно работать над твоим характером, — Юнги ведёт носом по шее Чимина, чувствуя его дрожь.       — Но… - пытается возразить Чимин, а тело не слушается.       — Ты же не хочешь уходить, — руки Юнги нежно гладят спину, не позволяя лишнего.       — Не хочу, — признается Чимин на выдохе.       — Так и не уходи. Я слишком долго ждал тебя, чтобы так быстро отпустить. Ничего не будет. Обещаю. Мы просто проведем вместе этот вечер. Узнаем друг друга поближе, — Юнги прижимает его к себе, перебирая рукой густые волосы.       — А если я попрошу, чтобы было? — спрашивает Чимин, осторожно и несмело вовлекая Юнги в долгий и глубокий поцелуй.       Ответа не последовало. Ответом стал звук расстегивающейся молнии на кофте Чимина и влажный нетерпеливый поцелуй в шею. А потом ещё один и ещё. Поцелуи оставляли на нежной коже алые следы. А Чимин отзывался на них невнятным мычанием.       Юнги чувствовал в себе такой голод от долгого воздержания, что реально боялся, как бы не сделать ему больно. Его трясло от возбуждения и от такого нежного, податливого и на всё согласного Чимина. Он поддавался и отдавался этой ночью Юнги так, что желание не гасло с каждым новым заходом, а нарастало с большей силой.       Мокрые, уставшие и до безумия счастливые влюбленные расположились на кровати Юнги. Чимин удобно устроился у него между ног, положив голову на грудь.       — Столько влюбленностей было в моей жизни, но с тобой всё не так. Увидев тебя в первый раз, я понял, что уже не смогу забыть. И не смогу успокоиться, пока ты не станешь моим, — философски заключил Мин, гладя плечи Чимина.       Чимин чуть приподнялся, чтобы посмотреть ему в глаза. Его взгляд был полон нежности. Такого он Мину ещё не дарил.       — Юнги, спасибо.       — За что? Что чуть не угробил тебя? — севшим голосом спрашивает Мин.       — Нет. Что терпел мои дурацкие выходки и не отвернулся, — виновато пробурчал Чимин.       — Ох, Чимми. Мне было нелегко. Признаю. Но знаешь, где любви хотя бы капля, там терпения океан.       Мин прижал к себе этого уже становившегося родным милого человечка и, коснувшись губами вкусно пахнущей макушки, закрыл глаза. Он с ним. И, возможно, многое ещё предстоит преодолеть. Впереди период узнавания друг друга и притирки их нелегких характеров. Но Юнги уверен, что справится. Ведь у него целый океан терпения. Нет. На самом деле гораздо больше. Ведь и любви в нём далеко не капля. Ни одному ученому в мире не найти такой единицы измерения, способной оценить её масштабы.       А тем временем, где-то в пятнадцати часах лёту от Сеула, замер в нерешительности Тэхён, судорожно зажимая пальцами мобильный. Он внутренне ругал сам себя последними словами, не понимая, в кого он такой уродился. Его отец как скала. Его брат Намджун — воплощение всего самого мужественного. А он? На нем природа решила отдохнуть?       Чимин прав. Друг всегда прав на его счёт. Что же он за дурень такой, раз не может сделать самого простого? Всего то надо позвонить. Найти контакт, нажать на кнопку и сказать «привет». Ничего сложного для разумного существа. Выходит, он не разумный?       — Тэхён, ты должен ему позвонить. Дальше тянуть некуда. Признайся, что ты сам соскучился и хочешь узнать, как у него дела.       Внутренний голос внушал ему то, чему Тэхён упорно сопротивлялся и боялся выполнить. С момента их с Чоном прощания у такси повис вопрос. А что, собственно, с ним происходит? Почему ему так тяжело было выбраться из теплых крепких объятий Чонгука? Тэхёна поглощала и затягивала близость его тела. Почему он сам тянул время, долго не садясь в такси? И зачем произнес на прощание эти три слова? Они вырвались тогда сами собой и стали пророческими. Признался, что будет скучать. Так и вышло. Он начал скучать, едва приехав в аэропорт, потому что тело и одежда ещё хранили запах Чонгука. Он ощущал фантомно его живые прикосновения. А какими же они показались особенными в ту минуту. Чонгук не раз его обнимал. Это случалось, когда Тэхён, совершенно расклеившись, пускал слюни и ронял слёзы. А в тот день у такси объятия не были успокаивающими и ободряющими. Они были интимно нежными. От них сердечко не находило себе места в груди. Так ласково Чонгук к нему ещё не прикасался. Потому и было неловко звонить после такого. Тэхён попросту не знал, как себя вести и что теперь сказать.       Размышления Тэхёна затянулись, и он, резко опомнившись, решил взять себя в руки. Но решить — не значит смочь. Трясущимися от волнения руками он кое-как удерживал телефон. И стоило только ему в списке вызовов отыскать тот самый контакт, как рука дрогнула и указательный палец вместо аудиовызова нажал на видеозвонок. Тэхён понял, что это полный провал, когда, очнувшись обнаружил, что спустя всего пару гудков Чонгук успел принять вызов. Назад дороги не было. Теперь Чонгук не только услышит его дрожащий голос, но и увидит растерянную физиономию.       — Тэ? — зазвучал вдруг неожиданно приглушенный голос Чона. — Я тебя не вижу. Покажись мне.       Он понял, что прикидываться невидимкой уже не получится. Тэхёну ничего не оставалось, как направить экран на себя и, стряхнув оцепенение, поздороваться.       — Привет, — произнес он в замешательстве и от увиденного застыл как каменный.       На экране он увидел Чонгука. Тот находился в своей комнате, в которой сейчас почему-то было темно. Чонгук лежал на кровати, обнаженный по пояс. Тэхёну резко стало трудно дышать. Он судорожно соображал. Слова перемешались в голове. До него дошло не сразу. И как он мог такое упустить?       — Гуки, у тебя же сейчас глубокая ночь! Ты уже спишь? Ой, какой же я… Какой дурак! У нас ведь разница во времени! Прости, я разбудил тебя, — он принялся извиняться, не замечая на себе счастливого взгляда Чона.       — Не переживай. Всё нормально. Я просто лежал, не успел уснуть, — сладко потянувшись и громко зевнув, ответил невозмутимый Чонгук.       Тэхён всегда поражался его невозмутимости, силе его духа и твердости характера. Чонгук внушал доверие. От него исходила аура внутренней силы. Тэхён был не такой. На его фоне Тэхён чувствовал себя маленьким и беспомощным. Но в то же время рядом с Чоном всегда было спокойно и уютно. Его согревающий взгляд и сильные руки, когда, бывало, он обнимал, дарили чувство защищенности. Он испытывал рядом с ним то, чего никто за всю его недолгую жизнь не смог подарить в эмоциональном плане. Да и не только в эмоциональном, но и материальном. Чонгук сделал для него невозможное. Для него едва знакомого человека. Он и в самом деле, как добрый фей, исполнял желание за желанием и без труда решал проблему за проблемой.       — Да? Хорошо, что не разбудил. Я совсем забыл про разницу, — извиняющимся тоном продолжал Тэхён.       — Ничего. Рад слышать и видеть тебя. Отлично выглядишь и даже загорел, — произнес Чонгук, и лицо озарила светлая улыбка.       Он решил установить телефон так, чтобы не держать его в руках. Но пока делал это, Тэхёну предоставилась возможность рассмотреть его нижнюю часть тела. Кроме черных боксеров, тесно прилегающих к телу, на нем ничего не было. И от этого Тэхён почувствовал жар во всём теле. Выглядело это всё нереально возбуждающе. У Чонгука потрясающее тело, источающее сексуальные флюиды. Чонгук без стеснения бродил порой по дому в таком виде. А Тэхён потом долго успокаивался, мысленно считая мушек, летающих перед глазами.       Тэхён плыл от вида его подкачанного в меру тела. Тянуло прикоснуться и ощутить на пробу твердость рельефных кубиков пресса, провести ладонями по широкой линии плеч. И это было не исправить и не излечить. Если бы у него спросили: «назови свою слабость, Тэхён». Он без раздумий ответил бы, что его слабость — это сексуальное тело Чонгука.       Чон удобно устроился перед экраном, лежа на животе, и теперь перед Тэхёном открылся вид на его широкие плечи и спину. Он и сам не понял, как у него резко потянуло внизу живота. Пробуждалось давно спавшее где-то в глубине возбуждение. И ему это сейчас совсем не в помощь. Тэхён молча таращился в экран, шумно сглатывая.       — Расскажи, чем ты там занимаешься? Как вы устроились? В доме не тесно?       Тэхён вздохнул, поморщившись. Вот как раз сейчас тесно становилось в его джинсах. Поэтому он схватил рядом лежащую книгу и положил поверх того места, что начинало стремительно выделяться.       — Я целыми днями занят с племянниками. Какие же они милые! Малышка Сью и малыш Крис. Мы отлично ладим. Я с ними гуляю, играю и практикую корейский. К сожалению, они плохо на нём говорят. Но схватывают налету, поэтому скоро будут без проблем его использовать. А устроились мы замечательно. У брата огромный дом, и у меня тут своя комната. Вот, смотри.       Тэхён обводит камерой вокруг и показывает Чонгуку свою временную комнату.       — Оу, да у тебя там отличные условия. Привыкнешь и домой не захочется возвращаться, — шутит Чонгук, задерживая на нём пристальный взгляд.       — Да, мне тут очень нравится. Но дома лучше. Здесь, как ни крути, всё чужое. Я очень скучаю… по дому… — конечно, речь шла не о доме. Хозяин дома, вот по кому он тайно скучает.       — Скоро уже вернешься. И оглянуться не успеешь, — приободряет его Чонгук, прожигая взглядом через экран.       Ну зачем он так смотрит? Тэхён же сейчас расплавится. Ситуацию спасает неожиданный вопрос Чонгука.       — А что за книга лежит на тебе? — интересуется наблюдательный Чонгук, и Тэхён заливается краской. Эта книга на нём неспроста. Лежит и скрывает тайну за семью печатями.       — А, это я взял почитать у Барби, — оживляется Тэхён.       — Барби? — Чон приподнимает бровь.       — Это жена Намджуна. Её полное имя Барбара. Но близкие называют её Барби. Она и правда похожа на куколку. Представляешь, у нас с ней оказалось так много общего! Оба любим готовить. У нас совпадают вкусы в кино и в литературе. Она, как и, я любит читать. И вчера вечером я нашел в её библиотеке свою любимую книгу. Вот и решил, пока есть время перечитать.       — А что за книга? — участливо интересуется Чонгук.       — Я люблю довольно специфическую литературу, — мнется Тэхён, не давая полного ответа. Стесняется признавать такое. Это вроде как не по-мужски.       — Специфическую? — хмыкает Чон.       — Ага.       — Надеюсь, не сектантскую, — шутит Чонгук, вызывая у него приступ смеха.       — Нет. Ну что ты! Я люблю романтическую литературу. Романы про любовь, новеллы с не всегда счастливым финалом. Вот пока у племяшек дневной сон, решил почитать. Они всё равно проспят ещё часа два.       — А может, ты мне почитаешь немного? Как сказку на ночь, — убедительно просит Гуки.       — Вряд ли это произведение можно назвать сказкой. Оно тяжелое, — вздыхает Тэхён, думая о своём.       — А что за автор и как называется книга? О чём там речь? — засыпает его вопросами Чонгук.       — Автор Стефан Цвейг. Это австрийский писатель девятнадцатого века. Я очень люблю зарубежную литературу, а его в частности. Это произведение не раз было экранизировано. А новелла называется «письмо незнакомки». Помню тот первый раз, когда я прочитал это. Слезы сплошным потоком лились из глаз, и я не мог потом долго успокоиться.       Чонгук не был удивлён такой реакции Тэхёна на прочитанное. Тэхён же слишком близко всё принимает к сердцу. Чонгук уверен, что вряд ли пустил бы слезу по такому поводу. Плакать из-за книги? Это точно не в его характере.       — Тогда, скажи мне, для чего ты снова берешь её в руки, если в прошлый раз была такая бурная реакция? — недоумевает Чонгук. Он не понимает, зачем повторно себя истязать.       — Это сложно объяснить. Возможно, хочется ещё раз это прочувствовать. Прошло время, и мне снова захотелось окунуться в эту историю. Но я не стану тебе раскрывать, о чём там речь. Тогда тебе не будет интересно, — решительно заявляет Тэхён. — Так что? Ты не передумал? Предупреждаю, это тяжелое произведение.       — Ничего. Я не такой сентиментальный. Думаю, выдержу.       Чонгук долго смотрит на него, ожидая реакции.       — Пожалуйста, почитай мне вслух, — снова просит он и Тэхёну становится сложно ему отказать. Да он и сам не против разделить сегодня это чтение с Чонгуком. А после они обязательно обменяются впечатлениями.       Тэхён отыскал на тумбе свои очки. Надел их и с серьезным видом начал читать. Чонгуку поначалу было забавно это всё. Непривычно и необычно. Вслух ему читали только в детстве. И это всегда была мама. Он любил её слушать и просил перед сном каждый раз новую сказку. А сейчас всё не так. Он уже взрослый и смотрит неотрывно влюбленными глазами на Тэхёна, который безропотно согласился разделить с ним ценные минуты своего уединения.       Тэхён читал не спеша, а Чонгук, к своему стыду, мало вслушивался в текст. Всё больше любовался им. Но редкие проникновенные фразы цепляли слух, и поневоле он стал вникать в суть рассказа. Тэхён читал, пропуская каждое слово через сердце. Передавал интонацией своего бархатного голоса настроение главной героини. Тэхёна интересно было слушать. Так много его чудесного голоса он не слышал раньше и растворялся в нём без остатка. Это было непередаваемо. Чонгук оказался во власти голоса Тэхёна и захватывающего всё больше с каждой минутой сюжета.       Чонгук и чтение — это всегда лежало в разных плоскостях. Его никогда не тянуло к книгам. Брал их в руки по необходимости. Читал на автомате, стараясь запомнить, но не прожить.       Произведение увлекло его полностью. Он даже придвинулся ближе к экрану, чтобы ни в коем случае не пропустить ни единого произнесенного Тэхёном слова и не потерять нить повествования.       Он и не подозревал, что может быть таким чувствительным. Слёзы предательски выступали на его глазах в минуту особо острых моментов повествования. Тэхен читал слишком темпераментно, сам периодически заливаясь слезами. Чонгуку подумалось, что эта книга может стать для кого-то своего рода терапией.       Почти два часа беспрерывно один читал, а другой слушал. Их разделяли экраны смартфонов и больше десятка тысяч километров, а объединил один проникновенный рассказ о несчастной безответной любви женщины, которую она пронесла через всю свою жизнь и решилась признаться в ней любимому, находясь уже на грани жизни и смерти.       Чонгук вытирал ладонями влажное от слёз лицо. Он зря думал, что не сентиментальный. А может, просто эта новелла заряжена так, что удержать поток эмоций не удалось даже ему. Как мужчина мог такое написать, тонко прочувствовав женскую душу? На другом конце Тэхён снимал очки и аккуратно укладывал их в футляр. Оба молчали.       Тэхёну поначалу хотелось обсудить с Чоном сюжет и обменяться впечатлениями, но, глядя на его реакцию по ту сторону экрана, пропало желание глубоко копаться в сути прочитанного. Возможно, позже. Понятно было и без слов, что он сражен наповал этим рассказом, как когда-то и сам Тэхён. И понятно было, что между ними теперь есть ещё что-то общее. Одни эмоции на двоих от прочитанной и прослушанной книги.       — Тэ… — спустя несколько долгих минут молчания подал голос Чонгук.       — Да?       — А завтра ты мне почитаешь? — насколько же трогательно это прозвучало, что Тэхён даже задержал дыхание.       — Почитаю, Гуки. Обязательно, — искренне пообещал Тэхён, подумав, что для завтрашнего чтения нужно выбрать что-то более жизнеутверждающее и динамичное.       Вторая ночь, полная слез, для Чонгука — это уже перебор. Он же потом не сможет спокойно спать. А Тэхён остро почувствовал потребность заботиться о нём. Его не покидало это желание с тех пор, как переступил порог его дома. Раньше думал, что это из благодарности, но теперь не уверен.       — Я буду ждать твоего звонка, — шепчет Чонгук, борясь с желанием сказать о самом главном.       — Завтра в то же время? — улыбка играет на губах Тэхена. Он глаз не может сейчас отвести от экрана, где такой теплый и уютный Чонгук накрывается одеялом, вновь сладко зевая.       — Да. Спокойной тебе ночи, — желает ему Тэхён тоном мягче обычного.       — А тебе хорошего дня, — отвечает Чонгук, потирая усталые глаза.       Оба обмениваются ослепительными улыбками, утаивая друг от друга самое главное. Они оба молчат о своей тайной любви, которая уже пылает в их сердцах ярким огнем. Ведь, как известно, ни огонь, ни уголь не горят так жарко, как тайная любовь, о которой никто не знает.       — Люблю тебя, Тэ, — произносит в тишине комнаты сонный Чонгук, вглядываясь в экран телефона, где на фото спящий Тэхён обнимает свою любимую игрушку.       — Неужели я люблю тебя, Гуки? — задается вопросом Тэхен, застыв, как статуя перед зеркалом. Он крепко прижимает к себе томик прочитанной книги и отказывается верить самому себе. И что теперь ему со всем этим делать?