Колесо фортуны

      — Учитель Ким. Просыпайтесь. Рассвет на подходе. Я не дам вам проспать такую красоту, — губы ласково касаются гладкой щеки, а легкие наполняются неповторимым ароматом любимого человека. Чонгук млеет. Взгляд цепляется за колено Тэхёна, выглядывающее из-под одеяла. Чон медленно гладит его и прячет от холода, бережно накрывая.       Тэхён шумно возится в постели, недовольно ворча.       — О-о. Да, Боже мой! Гуки, какой же я учитель? Пока ещё только сам учусь. Скажешь тоже… — слабо и хрипло протестует Тэхён, зарываясь лицом в подушку.       — Не представляешь, как мне нравится так тебя называть, — произносит Чон вслух, а про себя думает, что, по сути, Тэхён является и его учителем.       Он не возьмет никак в толк, как удалось Тэхёну за довольно короткий срок перевернуть его мир и сознание. Тот изменил его полностью. Научил любить, заботиться и дышать. Дышать именно полной грудью. Чонгук так раньше не умел. Научил дарить, не ожидая взамен ничего, кроме яркой улыбки и блеска синих глаз. Конечно, Тэхён — учитель. В первую очередь для Чонгука. А во вторую — уже для своих будущих маленьких учеников.       — Вставай, Тэхён. Мы сегодня обязательно должны увидеть рассвет. Ты же сам хотел. Я даже будильник по такому случаю установил. Ну же. Давай.       Чонгук нежно тянет его за руку, боясь причинить дискомфорт. А тот вырывается и приглушенно смеется в подушку. Не хочет покидать плен теплой постели. Он любит после пробуждения немного поваляться. Чонгук это знает и в любой другой день с удовольствием составил бы компанию, но не этим утром.       — Уу… Да, там холодно, Гуки, — он всем своим видом показывает, что не намерен подниматься. И мерзнет, стоит только высунуть нос из-под одеяла.       — Я тебя согрею. Не переживай. Сам же говорил, что я как печка. Проверим? — уверяет его Чонгук ловя ладонью его руку, и тянет её к губам, нежно целуя запястье. Чонгук, как одурманенный, зацеловывает каждый миллиметр тонкой кожи изящного участка тела Тэхёна, что одето сейчас в цветные браслеты. Он не может оторваться от процесса и даже шумно сглатывает, осознавая, насколько это мгновение для него неповторимо.       Тэхён выглядывает на него из-под длинной челки и всматривается, щурясь. Он долго наблюдает за действиями Чонгука и явно наслаждается процессом. Ему это безумно приятно. У Чонгука эти поцелуи получаются столь интимными и волнующими, что сердце решает вырваться из груди. А затем он подается навстречу тянущей его из постели руке и тяжело поднимается, заворачиваясь в одеяло.       — Да. Я хочу увидеть рассвет. Ведь мы проспали все предыдущие. Но ты обещал греть меня, если что.       Он морщит нос и убирает с глаз мешающую челку, открывая вид на припухшие веки. Вид у него заспанный и помятый. Морщится даже от тусклого света лампы. Трёт глаза руками и смачивает пересохшие губы языком. А Чонгук насмотреться на него не может. Для него Тэхён красив всегда и при любых обстоятельствах. Так не бывает. Но Чон ясно понимает, что он в плену этого милого и добродушного паренька. Во власти этой светлой души, которая и его поневоле наполнила изнутри теплым светом. Он в плену. Скорее всего, навеки. Пока сам дышит и пока чувствует.       Они сидят рядом, тепло одетые и укутанные в толстый плед. Тихо сидят на берегу озера, над которым этим ранним утром выстлана пелена белоснежного тумана. Он напоминает вуаль, сквозь которую едва различима окружающая среда. Кажется, протяни вперед руку, и можно свободно потянуть за край вуали и ощутить её кончиками пальцев. Оба молчат, глядя на ещё темное небо, откуда вот-вот начнет исходить свечение зарождающегося солнечного дня. Они ждут чуда. И никак иначе ожидаемое не воспринимают. Это первый рассвет их любви. Первый рассвет наедине и в объятиях друг друга. Это и есть их чудо.       Это крайний день в их спонтанном и коротком отпуске. Сегодня к обеду они должны выезжать назад в город. Послезавтра обоим на работу. Чонгуку — к привычным делам. Тэхёну же предстоит вовлекаться в новое. Но думать об этом не хочется. Они сейчас в раю. А в памяти навсегда останутся их моменты наедине в этом умиротворенном месте. Чонгук бы сюда ещё вернулся. Ему очень здесь понравилось. Тэхён, кажется, был бы не против присоединиться. Возможно, они так и сделают в скором времени.       А пока все мысли у Чона улетучиваются, потому что над гладью воды появляется рассветное солнце. Оба смотрят на него как завороженные, думая каждый о своем. Солнце медленно ползет снизу вверх, озаряя всё вокруг светом и теплом. У Чонгука внутри всё трепещет. Он чувствует, как вибрирует в нём счастье. Он крепче прижимает к себе Тэхёна и мягко целует в шею.       — Как же красиво! — восхищается Тэхён, замирая, и тянется ближе к Чонгуку. Он не сводит глаз с неба, а Чонгук — с него.       — Очень, — соглашается Чонгук. Но смотрит теперь не на солнце. Он наблюдает за Тэхёном. Видит, как искрятся в первых лучах его волнистые пряди, как блестят его глаза и на прекрасном лице зарождается милая улыбка. Тэхён замечает это и смущенно отворачивается.       — Ты туда смотри. А не на меня, — тянет Тэхён и указывает вдаль.       — Если бы я мог…- философски заключает Чон и взгляда от него не отводит. Не может.       Солнце уже на своем законном месте. Да, это завораживающее зрелище. Да, это так пленительно. Но в данную минуту у Чона своё собственное солнце и свой личный рассвет. То, что дарит природа, уже не так важно. Важен тот, кто рядом.       «Есть люди закаты, есть люди рассветы». Сказано верно, и тут не поспоришь. Чонгук сокрушается про себя тому, что не способен сочинить что-то подобное, чтобы его слова остались на века в памяти людей. Его это огорчает. Однако он решает, что ради Тэхёнк стоит попробовать. Может, побольше читать, и оно само придет? А сегодня и сейчас он настроен был не только понаблюдать за рассветом и покопаться в собственных талантах или их отсутствии. У него есть кое-что поважнее. Он готовился. Долго и с особой тщательностью. Подбирал слова и даже репетировал один раз перед зеркалом. Каким же глупцом он в тот момент самому себе казался. Чон бесконечно переживал, не зная, с чего начать. Ведь подобных слов от него в чей-то адрес ещё никогда не звучало. Поэтому сейчас слишком волнительно.       — Тэхён… Посмотри на меня, — у Чона дрожит голос, как на решающем экзамене. Он помнит это чувство, когда вытянув неудачный билет, назад дороги нет. Он уже начал. А значит, отступить не получится. Дрожат и его руки. Он набирает воздух полной грудью, готовясь к долгому монологу. Его мало что в этой жизни способно заставить так волноваться. Так он думал раньше. С появлением Тэхёна всё поменялось. И порой Чонгук сам себя не узнает. Но он решает, что это важно. Он хотел, чтобы было вот так. Именно здесь и на рассвете.       — Да? — Тэхён разворачивается к нему, усаживаясь напротив, так что теперь они соприкасаются коленями. Он заинтересованно смотрит и ждёт от Чонгука слов. Не понимает, почему на лице его любимого читается волнение. Такое он видел нечасто, если не сказать никогда.       — Тэ, не перебивай меня, пожалуйста. Знаю, что я и сам собьюсь. Я очень волнуюсь, — протяжно вздыхает Чонгук, пытаясь справиться с волнением.       — То, что я собираюсь сказать, я никому раньше никогда не говорил. Поэтому, пожалуйста, просто послушай, — продолжает он под настороженным пристальным взглядом своего человека.       Тэхён молчит и просто ждет. Возможно, его пугает вступление. Вообще в этой жизни его пугает многое. Но вида он старается не показывать.       — Ты так внезапно ворвался в мою жизнь, что не оставил даже шансов на сопротивление, — начинает несмело Чонгук, — Я в тот жаркий день, увидев тебя, забыл обо всём на свете. И до сих пор не могу ничего вспомнить и никого не замечаю вокруг, кроме тебя. В моих мыслях только ты. С раннего утра и до позднего вечера. А когда я ночью обнимаю тебя это просто фантастическое ощущение. Я до сих пор не верю, что могу прикоснуться к тебе и назвать своим. Не верю в то, что могу просто обнять, когда мне этого захочется. Тэхен, ты изменил меня. Я не подозревал, что где-то в глубине меня живут такие светлые, яркие чувства, и что я могу ощущать это всё. Ты сделал меня другим человеком. Я не подозревал, что могу быть таким. Всё это спало где-то внутри глубоким мёртвым сном, а ты возродил это во мне. Ты стал моим рассветом. Ты — мой рассвет, Тэхён. Я счастлив встречать этот день рядом с тобой. Ты — моё яркое солнце. Благодаря тебе я посмотрел на мир другими глазами и изменился. Но такой, каким я стал сейчас, я нравлюсь себе больше. Я готов подарить тебе всё, что имею. Мне ничего, абсолютно ничего не жаль для тебя. Только бы видеть улыбку на твоем лице каждый день. Я буду стараться рисовать её ежедневно. Я буду стараться, чтобы ты улыбался, независимо от погоды и обстоятельств, окружающих нас с тобой. Я люблю тебя, Тэ. Я хочу, чтобы ты был со мной. Я хочу провести с тобой все рассветы и закаты, которые мне суждено увидеть. Очень этого хочу.       Чонгук не сбился, как предполагал. Сам не понял, как смог четко выдать то, что хранил на сердце. А теперь будто легче стало, как после долгой исповеди.       Тэхён слушал его молча, не встревая и не перебивая. Он просто крепко держал за руку. А в глазах привычно застыли слезинки. Но эти слёзы особенные. Они от счастья. Поэтому Тэхёну за них не стыдно. Он едва справляется с эмоциями, заглушая рвущиеся из глаз потоки невысказанных ощущений.       — Гуки, я чувствую то же самое. Правда. Поверь, говорю так не потому, что надо что-то сказать в ответ. Я тоже люблю тебя. Понял это не сразу. Много времени потребовалось, чтобы себе признаться. Ты с первого дня стал для меня важным и особенным человеком. Ты помогал и оберегал. Ты защищал меня. А я и сам не заметил, как тебя полюбил. Поначалу путал любовь с благодарностью. Меня постоянно преследует чувство, что я летаю. Это происходит только когда я рядом с тобой, когда думаю и мечтаю о тебе. Могу сказать, что это потрясающее чувство. Я в нём тону. Я в тебе тону, Чонгук. Спасибо за то, что ты у меня есть.       Чонгук слушает, едва дыша, и понимает, что и сам уже близок к потоку слёз. Ему это не свойственно. Но что поделаешь, если момент настолько трогательный. Признание — оно всегда такое, если идет от сердца к сердцу.       — У меня есть кое-что для тебя, Тэ.       Чонгук тянется к карману куртки и выуживает из неё коробочку.       — Что? — утирая слёзы, интересуется Тэхён, следя за движением его руки.       — Знаешь, у тебя есть на теле одно место, которое я люблю целовать не меньше, чем твои губы. Отгадаешь? — пытливо смотрит на него Чонгук и улыбается одним только уголком губ.       — Мм… Не знаю. Ухо? — предполагает он и смущается. Такие поцелуи в ухо его очень волнуют, а если они сопровождаются шепотом, то Тэхён не в силах с собой совладать и всегда неминуемо плавится, готовый на всё, что только вздумает сделать с ним Чонгук. Он вообще слаб перед ним. Это уже не секрет для обоих.       — Нет… Холодно, — отвечает Чонгук и опускает руку на его колено, слегка поглаживая.       — Шея? — вновь предлагает свой ответ Тэхён, силясь угадать по глазам напротив. Поцелуи в шею всегда ощущаются Тэхёном слишком трепетно. Чонгук часто целует его именно туда, непременно вдыхая аромат кожи, и опаляет своим дыханием. От таких поцелуев Тэхён летает, как те бабочки в его животе.       — Холодно, — заверяет его с мягкой улыбкой Чон, предлагая продолжить.       Тэхён закатывает глаза и заливается краской. Он думает сейчас о том самом месте, что Чонгук ласкал этой ночью очень долго, зацеловывая и вылизывая, кажется, каждый миллиметр кожи. Тэхён не способен передать словами свои ощущения в такие моменты. Это интимные, слишком интимные ласки. Они неимоверно будоражат его. Неужели это оно?       — Да ты маленький извращенец, Тэхен! Но тоже холодно! — взрывается от смеха Чонгук, понимая, о чём тот подумал. Да. Чонгуку нравится его там целовать и ласкать. Даже очень. Но всё же это неверное предположение.       Тэхён краснеет ещё больше и уже опасается что-либо предложить. Он и так сейчас промахнулся, да ещё и выставил себя не в лучшем свете. Да какой же он извращенец? Ну… Если только самую малость. И это Чонгук своей раскрепощенностью в сексе делает его таким. Он раз за разом дарит ему новые острые эмоции и ощущения, подсаживая на них, как на самый первоклассный наркотик.       — Я сдаюсь, — примирительно сообщает Тэхён и хмурит брови. Пытается скрыть за хмурым видом своё смущение. Едва ли удается. Он не угадал. И как ни старается, не может взять в толк, что же это за место такое, кроме его губ.       — Точно? Может, ещё подумаешь? — игриво дергает бровями Чон, сжимая его колено. Ему хочется растянуть игривый момент и дать Тэхёну возможность угадывать дольше.       — Не знаю. Правда. Я сдаюсь, Гуки, — он сдается, и ему не терпится узнать ответ. Он даже ерзает в нетерпении, показывая свою заинтересованность.       — О’кей, не угадал. Но это не страшно. Я сам озвучу. Но не сомневайся. То, что ты перечислил я тоже, безусловно, обожаю целовать. Я люблю в тебе всё, Тэхён. А последнее твоё предположение особенно порадовало и вызвало во мне всплеск. Захотелось прямо сейчас это проделать с тобой. Но не стану уходить от темы. Возможно, ты действительно не замечал и не догадываешься. То самое место — это твои тонкие запястья, мой хороший. Мне нравится смотреть на твои руки. Я ими восхищаюсь. Нравится любоваться этими изящными длинными пальцами. Но я очень люблю целовать твои запястья.       Чонгук берет руку Тэхёна в свою и подносит к губам, касаясь ими в том самом, наконец, озвученном месте.       Тэхён вздрагивает от приятных прикосновений и наблюдает.       — Я долго думал. Что же тебе такое подарить? Не банальное. Хотелось тебя порадовать. Кольцо? Оно обязательно будет, но чуть позже. Серьги в твои сладкие ушки? Их у тебя много, и это не так уж необычно. А вот твои запястья, Тэхён. Их всегда украшают браслеты. Они разные. Они красивые. Но всё не то. У тебя на руках тесемочки, веревочки, пластиковые и кожаные браслеты. А мне почему-то с первого дня, как увидел эти тонкие запястья, захотелось их одеть во что-то такое же изящное и драгоценное, как ты сам.       Чонгук протягивает ему длинную белую коробочку, что держал всё это время, крепко сжимая в другой руке.       Тэхён долго смотрит на неё, словно не решаясь принять, а потом берёт нерешительно и снова смотрит с опаской.       — Открой. Не бойся. То, что там, внутри, оно не кусается, — улыбается Чонгук, целуя нежную кожу на руке.       Тэхён аккуратно щелкает крышкой и видит внутри необычный браслет. Он смотрит на украшение, замерев, и восхищается про себя. По лицу его легко можно прочесть все эмоции. Глаза загораются от удивления, и он проводит кончиками пальцев по всей длине вещицы, исследуя её на ощупь.       Браслет этот сделан из двух частей. Одна половина из белого золота. Вторая — из красного. А соединяет их в единое целое один очень важный элемент. Это знак бесконечности. По обе стороны кругов, соединенных в этот знак, выгравированы первые буквы их имен. Чонгуку делали этот браслет на заказ, и он переживал, что не успеют изготовить так скоро, как ему было необходимо. Но мастер успел, за что Чон ему безмерно благодарен.       — Мне бы очень хотелось видеть его на тебе как можно чаще. Тебе нравится?       Чонгук вглядывается в его лицо, которое теперь выражает смятение. Он пытается понять, что не так. А Тэхён всё также сидит, замерев в одном положении, с минуту, почти не моргая. Он смотрит то на Чонгука, то на браслет и молчит.       — Тэ… Что такое? Тебе не нравится? — негодует Чонгук. Он уже начинает переживать. А вдруг этот подарок вызвал у него негативные ассоциации или всколыхнул неприятные воспоминания? Только не это. Чонгук не этого хотел.       Тэхён выходит из оцепенения не сразу и поднимает на него глаза, а те снова полны слёз. Это же Тэхён. В этом он весь. Яркие эмоции и слёзы в нём неразделимы. Они, можно сказать, идут рука об руку.       Чонгук паникует. Он молчаливо ждет от него пояснений, готовясь к тому, что придется помогать ему вновь справляться с эмоциями. К такому Чонгук привык. Он принимает это на себя без труда, по наитию осознавая, что сказать и как повести себя, чтобы успокоить. Чонгук уже неплохо его изучил.       — Да что ты? Что случилось? — не выдерживает этого мучительного безмолвия Чонгук и интересуется снова, нежно обхватывая предплечья Тэхёна с обеих сторон.       Проходит неизвестно сколько томительных минут, прежде чем он, наконец, отмирает и произносит:       — Спасибо. Всё хорошо. Правда. Мне очень понравилось. Я всегда буду его носить. Чонгук, для меня это бесценный подарок. Бесценный, потому что эксклюзивный, изготовленный специально для меня. Я не знаю, что ещё сказать. Спасибо. Ты столько делаешь для меня. А я… я только принимаю. Это неправильно. Знаю. Я обещаю, что обязательно и тебе подарю…       Чонгук, наконец, всё понимает. Он накрывает его губы кончиками пальцев, не дав договорить. Чон достает браслет из коробочки и ловко надевает его на руку Тэхена. На удивление быстро справляется с мелкой застежкой. А после снова целует запястье, касаясь губами уже и браслета. Любуется, как блестит драгоценный металл на его драгоценном человеке.       — Мне ничего не надо, Тэ. Просто люби меня и будь рядом. Улыбайся, смейся, ворчи на меня по-учительски, если заметишь, что я не так убираюсь или мою посуду. Целуй и обнимай меня, когда захочешь. Смущайся и плачь, когда возникнет необходимость. Делись со мной тем, что тревожит и радует. Просто будь со мной.       Да какие подарки от Тэхёна? Ему не нужны они вовсе. Боже! Тэхён сам для него подарок. Он — его мир и его воздух. Чон снова целует его руки, произнося вслух все эти мысли.       Чонгук чувствует, как предательски увлажняются его веки. Он не властен сейчас над эмоциями. Он сильный, смелый и, как привык о себе думать, непобедимый. А с эмоциями справиться не в силах. Тэхён — единственный человек, которому не зазорно такое показать. Кто сказал, что слёзы — позор для мужчины? Чушь! При Тэхёне можно. Сейчас можно. К тому же это слёзы радости. Чонгук только теперь понимает, как же долго он ждал прихода в свою жизнь именно его. И дождался. Его слёзы об этом. А Тэхён поймет его правильно.       Тэхён дотрагивается до своего подарка и мило улыбается, показывая всем видом, как доволен. И Чонгук очень рад, что подарок пришелся ему по душе. Для него это важно. В нём, в этом самом браслете, заложен особый смысл. Это символ его бесконечной любви к Тэхёну.       Солнце уже высоко и греет их своими яркими лучами, лаская кожу. А они стоят на берегу молча, крепко обнимая друг друга. Напитываются моментом. Слов нет. Рядом звучат только лес и птицы. Этого достаточно.       — Пора завтракать и собираться в дорогу. Путь неблизкий, — с грустью говорит Чон, обнимая его, стоящего рядом. А тот утыкается носом в его шею, не желая прерывать их близость. Чонгуку нравится его тактильность. Тэхён невероятно обнимательный. Его не хочется выпускать из рук.       Обоим сейчас грустно покидать это место. Вслух такое не произносится. Понятно и без лишних признаний. Здесь им было хорошо. Среди деревьев и под пение птиц они обрели, возможно, своё место силы. Одно на двоих. Чонгук то уж точно. Не зря его так сюда тянуло.       — Да. Ты прав. Но ведь мы вернемся сюда снова? Я бы очень хотел. С тобой. Здесь всё воспринимается иначе, чем в городе. Здесь особая атмосфера.       Чонгук гладит волнистые пряди, вдыхая аромат шампуня с ароматом лаванды, и, кажется, хмелеет от Тэхёна уже в который раз.       — Мы вернемся. Я обещаю, — шепчет сквозь неспешные поцелуи. Поцелуи в ушко, в шею… и так бесконечно.       Чонгук стискивает его в сильных руках, теперь уже поцелуями сообщая о своей любви. Он каждый раз боится переусердствовать и сделать ему больно. В нём самом много страсти и силы, а его Тэхён слишком хрупкий. С ним надо бережно и нежно. Но Чонгука захлестывает волна чувств, с которой нелегко совладать. Поэтому его поцелуи такие жгучие, а прикосновения рук напористые. Тэхён вздрагивает и жмется плотнее. Отвечает на поцелуи и обмякает в любимых руках. Отстраняясь, он молча чмокает Чонгука в кончик носа. Так мило и по-детски. При этом игриво улыбается и морщит нос. А Чонгук счастлив в эту минуту. Такие моменты, как этот, безусловно, отложатся в памяти. Возможно, вернутся во снах яркими вспышками. Чон знает наверняка. Он будет делать всё для того, чтобы подобных моментов становилось между ними больше. Он постарается их накапливать и приумножать. Чувствует, что это его миссия — делать его счастливым. Он хочет делать счастливым Тэхёна и рядом с ним самому наполняться счастьем, которого так не хватало.       И мысли эти не покидают его всю дорогу назад. А трасса остается неизменно пустой долгие часы кряду. Тэхён постоянно сидел рядом и развлекал Чонгука разговорами. Вспоминал их недавние посиделки в компании новых знакомых. Болтал о Сынхо и о том, как было бы здорово продолжить с ним общение и пригласить в гости. Они ведь обменялись номерами на прощание, а значит, непременно созвонятся. У этих двоих действительно было много общего. Чонгук в этом убеждался, безмолвно наблюдая за их общением. Сомнений на свой счет у Чона больше не было, а ревности тем более. И он не будет против, если Тэхён продолжит общаться с Сынхо. В этом он не видит ничего страшного. Он доверяет Тэхёну. А иначе и быть не может.       После нескольких часов пути они делают вынужденную остановку у придорожной закусочной, где, тратя много времени и играя на нервах неподготовленных попутчиков, кормят друг друга и заливисто смеются под их осуждающими взглядами. Тэхён поначалу стесняется, но потом забывает обо всем, подначенный томным шепотом Чонгука. Между ними игривый флирт сменяется дружеской болтовней. Тэхён расслаблен, а Чон напряжен, наблюдая, как язык Тэхёна раз за разом проходится по алым губам. Чонгук себя мысленно останавливает, убеждая, что не время. У него важная задача — довезти их без приключений до дома. Да как можно скорее, чтобы уже там, после теплой ванны, осуществить свои самые смелые фантазии. А может, начать прямо в ванне. Ну как пойдет.       Прихватив с собой на вынос много вкусностей, они выдвигаются дальше. Едут снова долго и очень шумно. Это Тэхён подпевает песенкам, льющимся из динамика. Чонгук чертыхается, видя впереди длинную пробку, вызванную дорожными работами. Это грозит им увеличением времени в пути. А ещё начинает моросить противный дождик. Успокаивает только то, что они в «домике». И в отличие от других водителей, у них всё с собой.       Тэхён, видя его грозно сдвигающиеся брови, успокаивает и улюлюкает. Он воспринимает нескончаемую пробку на пути спокойно. Подумаешь, постоят в пробке. Да что тут такого? Они же вместе. А это главное.       Стук в стекло окна со стороны Тэхёна отрывает их от бурного обсуждения. Оба видят в окне мальчика лет двенадцати, который мокнет под начинающимся дождем и жалобно смотрит на них через стекло.       Тэхён, недолго думая, опускает стекло, вопросительно глядя на ребенка.       — Дяденька, возьмите щеночка, — жалобно просит он и поднимает руки, просовывая в приоткрытое окно золотистую мордашку пса.       Тэхён ойкает от неожиданности и мгновенно принимается сюсюкать со щенком, будто тот понимает смысл фраз. А Чонгук интересуется.       — Продаешь?       — Нет. Так отдам, если только он попадет в добрые руки. Пожалуйста, возьмите. Ему очень нужен дом, — хлюпает носом мальчишка, а щенок поскуливает в его руках.       Мальчик мокнет под дождем и щенок тоже. У Тэхёна замирает сердце, и он смотрит на Гуки таким же жалобным взглядом, как этот пацаненок. Щенок скулит, а мальчик, уже чуть не плача, продолжает.       — Возьмите его, пожалуйста. Если не себе, то, может, в приют пристроите. Здесь, в нашей глуши, нет приютов. Он породистый и очень смышленый. Я не могу его себе оставить.       — Тэ, впусти его, — предлагает Чон, видя, что дождь усиливается. И эти двое вот-вот вымокнут до нитки.       Тэхён открывает дверь фургона, впуская внутрь ребенка с собакой. Мальчик несмело входит, озираясь по сторонам. Он подрагивает от холода. Вместе с дождем наступило резкое похолодание. А на нём только тоненькая рубашка, которая успела прилично намокнуть.       — Проходи. Не бойся. Ты весь вымок. Присядь сюда, а щенка пока оставь здесь. Я сейчас подберу, во что тебя переодеть.       — Ой. Не надо. Все нормально, — пугается мальчик, — Вы скажите, возьмете щенка? Или я пойду. Так неудобно.       Тэхён не реагирует на его слова, а протягивает мальчику свой свитер на молнии и полотенце, чтобы протереть досуха волосы.       — Возьми это. А свою рубашку сними. Я сейчас её феном просушу, а ты согреешься как раз. И волосы промокни полотенцем. А то простудишься. Я тебя ещё сейчас горячим чаем напою. А может, ты голодный? - интересуется Тэхён и без слов понимает, что надо бы и покормить. Мальчик слишком стесняется и всё равно не признается.       — Кстати, а как тебя зовут?       — Шин. Меня зовут Шин.       Мальчишка натягивает свитер, передавая Тэхёну в руки мокрую одежду.       — Очень приятно. Я Тэхён. А это Чонгук, — отвечает он, указывая на Чона.       Тэхён быстро накрывает на стол. Готовит чай, чтобы Шин согрелся. Щенок послушно сидит в небольшой переноске на пушистой подстеленной тряпочке и, кажется, собирается спать.       Чонгук оценивает обстановку на дороге и понимает, что встряли они наглухо. Он паркует фургон в положенном месте и присоединяется к ним. Садится рядом и наблюдает, как мальчик с аппетитом уминает предложенную еду.       — Как вкусно. С утра ничего не ел. Как вышел из дома, так и хожу. Но его никто не берет. А точнее несколько людей хотели взять, но мне глаза их не понравились. Недобрые они, — сообщает он с набитым ртом, едва проговаривая слова.       — Не торопись. Никто у тебя еду не отнимет. Поспокойнее, — смеется Чонгук и сам берётся за кружку с чаем, переглядываясь с Тэхёном.       — Расскажи нам, Шин. Почему ты ходишь на дороге и предлагаешь всем собаку. Что случилось? Она вообще чья?       Чон в толк взять не может, что могло заставить ребенка бродить с утра в поисках хозяина для щенка. Это как-то подозрительно.       Мальчик утирает рукой выпачканный рот, заглатывает чай и принимается рассказывать свою печальную историю.       — Я давно хотел себе собаку. Именно такой породы. Это золотистый ретривер. Он чистокровный. Документы на него у меня с собой. Но родители всё говорили мне, что нет денег, — начинает прерывисто свой рассказ Шин и хлюпает носом от накатывающих слез.       — Тогда я решил сам заработать. Мыл машины, мыл посуду у дяди в закусочной. Я долго копил. Почти год. И решил сам себе сделать подарок на день рождения. Он у меня был вчера. Я давно уже этого щенка себе присмотрел в интернете у заводчиков. Привез домой из деревни неподалеку. И вроде родители согласились его оставить. Всё было хорошо. Пока мой младший брат не решил его погладить. Через пару минут он весь покрылся пятнами и начал задыхаться. У него оказалась сильнейшая аллергия на собачью шерсть. Мы вызвали скорую. Ему сделали укол и увезли в больницу. Он маленький. Ему всего три годика. А мама так кричала на меня и сказала, чтобы я искал для него других хозяев. Сказала, что на порог с ним больше не пустит.       Мальчик рыдал, уже не сдерживаясь. Тэхён притянул его к себе, успокаивая.       — Я прошелся по друзьям и знакомым. Никому он не нужен. Назад его уже не берут. Так и сказали мне, чтобы сам пристраивал. А мне так его жалко. Я успел к нему привыкнуть. Бублик, он же такой хороший и умненький.       — Бублик? — уточнил Чон, глядя в переноску на мирно спящего щенка.       — Ага, Бублик. Я дал ему такую кличку. Но он не откликается пока, — с грустью произнес мальчик, кутаясь в свитер Тэхёна, — Так вы его возьмете? Пожалуйста! Я вижу, что вы хорошие и добрые. Помогите.       Мальчик умоляюще смотрел в глаза то Тэхёну, то Чонгуку.       Оба переглянулись.       — Возьмем. Я знаю одного человека, который очень нуждается в друге, — мягко улыбнулся Чонгук и успокаивающе похлопал Шина по плечу.       — А с тебя рассказ, чем кормить и как содержать это чудо. Раз ты мечтал о собаке, наверняка знаешь всё это, — с улыбкой произнес Чонгук, вновь заглядывая в переноску.       — Конечно, у меня с собой даже немного корма. Правда, возьмёте?       — Ну, я же сказал, — заверил его Чонгук серьёзным тоном.       Мальчик принялся рассказывать всё, что знает сам об этой породе и её особенностях. А щенок продолжал спать, не подозревая, что в эту минуту решается его судьба.       — Сколько он стоит? — спросил Чонгук, выслушав подробный доклад мальчишки.       — Нет. Нет. Берите так, — громко запротестовал ребенок.       — Я не могу так. Наверняка, он очень дорогой. Да и деньги тебе пригодятся. Будешь копить на другую мечту. Не спорь.       Мальчик несмело озвучил сумму, которую заплатил за щенка. И даже переписку свою с заводчиками показал в подтверждение своих слов.       — Держи, — Чон протянул ему наличные. Всю сумму сразу, — Бери. Бери. Тебе пригодится. Но трать с умом. И впредь советуйся с родителями.       — Да. Спасибо. Скажите, а можно я вам буду звонить и узнавать о нём. И вы… Вы можете мне хоть иногда присылать его фото?       Слёзы вновь покатились по щекам ребенка. Сложно ему было оставлять щенка.       — Конечно. Говори свой номер. Я пришлю тебе фото сразу с нового места жительства твоего Бублика. Не расстраивайся. Он будет жить в хороших условиях.       — Спасибо, — шмыгнул носом Шин и начал диктовать свой номер, а затем записал и их с Тэхёном номера тоже.       Мальчика довезли до дома. Погода окончательно испортилась. И хоть он жил не так далеко, а Тэхён не позволил ему идти самостоятельно. Упросил Чонгука немного отклониться от маршрута и довезти до дома Шина.       Шин шёл к себе домой, оборачиваясь на них и махая рукой на прощание. Он доверил им своего несостоявшегося друга. А на пороге его поджидала мама с гневным выражением лица, сцепив руки в замок на груди. Казалось, она вот-вот примется снова его ругать. И Тэхён уже было собрался броситься следом на его защиту. Но стоило только ему приблизиться, как она обняла сына, и плача, чмокнув в макушку, повела домой. Оба облегченно выдохнули, глядя, как захлопнулась дверь за Шином.       — Гуки, а кому мы отдадим Бублика? — вдруг спросил Тэхён, разрезая давящую в салоне тишину.       — Бабуле. Знаю, она давно мечтала о собаке. Только боится брать на себя ответственность в силу возраста. Ну ничего. Я приму это решение за неё.       — А что если откажется? — спрашивает Тэхён, понимая, что для человека в пожилом возрасте маленький щенок — это действительно немалая ответственность. За ним нужен уход. Его надо воспитывать и выгуливать минимум три раза в день.       — Посмотрим. Но я уверен, что не ошибаюсь.       Чонгук и в самом деле был уверен, что его затея не останется безрезультатной. Он знал о трепетном отношении бабули к животным. И помнил, как после смерти её собаки пять лет назад она хотела завести ещё, но не решалась.       Он тут же набирает на мобильном номер бабушки, включив громкую связь.       — Ба, привет. Ты дома?       — Дома, радость моя. Сегодня свиданий не намечается. Надоели эти кавалеры престарелые. Отдохну дома, — серьезно отвечает та, а Тэхён тихо хихикает от услышанного.       Бабуля шутит. А может, и нет? Чонгук знал о некоторых её друзьях мужского пола, с которыми она часто посещала выставки и театры. Нередко ходили они и на премьеры в кино и на пешие прогулки в горы. Бабуля вообще вела активный образ жизни и окружала себя такими же людьми, среди которых было немало мужчин. И они были бы не против такой жены, но только ей всё это не нужно. Она ценила свободу и часто об этом говорила.       — Ну, о’кей. Тогда жди. Я заеду.       Чон сообщает ей о том, что через пару часов они с Тэхёном заедут к ней по важному делу. Она восторженно соглашается, уверяя, что будет их ждать, и уже спешит готовить ужин. Чон улыбается, понимая, что спорить с ней бесполезно. Пока она их сытно не накормит, не выпустит из дома. Наверное, все бабушки такие.       Фургончик останавливается на парковке у дома Чон Юнсо. Тэхён обмирает, оказавшись на придомовой территории бабушки Чона. Он не может сдержать своих эмоций, потому что сад, окружающий её огромный дом, утопает в цветах. Все кустарники в цвету, и Тэхён поражается необыкновенному сочетанию цветов и ароматов. Он, раскрыв рот, ходит, озираясь по сторонам, то и дело проходясь кончиками пальцев по благоухающим растениям. Его не покидает ощущение, что он попал в райский сад. Ему же самому это всё безумно нравится. И был бы у него собственный дом, он непременно бы разбил такой же сказочный сад. Но, практически дойдя до крыльца, взгляд его останавливается на пышном кустарнике, усыпанном белыми махровыми цветами.       — Шиповник… Белый шиповник. Как же красиво! — тихо произносит Тэхён, наклоняясь и вдыхая его аромат.       Чонгук всё это время следовал за ним и безмолвно наблюдал за его реакцией. Он знал особое отношение Тэхёна к цветам и не был удивлен его восхищению. Благодаря Тэхёну цветы поселились и в его доме. А здесь действительно было чем восхититься. Бабуля всегда содержала свой сад в идеальном порядке. Самостоятельно ухаживала за всеми растениями и обожала с ними разговаривать, утверждая, что эти живые души её слышат и цветут так обильно в ответ на её заботу о них. Чонгук к этому давно привык. Причудам бабушки не было предела.       Но вот когда Тэхён задержался надолго у куста с шиповником, в памяти его резко всплыли события прошедших месяцев и его собственные мысли о Тэхёне в то время. Помнится, в самом начале их знакомства Чонгук сравнивал его именно с этим шиповником, растущим в саду у бабули. Проводил аналогию и также восхищался Тэхёном, как и тот сейчас, этим прекрасным кустом. Как же, однако, всё символично. Теперь Тэхён стоит рядом с растением и восхищается им воочию. Он и сам не менее прекрасный в эту минуту. Тэхён за эти месяцы тоже расцвел, и его шипы попрятались. И это, бесспорно, заслуга Чонгука.       Чон подошел к нему со спины и обвил руками его талию. Уложил подбородок на его плечо и просто дышал. Дышал ароматом Тэхена и ароматом шиповника. Ему даже показалось, что их ароматы идентичны. Закружилась голова от нахлынувших чувств. Захотелось стоять вот так как можно дольше и просто утопать в своей любви к нему.       — Нравится? — раздается издалека знакомый женский голос, и Тэхён вздрагивает, выходя из долгих раздумий. А Чонгук, нисколько не смущаясь, продолжает его обнимать, от чего тот дергается, но Чонгук рук не убирает.       Тэхён смотрит во все глаза на женщину, что совсем недавно посещала их с Чонгуком дом и так доверительно с ним общалась, подбадривая и давая полезные советы. Он помнит ту яркую встречу и благодарен ей за участие.       — Очень. Невероятные цветы, — отвечает Тэхён, приветственно кланяясь женщине. Чонгук тоже отвешивает поклон бабуле. Но делает это скорее смешливо, чем очень веселит её. Она улыбается дурашливости внука.       — О да! Знал бы ты, Тэхён, как долго я мучилась, чтобы этот куст ожил и превратился в такое вот великолепие. Расскажу при случае. А сейчас, мои дорогие, прошу в дом!       Бабушка радостно улыбалась обоим и, придерживая за руки с обеих сторон Чонгука и Тэхёна, проводила их в дом.       — А что это у вас там пищит? Чонгук? Это что? Там крыса? — войдя в просторную гостиную, Юнсо заметила в руках внука подозрительную пластиковую коробку с живым содержимым.       Увидела и догадалась. А Чонгук же хотел оттянуть момент знакомства бабули и Бублика. Но не вышло.       — Ба, ты присядь. Я покажу.       Бабушка послушно опускается в кресло и наблюдает, как Чонгук ставит на пол переноску, щелкает замком и через мгновение оттуда выходит, сладко потягиваясь, золотистое чудо.       — Ой! Это кто такой? Вы завели собаку? Гуки? Когда успели? — недоумевает бабушка, с интересом рассматривая щенка. По её глазам видно, как малыш ей понравился.       — Нет. Бабуля, я привез его тебе. Как тебе такой дружок? М? Нравится?       — Мне? Радость моя, как неожиданно! Он чудесный. Но не думаю, что я смогу…       Она колеблется и смотрит на всех в недоумении. Заметно нервничает. Принимает решение.       — Ба, а ты не думай. Просто пусть он поживет у тебя какое-то время. Будет сложно, я заберу его себе. Ну а если уживетесь, так это здорово. И тебе не будет так скучно.       — Да уж, с ним определенно не соскучишься, — Юнсо смотрит с подозрением на щенка, который принялся кружиться волчком в попытках поймать свой хвостик. При этом он явно злился и смешно попискивал.       Тэхён и Чонгук на это лишь расхохотались, а бабушка к ним присоединилась.       — Хорошо, мы попробуем ужиться с ним. И как же зовут этого глуповатого джентльмена?       — Бублик! — сообщает Тэхён и снова хохочет. Ну очень уж смешная кличка для такой породы собаки. И почему Шин именно такую для него выбрал? Они даже не додумались спросить.       Юнсо приподнимает бровь от удивления. Ей совершенно не смешно. Она долго смотрит на щенка оценивающим взглядом и заявляет.       — Да какой же это Бублик? Скажете тоже. Это Принц. Не иначе, — заключает она в тишине.       Чонгук хмыкает в ответ. Тэхён улыбается, одобрительно кивая. А щенок, услышав это величественное «принц» будто понимает, что речь идет о нём. Он застывает. Бросает попытки укусить свой хвост, устремляя умные глаза на бабулю, и громко гавкает в ответ, как умеет. Смешно и по-детски.       — Ты согласен, что это имя тебе больше подходит? — совершенно серьезно спрашивает у щенка Юнсо, а тот снова гавкает в ответ. Смешно перебирая лапами, подходит к ней и усаживается в ногах.       А у Тэхёна ступор от увиденного. Да просто мистика какая-то. Чонгук закашливается от шока.       — Ну, бабуля, умеешь же удивить, — смеется Чонгук, приходя в себя, — А вы быстро нашли общий язык.       Бабушка довольно улыбается и берет на руки своего Принца, усаживая его на колени. Малыш подается её рукам и охотно принимает поглаживания. Дает понять, что его вполне всё устраивает.       — Думаю, мы с тобой подружимся, — тихо произносит бабушка, глубоко задумавшись.       — А теперь, дети мои, я буду вас кормить. Идите мыть руки и на кухню.       — Ба-а… — тянет Чон. Он было хотел запротестовать. Ему так хочется домой. Поскорее в душ и отдохнуть после долгой дороги.       — Нет. Я не принимаю никаких возражений, радость моя. Я должна накормить Тэхёна. Он слишком тоненький. Ты что, голодом его моришь?       Тэхён смущенно прячет глаза. Он не любит внимания к своей персоне.       — Ба, а почему только Тэхёна? — обиженно парирует Чонгук, щупая его за талию. Действительно, слишком тоненький.       — Ох, радость моя, по тебе и так видно, что ты сыт одной только любовью. Вон как светишься. И ты по сравнению с Тэхёном — упитанный самец. А эту тростиночку надо откармливать.       Юнсо подходит и приобнимает Тэхёна за плечи. Внимательно скользит по нему взглядом и берёт за руку, разглядывая браслет, что подарил ему Чонгук.       — Красивая вещица. Тебе очень идет, — говорит она. Подносит руку ближе и читает выгравированные инициалы. Всё понимает, но не комментирует.       Тэхён же снова смущается и густо краснеет. А Юнсо, словно не замечая этого, одобрительно подмигивает внуку. Наконец-то её «глупый ребенок» сделал шаг и сам теперь счастлив.       Чонгук вдыхает аромат дымящихся блюд и понимает, что уже истекает слюной. А ведь он не хотел оставаться на ужин. Тэхён сидит рядом и всё ещё очень стесняется. Чон поглаживает его успокаивающе по колену и часто подмигивает, пытаясь расслабить.       — Ба, сколько вкусного ты приготовила. Это же просто сказка!       — Да. Всё для вас. Но пибимпаб тебе больше не обещаю. У Тэхёна он получается вкуснее. Вот пусть он тебя им и кормит.       — Да? Но откуда ты… — застывает в недоумении Чон. Он что-то успел пропустить?       — Пробовала, но это наш с Тэхёном секрет. Не выпытывай. Всё равно не расскажу. А у меня для вас прекрасная новость, дети мои. Наша семья скоро пополнится ещё одним мужчиной. Хотя, о чём это я? Двумя!       — Да? Не понял, — интересуется Чонгук с набитым ртом, а Тэхён только слушает и с аппетитом жует.       — Кюрин инициировала процесс усыновления Минхи. Собрала и подала все необходимые документы. Осталось только подождать соблюдения процедуры, и этот чудесный ребенок станет частью нашей дружной семьи. Как же это замечательно. Тэ, это всё благодаря тебе.       Тэхён от неожиданности давится едой и спешит скорее запить всё морсом. Он бесконечно рад такой новости. Он и мечтать о таком не смел.       — Я так счастлив, что у Минхи теперь будет семья. Вы не представляете! Но это всё стало возможным благодаря Чонгуку. Я тут ни причем, — пытается оправдаться Тэхён.       — Вы оба молодцы, мои дорогие. Кюрин просто не узнать. Она, как бабочка порхает в предвкушении, что совсем скоро обретет сына. И её супруг тоже счастлив. Они станут для мальчика отличными родителями. Я уверена в этом.       — Ба, ты сказала про двух мужчин. А кто второй? — Чонгук же не ослышался. Да, ему не показалось. Прозвучало именно так.       — Как это кто? Радость моя, ты такой недогадливый! Тэхён, конечно! — улыбается бабуля, накрывая руку Тэхёна своей, — Добро пожаловать в нашу семью, Тэхён. Я рада, что вы вместе.       Чонгук расплывается в улыбке. А ведь и правда, он теперь тоже часть их семьи. Тэхён же снова смущенно кланяется ей, но молчит. Он не может подобрать подходящих слов. Надо бы что-то ответить, но ответы не находятся.       Ужин затягивается надолго. Они оживленно беседуют. А Тэхёна вдруг осеняет, что из виду пропал щенок. Он осматривается, подзывает его, но тот не подает признаков присутствия. Тогда они с Чонгуком решают пойти на поиски и обнаруживают это чудо сидящим в коридоре в туфле бабули, грызущим каблук второй туфли.       — О Боже! Что теперь будет? — в страхе восклицает Тэхён, видя, как мелкий сорванец догрызает кожу на брендовых туфлях. Он смотрит на Чонгука, а тот на него. Оба в шоке и не представляют, что им всем за это будет.       — А ничего не будет, — раздается игриво со спины. Юнсо стоит позади них и уже в курсе произошедшего.       — Это повод сменить надоевшие туфли. Принц, а ты читаешь мои мысли. Ведь я только недавно думала о том, чтобы прикупить себе новые.       — Ба, ты серьезно? — Чонгук ожидал чего угодно, но не такой реакции точно.       — А что? Он молодец. Помог мне принять решение, — смеется Юнсо, поднимая с пола щенка, и нежно гладит его по кудрявой шерстке.       Тэхён выдыхает. Он то уже подумал, что после такого ехать им домой втроем и непременно прятать по шкафам свою обувь. Но нет. Юнсо гуманно отнеслась к шкодливому Принцу.       — Ба, мы поедем домой. Спасибо за ужин.       Чонгук устал, да и Тэхён тоже. Они помогли бабушке убрать со стола, и Тэхён перемыл всю посуду, невзирая на её протесты. А потом они разложили купленные в зоомагазине по дороге всякие принадлежности для собаки: корм, удобный лежак, щетку, шампуни, игрушки и, конечно, поводок. Чонгук не знал до конца, примет ли бабуля такой презент, и в случае чего думал оставить его у себя. Но по любому малышу это всё необходимо было купить. Чон сделал фото щенка, спящего в новом лежаке, и отправил фотоотчет Шину, как и обещал.       — Останьтесь у меня на ночь. Устали ведь после дороги. Переночуете в комнате Гуки, а утром позавтракаете и домой.       — Нет. Мы поедем, ба. Рано утром от моего дома заберут фургон. Надо, чтобы он был на месте.       — Хорошо, я вас провожу. Заодно посмотрю на этот транспорт.       Бабуля их проводила и долго обнимала каждого отдельно, давая на ушко ценные советы. Наконец-то, после долгого дня они оказались дома. Снова в комнате Чонгука, в его постели. По-другому уже и быть не может.       — Гуки, я всё хочу тебе сказать… — утыкаясь носом в его шею, шепчет сквозь подступающий сон Тэхён.       — Что? — Чонгук крепко прижимает его к себе.       — Я хочу вернуть тебе деньги. Ну, те, что ты заплатил за меня тем отморозкам. У меня есть. Я переведу тебе их завтра.       Чонгук приподнимается на локте и смотрит на него вопросительно.       — Откуда у тебя появилась такая сумма, Тэхён? — Чонгук хмурится, не понимая, где он смог достать их.       — Мне дал их Чимин. Он продал машину, которую выиграл в баре. И отдал мне половину суммы, чтобы я расплатился с тобой. Он переживал, что у тебя из-за этого финансовые проблемы.       — Ох, Тэ… Нет у меня никаких проблем. И спасибо, конечно, Чимину. Но я их не возьму.       — Да почему? Нет, ты должен их взять. Чимин их тоже назад не возьмет.       — Вот и хорошо. Оставь их себе, раз так.       — Как это себе? Нет!       — Себе. Отложи на мечту. Ты ведь хочешь свою школу. Вот и копи на неё.       — Но Чонгук. Я так не могу.       — А ты смоги. Попробуй смочь, мой хороший.       — Но Чон…       Чонгук нависает над ним и топит в сладком поцелуе. Все словесные протесты Тэхёна растворяются и теряются в нежности ласковых прикосновений губ и рук Чонгука. Тэхён забывает, о чём вообще шла речь, и не помнит себя от накатывающих волн страсти. Напору Чонгука он, как всегда, не может противостоять. Тэхён задумывается: неужели возможно быть настолько счастливым? И сам отвечает на свой же вопрос, ощущая себя под тесно прижимающим его к кровати горячим телом Чонгука. Безусловно, это возможно. И он безумно счастлив с ним.