Колесо фортуны

      — Гуки, скажи. Почему мне так хорошо? — Тэхён расположился на ступеньках вагончика с чашкой горячего зеленого чая в руках. Он расслабленно откинул голову назад, подставляя лицо под лучи утреннего солнца. Пальцы нещадно обжигала керамическая кружка, наполненная до краев ароматным напитком. А Тэхён до краев был наполнен счастьем.       Сейчас раннее утро. Как ни старались, но они неминуемо проспали рассвет, и теперь оба жалели об этом, договорившись на завтра установить будильник, чтобы не пропустить красоту природного явления.       Тэхён наслаждается каждой минутой, проведенной с Чонгуком в этом дивном месте. Он дышит полной грудью и старается не пропустить ни единого звука поблизости. Птицы удивляют его чудесным пением, а деревья — тихим шумом. Наслаждается он и Чонгуком, стоящим сейчас перед ним в одних шортах. Он не потрудился даже обуться, заявив, что хочет единения с природой. Чонгук не изменяет себе и, расстелив на земле гимнастический коврик, делает планку.       — Потому что секс, свежий воздух и сон — лучшее лекарство от стресса и депрессии. Ты не знал? А ещё спорт! Но, как выяснилось, его ты не особо жалуешь, — с видом и тоном профессора отвечает Чон и встает на ноги, потягиваясь, как тигр перед прыжком.       — Так, а у меня и не было депрессии, — слабо возмущается Тэхён, следя за движениями шикарного тела напротив. Он снова и снова убеждается в том, как прекрасен Чонгук и как он любит спорт. У него вот вообще нет желания заниматься спортом. И он удивляется силе воли Чона, который с таким желанием и легкостью проделывает сложные упражнения. Тот будто был рожден для всего этого. Так гармонично он смотрится в момент своих ежедневных тренировок.       — И не будет. Пока я рядом с тобой, не будет точно. Уж поверь мне, — ответом становятся не только слова, но и ослепительная белоснежная улыбка Чонгука, который, наконец, поворачивается к Тэхёну, завершив занятия.       — Что значит «пока»? — ему не понравилась такая формулировка. Он по обыкновению стал искать возможные причины для выбранного слова. Он не хочет «пока». Он хочет «всегда».       — Даже и думать не смей о том, что может быть по-другому. Я не хочу с тобой расставаться, — поразмыслив, категорично выдает ему Тэхён обиженным тоном. Ему от этого «пока» стало жутковато.       — Вот и не расставайся. Хотя, если и попытаешься, тебе не удастся так просто сделать это. Я тебя не отпущу. Мой дом — твой дом. Моё сердце — твоё сердце, — произносит проникновенно Чонгук, подходя ближе к нему, и опускается перед ним на колени, глядя прямо в глаза. Его совершенно не заботит то, что он опускается на землю перед ним и может, стоя вот так содрать кожу. Какая ерунда. Ему бы к Тэхёну поближе. Остальное — мелочи.       — Только сердце? А то, что пониже? — пытается шутить Тэхен, но выходит неправдоподобно. Ему сейчас не до чего. Он жадно разглядывает капельки пота, стекающие по шее Чона, и в миллионный раз сдается перед аурой этого мужчины.       — Нет! Ну, я ему здесь о серьезных вещах. Про сердце своё! Про дом! А он о том, что пониже? Тэ, тебе было мало ночи? — усмехается Чонгук, демонстративно забирая из его рук чашку. Он делает глоток за глотком, не заботясь о том, что Тэхёну ничего не останется. А тому, похоже, уже не до чая совершенно.       — Мне не ночи мало. Гуки, мне тебя мало, — он с жаром в теле наблюдает за Чоном. Следит за подрагивающим при глотках кадыком, за плавным движением черных ресниц и губами, плотно захватившими край кружки. Это всё видеть ему сейчас невыносимо. Он чувствует дурманящий запах Чона. Тот сводит с ума и видом своим, и запахом. Тэхён не выдерживает, смущенно опуская глаза в пол. Ему стыдно становится от реакции собственного тела. Он как несдержанный подросток, только познающий азы близости. Ему неловко было в таком признаваться, но до ломки в теле захотелось это озвучить. Слова вырвались наружу, вытесненные чувствами, переливающимися через край. А Чонгук внимательно сканирует его, подавляя волю своим демоническим взглядом. Делает выводы и снова понимает всё без слов.       — Чонгук, может, оденешься? — Тэхён едва справляется со смущением и открыто скользит потемневшими глазами по напряженным мышцам пресса, широким плечам, венкам, выступившим на руках. В памяти всплывают картинки прошлой ночи. Он вспоминает, как это крепкое тело нещадно вжимало его в постель, как эти сильные руки держали его в тисках, пока он едва сознание не терял от удовольствия. Он всё острее осознавал, что они будто созданы друг для друга. И страшно становилось от мысли, что настанет момент, когда он всего этого лишится. Поэтому так хотелось каждую минуту быть рядом, говорить о своих чувствах и желаниях и ощущать тепло любимого человека. И вот сейчас он смотрит на Чона и снова хочет. Будто и не было этой безумной ночи. Словно не он всего пару часов назад просил о пощаде у Чонгука, который долго не давал ему получить разрядку, пытая своими сладкими умелыми ласками.       — Зачем? — Чонгук искренне не понимает этой просьбы и удивленно вскидывает брови. Он хмурится, не осознавая, какой эффект производит сейчас на Тэхёна одним только выражением лица.       — Когда вижу тебя таким, ни о чём думать не могу, — дрожащим голосом признается Тэхён и нерешительно берёт руку Чона в свою, опуская её на уже давно возбужденный член. Ну а что тут скрывать? Само собой оно не пройдет. Да. Он в таком состоянии сидит уже примерно полчаса и не может с собой совладать. Не хозяин он своему телу в момент, когда Чонгук такой горячий и когда он так близко.       — Вообще ни о чём? Или твои мысли резко трансформируются в желания при виде меня? — Чонгук вроде шутит. Он, как обычно, уверен в себе. На губах его играет лукавая улыбка. Но звучит это не с издевкой. Он всё понимает и сам, видя и чувствуя желание Тэхёна, не может не ответить. Такому противостоять он не в силах. Ему надо немного, особенно когда Тэхён показывает без стеснения свои желания. Ведь и Чону тоже мало. Это всё равно, что всю жизнь испытывать жуткий голод и, наконец, получить возможность насытиться без ограничений. Он знает себя и себе совершенно не удивляется. Он удивляется Тэхёну. Вот от него Чонгук не ожидал таких страстей. Но, безусловно, это радует его. Они как две половинки, наконец-то соединившиеся, чтобы вместе стать счастливыми и дать друг другу то, в чём так остро нуждались.       — Да. Трансфор… мир…- Тэхён даже слово не может выговорить толком под натиском взгляда напротив и в ответ получает лишь тихий удовлетворенный смешок. А ещё в ответ он получает до громкого стона приятное действие руки Чонгука. Тот сжимает посильнее твердый член и проводит с нажимом по всей длине, не разрывая зрительного контакта. Чонгук испытующе смотрит на него. Следит за реакцией тела. А Тэхён алеет и прикрывает глаза. Задыхаясь, он облизывает пересохшие губы.       — Тэхён-и, как же мило ты смущаешься. Это так меня заводит, — Чонгук двигается ближе, оставаясь всё также на коленях, и накрывает поцелуем пухлые губы. Кружка, уже без содержимого, со звоном отлетает в сторону. Чонгуку становится не до неё. Разобьется? Да только к счастью. Перед глазами в эту минуту один Тэхён, которого до дрожи в теле хочется всего заласкать.       Тэхён откидывается назад, повинуясь слабому толчку сильных рук, давая полный доступ к себе. Он ощущает, как Чонгук медленно сдвигает вниз ткань его легких штанов и проводит языком и губами по головке члена, ещё не освобожденного от белья.       — А-а, Гуки… А-а… — мычит слабо Тэхён. Его сердце готово выпрыгнуть из груди. Язык Чонгука выводит на члене круги, а он видит эти самые расплывчатые и разноцветные круги перед своими глазами, стоит только на мгновение их открыть.       — Тебе нравится? Я правильно всё делаю? Какую оценку мне поставит учитель Ким? — чуть издевательски томным тоном произносит Чонгук, продолжая ласкать член через ткань, уже захватывая его зубами. Он то покусывает его, то касается языком головки, то обхватывает её всю губами.       — Самый высший балл… — загнанно выдавливает из себя Тэхён, откинув голову без сил, — А-а… Ты издеваешься? Я в любой момент могу кончить. Я уже давно… — Тэхён и правда еле держится. А ещё эти фразочки Чона. Как всегда в тему. И как ему только это удается?       — Давно? А что же ты молчал? Мой малыш уже давно такой твердый? — Чонгук прикусывает головку грубее. И, наконец, стягивает ниже белье, касаясь нежной кожи губами. Он лижет её, целует, кусает. И так, пока Тэхён не выдает себя стоном. Он подается навстречу ласкающим губам и растворяется в ощущениях.       — Ты был занят. Я не мог тебя отвлечь. Ох… — Тэхён чувствует на себе эти горячие губы, острые зубы и влажный язык. Он стонет, не боясь выдать себя. Хорошо, что рядом никого и можно не сдерживаться. А эта картина, когда полуголый и разгоряченный Чонгук перед ним на коленях — она нереальная.       — Тебе можно всё, Тэхён. Запомни это. Утром, днем, ночью… Я весь твой, — признается Чонгук и уже несдержанно берет член в рот на всю длину. Берёт его, лаская внутри языком, и Тэхён улетает, забывая обо всём.       Что это было? Тэхён и сам не скажет. Он вроде человек образованный и запаса слов в лексиконе предостаточно. Вот только их не хватит, чтобы описать то, что проделывал с ним Чонгук. Не хватит слов, чтобы выразить весь спектр эмоций, что испытал в те минуты Тэхён. Чонгук лишил его дара речи и способности мыслить. Он только и мог, что стонать и кричать временами. В итоге так и кончил ему в рот. А Чонгук безоговорочно всё принял и потом, облизываясь, ещё долго шептал о том, какой он горячий малыш, какой сладкий он на вкус и, что он готов 24/7 «любить» его без перерыва на еду и отдых. Потом, конечно, поправил себя, сказав, что без еды будет слишком грустный и не энергичный секс. Поэтому поесть придется ради дела. Тэхён прыснул со смеху и потянулся к нему, понимая, что тот до сих пор возбужден. Но рука зависла в воздухе от того, что оба услышали невдалеке визг тормозов, а после шум голосов. Кажется, их уединение нарушила компания молодых парней, решивших тоже отдохнуть в этих местах.       Но отвлеклись они на этот шум ненадолго. Тэхён ловко потянул его в домик, предусмотрительно закрыв дверь на замок, и отплатил ему тем же. Не так, конечно, на его взгляд, как делал это Чонгук: горячо, развязно и вкусно. Но Тэхён старался, и по хриплым одобрительным стонам Чона понятно было, что старался неплохо. Ему многому ещё предстоит научиться и многое в себе преодолеть. Он только на пути к своей победе. Но путь этот увлекательный и легкий. Ведь он знает, ради кого все старания. Ради него: единственного до мурашек потрясающего мужчины — Чон Чонгука.       Компания из молодых людей действительно обосновалась неподалеку от них. Они громко включили музыку. Похоже, вовсю ставили палатки. Но своего присутствия не выдавали никак, кроме часто доносившихся смеха и громких разговоров. И это Тэхёна и Чонгука вполне устраивало. Ведь никто никому особо не мешал.       Утро у парочки плавно перетекло в обед. Пообедали тем, что оставалось, решив съездить на ужин в ближайший ресторанчик, который призывно горел маячком на карте смартфона Чонгука.       У Тэхёна было замечательное настроение весь этот день. Он готов был обнять весь мир. Такого подъема у себя он с детства не припомнит. А причина тому — улыбка Чонгука. Тэхён специально его смешил и выводил на улыбки, а потом сам любовался, не в силах отвести взгляда.       А Чонгук вдруг изъявил желание порыбачить, вытащив из вагончика навороченный спиннинг. Тэхён же только глазами захлопал. Он рыбу ловить не умел и вообще как-то невесело это всё и неинтересно для него лично. Но смиренно присел рядом, наблюдая за действиями Чонгука, как завороженный. Тот делал всё выверено, со знанием дела, и очевидно было, что не в первый раз. Так они и сидели: Чонгук в нетерпении от ожидаемого улова. И Тэхён в нетерпении что-нибудь сказать, так как ему велели молчать, чтобы рыбу не распугал, потому что, как только они сели на берегу, Тэхён стал гоготать, как сумасшедший. В итоге он поджал губу, прикусил язык и копался в телефоне. Но надолго его не хватило. Тишину он всё же нарушил, начав комментировать вслух, сначала тихо, а после и погромче, клипы из интернета. Так и продолжили сидеть: Чонгук ловил, погрузившись в нирвану, а Тэхён мешал, привлекая к себе внимание. И ведь реально мешал своей громкой болтовней и даже спонтанными песенками. Оказывается, он неплохо поет. Чонгук оценил старания. Но не к месту Тэхён это всё выдавал. Чонгук сдвигал брови от злости на него, безусловно, наигранно. А потом и вовсе психанул и со словами:       — Ну, мелкий, держись! — и погнался за ним, который ничего умнее не придумал, как припустить от Чона к озеру и, естественно, туда окунулся.       Чонгук настиг его довольно быстро. Оказалось, Тэхён плохо плавает и глубже, чем по пояс, заходить боится.       — Ну не ругайся, Гуки. Я просто хотел пообщаться. И вообще, я ревную тебя, — признался он, надувая щеки и ощущая себя в крепкой хватке рук. Чонгук поймал его и прижал к себе.       — К кому это? К рыбе в озере? Или к удочке? — засмеялся в голос Чонгук от забавной фразы этого своего синеглазого чуда.       — Ага. К ним ко всем, — Тэхён слабо улыбнулся, пряча свои синие глаза. Такие же, как это озеро — синие. У Чонгука от такой красоты даже голова немного закружилась. Он же всегда сравнивал их с озерами. А сейчас всё так близко: цвет и яркий блеск любимых глаз, глубина и гладь воды, в которой они так близко друг к другу.       — Тэ, не ревнуй. Ну ты чего серьезно, что ли? Мне просто захотелось опробовать подарок Юнги. А то лежит уже почти год без дела. Но ты, оказывается, тот ещё собственник. Хочешь, чтобы я занимался только тобой?       Чонгук касается губ Тэхёна своими и увлекает в глубокий поцелуй. А тот мычит в ответ, что только этого и хочет и отвечает на поцелуй. С одной стороны их ласкает вода, с другой они сами ласкают друг друга в медленном поцелуе. Тэхёну хочется проживать этот момент снова и снова.       — А хочешь, я научу тебя плавать? Ты у меня быстро станешь мастером! — вдруг предлагает воодушевленно Чон, отрываясь от сладких губ.       — У-у… Ну, может не сейчас, — тянет Тэхён. Этого он хочет меньше всего. Да и страх есть. Он не готов пока к этим урокам.       — А что тогда сейчас? — Чон был уверен, что Тэхён не откажется. Но тот настоял, что не сегодня точно.       — А вот что! — с этими словами в лицо Чонгука летят брызги воды, и озорная улыбка играет на лице Тэхёна.       Чонгук и опомнится не успевает, как тот уже намеревается сбежать от него, понимая, что расправа не заставит себя долго ждать.       — Ах ты, мелкий! — вскидывается Чонгук и гонится за ним так быстро, насколько это возможно в воде.       — А чего это я мелкий? — удирает и, звонко смеясь, выкрикивает Тэхён, пока снова не оказывается в объятиях. Он стоит пойманный, счастливый и сладко зацелованный. Утыкается носом в шею Чонгука и надышаться не может, не веря своему счастью.       Так они и плещутся в теплой воде, бултыхаясь, как дети. Чонгук понимает, что с Тэхёном по-другому и не получится. Он наивный и непосредственный, как дитя. И Чону это очень нравится. Он с ним и сам будто в детство возвращается, испытывая вновь и вновь яркие эмоции.       — Э-э… Извините. У вас соли не найдется? Мы сегодня в спешке собирались и забыли с собой прихватить.       Этот громкий оклик застал их, когда, набегавшись и накупавшись вдоволь, они сидели на берегу, обернутые в большие полотенца, и обсыхали.       Оба развернулись на звук одновременно и увидели небольшого роста, смешного кучерявого парнишку с черными угольками глаз, который застыл позади них с виноватой улыбкой на лице. Чонгуку он повадками и смущением напомнил Тэхёна.       — Да, конечно. У нас есть. Я сейчас, — подорвался вдруг Тэхён и Чонгук тоже вслед за ним поднялся, провожая его до вагончика. Там они отыскали соль, и Тэхён поспешил вынести её парню.       — Вот, держи. Я тут отсыпал немного, — протянул ему Тэхён с улыбкой небольшой бумажный кулечек.       — Спасибо вам! Вот, выручили. Я жесть как не люблю всё пресное. Лучше останусь голодным, чем есть без соли.       Тэхён полностью с ним согласился. Они одновременно захихикали как-то одинаково, и парень, благодарно поклонившись, удалился.       Вода и солнце разморили их. Потом они долго валялись в постели, жуя чипсы и залипая на развлекательные шоу по тв. Там участник красиво играл на гитаре.       — Знаешь, чего бы мне сейчас хотелось? — произнес Тэхён, глядя на Чонгука обезоруживающим взглядом.       — Чего? — Чонгук от такого чуть не поперхнулся чипсами. От Тэхёна порой не знаешь, чего ожидать. То он милый, как ангелочек, то как дьяволенок обжигающий.       — Мне хочется гитару с твоим голосом. Как тогда, помнишь? Когда приходили твои друзья.       — Помню. Только гитара осталась дома, — с сожалением произнес Чонгук. Он и не собирался её брать с собой. Да он давно уже не брал её в руки и забыл даже. А Тэхён не забыл. Значит, ему понравилось.       — Хотя… — Чонгук вдруг стремительно поднялся и, схватив с полки бутылку вина, выскочил из вагончика, кинув Тэхёну на бегу:       — Я скоро.       И правда, вернулся он довольно быстро, держа в руках гитару.       — Но где ты её взял? — удивился Тэхён. Ведь Чонгук, как волшебник, исполнил его желание.       — Обмен. Я парням бутылку, а они мне гитару ненадолго. Я пообещал им скоро принести её назад. Слышал сегодня, как у них там кто-то играет, вот и сбегал к ним.       Тэхён просиял. Чонгук ради него и его спонтанного желания кинулся просить гитару. Это было слишком романтично. Как не оценить такой поступок?       — Пойдём к озеру. Посидим там немного. А потом поедем ужинать, — Чонгук протянул ему руку, вытягивая из кровати.       — Пойдем, — согласился Тэхён, хватаясь за руку Чонгука, следуя за ним.       Это был второй закат, который они наблюдали вместе. Багровое солнце медленно пряталось за гладью воды.       Тэхён не просил спеть ему что-то особенное. А Чонгук не спрашивал, что именно спеть и сыграть. Он сделал, как чувствует. Запел то, что было в этот момент ближе к его душе, и был уверен, что Тэхёну понравится, потому что и сам очень любил эту песню: Ты солнце, которое снова появилось в моей жизни. Воплощение моих детских снов. Я не знаю, что это за чувство. Я все ещё сплю? Мечта — лазурный мираж пустыни, Что априори глубоко внутри меня. Я так счастлив, что дух захватывает. А окружающий мир становится всё более прозрачным. Я слышу океан издалека, Пересекая сон сквозь чащу. Я иду туда, где будет свет. Возьми меня за руку. Ты — причина моей эйфории. Возьми меня за руку. Ты — причина моей эйфории.       Эта песня, звучащая в тишине захватила Тэхёна. Отчего-то в это мгновение вокруг стихли все звуки. Кажется, даже птицы смолкли, слушая исполнение Чонгука. Его голос звучал слишком сокровенно. А Тэхён закусил губу, чтобы не выдать эмоций. Он был бесконечно счастлив. И это счастье прорывалось наружу потоком слез. Чонгук затронул что-то очень глубоко внутри. Он проник в самую глубину сердца и души и поселился там.       Гитара стихла. Чонгук замолчал. Он смотрел на закат, а Тэхен на него. В его темных глазах отражались мириады бриллиантовых звезд. Тэхён не мог отвести взгляда.       — Тэ… Это то, что я к тебе чувствую, — недолго помолчав, он повернулся к нему лицом. Мягкая улыбка пролегла на губах.       — А помнишь ту песню, что я пел тогда дома? В ней тоже каждое слово было о тебе и для тебя. Я тогда только так мог признаться. Боялся сказать напрямую.       — Гуки, я помню. Мне тогда очень понравилось. Я не забуду тот вечер. И этот тоже не забуду. Спасибо тебе.       Но Тэхёну не дали договорить громкие звуки голосов позади.       — А вам не скучно тут вдвоем? Мы приглашаем вас к себе. Подозреваю, что вы ещё не успели поужинать. А у нас столько еды, что хватит на всех и ещё много останется.       У них за спиной снова стоял тот кучерявый парень, а с ним и второй. Оба открыто улыбались. Видно, что действительно искренне звали их в свою компанию.       — Ну, решайтесь! С нас вкусная еда, а с вас, «маэстро» пара песен. Ну или как пойдет. Поёте вы просто супер! — произнес парень улыбаясь, указывая на Чонгука.       Тэхён и Чонгук переглянулись. В планах было вернуть гитару и отъехать на ужин. Но, глядя на искренне приглашающих их к себе на пикник ребят, сложно было отказаться. Они согласились. Только прихватили с собой спиртное. Идти совсем уж с пустыми руками было не очень вежливо.       Их приняли как давних знакомых. В той компании было шестеро парней. Они все студенты и приехали отметить день рождения того самого кучерявого паренька. Его звали Сынхо.       Посиделки получились классными. Еды и впрямь оказалось предостаточно. А с алкоголем помог Чонгук. Было сытно и весело всем без исключения. Чонгук спел для них не раз и не два. Потом они все дружно выбирали следующую песню. И он не был против. Понравилось и затянуло. Но Чонгук не мог с собой справиться и постоянно проводил параллели. Вспоминал первые беззаботные годы учебы в универе. Как давно для него всё это было. Кажется, в прошлой жизни. В те годы он вообще не расставался с гитарой. Так странно… Теперь, бывает, по полгода к ней не прикасается. Как же быстро у людей меняются приоритеты. Одни увлечения сменяются другими. Теперь в жизни Чонгука накрепко поселился спорт, заменив собой всё остальное.       Тэхён без проблем нашел общий язык со всеми парнями, но с особым интересом общался с Сынхо. Они, как выяснилось, оба учились одной профессии, но в разных университетах. Только Сынхо младше на год. И Тэхён принялся с азартом ему рассказывать про свои успехи и про особенности обучения именно у них. Тот его увлеченно слушал, вставляя шуточки. Видно было, как интересно им общаться. Чон подмечал, как горят глаза обоих при разговорах на общие темы. Чонгук сник. Нет. Ревности не было. Здесь другое.       Он видел, насколько комфортно Тэхёну общаться со сверстниками. Подметил, сколько у них общих тем. Понял, что многое из того, что им кажется увлекательным, его не интересует вообще. Как и Тэхёна сегодня не интересовала рыбалка. И он задумался… А будет ли им с Тэхёном всегда вот так же интересно? Или возраст возьмет своё, и они начнут постепенно отдаляться? Ведь общего между ними не так уж и много. Кроме, разве что чувств и безудержного секса. Но со временем всё приедается и притупляется. Нет. В себе Чонгук стопроцентно уверен. А вот не надоест ли он Тэхёну? Тот пока ещё слишком молод. Он будет взрослеть, и неизбежно начнут меняться его вкусы. Что-то кольнуло в груди. Он и не подумал бы о подобном раньше. А вот сегодня, увидев Тэхёна в окружении своих сверстников, призадумался.       Им овладели мрачные мысли, и пока Тэхён увлеченно, без умолку болтал, Чон потихоньку встал и направился к вагончику. Захотелось отвлечься.       Ночной воздух был чистым и свежим. Чонгук немного выпил в отличие от Тэхёна, у которого и язык то, видимо, развязался на фоне алкоголя в крови.       Чону безудержно захотелось затянуться, вдохнуть дым и забыться хоть на минуту. Тэхён этого не любил, но пара затяжек могут остаться без его внимания. А Чонгук уверен, что это поможет ему расслабиться. Поэтому и полез в свой рюкзак и достал такую вожделенную пачку сигарет. Надо успокоиться. Тэхён ещё на берегу с компанией. Он увлечен беседой и не заметит, возможно, его временного отсутствия. Чонгуку до покалывания в кончиках пальцев хотелось закурить. Он давно уже этого не делал. Держался.       Достав из пачки сигарету, он зашёл за угол «домика» чтобы остаться незамеченным. И только успел, держа губами фильтр, щелкнуть зажигалкой, как услышал позади себя осуждающее:       — Гуки? Ты что делаешь?       Чон повернулся на знакомый голос, словно нашкодивший ребенок, и застыл под осуждающим взглядом Тэхёна.       — А что ты тут делаешь? — вопросом на вопрос и тише обычного пробурчал Чонгук, боясь выронить сигарету.       — За тобой пришел. Тебя нет и нет. Я забеспокоился и пошел проверить. А ты, значит, пока я не вижу, решил покурить? — Тэхён стоял, подбоченясь, и сверлил его выжигающим взглядом. По виду было понятно, как напрягает его сигарета в губах у Чона.       — Что-то нахлынуло, Тэ, — сам от себя не ожидая, с грустью в голосе признался Чонгук. Ну не станет же он рассказывать о причинах своей грусти. Нет. Тэхёну такое лучше не озвучивать. Надумает себе ещё невесть что. Успокаивай его потом.       Видно было, что Тэхён прошел внутреннюю перезагрузку. Он внимательно изучил внешний вид Чонгука. Возможно, сделал какие-то выводы. Взгляд его стал мягче. Он стоял молча и хлопал глазами в ожидании объяснений.       — Ты иди к ребятам. Я скоро вернусь, — тихо попросил его Чонгук, не собираясь расставаться с сигаретой. Она нужна ему была в эту минуту как воздух.       — Не пойду. Я уже с ними попрощался. И за себя, и за тебя, — выдал четко Тэхен и максимально приблизился. Он вглядывался в лицо Чона, пытаясь прочесть ответ, — Гуки, расскажи. Что произошло?       — Да ничего, Тэ. Просто я отошел в туалет, а потом захотелось покурить. Не надумывай. Я всего одну, — успокаивающе ответил Чонгук, видя, как тот забирает из его руки сигарету.       — Гуки, а знаешь, кто в сотни раз лучше сигареты? — Тэхён стоит рядом и долго крутит её в своих длинных пальцах, а потом резко, нещадно ломает пополам, отбрасывая на землю.       — Кто? — ошарашенно следит за его действиями Чон, осознавая, что не всё потеряно. Ведь у него есть запас.       — Я и мои поцелуи. Вспомни тот наш давний разговор дома про способ бросить курить. Ты можешь для этого использовать меня. Я только за, — Тэхён движется на него и выдыхает это предложение ему в самые губы.       — Использовать? Слово-то, какое подобрал. Звучит слишком грубо, — отвечает ему Чонгук в той же манере, опуская ладонь на тонкую талию. Он тянет его к себе, вдыхая его уникальный аромат, и на миг прикрывает глаза. Все сомнения сразу становятся ничтожными. Тэхён рядом. Пришел за ним. Не остался там. Стоит и смотрит всё также неизменно с любовью. Предлагает помощь. Чонгук помнит, как тот давний разговор о странном способе бросить курить распалил его. Как долго он не мог успокоиться. Ничего не меняется. Тэхён вновь об этом говорит, а Чонгук снова распаляется.       — Ну, хорошо. Можешь взять меня вместо сигареты и выкурить до фильтра, — предлагает смело Тэхён, выдерживая взгляд ярко-карих глаз. Ему смелости сейчас придает алкоголь.       Чонгук в восторге от такого Тэхёна. Смотрит на него и восхищается. Он опять вспоминает, как когда-то подвыпивший Тэхён стоял перед ним и предлагал себя, а Чон не взял. Потому что так ему было не надо. А сейчас тот самый момент, когда хотят оба, и он может это сделать. Для этого нет преград.       — Оу, это очень интересное предложение, Тэ. А ты выдержишь? До фильтра — это очень долго и утомительно, — заключает Чон с серьезным видом, а сам прижимает хрупкое тело к себе и целует его за ушком, получая в ответ тихий вздох.       — Я выдержу. Долго — это самое то. А утомительно с тобой просто быть не может. Но если ты не хочешь… — Тэхён ответно жмется всем телом и тянется за поцелуем.       Чонгуку кажется, что он издевается. Как можно его не хотеть?       — Пойдём.       Чонгук привычно берет его за руку и тянет за собой. Тэхён не протестует, а молча следует за ним. Не знает, куда и зачем. Пока не подозревает, что его ждет. Просто идет, потому что безгранично доверяет.       Чонгук медленно ведёт его к озеру и, дойдя до кромки воды, останавливает. Он разворачивается к нему и опускает руки на тонкие плечи, нежно их поглаживая.       — Зачем мы здесь? — наивно интересуется Тэхён. Ему и в самом деле непонятно, что им тут сейчас делать. Почему они не пошли в вагончик?       — Хм. А разве не ты предлагал мне себя до фильтра? — соблазнительным тембром тянет Чонгук. Руки ползут вниз по предплечьям и цепляются за длинные пальцы Тэхёна, сжимая их.       — Да. Но не здесь же, — Тэхён такого не ожидал. Он предлагал. Да. Но не в таком же месте.       — Именно здесь, Тэ. Ты готов тлеть до фильтра?! — вопрос Чона звучит странно. Не вопросительно, а скорее утвердительно. Он уже за обоих всё решил.       Шепот в самое ухо уносит Тэхёна привычным маршрутом из реальности за её пределы. Чужие губы прикусывают мочку, играя с сережкой, и целуют впадинку за ухом.       Тэхёну много и не надо. Всего лишь руки и губы Чонгука на себе, и он уже плывет без воды, а перед глазами звезды. И любимый голос в самое ухо снова шепчет ему о том, какой он невероятный. Тэхён обожает, когда Чонгук такой. Когда прелюдии сопровождаются словами, от которых мурашки разбегаются по спине. Он любит его шепот в такие моменты. Чонгук знает это и не прекращает шептать.       — Гу-уки… Что ты творишь? А если нас увидят? — пытается сопротивляться он, наблюдая, как его неспешно раздевают. Сопротивляется так, для вида. На самом то деле он готов ко всему. Ему как всегда сложно в такие минуты противостоять Чонгуку, да и не хочется.       — Скажу тебе по секрету. Это одна из моих тайных фантазий. Ночь. На небе россыпь звезд и яркий полумесяц. Теплая вода в озере после жаркого летнего дня. Ты рядом со мной, в моих руках. Я безумно люблю тебя, Тэхён. Хочу тебя, — сокровенно ему признается Чонгук.       — Гуки, я… Тоже тебя люблю и очень хочу. Но вдруг нас тут увидят? — Тэхён задыхается от эмоций. Где-то в глубине подсознания рождаются мысли о том, что плевать. Пусть увидят и услышат. Но всё же скованность берёт верх.       — В таком случае пусть сдохнут от зависти, — уверенно произносит Чонгук, глядя ему в глаза.       А Тэхён молчит и смотрит прямо. Он разрывается от противоречий. Он хочет и боится одновременно. А Чонгук искушает. Сверлит взглядом полным желания.       — А ты не хочешь этого? — спокойно спрашивает Чон, кидая вещи Тэхёна подальше от воды. И полностью раздевается сам.       Тэхёну видеть такое крайне волнительно. Чонгук не оставляет шансов на сопротивление. Обезоруживает своим видом, своим обнаженным прекрасным телом. Тэхён видит, как сильно возбужден Чонгук и сам он тоже не меньше.       — Хочу, — и стоило ему только увидеть Чонгука без всего, как вмиг заканчиваются все его протесты.       — Тогда пойдем, — Чонгук тянет его в воду, переступая за кромку.       Тэхён ощущает тепло воды, чувствует, как утопают стопы в песке и стопорится.       — Что? В воду? — у него вереница из мыслей в затуманенной алкоголем и желанием голове. Это невероятно, что делает с ним Чонгук.       — Глупо оставаться на берегу, когда рядом такая красота. Не пугайся. Глубоко мы не пойдем. Точнее ты не пойдешь. А я пойду… Хочу быть глубоко в тебе, — снова шепот в ухо, и Чон дарит ему слабый укус в плечо.       Тэхён сдается и поддается, целуя Чонгука, который аккуратно ведёт его глубже в теплую гладь.       Между ними сейчас только вода. Над ними серебрятся звезды и ярко сверкает растущая луна. Сегодня, очевидно, какой-нибудь особенный день по лунному календарю. Чонгук знает, кто в курсе этих лунных фаз. Только ему не до астрологических разгадок. В его руках сейчас плавится Тэхён и плавит его самого. Тэхён слишком горячий. Он с каждой секундой раскрепощается всё больше. И даже не позволил получше себя растянуть. В нетерпении сам запрыгнул к Чону на бедра, крепко обвив ногами. Исполнил его желание и одну из тайных фантазий.       Было действительно глубоко, долго, практически до потери пульса и до онемевших рук Чонгука, который всё это долгое время держал его, стоя в воде. И да. Было очень громко. Их новые знакомые если не спали, то определенно всё слышали. Тэхёна как-то вмиг перестало это тревожить, стоило лишь почувствовать, как его заполняет твердый член. И он сам, до крови царапая спину Чонгука, двигался на крепких бедрах, не стесняясь признаваться в том, что его переполняет. Шептал, кричал о многом. Кинул пару пошлых фраз, вызвав громкий шлепок и смачный засос. Возможно, завтра ему «прилетит» за эти фразочки. Чонгук от них был в шоке. И за глубокие царапины, возможно, «прилетит». Но это будет завтра. А сейчас всё меркнет перед страстью, что захватывает обоих. Чонгук опять неутомим. Тэхён не понимает, откуда тот черпает силы. Но не может перестать им восторгаться. Ведь это его мужчина. Только его. И Тэхён готов отдать всё, что имеет, лишь бы оставаться с ним рядом всегда.