У Северных врат

Солнечные лучи пробиваются через отверстия в крыше, играют на зеленых листьях дуба, слепят в глаза молящимся, заставляя их жмуриться и прикрывать лицо руками. Сегодня главный храм культа Божественных Братьев по-праздничному украшен цветами и пестрыми лентами. Тысячи верующих прибыли в столицу только для того, чтобы помолиться Богам и Святым героям о спасении страны от страшной угрозы, что движется с Северных врат. Я тоже пришла преклонить колени перед Божественными Братьями, хоть преклонять мне уже несколько сотен лет нечего. Молодые девушки собрались около статуи младенцев и двух сестер-кормилиц. Считается, что у нее просят об удачном замужестве и счастливой семейной жизни. И мало кто из храмовников признает, что девушки преклоняют колени не перед Братьями, а перед их святыми безымянными Кормилицами и молят о спасении родных и близких. Юноши же подходят к статуям зрелых Богов. Бога Небесного царства молят о защите, а Бога Подземного — о силе. За последнюю сотню лет я заметила, что к остальным образам люди обращаются все реже и реже. Совсем одинокой стала вторая совместная статуя Братьев — Божественные старцы. Мне же одинаково дороги все шесть обличий Богов, потому я повисаю над древом, чтобы видеть одновременно десять образов. Когда я умерла, было известно только о трех пришествиях Братьев в мир людей. Помню, вернувшись после долго путешествия в этот храм, я была удивлена появлению двух новых скульптур: молодых и прекрасных юношей в позолоченных тогах. С тех пор этот зал много раз перестраивали, пока он не обрел нынешний облик. — Не толкайтесь, не толкайтесь же! — Господа, всем хватит места, не надо устраивать здесь ссор. — Повесьте, повесьте и мой! — Осторожнее, ты же сломаешь ветку. — Мои хорошие, давайте подпустим других. Насколько бы ни был велик главный храм, людям все равно не хватает места. Священники пропускают к древу только аристократов, дабы те привязали к ветвям дуба свои обереги и помолились Святым героям в честь их праздника. Хотелось бы верить, что Божественные Братья обратят свои взоры к людям в эти тяжелые времена. Помню, как, будучи еще совсем маленькой, сама привязывала свой оберег к листьям дуба и загадывала желания. Я тогда мечтала о приключениях и испытаниях, мечтала быть избранной Богами и пробудиться как маг, собственно, в каком-то смысле мое желание исполнилось. И вот теперь молодые и полные сил юноши и девушки привязывают свои обереги к великому древу. Пускай, некоторые обереги не очень аккуратны, главное — в них вложена душа человека, искреннее желание сердца. А ведь именно оно порождает магию. Я вижу тонкой работы оберег с золотым подсолнухом, вижу и достаточно топорный, но очень дорогой — с драгоценными камнями. Вот совсем простенький — сделан он из обычных ниток, — зато как искусно! Но среди этих трогательных малюток я замечаю нечто невообразимо страшное. Грубое, неаккуратное создание было привязано к хрупкой лысой веточке. Полная негодования, я отвлеклась от своей молитвы и последовала за автором столь оскорбительного оберега. Это была высокая девушка с крупными чертами лица и рыжими волосами до плеч. Если бы не богатые украшения, я не признала бы в этой девице аристократку. Ее древесная пара — широкая рубаха и штаны плотной ткани темно-зеленого цвета — была дополнена расшитым воротником и поясом. Длинные серьги-обереги с кистями и один тоненький браслет ручной работы были выполнены куда искуснее, нежели оберег на ветви. Обычно, их плетут с молитвой родные и близкие в качестве подарка детям. Приятно думать, что даже такую нескладную девчонку кто-то любит. Она быстро проскользнула через толпу и встала у входа. Резко отвечая проходящим мимо храмовым служкам, девушка будто излучала ауру ненависти и высокомерия, так что вокруг нее образовалось пустое пространство, не смотря на то, что остальным молящимся было практически нечем дышать в этом забитом зале. — Мама, а нас пропустят к дереву? — Подожди, подожди. — Скоро придут другие, надо поспешить. — Пропустите, пропустите же! — У меня как раз завтра уезжают. Ох, и слез уже не осталось. — Мама! Но вот приближается полуденная служба. Молодые аристократы покидают святую обитель и уступают место генералам. Скоро полки двинутся к вратам, потому их желание помолиться Святым героям оправдано. Много эпох минуло с первого открытия врат и победы над королем бездны (имени его я не называю, ибо каждое имя благословляется Богами, а он того недостоин). Но вот они снова открылись, и люди снова жертвуют своими жизнями ради родных и близких. Забавно, но в памяти народа Святые герои сохранились несколько иными, чем они были на самом деле. Когда я впервые услышала легенду о Святом Мече Юстафе, Святой Целительнице Наталье и Святом Щите Антонии, то несколько дней плакала от смеха. Ах, как мне хотелось бы увидеть лицо Натаниэля, слушающего на небесах о своей святости и непорочности! Однажды я поведаю людям настоящую историю о трех героях и их магии, но, увы, меня снова никто не услышит. После праздничной службы в честь трех героев, я решила снова осмотреть город. За те двадцать лет, что я провела в молитвах по драгоценному другу, произошло много перемен. Улицы стали уже и шумнее: тысячи горожан заполняли их разноцветными волнами, прибиваясь к берегам-магазинам и лавкам уличных торговцев. Если в храме все были облачены в традиционную древесную пару, то здесь можно было увидеть и заморские платья, и блестящие кольчуги, и потрепанные одежды наемников. От такой пестроты рябило в глазах, да и шум сильно давил на меня. Не выдержав, я завернула в один из многочисленных переулков, чтобы отдохнуть. — Обереги! Обереги на все случаи жизни! Защитят от сглаза, от врагов и проказы! За свою жизнь, хоть жизнью назвать это и тяжело, я была свидетелем как вещей невообразимо прекрасных, так и удушающе отвратительных. Теперь же моему взору представилась просто ужасная сцена: двое мужчин загнали в угол юную девушку, в которой я узнала ту самую нескладную и грубую девицу из храма. Один из них зажал ей рот, а другой пытался развязать пояс. Все внутри у меня сжалось от боли и жалости к бедному созданию. В очередной раз я осознала, насколько жалко мое положение: пребывая в абсолютной безопасности — я не могу никого защитить! Девушка уже перестала пытаться кричать и, казалось, совсем присмирела, когда вдруг ее рука выскользнула из лап преступника. Большой палец с острым ногтем вонзился в правый глаз мужчины. Тот закричал от боли и ослабил хватку. Девушка вырвалась, но тут же ее поймал другой мужчина. — Куда собралась, *****?! — крикнул он — Домой, — прохрипела девушка и вдруг исчезла. Мужчины озадаченно осмотрелись. Капля крови растекалась по мостовой. Пораженная этим зрелищем, я не успела порадоваться такому исходу, так как ужасная догадка родилась в моем сердце. На мгновение мне показалось, что на шее девушки я увидела знакомый камень. Камень телепортации. Конечно, называть его так — несколько бесчеловечно с моей стороны. Мало кто знает, но это прекрасный и редкий магический артефакт не что иное, как настоящее «материнское сердце». В далекие времена, когда магия пробуждалась только в людях, избранных богами, искреннее желание сердца могло создать что угодно. Во время жестоких войн за территорию многие матери, желая дать возможность своим детям вернуться домой, превращались в маленькие блестящие камни. Они на самом деле могли переместить человека из любой точки мира в место, которое он считает своим домом. Можете догадаться, как я была удивлена встретить его здесь спустя столько лет! Тем удивительнее, что я уже встречала точь в точь такое же ожерелье! Недолго думая, я покинула столицу и направилась в дом своего драгоценного друга. Мимо меня пролетали города и деревни, леса и поля, но только я набрала достаточную скорость, чтобы успеть в родную деревню до заката, как меня остановило ужасное зрелище. Если быть верной, сначала меня застал врасплох резкий запах крови. Затем жуткий визг. И только после этого я увидела нескольких мужчин, а точнее — их обезглавленные тела. Солнце медленно склонялось к горизонту и окрашивало небо в алый. Деревья чернели и наполняли тенями маленькую полянку, на которой и произошла эта казнь. Низенькая девушка — для меня все люди так молоды! — лет сорока вытирала лезвие своего топора о плащ, оставляя на нем кровавые следы. Рядом сидел ужасающих размеров волк. Его пасть была размером с ребенка, а белые зубы — с мою ладонь, конечно, когда она у меня еще была. Волк медленно становился меньше. Его тело становилось менее волосатым, а конечности как будто выворачивались наизнанку. Не в силах смотреть на это отвратительное превращения, я обратила свой взор на мешок с отрубленными головами. На меня смотрели чьи-то глаза. — Ну, с этими тремя покончено. Думаешь, нам прибавят за расторопность пару монет? — спросила девушка. Ее голос оставался спокойным, хотя глаза и выдавали отвращение. Приглядевшись, я заметила, что в одной из мочек был золотой туннель, тогда как у другой отсутствовал кусок. Помниться, в одном из малых народов Солнечной Империи по достижению совершеннолетия девушкам немного подрезают ухо и делают большую дырку в другом. Эта отвратительная традиция имеет ужасные истоки, о которых мне не хотелось бы вспоминать. Превращение волка закончилось. Обернувшись, я увидела юношу намного младше девушки и несколько ниже ее. Лицом он сильно напоминал мою новую знакомую из столицы: у него были такие же крупные черты лица, серые глаза и рыжие волосы до плеч. Волк медленно одевался, спокойно обсуждая с девушкой награду за головы. Думаю, я не ошибусь, если предположу, что они охотники за головами. Возможно, по законам военного времени разрешено не приводить преступников живыми. Когда-то это могло меня возмутить и даже напугать, но после стольких лет я уже спокойно отношусь к жестокости наемников. Во времена первого открытия врат и гонений на магов все было куда ужаснее. Мои слезы не высыхали в те времена, сказала бы я, если бы имела возможность плакать. Однако именно в такие времена появлялись Святые герои. Кто знает, может, и в эту эпоху появятся маги, достойные поклонения. Однако я задержалась. Солнце уже совсем село и в лесу стемнело. Когда я добралась до дома моего драгоценного друга, было уже за полночь. Об этом крае я не могу говорить без благоговения. Мой драгоценный друг покоится в этой земле. Ее тело обернуто белой тканью, а волосы убраны цветами. Никто в этом мире более не помнит ее лица. Даже ее дочь. Бездонные серые глаза, тонкие длинные пальцы, бледная кожа с просвечивающими зеленоватыми венами — я единственная храню в своих воспоминаниях образ драгоценного друга. Конечно, она никогда не видела меня и даже не знала, что кто-то разделил с ней каждую радость и каждую печаль, каждую улыбку и каждую слезу. Но я уже привыкла любить и ненавидеть тех, кто даже не знает о моем существовании. Такова судьба бесплотного и бессмертного духа, странствующего по миру. Мы встретились весной, когда я вновь поддалась воспоминаниям и вернулась в свой дом. В этих землях уже давно нет ни единого человека, у которого была бы хоть капля родной со мной крови. Однако ее семья поселилась на месте нашего старого дома, и я прониклась к ним теплыми чувствами. Как и меня моего драгоценного друга полюбили Боги. Они прислали ей вестника, пробуждающего силы сердца. Эта магия, раскрывающая истинное желание души, позволила моему драгоценному другу спасти деревню от засухи и голода. Но то, что поначалу кажется благословением небес, на самом деле может стать проклятьем. В мое время маги считались святыми, после открытия врат — они вселяли в сердца страх, теперь же — в магах видели только оружие. Вот и мой драгоценный друг попал в паутину политических игр, запутался в ней, и в ней же умер. Я была рядом с ней до самого конца, и печальный лик матери, оставляющей в этом холодном и жестоком мире свое дитя, отпечатался в моем сердце. Оплакивая драгоценного друга, я покинула мир людей на двадцать лет и в одиночестве совершала молитвы по ее душе. Вернувшись в этот дом, я застала его в запустении. Меня окружала пыльная роскошь заброшенного дворца: старые гобелены, поблекшие краски картин и туго перемотанная тканью мебель. Родители моего драгоценного друга построили это поместье по образу и подобию иностранных домов, часто встречаемых мной во время путешествий. Но, как и любой дом, возведенный на песке, он был обречен на разрушение и бесплодие. Из чувства вины перед дочерью родители моего драгоценного друга превратили целый этаж в подобие мавзолея. С каждой стены на меня смотрели пустые глаза портретов, жутких и неоригинальных копий с бесценного утраченного оригинала. Когда я добралась до спальни моего драгоценного друга, мои догадки подтвердились. Девушка лежала на кровати, свернувшись в комочек и плакала. Страшно представить, как она была напугана! Еще страшнее мне стало от мысли, что этот ребенок проплакал не один час в полном одиночестве на холодной и пыльной кровати, а я ничего не могу с этим сделать. Но вот всхлипы утихли: девушка уснула. Пристроившись рядом и прислушиваясь к ее мерному дыханию, я погрузилась в воспоминания о своем драгоценном друге.