Исповедь самоубийцы

Отравившись сухим, но упоительно вкусным роллтоном, сижу на окне новой квартиры и смотрю на девятиэтажку, расположенную за детским садиком, в котором весело играют дети. Пытаюсь снова понять – почему все так случилось, снова повторяю в своей памяти тот момент, когда они сняли свои маски и показали свои истинные лица... Они – лицемеры, и все их Добро – ложь. Они должны быть наказанными. Но что могу сделать я, если меня же и выставили виноватой? Снова писать свои нелепые яркие книжки, смысл которых никто и не поймёт? Ведь это – единственное, что я могу сделать, но от этого моё наказание одиночеством лишь становится сильнее. Скажите пожалуйста, что я делаю не так – как я должна вести себя в заточении, пока дрель сверлит и выносит мозг, а желудок предательски скрутило, ведь мне совсем не стоило есть этот чёртов роллтон... Кто я – обычный человек, которому и не стоило бы беспокоиться, мечтая о будущем счастье, или же... Хотя память все равно у меня останется, что бы ни было дальше, меня все равно продолжат терзать призраки прошлых лет, как в той книге, что я читаю сейчас, чтобы писать критику. Вот только в моем случае это – реальность, и от неё никуда не убежишь. Не убежишь ни от стен, ни от воспоминаний, ни от призраков всех этих людей, что сейчас стали лишь персонажами для моих стихов. Не убежишь никуда из этого города, где каждый знает меня, где каждый обсуждает меня и... Наверное, осудит. За что? Просто за то, что я живу так, как мне суждено жить? Просто за то, что я существую? В этом мире и у стен есть уши – и, возможно, они знают все мои секреты, в то время как я не знаю даже, видят ли меня вообще эти люди... Старый дом – как клетка, со всех сторон окруженная врагами, а новый – холодный и пустой, с кучей обломков на входе. Он не будет уютным, вовсе нет, ведь от себя не убежишь, не уедешь из этого города, и воспоминания продолжают меня терзать до сих пор. Все, что я могу – это писать, но с каждым разом все больше и больше погружаясь в бездну, из которой выбраться уже не в силах... Может быть, сейчас, надев свои чудные наушники, пойду, боясь прохожих к Новому Хранителю уюта – к тому, кто спасёт меня от этих миражей хоть бы на миг... Снова буду мечтать о мести тем, кто разрушил мою жизнь, зная, что ничего не смогу с этим сделать, только написать... ... Меня вырвало на холодный тёмный пол и, задыхаясь от боли, пытаюсь снова надеяться на того, кто меня спасёт. Это не поможет... Ни одна надежда не сбывается, и мне навсегда придётся так мучиться, ища спасения в том, что меня убивает. ... Может быть, уехать и жить только своими историями, стать отшельниками и совсем не видеть этого города? Это кажется разумным выходом, ведь другого пути у меня нет. Меня обрекли на такую жизнь, и поэтому я могу чётко сказать... Я ненавижу. Да, я ненавижу всех людей, и их этой ненависти и соткана моя душа, ведь меня сделали такой... Меня вынудили сидеть в этой клетке, задыхаясь от собственных мыслей, и я обречена на всю оставшуюся жизнь. И, сидя на окне, меня озарила одна мысль, одна хорошая, избавительная мысль – Да, я могу прямо сейчас все это закончить! Просто приоткрыть новенькое беленькое окно и выпрыгнуть. Да, я тогда избавлюсь от проблем – и, может быть, это будет верным решением. Да, верным, действительно верным – ведь моя жизнь никогда не идёт вверх, если кажется, что началась белая полоса, то это только иллюзии, и мне приходится потом жёстко раскаиваться за то, что я думала, что счастлива... С каждым годом все хуже и хуже. Но ведь сейчас и так все плохо, что же может быть ещё хуже? Может. Я в этом и не сомневаюсь. Ведь, когда у меня ещё тогда разрушилось все представление о Добре... Когда все от меня отвернулись, и я вся состояла из слез, я все же надеялась на лучшее. Зря. Слишком зря. И теперь я здесь – и жалею о том, что не совершила самоубийство тогда. Да, я хочу умереть. И этому есть причины, этому есть основания – мои страдания вовсе не пустяки, вы уж мне поверьте... Ведь я боюсь, что со мной будет дальше... А впрочем, все уже случилось, мне остаётся только писать и вспоминать все свои унижения. Назад дороги нет. Есть только одна – смерть. Так, может, покончить с собой? Будет красиво и романтично. Ведь это действительно – выход. Касаюсь горячего стекла рукой... Перевернуть и спрыгнуть, прямо сейчас. Но... Что подумают люди? Что они снова будут говорить обо мне, что скажут, когда я умру? Ничего хорошего, я уверена. Ведь только осуждение преследует меня, только это чувство люди направляют на меня, что бы я ни делала. И... Я ведь так и не написала до конца свою книгу, верно? Ведь я живу ради неё. И мне стоит её дописать. Даже если придётся страдать и дальше. Пусть умрёт один из моих героев. Я не совершила самоубийство. Пока.