1.
19 мая 2023 г., 20:28
Пионы и цепи — ассоциативный ряд. Выстроенный стеной между ними, на прочерченной кровью линии, стертой у основания.
Они обещали: никогда не расстанемся.
Она бросает ей в лицо обезличенным: когда мы прощались, ты даже не всплакнула, а на следующий день гуляла с улыбкой на лице.
Они знают: не забыть.
Она не знает и не видит, что было после их обоюдоострого "прости-прощай". Она не видит призрачных грязных следов от кроссовок, потому что той было трудно даже снять после порога с себя хоть что-то из одежды, хранившей запах. Ей оставалось сил лишь уткнуться в подушку и тихо нашептывая, закусывая до крови костяшки, плакать-рыдать-выть-молчать от хрипоты и рези.
Она сказала: нам хотелось быть вместе.
И алые пионы, засохшим лепестком оставшиеся между страниц сборника Есенина, лежали маревом перед глазами.
Через года-месяцы-дни-часы, пролетевшие белыми буквами на белом фоне с помехами они встретились за кофе с горьким шоколадом.
И лишь потому, что она думала, что та плакала и спрятала все чувства красной нитью в электронный формат.
— Ты же обещала!
Она открыла дверь, непонимающе подняла бровь и отошла в сторону.
— Ты же говорила!
Сорванный голос в спешке, бьющийся звуком разбитого стакана.
— И что такое?
— Ты написала!.. Ты выставила!..
Она покачала головой, усмехнулась, приглашающе махнула рукой:
— Ты все же меня читаешь.
— Заново? Ты заново?..
Она развернула ее резко за плечо, влетела в стену. И билась мысль, что она опоздала и не виня себя, винила и страдала.
— Разуй залитые чем-то глаза, — она демонстративно медленно закатала рукава и показала запястья.
Ее замутило, но не от осознания глупости страха. Материей, красной удушающей нитью обвязалось облегчение, и тут же сжалось: руки, холодные и из ночи, забрались под футболку в пятнах кофе и ручки, задрали ткань.
— И тут тоже ничего, — она, шикнув, одернула одежду. — И из-за этого ты приехала сюда?
И ей оставалось посмотреть глазами побитой собаки на ту, что, с ручкой за ухом и пухлыми губами, уже не ее, и она не знала чьими, посмотреть и заново-заново. Пионы и цепи.
— Тебе же чай, да? — усталый голос, такой родной и далекий, вытянул ее из прихожей, затянул в кухню. — Читаешь меня?
— Нельзя?
Они встретились глазами: не забыть, не расстанемся.
—Тебе можно все, но...
— Ты очень красиво пишешь. Особенно когда тебе больно.
Глаза в глаза: не забыть.
— Ты думала, что виновата? Или просто?..
— Если ты любишь человека — поговори с ним об этом.
— Ему не нужна моя любовь.
Кофе и чай, напротив и рядом, и не расцепить-срезать, цепями и пионами, Есениным.
— Ты попробуй.
— Я все ещё люблю тебя.
Разбившейся тишиной, порезанной о струны, повисшей на цепях. По новому кругу Данте, по бесконечности, откуда есть выход, но не хочется искать: никогда не расстанемся. Ещё один раз, ещё одной разбившейся, глаза в глаза.
