Чудовище для неё

На следующий день мне было неловко. Я думала, что всё это мне просто приснилось. Выглянув в окно, я не увидела ничего, кроме густого тумана. Судя по всему, на улице холодно — стоит одеться потеплее. Куртки не было. Значит, это был не сон. Я не спеша привела себя в порядок, вымыла голову. С полотенцем на голове спустилась вниз — Саманта уже уехала на работу. Возможно, и я тоже опаздываю. На плите заботливо дымилась яичница с беконом. Я быстро сварила себе кофе и наспех позавтракала. Поняв, что волосы так быстро не высохнут, собрала их в небрежный пучок. Схватила рюкзак и проверила, на месте ли эссе. Теперь скорее в школу. Я очень надеялась, что Рейчел вернёт мою куртку. Туман стал гуще. Похолодало сильнее, ветер обдувал со всех сторон, обжигая лицо и руки. Видимость была паршивой, но я всё же разглядела чёрный автомобиль. Я опешила и остановилась в метре от своей машины. Водитель плавно вышел и медленно направился ко мне. Сердце бешено заколотилось. Меня бросило в жар, закружилась голова. Джулиет шла ко мне. Нас разделяли всего несколько метров. Мне становилось всё труднее дышать. — Привет. Хочешь, поедем вместе? — предложила Коллинз. Она усмехнулась, заметив мой растерянный вид. Я моргнула несколько раз. Она что, боялась, что я откажусь? Может, даже надеялась на это. Нет уж. — Да, я хочу, — спокойно ответила я. Или хотя бы старалась звучать спокойно. Я направилась к чёрному «Порше». Джулиет молниеносно обогнала меня и открыла дверь. Я слегка улыбнулась. Сев в машину, сразу заметила её парку на заднем сидении. — Решила прихватить. Не хочу, чтобы ты заболела, — сказала она. Джулиет завела мотор, и мы понеслись в сторону школы. На ней был бежевый свитер — мягкая ткань красиво облегала её хрупкое на вид тело. — Я не заболею, — возразила я, надевая её парку. Салон был тёплый, почти душный от контраста с холодным воздухом снаружи. Мягкий запах — что-то древесное и пряное, словно кедр и корица — окутывал пространство. Видимо, духи Джулиет. Или, может быть, просто она пахла так. Не как все. Я сжалась в её парку. Ткань была мягкой, неожиданно уютной, и хранила слабое тепло её тела. На внутреннем кармане зацепился клочок светлого волоса. Я непроизвольно провела по нему пальцем, как будто пытаясь понять, настоящая ли она вообще. Джулиет держала руль, глядя вперёд. Движения точные, плавные. Ни одного резкого поворота, ни единого лишнего жеста — будто она была рождена управлять. Машина плыла по дороге сквозь туман, и было ощущение, что мы не просто едем, а скользим по какому-то другому миру, где всё замедлено, приглушено, неестественно тихо. — Тебе правда не холодно? — её голос раздался вдруг, бархатный, но немного напряжённый. Я чуть повернула голову, посмотрела на неё. Профиль резкий, почти классический. Высокие скулы, тонкая линия носа. Губы слегка приоткрыты, будто она всё ещё думает, что сказать дальше. — Уже нет, — ответила я и потянула рукава парки чуть дальше, пряча ладони. — Спасибо. Она кивнула почти незаметно. Мы ехали дальше в молчании, которое на удивление не было тягостным. Напротив — оно словно укутывало нас изнутри. — У тебя взгляд как будто миллион вопросов сразу, — вдруг сказала Джулиет, не глядя на меня, но с какой-то ленивой усмешкой в голосе. — Должна предупредить: за дополнительные придётся платить. Я моргнула, сбитая с толку. Нахмурилась. — Они тебя раздражают, что ли? — вырвалось слишком прямо, даже грубовато. Я тут же пожалела, но слов уже не вернуть. Джулиет фыркнула, едва слышно. Усмешка на её лице стала чуть шире. — Нет. Не раздражают. — Она сделала короткий вдох, будто взвешивала, что сказать. — Скорее твоя реакция. Ты будто не боишься ничего! Я усмехнулась, но это была скорее защитная реакция. — Может, и боюсь. Просто не всего. — Например? — её голос стал тише, почти интимным, будто она действительно хотела знать. Я молчала, вглядываясь в пелену за окном. Как будто туман мог подсказать ответ. Или скрыть меня от самой себя. — Я боюсь… своих чувств, — прошептала я, прежде чем успела подумать. Джулиет не ответила сразу. Машина плавно обогнула поворот, и только спустя секунду я заметила, как её пальцы на руле сжались чуть крепче. — А ты? — я решилась. — Чего боишься ты? Тишина между нами натянулась, как тонкая струна. Я уже думала, что она не ответит. Но потом: — Боюсь, что однажды кто-то увидит меня настоящей. — Она чуть наклонилась ближе к рулю. Я сглотнула. — Почему? — Потому что чудовища обычно пугают. Даже если они стараются не быть чудовищами. Сердце будто остановилось на секунду. Что это было? Просто образ? Или… признание? Я развернулась к ней: — Ты ведь не чудовище. Она повернула ко мне голову. Глаза — тёплое золото, мерцающее в полумраке салона. Несколько прядей волос выбились из пучка и легли на щёку. — Не уверена, что мне решать. И снова тишина. На этот раз — звенящая, почти обволакивающая. Когда мы подъехали к школе, Джулиет припарковалась ближе к боковому входу. На парковке почти не было машин — видимо, многие ещё опаздывали. Она не спешила выключать двигатель. Просто сидела, глядя в лобовое стекло. Я ждала, пока она скажет что-то ещё, но всё, что последовало — это её тихое: — Надеюсь, ты не передумаешь. Мы вышли из машины почти одновременно. Джулиет, как всегда, двигалась с грацией пантеры: её шаги были мягкими, уверенными, будто даже сырая, скользкая земля под ногами не имела для неё значения. Я же, наоборот, едва не поскользнулась на первом же шаге — чёртова подошва опять не держала сцепление с асфальтом. Джулиет краем глаза заметила моё неловкое движение, но ничего не сказала — только едва заметно замедлила шаг, словно давая мне время догнать её. Парка на мне была тёплой, внутри ещё сохранялось её тепло — чуть уловимое, как дыхание. Я держала её края крепче, чем следовало, будто она могла защитить меня не только от холода, но и от тревожного дрожания внутри. Мы шли молча, плечом к плечу, между рядами машин, вглубь тумана. Школа едва проступала вдалеке, её тёмные контуры сливались с дымчатыми слоями утреннего воздуха. И вдруг — резкий окрик, почти взвизг. — Эмма! — Голос был такой громкий, что я вздрогнула. Из тумана, будто выныривая из другого измерения, выскочила Рейчел Райт. В своём неизменном светло-бежевом пуховике, с разлетающимися кудрями и гневно вздёрнутыми бровями. В одной руке она держала… мою куртку. — Ты вчера ушла! Я искала тебя, у меня руки отморозились, пока я её держала! — выпалила она на одном дыхании, протягивая мне мою одежду, словно возвращала долг, который ей лично стоил здоровья и душевного спокойствия. Я машинально взяла куртку. Она была немного влажной, холодной — видимо, лежала у неё в багажнике или на заднем сиденье. Сразу же ощутила странную разницу между ею и той, что была на мне сейчас — парка Джулиет словно дышала, сохраняла тепло и запах, как будто отказывалась отпускать. — Спасибо, — выдавила я. — Прости, я… просто спешила. Рейчел окинула меня быстрым взглядом, и её глаза моментально сузились. Она перевела взгляд на Джулиет. — Ага. Понято, — буркнула она с ударением. — Значит, тебя подвезли. Интересно… кто бы это мог быть? Джулиет стояла абсолютно спокойно. Не двинулась, не изменилась в лице, даже не глянула прямо на Рейчел. Только уголки губ чуть дёрнулись, словно она заранее знала, что будет именно так. — Доброе утро, — произнесла она, наконец взглянув на Рейчел. Но с тем тембром, каким говорит только она — бархатно, спокойно, уверенно. Словно скользнула льдом по стеклу. Рейчел… застыла. На её лице промелькнуло выражение удивления, растерянности и даже — да, точно — лёгкой паники. Она не ожидала, что Джулиет Коллинз вообще обратится к ней, и уж точно не так спокойно. — Эм… э… доброе утро, — выдавила она и вдруг резко опустила глаза. Её щеки порозовели, она нервно пригладила куртку и тут же переключила внимание на меня. — Просто… ну, береги себя, ладно? — быстро сказала она, голос дрогнул. — Тут сыро и холодно, не хватало ещё, чтобы ты заболела. — Конечно, — кивнула я, всё ещё сжимая в руках две куртки, чувствуя разницу между ними. Одна — холодная, мокрая. Вторая — тёплая, живая. Рейчел на мгновение бросила взгляд на Джулиет, будто хотела что-то добавить — может, что-то резкое, как обычно, но передумала. Просто кивнула нам обеим и быстро пошла прочь, каблуки громко отстукивали по мокрому асфальту, будто пытались заглушить её смущение. — И что же ты ей скажешь? — тихо спросила она меня. — Эй! Не читай мои мысли… — Я итак не могла, — весело проговорила Джулиет. — Ты же понимаешь, что Рейчел устроит тебе допрос. — Рейчел всё равно спросит, — буркнула я, опуская взгляд на мокрую куртку в руках. — Где я была, с кем, почему… Она всё перекрутит. Особенно если догадается, что ты меня подвезла. — Она уже догадалась, — спокойно ответила Джулиет, делая шаг к двери. Её рука легко коснулась металлической ручки, но она не нажала, просто замерла. — Она просто не знает, что с этим делать. — А мне-то что делать? — выдохнула я чуть тише. — Я же не понимаю, что происходит. Почему ты вообще вдруг решила… говорить со мной? Джулиет медленно обернулась, её глаза встретились с моими. В них не было насмешки, не было и явной симпатии. Только внимание. И что-то другое. Слишком сложное, чтобы назвать словами. — Я сама не до конца понимаю, — сказала она. — Но когда ты вошла в тот класс… когда села рядом — всё стало… слишком. Слишком ярко. — Что? Она сделала шаг ко мне. Близко. Очень. Между нами остался буквально один вдох. — Ты как музыка, которую слышишь впервые, но знаешь, что когда-то уже слышала. — Её голос был тихим, почти интимным. — И она не выходит из головы. Я всё ещё стояла неподвижно, как будто зацепилась за её голос, за каждое слово. Что-то пульсировало в висках, и ладони вдруг вспотели, будто тело само решило испугаться за разум, который отказывался понимать происходящее. Но Джулиет уже шагнула назад, снова вернув себе привычную сдержанность. Лицо стало непроницаемым, голос — аккуратным и деловым. — Мне пора, — сказала она. — У меня философия первой. Мы с тобой увидимся… после. — Она сделала ударение на последнем слове, как будто за ним было что-то большее. Что-то обещающее. Или… предупреждающее. — Хорошо, — выдохнула я, и только когда она отвернулась, почувствовала, как напряжение отпустило моё тело. Джулиет направилась в противоположное крыло школы. Её фигура, высокая и прямая, двигалась легко и чётко, будто она не шла — а скользила по полу, уверенная, будто знала каждый шаг заранее. Одинокая, как всегда. Её светлый свитер исчез в толпе учеников, и я поймала себя на том, что мне уже её не хватает. Я вздохнула, перехватила мокрую куртку и пошла по коридору в свою сторону. Политология. Звучит скучно. А после Джулиет — особенно. Когда я вошла в кабинет, было ещё шумно. Кто-то смеялся, кто-то обсуждал тест, кто-то распаковывал жвачку. Я едва переступила порог, как из-за первой парты вскинулась Рейчел. — Эмма. Иди сюда. Я знала этот тон. Он был не просто дружеский. Он был допросный. — Садись рядом, — сказала она быстро. — Нам нужно поговорить. Мне всё нужно знать! Я растерянно подошла. Рейчел притянула меня к себе за руку и усадила рядом, как будто я была её трофеем, и она никому меня не отдаст. — Ну? — Она почти подпрыгивала на стуле, глаза горели, как у охотничьей собаки, нашедшей след. — Я СВОИМИ глазами видела, как ты вышла из её машины! Из её, Эмма! Чёрного «Порше», как в фильмах! Это что было?! Это что было?! Я поморщилась, пытаясь сохранить остатки самообладания. — Она просто… подвезла меня. Всё. — «Просто подвезла»? — передразнила Рейчел, возмущённо приподнимая бровь. — Эмма, просто подвезти — это когда сосед по лестничной клетке предлагает подбросить до школы. А не Джулиет Коллинз, ледяная богиня, в своей дьявольски идеальной машине, с лицом как у модели из каталога «опасно красивых». Ну давай, выкладывай! Я закатила глаза и отвернулась к окну, но это только подстегнуло её. — Так! Не уходи в себя! — Она ткнула меня в плечо локтем. — Что ты делала с ней? Что вы говорили? Почему у тебя всё утро её парка на плечах, а твоя куртка лежит как побитая собака? Я покраснела, но старалась держаться. — Я… потерялась в городе. И… она нашла меня. — Ахах! — Рейчел чуть не вскрикнула. — Конечно! Джулиет Коллинз нашла тебя в огромном городе! Просто так! Она, видимо, почуяла, что ты бедняжка без навигатора! А потом такая — «о, впрыгивай, я тут как раз мимо ехала». Эмма, ты себя слышишь? — Не знаю, как она меня нашла, — буркнула я. — Может… просто случайность. Или… везение. Рейчел закинула ногу на ногу и театрально закатила глаза. — Ты хочешь сказать, что веришь в совпадения, когда речь идёт о Джулиет?! Да она как минимум — суперзлодейка из комикса, как максимум — сексуальный инопланетянин. А ты — ты носишь её одежду! Её! Она что, дала тебе свою куртку? Сама? Я кивнула, стараясь не встречаться с ней взглядом. — Уууууу… — Рейчел прижала руки к груди. — Это хуже поцелуя, Эмма. Это… интимный жест! Куртка! Это почти признание в любви. — Ты драматизируешь, — пробормотала я, но мне самой стало жарко. — Я живу этим! — заявила она. — Слушай, а она — ну… близко к тебе сидела? ПРИКОСАЛАСЬ? Что-то было в машине? Ну хоть рука на подлокотнике, случайный взгляд? Запах духов, а? Я прыснула со смеху, не выдержав. — Ты ненормальная. — Нет, я просто твоя лучшая подруга, которая дожила до самого главного сериала в школе, и я требую каждую серию, начиная с пилота! Я вздохнула, но уголки губ предательски дрожали от улыбки. — Ладно. Потом расскажу. Не всё. Но что-то. — Договорились! — прошептала она, довольная, как кот, добравшийся до сливок. — И если ты не влюблена в неё по уши — то я готова съесть свой пуховик. Учитель вошёл в кабинет. Рейчел мгновенно приняла невинное выражение лица, но под партой её рука постучала по моей ноге — «Я всё равно узнаю». Звонок прозвенел слишком резко, будто кто-то со всего размаха ударил по стеклу. Класс загудел: заскрипели стулья, зашуршали рюкзаки, кто-то зевнул, кто-то вскочил, будто у него горело сиденье. Я всё ещё сидела на месте, не спеша складывая тетрадь и ручку. В голове стоял густой гул, будто там копошились мысли — яркие, лезущие вперёд, как капли после дождя на стекле. Рейчел наклонилась ко мне, подперев подбородок рукой. — Ну чё, идёшь к нашему столику? — спросила она с той же лёгкой, сплетнической бодростью, но на этот раз в голосе было чуть больше осторожности. Я заколебалась. На секунду. Может, на две. Этого ей хватило. — Не знаю, — ответила я, избегая её взгляда. — Ага, — усмехнулась она, будто всё поняла без слов. — Ясно. Ты сейчас в своей другой реальности. В туманной. С бархатным голосом, дорогими машинами и идеальными скулами. Я закатила глаза, но не смогла не улыбнуться. — Не начинай. — Нет, серьёзно. — Она наклонилась ближе, чуть понизив голос. — Она ведь правда… как с обложки. Даже нет — как будто с другой планеты. Всё в ней — не так, как у остальных. Как будто создана не для этой школы, не для этого города. Я вздохнула, уставившись на свою тетрадь. Страницы были исписаны аккуратным почерком, но буквы расплывались, не имея значения. Только одно слово крутилось в голове: да. — Ты права, — прошептала я. — Она… прекрасна. Иногда, когда она рядом, я… забываю, как говорить. Как двигаться. Как дышать. Рейчел на мгновение замолчала. Потом фыркнула — но не зло, а тепло, почти восхищённо. — Ну ты и попала. Я поднялась, закидывая рюкзак на плечо. Мы вышли из класса вместе, смешиваясь с потоком учеников. Воздух в коридоре был насыщен запахом дешёвого дезодоранта, книг, капель влаги с чьих-то курток. Повсюду — гул голосов, крики, хлопанье шкафчиков. Рейчел шла рядом, тихо, и на удивление — не болтая без умолку. Только когда мы свернули в чуть более пустой коридор, она остановилась и посмотрела на меня в упор. — Только честно. Она тебе нравится? Я застыла на месте. Словно знала, что этот вопрос прозвучит, но всё равно он ударил в грудь, как будто впервые. Мимо прошли двое ребят, смеясь. Где-то хлопнула дверь. Весь мир продолжал идти вперёд, а я стояла, вжимая лямку рюкзака в плечо, как якорь. — Да, — сказала я наконец. Тихо. Просто. Без защиты. Рейчел не ответила сразу. Она смотрела на меня внимательно, изучающе. И впервые за весь день её лицо стало серьёзным. — Но если ты сейчас сядешь с ней за один столик, знай: я буду наблюдать за тобой с другого конца зала, как ястреб. Каждую глупую улыбку, каждый взгляд. Имей в виду. Я хихикнула, уткнувшись в ворот куртки. — Справедливо. — И потом ты мне всё расскажешь. Подробно. С описаниями. Как на исповеди. Только с кофе. — Уж в этом я не сомневаюсь. Мы свернули за угол и вышли к просторному коридору, ведущему к столовой. Поток учеников тек вдоль стен, кто-то смеялся, кто-то лихорадочно переписывал домашку на ходу. Я шагала чуть быстрее, а сердце уже отбивало нервную дробь — как будто чувствовало её. И в следующую секунду — я увидела. Она стояла, опершись о стену напротив входа в столовую. Спокойно, небрежно. Поза — будто случайная. Но в ней было всё: сила, грация, холодная неподвижность. Как древнегреческая статуя в мраморе и вечернем свете. Совершенная. Недосягаемая. И всё же… она ждала меня. Джулиет. На ней был тёмно-серый плащ, распахнутый, как всегда, с идеальной небрежностью. Под ним — та самая водолазка цвета слоновой кости. Свет падал через мутное окно, и её волосы, мягко собранные на затылке, отливали платиной. Она не смотрела ни на кого — только на меня. В этот момент всё исчезло: гул, люди, спешка. Осталась только она. Рейчел тоже заметила её. Замерла на полушаге. Я почувствовала, как она задержала дыхание, даже не взглянув на меня. — Ну… — выдохнула Рейчел, не скрывая удивления, восхищения и чего-то, что напоминало ревность. — Кажется, тебя уже… ждут. Я кивнула, не отрывая взгляда от Джулиет. — Ну что ж. — Рейчел криво улыбнулась, пряча напряжение за привычной бравадой. — Тогда я… отступаю. Но, Эмма, я всё увижу. Я засмеялась, мягко. — Поняла. — Удачи, романтическая ты тыква, — пробормотала она и повернула в другую сторону, растворяясь в толпе. Я осталась. Сделала шаг. Потом ещё один. Джулиет выпрямилась. И в тот миг, когда наши взгляды снова встретились, я уже знала, что весь мой обед пройдёт в другом измерении — рядом с ней. Я сделала несколько шагов вперёд — и будто вошла в другое пространство. Воздух между нами стал плотным, насыщенным её присутствием. Джулиет смотрела на меня чуть прищурившись, как будто пыталась разглядеть не просто моё лицо — а то, что за ним. — Привет, — сказала она. Голос её прозвучал тише, чем обычно. Без обычной лёгкости. Словно она проговаривала не привычное приветствие, а что-то невидимо важное, которое никто другой не должен был услышать. Я улыбнулась, осторожно. — Привет. Она кивнула и медленно отвернулась, словно этот короткий обмен словами был вполне достаточным. Пальцы легко поправили рукав плаща, плечи остались прямыми, но в её движениях ощущалась напряжённость. Не то, чтобы она злилась. Нет. Скорее… будто сдерживала что-то внутри. Мы вошли в столовую. Обычный шум, звон посуды, запахи подогретой еды и выцветшие плакаты на стенах. Для всех здесь это был обычный школьный день. Но рядом с Джулиет даже пространство казалось другим — замедленным, более тусклым. Она словно шла сквозь это место, как сквозь иллюзию. Как будто она была настоящей, а всё остальное — нет. Я по привычке хотела пойти в сторону своего столика у окна — но Джулиет слегка коснулась моего локтя. Едва-едва. Как будто ветер задел. Я обернулась, но она уже направлялась к линии с подносами. Я пошла за ней. Джулиет взяла поднос и аккуратно поставила его на металлическую полосу. Движения — точные, выверенные, почти механические. Она смотрела вперёд, на еду, как будто её не видела. Только время от времени — украдкой, почти неуловимо — бросала на меня короткие, быстрые, задумчивые взгляды. Я чувствовала их кожей. Они не были тёплыми. Не были даже любопытными. Они были… взвешивающими. Как будто она сомневалась. В себе? Во мне? Она молчала. Она начала собирать еду. Не просто что-то одно — всё подряд. Салат с зелёными листьями и грушей, запечённый картофель, куриные кусочки, овсяное печенье, яблоко, даже горячий сырный суп в миске. Потом — стакан воды. Потом ещё один. Её движения были точными, быстрыми, почти хищными. Как будто она отвлекалась от чего-то внутри себя. — Эм… — выдохнула я, не выдержав, и чуть придвинулась ближе. — Ты голодаешь уже неделю? Что ты делаешь? Джулиет наконец повернула голову и одарила меня мимолётным, очень лёгким взглядом. В её глазах скользнул блеск, и уголки губ чуть дёрнулись. — Расслабься. Половина — тебе. Я подняла брови. — Серьёзно? — Да, — отрезала она с невозмутимой серьёзностью, взяв второй поднос, но так и не передав его мне. — Я просто не хочу стоять тут полчаса, пока ты будешь метаться между курицей и макаронами с сыром. Я фыркнула, всё ещё смотря на её почти абсурдную коллекцию еды. — Очаровательно. Значит, ты решила перекусить… как обычный смертный? Она промолчала, только выпрямилась с подносом и медленно направилась к дальнему углу зала. Я поплелась за ней, напряжение нарастало, хоть я и пыталась скрыть его за ироничной маской. Нас никто не трогал — ученики расступались перед Джулиет, не в силах не заметить её. Словно она несла не поднос с обедом, а царскую корону на бархатной подушке. Мы сели за столик у стены. Отдельно. Я пододвинула стул, глядя, как она аккуратно расставляет тарелки. Словно всё это — ритуал. Салат — влево. Картофель — напротив. Вода — чуть поодаль. Каждое движение выверено, как у хирурга перед операцией. — Слушай… — Я опёрлась локтями на стол и склонила голову чуть набок, глядя на неё из-под ресниц. — А что случилось? Решила внезапно полюбить человеческую еду? Или… тебе нужно куда-то спрятать кровь, и ты маскируешься под гурмана? Джулиет медленно подняла на меня взгляд. И на мгновение мне показалось, что она подавит улыбку. Но её глаза оставались настороженными. В них читалась усталость. Или что-то глубже. Она вздохнула. — Иногда просто нужно… сделать вид, что всё нормально. — Ага, — кивнула я, криво усмехаясь. — И всё же ты не ответила. Она не смотрела на еду. Она смотрела на меня. И яблоко в её руке — это было просто предлог. Я смотрела, как она водит пальцем по краю пластиковой крышки с супом, будто колебалась: попробовать или выбросить. Вилка лежала рядом с тарелкой, нетронутая. Её аккуратные, белоснежные пальцы касались её осторожно — почти как будто боялись испачкаться. — А если ты… всё-таки съешь? — спросила я, чуть тише, склонившись вперёд. — Ну… человеческую еду. Джулиет не ответила сразу. Она слегка повернула голову, медленно, почти театрально. В её глазах, сверкающих в полумраке, мелькнула тень — иронии или усталости, я не поняла. — А если ты съешь землю? — мягко произнесла она. Её голос — тот самый бархатный, холодный, как лёд на тонком стекле, — будто вплёлся в мои мысли. — Немного глины, сырой почвы. Кусочек лесной подстилки. Наверное, не умрёшь. Но удовольствия, как ты понимаешь, — никакого. Я уставилась на неё. — Приятного аппетита, — фыркнула я. Джулиет изогнула бровь. — Спасибо. Примерно так и будет ощущаться салат из шпината. — Она склонила голову набок, глядя на него, как на музейный экспонат. — Честно говоря, сама не понимаю, почему люди добровольно едят это. Я усмехнулась, но в глубине всё равно ёкнуло. Всё в ней было… нечеловечески точным. Даже сарказм. Даже лёгкое движение ресниц. — Так зачем тогда этот спектакль? — спросила я чуть тише. Джулиет приподняла плечо. — Иногда нужно… раствориться в фоне. Сделать вид, что я как все. Это сложно, но не невозможно. — Ты — последняя, кого можно принять за обычную, — пробормотала я, глядя на то, как свет ложится на линию её скул. Она на секунду прикрыла глаза, будто отдохнула от напряжения. А потом, резко, почти незаметным движением — наклонилась ко мне ближе. — Не оборачивайся, — прошептала она. — Но за нами следят. Я замерла. Тело будто сжалось само собой, сердце рванулось в горло. — Кто? — Рейчел. Из твоего класса. Вон там, за третьим столом у окна. — Джулиет чуть дернула подбородком, а потом, на мгновение, — абсолютно невинно — поднесла стакан воды к губам. — Ты уверена? — спросила я, почти не шевелясь. — Может, она просто… смотрит в сторону? — Она уже третий раз делает вид, что уронила ложку. И каждый раз наклоняется так, чтобы видеть нас из-под стола. — Джулиет откинулась назад, холодная усмешка скользнула по её лицу. — Если бы она пряталась хуже, я бы предложила ей стул поближе. Я рассмеялась. Но сразу же сжалась от внутренней тревоги. — Что теперь? — спросила я, чуть склонившись к ней. — Ты сбежишь сквозь окно в виде летучей мыши? — Разумеется нет. — Голос у неё был невозмутим. — Я доем своё яблоко. Или хотя бы посмотрю на него. А потом — провожу тебя до твоего следующего занятия. Рейчел получит зрелище, которое ей хватит на неделю. Я не удержалась: — Ты специально? — А ты как думаешь? Мы встретились взглядами. И в её глазах было что-то… опасное. И красивое. Слишком красивое.