Король-чародей

      Лето девяносто шестого года выдалось на редкость промозглым и мрачным. Скорее всего дело было в сотнях дементоров, что покинули свою обитель и принесли с собой на острова не только ужас и уныние, но и бесконечные туманы. Впрочем, Драко предпочитал думать, что природа поместья, насыщенная магией, подстраивается под душевное состояние её хозяев.       В комнате Нарциссы царил сладковатый аромат увядающих цветов. Видимо, старый Гибли - единственный домовик, которому дозволялось нарушать покой больной, все ещё не оправился после очередной истерики тетушки. Драко стряхнул капли влаги с букета собственноручно срезанных роз и негромко позвал Мисси. Кухарка тут же появилась в коридоре с громким хлопком, но переступать порог не спешила.       - Чего изволит молодой хозяин? - пропищала домовушка. Высокий голос неприятно отдавал в ушах, от чего Драко поморщился.       - Приберись в комнате и налей свежей воды, - от прикосновения один из цветков осыпался, а запах стал сильнее. Мисси поклонилась и принялась за исполнение приказа. Видеть, как кто-то из домовых эльфов работает вручную, не прибегая к магии, было все ещё странно. Но таковы были рекомендации целителя Тики. Никакого колдовства рядом с Нарциссой, если, конечно, Малфои не готовы её хоронить.       Драко почувствовал острый укол вины: он-то, дурак, ещё радовался когда Темный Лорд воскрес. Думал, вот, наконец магглы и их отпрыски осознают свое место и будут служить настоящим волшебникам. О том, что их лидер - просто наделенный властью параноик, обожающий пытки, Драко как-то рассказать забыли.       Впрочем, в нынешнем состоянии матери Драко куда больше винил отца, чем свой детский восторг перед могущественны магом. В конце-концов, он был в Хогвартсе и никак не мог помешать наказанию. Ха! Лицо невольно скривилось в гримасе боли. Только Темному Лорду могло прийти в голову, что за провал в Министерстве следует наказать не кого-нибудь, а ту единственную, кто не имел к произошедшему никакого отношения. Одному Мордреду известным образом Воландеморт пришел к выводу, что Нарцисса сумела выйти на связь с Дамблдором, предупредить о готовящейся ловушке (о которой никто из приближенных, разве что за исключением Лестрейнджей, не знал до последнего момента), а потом подменила шар с пророчеством, позволив уничтожить подделку.       О, тетушка Белла оказалась столь любезна, что предоставила свои воспоминания, чтобы у Драко не осталось никаких иллюзий на счет произошедшего. Каждый вечер закрывая глаза, он видел как после вспышки пыточного заклятия на колени падает отец и сорванным от криков голосом молит о пощаде под безумный смех родственницы, и как по жесту Темного Лорда пытки прерываются, а тихий шипящий голос озвучивает свою теорию и, о Мерлин, тот, кто когда-то был примером для подражания, а ныне с дрожащими руками и налитыми кровью глазами не отличимый от бродяги из Лютного, подтверждает каждую догадку своего хозяина. И все это только ради того, чтобы боль прекратилась.       Драко желал никогда не видеть, забыть, как его мать, избитую и перепуганную, со смехом и улюлюканьем притащил Сивый, как, пребывающий в экстазе от вседозволенности, Темный Лорд накладывает проклятие. Но цепкие пальцы Беллатрис не давали отвернуться и закрыть глаза, заставляя смотреть, как бледные руки выписывают в воздухе паутину каких-то чар, и те обретают цвет, наливаясь болезненно желтым, и опутывают вырывающуюся женщину. Нет, Нарцисса не кричала. Просто стоило заклятью Темного Лорда впитаться в её кожу, как она застыла, словно ещё одна жертва василиска, а после рухнула без сознания.       А отец ещё рассыпался в благодарностях, за то, что этот псих пощадил жизнь матушки. Пожалуй, именно за это Драко его почти возненавидел. Почти - поскольку Люциус, терзаемый чувством вины, так и не набрался смелости, чтобы хоть раз взглянуть в глаза сына или навестить свою жену.       - Драко? Сынок, это ты? - тихий шелестящий голос донесся с кровати, вырывая из болезненных воспоминаний. Драко тут же опустился рядом на колени и бережно коснулся протянутой руки. Некогда гладкая кожа высохла и покрылась морщинами, став напоминать кору странного белоснежного дерева.       - Да, мама, - Драко постарался, чтобы его голос звучал тепло и уверенно, но мать как всегда легко прочитала неумело скрываемые эмоции.       - Что-то случилось, милый? - на бледном лице появилось участливое выражение, но незрячие глаза смотрели куда-то мимо. Драко сглотнул, намереваясь соврать. Надо только сказать: "Нет, все в порядке, матушка," - и тепло улыбнуться. Пусть она и не сумеет этого увидеть.       Тихий стук от устанавливаемой вазы заставил Нарциссу вздрогнуть и чуть крепче сжать руку сына. Драко нахмурился и жестом велел Мисси убираться из комнаты. Домовушка виновато прижала уши и быстро засеменила к выходу, не забыв прихватить с собой увядшие цветы. Не дожидаясь пока дверь будет закрыта, Драко поспешил успокоить мать.       - Это Гибли, принес воду по моей просьбе. Розы в саду как раз расцвели, и я решил срезать пару цветов.       - Ох, милый, я, конечно, благодарна, но тебе не стоило приходить ко мне. Драконьей оспой можно заразиться, даже если ты привит, как это произошло со мной. Тебе стоило прислать Добби или поручить это дело Гибли, если уж твой эльф не способен справиться с такой задачей. Я поговорю с Люциусом вечером. Выборы министра, конечно, важны, но он не должен забывать и о делах семьи, раз уж я оказалась прикована к постели, - эта тирада отняла почти все силы. Голова Нарциссы откинулась на подушки, а дыхание сбилось.       - Целитель Тики сказал, что ты не заразна, - Драко аккуратно забрал свою руку из ослабевших пальцев и повернулся к прикроватному столику, чтобы поставить в вазу свежие розы. Мать недовольно поджала губы и нахмурилась.       - Знаешь, твой голос звучит гораздо старше, чем должен быть. Я сначала списала это на последствия болезни. Но ведь от оспы нас лечил целитель Берк, - каждое слово давалось с трудом, но Нарцисса упрямо продолжала, - Тики. Знакомая фамилия. Это не он лечит Лонгботомов?       - Он, - подтвердил Драко, сжимая руки в кулаки и борясь с подступающим бешенством. Хотелось закатить безобразную истерику, разбить и уничтожить каждую вещь в этой комнате, пропитанной запахом увядающих цветов, а после отправиться в ванную и долго тереть кожу и волосы щеткой, пока ненавистный аромат не исчезнет, унося с собой и все болезни.       Но вместо этого Драко уселся на край кровати, так, чтобы матушка в любой момент могла легко взять его за руку, и принялся рассказывать обо всех годах, что она забыла, ловко обходя мрачные или просто грустные моменты. А Нарцисса и не спрашивала, хоть и догадывалась, что не слышит всей правды, с легкой улыбкой наслаждаясь голосом сына.       Когда Драко окончательно охрип от длительного монолога, то с удивлением обнаружил слезы, текущие по щекам. Он поспешил утереть их рукавом, за что в прежние дни мать не преминула бы его отругать, напоминая о существовании носовых платков. Но та уже спала. Мечтательное выражение лица дышало умиротворением. Драко ненадолго залюбовался этим, позволив себе на минуту поверить, что его мать просто ненадолго прилегла поспать, но через пару часов она проснётся, и все станет как прежде.       Жжение метки на левой руке с приказом явиться хозяину заставило спешно выскочить в коридор. Тем его уже ждали. Петтигрю с мерзкой улыбочкой стоял неподалеку и потирал руки.       - Лорд желает видеть тебя. Я провожу, - противный скрипучий голос заставил Драко скинуть с себя всю мечтательность и подобраться. Рука невольно потянулась к волшебной палочке, но остановилась на полпути. Будь проклят идиотский запрет на колдовство на каникулах для несовершеннолетних! Вряд ли какому-то чинуше из Министерства приходило в голову, что придется ставить на место завравшихся Пожирателей Смерти.       - О, я сам прекрасно с этим справлюсь, - Драко скрестил руки на груди, чтобы скрыть предыдущий нервный жест, - В конце-концов, это дом Малфоев, а не помойных крыс, вроде тебя.       Петтигрю тут же растерял свое напускное дружелюбие.       - Наглый мальчишка. Посмотрим как ты потом запоешь, - он резко развернулся и засеменил в сторону гостевого крыла, где обитали остальные слуги Темного Лорда.       Драко постоял ещё немного, опасаясь, что Петтигрю вернется и потревожит покой матери. В итоге, он вновь позвал Мисси и наказал той подежурить пару часов около дверей на случай, если кто-то решит навестить Нарциссу. Домовушка понимающе поклонилась и с комично-серьезным выражением лица заступила на пост. Драко же поспешил в том же направлении, куда удалился Петтигрю: Темный Лорд никогда не отличался терпением, а Драко не желал вновь испытать на себе последствия его неудовольствия.       Стук в дверь, и та медленно приоткрывается, пропуская Драко в малую гостиную. За последний год она изменилась до неузнаваемости. Ранее полная света, комната теперь словно бы находилась под землей - плотные темно-зеленые портеры занавесили окна, а единственным источником освещения служил камин. Сменилась и мебель. Раньше Драко любил тратить часы, сидя на светло-голубом диване и слушая истории, которые рассказывала мать, занятая вышивкой. Теперь же на его месте находился громоздкий письменный стол из мореного дуба с не менее мрачным креслом.       Темный Лорд, не отрываясь от письма, жестом приказал подождать. Поставив точку, он ещё раз просмотрел написанное и отложил пергамент.       - Драко, мой юный друг, - проговорил Темный Лорд. Шипящие нотки затрудняли понимание речи, но все Пожиратели Смерти уже привыкли к этой маленькой причуде своего повелителя. Не стал исключением и Драко, - До меня дошли слухи, что ты все свое время проводишь у постели матери, вместо того, чтобы готовиться к выполнению моего поручения. Видимо ты слишком привязан к этой предательнице.       - Прошу меня простить, - Драко поспешно поклонился и зажмурился, готовясь получить пыточное проклятие. Но прошла минута, другая, а боли все ещё не было. Немного осмелев, Драко поднял глаза на Темного Лорда, который задумчиво крутил в руках палочку и с хитрым прищуром разглядывал своего слугу.       - Мои верные последователи всегда получают награду, помни об этом. Думаю, я мог бы избавить Нарциссу от страданий. Но зачем мне это делать, пока ты не убил Дамблдора?       От удивления Драко совершенно по-дурацки распахнул рот. Обрывки мыслей заметались в голове, как стая чаек вокруг рыболовецкого судна, возвращающегося после удачного выхода в море. Уголки губ Темного Лорда дрогнули в подобии улыбки - он явно находил забавным, как мальчишка, что с таким самозабвением пытался строить из себя взрослого, растерялся после одной брошенной фразы.       - Мой лорд, - Драко наконец удалось взять себя в руки, - Я осмелюсь предположить, что можно использовать то доверие директора, которое сумела завоевать моя мать, чтобы заставить его потерять бдительность.       Широкая улыбка возникла на бледном лице Темного Лорда. От этого зрелища по спине Драко пробежал холодный пот, но он усилием воли заставил себя оставаться на месте.       - Хорошо. Если это та причина, по которой ты дерзнул испытывать мое терпение и просить о милости, то так тому и быть.       Слитным движением Темный Лорд покинул кресло и неторопливо направился в сторону спальни Нарциссы. Драко, все ещё до конца не верящий в то, что его мать наконец станет такой как прежде, направился следом с идиотской улыбкой на лице. Плевать, что ради этого ему придется расшибиться в лепешку, но прикончить Дамблдора, плевать, что дальше ему будут поручать все более и более мерзкую работу, главное - снять то проклятие, что медленно убивает матушку.       Мисси, пребывающая на дежурстве у двери, испуганно пискнула, но не нарушила приказа, храбро загородив собой вход в спальню. Темный Лорд нахмурился и взмахнул палочкой, намереваясь наказать наглую домовушку, но Драко шагнул вперед, загораживая служанку.       - Прошу простить, мой лорд. Она следовала моим указаниям. Сегодня я обнаружил Петтигрю у дверей и здраво опасался за то, что кто-то нарушит покой матушки.       Подобные объяснения, а так же вид дрожащей Мисси, поспешно отошедшей в сторону, вероятно, удовлетворили Темного Лорда, поскольку тот опустил палочку и шагнул в распахнувшуюся дверь спальни.       Нарцисса все ещё спала. Волосы разметались по подушке, приобретя золотистый оттенок в свете проникающего сквозь занавески солнца. На лице застыло хмурое выражение, выдавая, что сон был далеко не из приятных, но мерное дыхание говорило о том, что неприятность скорее докучала, чем действительно пугала. Темный Лорд замер, по-птичьи склонив голову к плечу и с интересом разглядывая результат своей работы. В алых глазах промелькнуло подобие сожаления, но тут же исчезло.       Сначала Драко даже не понял что произошло. Он просто отвлекся на долю секунды, когда вдруг сверкнула зеленая вспышка, и все было кончено. Драко с неверием уставился на бездыханное тело матери. Сделал шаг, другой и упал на колени, отказываясь верить в произошедшее.       - Почему? - хриплый голос показался чужим, и до Драко не сразу дошло, что это шевельнулись его губы.       - Почему? - Темный Лорд расхохотался, - Где же слова благодарности? Разве не об избавлении от страданий для своей матери ты просил меня? О, мой юный друг, я не зря принял тебя в ряды моих слуг. Такое коварство: убить родную мать, ради сочувствия старика, чтобы потом вонзить ему нож в спину.       Драко колотила дрожь. Темный Лорд продолжал что-то вещать о сходстве их судеб и собственноручно убитом отце, расхаживая по всей комнате, но Драко этого уже не слышал. Весь мир сузился до хрупкой истерзанной болезнью фигурки, чьи черты лица вновь разгладились, но уже не под действием сна, а смерти.       Решение пришло мгновенно, словно подсказанное кем-то извне. Драко медленно встал, цепляясь за бюро. Ноги слушались с трудом, а дрожь в руках не дала бы выполнить даже самого просто заклинания. Но этого и не требовалось: на столе все ещё лежал острозаточенный нож для писем.       Словно почувствовав опасность, Темный Лорд развернулся в последнее мгновение, и лезвие лишь оставило глубокую рану, к большому огорчению Драко, не смертельную. Алые глаза расширились в удивлении, быстро сменившимся бездумной яростью.       Попытка увернуться, продиктованная рефлексами, вбитыми учителем фехтования, лишь ненадолго отсрочила неизбежное. Последнее, что Драко почувствовал - сильный удар и опаляющий жар, когда взрывное заклинание отбросило его в стену.

***

      Тяжелые свинцовые тучи медленно, но неотвратимо наползали со стороны Узкого моря, подгоняемые резкими порывами ветра. Крики торговцев становились все громче, словно бы это помогло им распродать все товары до начала ливня. Дени натянула поглубже цветастый платок, скрывающий серебристые волосы и прибавила шаг. Надо было вернуться во дворец архонта до того, как первые тяжелые капли ударят по пыльным мостовым, наполняя воздух морской свежестью.       Одно дело, незаметно улизнуть из дворца, чтобы прогуляться по городу и посмотреть с высоты Кровавой башни на прибывающие в порт корабли, а на все расспросы брата отговориться прогулкой по саду. И совсем другое - вернуться насквозь промокшей и дрожащей, что новорожденный щенок. Тогда пробуждение дракона точно не минуемо. Воспоминание о последней вспышке гнева Визериса заставило неприятно заныть не до конца заживший синяк на спине. А ведь тогда, она всего лишь спросила брата о том, можно ли поиграть с золотыми браслетами матери. Нет, Дейнерис обязана успеть до начала дождя.       Эта нехитрая мысль заставила девочку решиться на опрометчивый шаг и срезать путь через узкие улочки, словно паутиной оплетшие центральный рынок. Удалившись от шума, сопровождающего торговлю, Дени даже ненадолго растерялась. В темных переулках то и дело попадались кучи мусора, а редкие прохожие спешили убраться прочь, бросая на неё полные подозрения и жажды наживы взгляды.       Очередной поворот привел в тупик, забитый кучей полусгнивших досок и тряпья. Дейнерис уже собиралась развернуться и поискать другой путь, когда одна из куч зашевелилась, оказавшись человеком. Неопрятный мужчина улыбнулся, демонстрируя темные пеньки сгнивших зубов, и пальцем поманил Дени поближе. Полная любопытства и желания помочь она сделала шажок вперед, от волнения крепко вцепившись в собственную рубаху из грубой ткани.       - Не бойся, девочка, я тебя не обижу, - подбодрил её человек, изо всех сил источая дружелюбие. Дени вздрогнула и отступила на шаг назад: она была уверена, что маскировка под лисснийского юнгу была безупречной. По лицу мужчины пробежала тень недовольства.       - Но-но, смотри, что тебе, такой молодой и сильной может сделать больной старик? - с этими словами мужчина продемонстрировал культю на месте второй руки, - Помоги-ка подняться, а там я тебе и дорогу подскажу. Заблудилась же небось?       Дени в нерешительности застыла, но тяжелая капля начинающегося дождя быстро сместила чашу весов в сторону помощи странному старику. Если тот действительно подскажет короткий путь, то она вполне успеет до того, как её пропажу обнаружат. Дени медленно подошла к мужчине и протянула руку. Он крепко вцепился в плечо девочки, от чего та болезненно вскрикнула, и, ловко подтянувшись, поднялся. Мужчина сделал несколько шагов, разминаясь, а потом обернулся к Дени и поинтересовался:       - И куда мне проводить Вас, маленькая благодетельница?       Та быстро рассказала, что ищет путь к дворцу архонта и обязательно должна успеть попасть туда до того, как окончательно промокнет. Мужчина ненадолго задумался, почесал бороду, а затем направился прочь из тупика. Дени поспешила за ним следом.       На каждый шаг странного бродяги приходилась пара шагов Дейнерис, что не способствовало светскому разговору, не смотря на то, что девочку распирало от любопытства. Она успела заметить и странный звук, похожий на удар палкой, сопровождавший каждый шаг её проводника, и блеск, без сомнений, золотой подвески, мелькнувший в складках одежды. Но больше всего Дени интересовало как старик узнал, что она не мальчишка. В конце-концов, не выдержав, девочка озвучила свой последний вопрос вслух.       - Слишком гладкая и чистая кожа, у мальчишек, особенно юнг, такого не бывает, - доверительно сообщил мужчина и посоветовал, - Попробуй наносить немного грязи на лицо и руки, прежде чем сбегать в город. Тогда, пока не откроешь рот - сможешь сойти за мальчишку. А так, акцент и манера говорит тебя с головой выдадут.       Тут мужчина резко остановился, от чего Дейнерис на полной скорости врезалась в него. Он покачнулся, но не упал. Дени осторожно выглянула из-за спины проводника, чтобы узнать причину такой резкой остановки.       В переулке стояло трое, полностью перегородив проход. Короткие причудливо уложенные бороды, валирийская внешность и цветные банданы, украшенные по краям тонкими серебряными дисками, выдавали лисснийских пиратов. Стоящий впереди поднял руки вверх, демонстрируя пустые ладони.       - Йормен Весельчак, какая встреча, - протянул пират, широко улыбаясь, - Знаешь, не ожидал разыскать тебя так быстро. Но так даже лучше, старый друг. Салладор Саан будет рад увидеть тебя. Думаю, он щедро меня отблагодарит, если я устрою вашу встречу.       Названный Йорменом нахмурился и попытался задвинуть Дени за спину.       - Что-то я сомневаюсь, что ему так уж будет приятна моя компания. К тому же, я давно отошел от дел.       - И все же я настаиваю, - все так же широко улыбаясь сообщил пират. Это его высказывание сопровождалось тихим шелестом обнажаемых клинков его спутников. Тут взгляд пирата упал на Дени.       - Какое прелестное дитя! Думаю, мы сумеем выручить с него приличную сумму, - лиссниец сделал шаг вперед, пытаясь схватить Дейнерис. Та ловко отскочила в сторону, но только для того, чтобы наткнуться на летящую в лицо рукоять сабли. Пират перекинул растерявшую всякую прыть Дени через плечо и свободной рукой указал Йормену путь. Тот окинул мрачным взглядом вооруженных людей и с тяжелым вздохом подчинился.       Чувствуя, как солоноватая кровь из разбитой губы заполняет рот, Дейнерис представляла, как грязь переулков сменится брусчаткой широких улиц, и она вцепится тащащему её пирату в ухо, который от боли и неожиданности выпустит её. А там на шум прибежит городская стража, которая накажет подлых похитителей. Вся сложность плана заключалась в том, что уши пирата были надежно спрятаны под банданой, а потому Дени позволяла нести себя как мешок муки, в надежде, что к моменту нападения эта проблема решится как-то сама собой.       Её собственный платок давно слетел, демонстрируя всем желающим длинные серебристые волосы, которые никак не могли принадлежать лисснийскому юнге. От дождя некогда пушистые локоны промокли насквозь и неприятно липли к лицу, отчего разобрать, когда же наступит подходящий для сопротивления момент, было довольно затруднительно.       Послышался резкий окрик, приказывающий пиратам остановиться.       - Визерис! - Дени моментально узнала голос брата. Лиссниец грязно выругался и, бросив ношу на землю, вытащил собственную саблю. От удара о землю Дейнерис громко вскликнула, что вызвало у Визериса вспышку ярости. Послышался звон стали.       Дени попыталась отползти в сторону и отбросила с лица мешающие волосы, лишь для того, чтобы в следующий момент на неё упал один из пиратов с перерезанным горлом. Теплая кровь толчками выходила из распоротой шеи, которую лиссниец безуспешно пытался закрыть руками. Вскоре глаза пирата остекленели, и Дени, с ног до головы перепачканной в липкой жидкости, удалось отпихнуть от себя труп.       К тому моменту битва была закончена. Все трое пиратов оказались убиты. Дейнерис огляделась вокруг и заметила Йормена, сжимающего в единственной руке окровавленную саблю, одного из городских стражей, что баюкал ногу - как выяснилось позднее, бедолаге перерезали ахиллово сухожилие, а после наконец увидела брата, что лежал на земле, а вокруг его головы расплывалось темное пятно. На четвереньках, словно малое дитя, Дейнерис кинулась к нему. Лицо уже успело побледнеть, а дыхание стало резким и прерывистым. Дени запричитала.       Йормен, успевший выбросить саблю, мягко сжал плечо девочки, что уложила голову Визериса к себе на колени и умоляла того очнуться.       - Я видел такие раны. Он не жилец, - но Дени ничего не слышала, поглощенная своим горем и чувством вины. Ведь если бы не её глупое желание посмотреть на корабли, то она не покинула бы дворец и всего этого бы не произошло. Тем временем подошли другие стражники, что участвовали в поисках Дейнерис. Они что-то говорили, но девочка не обращала на них никакого внимания, позволив Йормену взять на себя ответственность за объяснение ситуации. Один из подошедших попытался оттащить Дейнерис в сторону от бездыханного тела, и переложить его на носилки, но та завизжала, как дикая кошка, и попыталась укусить руку в плотной перчатке. После этого её оставили в покое, позволив мокнуть под дождем и шептать молитвы. Кто-то накинул на Дени плащ - судя по запаху давно немытого тела и куче дыр, это был Йормен.       Когда Дейнерис окончательно потеряла голос и лишь беззвучно шевелила губами, Визерис внезапно глубоко вздохнул и, распахнув глаза, в которых плескалась растерянность, хрипло спросил:       - Мама?