Король-чародей

      Плаванье до Белой Гавани прошло практически без эксцессов. Право слово, не считать же за неприятности тот факт, что копия Рона Уизли оказалась сыном капитана корабля, а потому Драко, притворявшемуся сыном межевого рыцаря, пришлось на кулаках доказывать, что Эдмур Холт - кретин каких мало? Благо его отец - крепкий мужчина слегка за сорок - лишь посмеивался в густую бороду, поскольку считал, по его собственному выражению, что хорошая драка ведёт к началу крепкой дружбы.       Драко, чей фингал стал причиной глупого прозвища «Светлячок», этого убеждения не разделял, считая его чистый воды гриффиндорством. А потому, когда на следующий день над Эдмуром издевалась вся команда, за то, что тот умудрился обделаться во сне, Драко лишь таинственно отмалчивался на все подозрения Дени о связи этого события с пропажей части краски для волос.       В остальном же полтора месяца плавания оказались крайне скучным делом. Погода морякам благоволила, пираты пару раз мелькнули на горизонте, но сочли, что гоняться за потрёпанным корабликом особого смысла нет, а работа над рунами отняла лишь пару дней. Остальное время Драко употребил на перевод тонких деревянных дощечек, на которые, не без помощи Дени, возжелавшей обучиться магии, наносился письменный вариант чар копирования. К сожалению, баснословного богатства не случилось: копировать больше двух с половиной дюжин серебряных монет или полсотни медяков за раз не выходило. К тому же, в первые две недели, Драко требовался день-полтора на восстановление сил после одной-единственной попытки использовать магию.       Дени он и вовсе к практике не подпускал, разрешая лишь заучивать руны и их комбинации, справедливо опасаясь, что та и вовсе сляжет с сильнейшим истощением. Девочка дулась, вздыхала, но запрет не нарушала. Все же Драко, который в красках рассказал, что случается с теми, кто шутит с магией, сумел впечатлить даже её.       И все же наколдованная сумма в целых четыре дракона приятно грела своей тяжестью мешочек с деньгами. К тому же, пара вечеров, когда Драко гадал всем желающим за звонкую монету, принесла пару оленей. Сначала моряки не слишком поверили, когда заскучавший пассажир предложил узнать будущее, но демонстрация того, что надпись на деревяшках чудным образом не расплывалась в воде, заставила проникнуться суеверных мужчин.       А уж когда одно из предсказаний сбылось: один из моряков при потрошении свежевыловленной рыбы нашёл фамильное кольцо капитана, пропавшее ещё на пути в Мир, - то каждый находившийся на судне счёл своим долгом упросить Драко открыть и им завесу тайны. Майрон Холт и вовсе на радостях пообещал еду и тёплый кров, на случай, если брату с сестрой понадобится где-нибудь остановиться.       Драко отказываться не стал, заверив счастливого капитана, что погостит у него, пока не разузнаёт где именно стоит искать единорогов, а самое главное как туда добраться.       - Да это же детские сказки! - влез в разговор Эдмур, - Ты скажи ещё, что веришь в великанов и снарков!       Драко нахмурился. Слова, вылетевшие изо рта рыжего, его не слишком беспокоили. Поупражняться в остроумии можно было и позднее. Но великаны, особенно дикие, а судя по рассказам о землях за Стеной, там других и быть не могло, были весьма агрессивны. Даже при помощи магии волшебникам не всегда удавалось одолеть этих тварей, что уж говорить о компании из девочки, калеки и чародея, которому для применения чар надо было сначала начертить цепочку рун?        - Эдмур! - Майрон укоряюще взглянул на сына, собираюсь того отчитать, но Драко поспешил вернуть внимание к себе.       - Так великаны там тоже есть?       Майрон покачал головой.       - Были раньше. Но их уже больше сотни лет никто не видел. Вымерли поди. А что касается единорогов, то можно попытать счастья на Скагосе. Но это дело опасное, местные не слишком жалуют чужаков - а за них они держат всех, кто не родился на этом богами забытом островке. Проще просто перекупить в Белой Гавани рог, или что вам там понадобилось.       Драко задумчиво кивнул. Лезть в пасть к дракклу, если можно обойтись звонкой монетой? Увольте, собственная шкура ему ещё дорога. А что до монет - даже если на рынке заломят цену, запросив сумму, которой хватило бы на строительство собственного добротного дома, да ещё и сверху бы осталось на безбедную старость, то Драко все равно предпочтет проторчать лишние пару месяцев в городе, пока не наколдует требуемое, а не тащиться куда-то, где по рассказам моряков жили не только великаны и оборотни, с которыми он был худо-бедно знаком, но и вихты, и снарки. Пусть капитан и уверял, что все это старушечьи россказни для непослушных детей, Драко отчего-то был уверен, что для его визита за Стену, все легенды решат напомнить о своей реальности.       Впрочем, как показало время, залезть в пасть не только к дракклу, но лютоволку, все же пришлось.       Жизнь в гостях у Холтов - вассального дома Мандерли и семьи профессиональных мореходов, - оказалась на редкость приятным делом. Мелкому северному дому было плевать на тонкости южного этикета, а от простых горожан их отличала лишь более чистая речь, да всякого рода диковинки, привезенные из разных мест, под которые была отведена целая комната.       Дени была в совершеннейшем восторге от внезапно исчезнувших запретов и требований вести себя как леди. Конечно, Драко сначала порывался призвать сестру к приличному поведению, но после вопроса леди Холт: "Уж не считает ли дорогой гость, что поведение её дочерей не соответствует их статусу?" - был вынужден пойти на попятный и оправдаться тем, что не хотел, чтобы добрые хозяева сочли их недостаточно воспитанными.       - Это Север, юный Малфой. Здесь мало кого волнует южный этикет, а теплых дней слишком мало, чтобы заставлять детей сидеть взаперти. Если девочкам так хочется бегать и изображать из себя чудовищ - пусть, - проскрипела мать нынешнего лорда Холта, кутаясь в теплую шаль, пока смурной, как грозовая туча, Драко недовольно наблюдал за тем, как чумазая сестра, воткнув в прическу ветки, должные изображать рога, пыталась забодать хохочущую Ханну. За девочками по двору бегал карапуз Хамфри, размахивая игрушечным мечом и картаво обещая спасти кузину от грамкина.       - Или, - тут старуха хитро усмехнулась, - тебе, юноша, тоже хочется играть, но никто не позвал? А по собственному почину присоединиться не солидно?       - Скорее беспокоюсь, чему ещё научится Дени, кроме дойки коз и игры в рыцарей и чудовищ, если я оставлю её тут, пока не вернусь со Скагоса.       - Ой-ей, чего удомол-то! Юну деву тащить, да к одичал'м, что северян из себя строят, - перешла на местный говор старушка, встревоженно качая головой.       Драко нахмурился ещё больше, но не признать правоту старой Мэг не мог. В конце-концов, у него было достаточно времени, чтобы убедиться, что редкие гости со Скагоса и не думают продавать настоящих рогов единорогов, пытаясь выдать за них какие-то странные то ли камни, то ли деревяшки. Чего уж говорить о волосе и шерсти волшебных созданий. Бурые мочалки явно не имели никакого отношения даже к самым грязным единорогам. А уж плотоядные взгляды, которые островитяне бросали на Дени, когда та с любопытством крутилась возле прилавка, рождали желание проклясть их чем-нибудь померозопакостней.       Майрон лишь подтвердил опасения Драко, пересказав слухи о том, что жители Скагоса не чураются отведать и человечины при удобном случае.       Тащить в такое место Дени Драко не хотел категорически, а любезное предложение приютить девушку на время, раз уж ему так неймется рискнуть головой, пришлось как нельзя кстати. За безопасность сестры он не сильно переживал: северяне почитали закон гостеприимства едва ли не больше, чем чистокровные волшебники. В конце-концов, даже самые упертые консерваторы поддались веянию времени и предлагали защиту и кров далеко не всем. Те, кто ещё помнил о древних обычаях, как правило, предпочитали совершать краткие визиты, не задерживаясь на ночь, или встречаться на нейтральной территории, а другие, кто по той или иной причине был вхож в дом Малфоев, восприняли бы предложение хлеба и соли нелепой выходкой.       О, от шока, когда семейство магглов вышло на встречу гостям и предложило преломить хлеб, Драко на секунду застыл в ступоре, и только впитанные с молоком матери знания о традициях помогли сделать шаг на встречу и произнести положенные фразы. Как удалось выяснить позднее, этот, как и многие другие обычаи, досталась потомкам Первых людей от Детей Леса вместе с землями и верой в Старых богов.       Краткий визит в богорощу оставил больше вопросов, чем ответов: та до странного напоминала священную рощу друидов, но при этом разительно отличалась, как одновременно похожи и различны предмет и, отбрасываемая им в свете костра, неровная тень. Причем, бродя среди белоствольных деревьев с алыми листьями, перемежающимися более привычными боярышником, дубом и ясенем, Драко так и не смог определиться, кто должен быть тенью, а кто - её источником. Наверное, он бы провел в богороще ни один час, разбираясь в собственных ощущениях, а там, чем Мордред не шутит, снова бы попытался колдовать беспалочково - Драко был совершенно уверен, что в богороще есть свой источник магии, пусть и весьма слабый, - но грубо вырезанные лица, казалось, пристально следили за гостем. От ощущения чужого тяжелого взгляда было здорово не по себе.       Когда Драко за ужином поделился своими впечатлениями от визита в богорощу, то Майрон понимающе ухмыльнулся, а старая Мэг весьма живо откликнулась, потрясая кулаком:       - Так потому что они и следят! Дети Леса ждут, когда вновь смогут вернутся на эти земли.       - Матушка! - поспешил оборвать старуху угрюмый лорд Холт, а потом повернулся к гостям, - Не обращайте внимания. Многие в богорощах чувствуют, как за ними наблюдают, но то Старые боги, а не герои детских сказок.       - А кто вообще, эти Дети Леса? - полюбопытствовала Дени.       - О! То был чудной народец! - старая Мэг поднесла ко рту ложку, полную рагу, с причмокиванием отправила её за щеку и продолжила, - Дети Леса, милая Денисония, не знали железа и носили кору и листья, как одежду. Домами им служили холмы да рощи, где те вырастили своих стражей и даровали им лица. Маленькие и темнокожие, совершенно не похожие на людей, они жили на этих землях до прихода Первых людей, и будут жить здесь, когда наши потомки уйдут.       - Но сейчас-то их здесь нет! - фыркнул Эдмур, старательно подражавший своему дяде, что всем своим видом демонстрировал, что думает по поводу древних сказаний.       - Но, братец, ты ведь говорил, что тех, кто наступил в ведьмино кольцо после наступления темноты забирают Дети Леса? - с детской непосредственностью удивился Хамфри.       - А, так вот отчего, дорогой кузен, ты вчера так причудливо петлял, пока шел домой, - с хитрой улыбкой протянула Ханна, - Я думала, ты пьян, а оказалось, боишься детских сказок.       - Я не боюсь! - взвился юноша, но под суровым взглядом отца тут же сник.       - Никто никого не заберет, Хамфри, - пообещал Майрон, а после повернулся к старшему сыну и пригрозил, - А с тобой, юноша, я отдельно поговорю.       После этого тема сменилась сама собой на жалобы кузенов друг на друга, но Драко уже не слушал. Все его мысли занимало ещё одно странное совпадение со сказками его старого мира, которое, впрочем, объясняло некоторые вещи. Но если, только на миг допустить мысль о том, что в учебники по истории закралась страшная ошибка и сиды действительно существовали... Туат Де Дананн проиграли людям и ушли в холмы. И Дети Леса повторили их судьбу.       В голове мелькнула какая-то мысль, догадка, объясняющая все. Но стоило попытаться ухватиться за неё, как она растаяла, как предрассветный туман в лучах восходящего солнца.       Пообещав себе вернуться к обдумыванию странных совпадений, когда в руки попадет ещё один кусочек этой мистической мозаики, Драко вернул свое внимание к происходящему за столом.       А там было на что посмотреть: спор между кузенами как-то незаметно превратился в ссору двух братьев. Покрасневший как вареный рак, лорд Холт не выдержал и, хлопнув ладонью по столу, рявкнул:       - Пусть сынок твой завтра же отправляется на Скагос и без бивней мамонтов не возвращается! Докажет, что чего-то стоит без отцовской опеки! Иначе о женитьбе на Ханне и речи быть не может!       - Можно подумать, что после этого ты другого предлога для отказа не найдешь, - злобно прорычал в ответ Майрон.       - Клянусь богами, что если твой сынишка справится с этим заданием, то получит руку Ханны и статус следующего лорда Холта! Я сказал!       В столовой повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым пыхтением разгоряченных спором мужчин, да треском поленьев в очаге.       - Что ж, думаю на этом ужин стоит закончить, - бледная леди Холт поднялась со своего места и окинула сердитым взглядом спорщиков, а после с печалью в глазах посмотрела на старшую дочь. На Ханне лица не было. События вечера стали для неё тем ещё потрясением, а потому она совершенно никак не отреагировала, когда мать помогла ей встать и повела за собой к выходу.       Следом принялись расходиться и остальные. Старая Мэг принялась успокаивать младших, Эдмур, не ожидавший такого окончания вечера, тихо выругался, а потом нетвердой походкой направился к выходу: надо было разыскать первого помощника, предупредить об изменениях в планах и велеть собраться почти на два дня раньше.       - Ты ведь меня с собой не берешь? - уже в гостевых комнатах печально произнесла Дени, - Бросишь здесь, да?       - Мы уже это обсуждали, - с легким раздражением бросил Драко, занимаясь сбором вещей в дорогу, - С тобой останется Йормен, и если я не вернусь, то он сумеет вывезти тебя обратно в Эссос.       - Значит бросаешь, - Дени подозрительно хлюпнула носом, а затем разревелась, - Не уходи-и-и, брат.       Драко растерялся. Большим знатоком по части успокоения плачущих девушек он не был, чтобы не утверждали злые языки. Драко неловко обнял рыдающую сестру и поглаживая по волосам забормотал всякую утешающую чушь, навроде того, что это просто короткая поездка и уже через луну, а в худшем случае через две - если погода не заладится, он вернется. И что Дени следует воспринимать разлуку как неплохой шанс отдохнуть от братца-зануды и тирана, поскольку после возвращения они будут всегда вместе.       - Обещаешь? - Дени отстранилась и испытующе заглянула в глаза брата. Лицо её опухло и покраснело. Драко кивнул.       - Jemot kīvio ñuhe tepan ondoso perzys se ānogar, - шепнул он, сжимая ладони сестры и искренне желая вернуться к ней. Сверкнула золотистая вспышка, через секунду обратившаяся в ленту, переливающуюся всеми оттенками пламени. Та обвила запястья, чтобы вскоре растаять, впитавшись в кожу. О том, что это была не галлюцинация напоминал тусклый отблеск, видимый только в свете живого огня.       - Что это было? - тихим шепотом осведомилась Дени, зачаровано разглядывая собственные руки.       - Обещание. И самая капля магии, - Драко усмехнулся и покачал головой, прислушиваясь к возникшим узам, - Хотя, признаться, такого эффекта я не ожидал. Теперь точно от меня не отделаешься.       Дейнерис улыбнулась, отзеркаливая усмешку, а потом сжала брата в поистине стальных объятиях. Вскоре тот запросил пощады, вслух удивляясь тому, как столько силы может уместиться в девичьем тельце.       - О, дорогой брат, пока тебя не будет, я буду тренироваться в объятиях каждый день. Так что в твоих интересах вернуться до того, как я начну с легкостью забарывать медведя.       Драко почувствовал легкий укол ревности.       - И кто же станет твоей новой жертвой? - слегка ворчливо осведомился он.       Дени задумчиво провела пальцем по подбородку.       - Ханна вряд ли выдержит мое драконье дружелюбие, не говоря уж о младших. Так что придется за все отдуваться Йормену. Не зря же ты мне его оставляешь, - с напускной серьезностью сообщила девочка.       - О Мерлин и Моргана, надеюсь, от нашего телохранителя останутся хотя бы кости, - возвел очи горе Драко, а после, не удовлетворенный степенью драматичности, прижал руки к сердцу и попытался изобразить молитву. Глядя на эти кривляния, Дени пихнула брата кулачком. Тот сдавленно зашипел и потер место удара, а после попытался отомстить, схватив сестру и защекотав её.       В таком ключе и прошел остаток вечера и утреннее прощание. Ни тема внезапно сработавшей валирийской магии, ни страха перед разлукой больше не поднимались.

***

      Идея отправиться на Скагос Эдмуру совершенно не нравилась. И дело было даже не в слухах, которые ходили о местных жителях - в конце-концов, он был Холтом из Белой Гавани, а потому знал как договориться со скаггами. Но вот навигация в Тюленьем заливе всегда отличалась сложностями: тут тебе и бродячие льды, которые встречаются летом, и порывистые ветра с ледяными дождями, обожающие превращать вроде бы прочную парусину в труху. Что уж говорить об острых камнях и скалах, что охраняют остров от чужаков как бы не лучше дурной репутации его жителей.       Считалось, что если за путь от Белой гавани до Скагоса приходилось лишь раз заменять пришедшие в полную негодность паруса, а ремонт корабля не занимал более трех дней - то путешествие прошло гладко. Тем удивительней было наблюдать ясную солнечную погоду с легким попутным ветром и на редкость спокойное море, что напоминало темное зеркало на протяжении всех десяти дней пути.       Эдмур покосился на кутающегося в меха Драко, что сидя на корме шлюпки задумчиво уставился вдаль, пока дружные взмахи гребцов приближали галечный берег. Неужели Тед, первый помощник капитана, был прав и этот Малфой действительно колдун? В конце-концов, если сбывшиеся предсказание можно списать и на простое совпадение, как и гладкий путь из Эссоса, то вот что произошло с вечно непокорным Студеным морем можно было назвать лишь чудом или милостью Старых богов. Почувствовав пристальный взгляд, Драко оторвался от созерцания природных красот и вопросительно приподнял бровь.       - Кхм. Надеюсь, помнишь, что за час до заката ты должен будешь вернуться к шлюпке? Ночевать на острове нам никто не даст, а пытаться пройти сквозь этот каменный лабиринт в полутьме - верный способ устроить себе внеплановое купание, - сказал Эдмур, пытаясь выглядеть строго. Драко в ответ на это предупреждение только хмыкнул, мол, зачем все повторять по-третьему разу, запомнить не так уж сложно. Впрочем, если у самого Эдмура есть проблемы с памятью... Рыжий предсказуемо нахохлился и принялся усиленно разглядывать приближающуюся кромку берега.       Лодка с тихим шелестом потревожила галечную россыпь, послышались всплески - это люди покинули борт, чтобы оттащить шлюпку подальше от берега. Далее последовала непродолжительная прогулка по столь узкой тропе, что острые скалы, окружившие её с двух сторон то и дело норовили порезать одежды путешественников. Каменистая дорожка, петляя среди землянок, которые даже приземистыми хижинами назвать язык не поворачивался, привела к дому местного правителя. Отстроенная из дерева, она была точной копией домика какого-нибудь викинга. Даже среди узоров, вырезанных над входом, можно было разглядеть руны. Вот среди волн причудливой змейкой притаился соулу, а рядом виднеется перт, а следом угадывается то ли альгиз, то ли перевёрнутый манназ.       Драко протер глаза, и наваждение тут же исчезло. Право слово, какой футарк в неумелом изображении сцены охоты на тюленя?       - Что-то здесь не так, слишком тихо. Да и никто к нам на встречу не выходил, - пробормотал один из моряков, недовольно хмурясь.       И действительно, за все время, что путешественники пробыли на острове, они видели только парочку детей, игравших на улице, которых при виде чужаков похватали матери и поспешили спрятать в дома, да несколько старух, что подслеповато щурясь провожали их подозрительными взглядами. И ни одного мужчины.       - Пустяки. Скагги никогда не отличались гостеприимством, - отмахнулся Эдмур, а затем подошел к дому лорда и сунул голову за дверь, не спеша заходить внутрь.       - Я Эдмур Холт из Белой Гавани. Прибыл сюда не для войны, но для обмена товарами, - послышался приглушенный голос молодого человека. После этого заявления Эдмур развернулся к своим людям и растерянно сообщил:       - Надо срочно уходить. Там никого нет. И самое страшное, очаг потушен...       Судя по тому, как побледнели лица моряков, они прекрасно знали, чем грозит такое запустение в доме лорда, и это явно было не хорошей новостью. Но уйти никто не успел. Из-за окружающих домов появилась толпа вооруженных людей.       Два десятка копий, пусть и с каменными наконечниками, и примерно такое же количество острог и булав, представляли серьезную угрозу. Не долго думая, моряки похвастались за ножи и метательные топорики, а Драко и Эдмур обнажили мечи.       - Опустите оружие. Ваш лорд будет недоволен, если узнает, что вы тронули торговцев, - предпринял попытку переговоров Эдмур.       Послышался смех. Толпа слегка расступилась, пропуская рослого детину под семь футов роста.       - Неужели, ты думаешь, что я, Дюк Стейн, не знаю о том, что делают мои люди? Право слово, вы, южане, такие забавные в своем невежестве. Сдавайтесь, и так и быть, сможете протянуть чуть подольше, - под конец этой речи улыбка мужчины превратилась в оскал.       - Пекло! Малфой, если ты действительно маг, самое время наколдовать что-то убойное, - прошипел Эдмур, перехватывая меч поудобнее и готовясь продать свою жизнь подороже.       Поняв, что никто сдаваться не собирается, Дюк взмахнул рукой, командуя атаку. Скагги тут же перешли в наступление. Послышались лязг оружия и крики людей. Драко отвел в сторону направленный в грудь удар копья, сделал шаг вперед, выходя из зоны поражения, и заученным движением попытался контратаковать. Кожаная броня уберегла противника от смертельной раны, а юноше пришлось поспешно отпрыгивать в сторону, чтобы не получить острогой в глаз. Сзади послышался странный хлюпающий звук, и Драко на миг обернулся, что стало фатальной ошибкой. Дюк стоял над телом одного из моряков и пытался вытащить застрявший в размозжённой головы свой топор. Это было последнее, что Драко успел запомнить, прежде чем тяжелый удар по голове отправил его в забытье.       Очнулся Драко будучи связанным в каком-то темном сарае. Из-за корочки запекшейся крови веко слиплось, отчего обзор оставлял желать лучшего. Впрочем, на улице явно была ночь, так что разглядеть что-либо было затруднительно. За спиной слышалось похрюкивание свиней.       - Очнулся? - Эдмур заметил, что один из его соседей зашевелился, пытаясь вырваться из пут.       - Это бесполезно. Уж что-что, а качественные узлы местные вязать мастаки. Да и веревки крепкие, никак не разорвать, - оценил потуги один из моряков. Джек? Джон? Драко не помнил имени говорившего. После удара в голове шумело, и соображать удавалось с трудом.       - Насколько все плохо? - Драко удивился тому, насколько хрипло прозвучал его голос, откашлялся и продолжил, - В смысле, мы все ещё живы, так что у местных жителей есть какие-то планы?       Моряк хрипло рассмеялся.       - Планы... И где вы, благородные, только таких выражений набираетесь. Седьмое пекло! Как бы не поучаствовать в этих "планах", да в качестве главного блюда.        Драко сглотнул, поняв о чем толкует собеседник. Воображение услужливо подкинуло реалистичную картинку того, как Дюк самозабвенно обгладывает чью-то бедренную кость, и запивает еду вином из человеческого черепа. Надо было срочно выбираться отсюда.       Тут, словно услышав мысли Драко, дверь сарая открылась, пропуская немного неровного света от чадящего факела и парочку вооруженных мужчин.       - Только без глупостей. Вздумаете брыкаться и мы вас быстренько на солонину порежем, - предупредил один из них под дружный гогот товарищей, а затем отточенными движениями перерезал веревки на ногах у всех троих. Со связанными за спиной руками и спотыкающихся на каждом шагу, пленников вели по петляющей вверх по склону тропе, мотивируя их периодическими тычками в спину.       Древесные стволы на вершине холма озарялись отблесками костров. На поляне перед раскидистым чародревом уже собралась как бы не вся деревня. У самого дерева замер лорд Стейн собственной персоной. Чуть подальше стояли пара здоровяков и сгорбленная старуха, опирающаяся на посох. Остальные же не решались пересечь невидимую линию между кострами, что отделала большую часть поляны от главного в богороще дерева.       Заметив подошедших, Дюк торжественно произнес речь на каком-то лязгающем наречии, разведя руки в стороны. Толпа отозвалась одобрительными воплями. Затем вперед вышла старуха и проскрипела какое-то подобие молитвы. Во всяком случае, на грязных и небритых лицах местных жителей во время её речи царило одухотворенное выражение.       - Bidjomiz abo selī! - закончила свою речь старуха, стукнув посохом.       - Bidjomiz! Blotojomiz! - хором ответила ей толпа. После этого, все пришло в движение. Каждый из присутствующих подходил к одному из костров, бросал что-то в огонь и уступал место следующему. Моряк, который было попытался дернуться, чтобы сбежать под шумок, зашипел от боли, когда острый край каменного наконечника копья оцарапал кожу на шее. Намек был ясен.       Тем временем бросание даров в огонь закончилось и началась следующая часть обряда. Моряка вытолкнули вперед, прямо в руки Стейна. Тот проорал "bidjō", а толпа подхватила клич. Два здоровяка, что до этого никак не участвовали в церемонии, споро оттащили пленника к самому стволу дерева, поставили на колени и накинули на шею веревку.       Драко судорожно втянул воздух, осознав к чему все идет. Но реальность превзошла все самые худшие опасения.       Стоило петле затянуться, в достаточной степени, чтобы пленник начал задыхаться, как Стейн снова закричал. Окружающие принялись скандировать "blotō", и тяжелый камень опустился на макушку. Глаза моряка закатились и тот потерял сознание. Но упасть телу не дали. Под крики "bēlī" Стейн взмахнул обсидиановым клинком, тускло поблескивающем в свете костров. Драко зажмурился, а когда открыл глаза, жертва уже заливала темно-алой, кажущейся в свете огня черной, кровью белый ствол дерева.       Рядом послышались звуки рвоты. Желудок Эдмура все же сдался, когда Стейн принялся на глазах у всех принялся поедать человеческое сердце. Драко почувствовал дурноту и отвел взгляд. Старуха, пока лорд демонстрировал свою кровожадность, времени зря не теряла и принялась раскладывать внутренние органы в одной только ей понятной логике.       Драко, которому после развлечений Сивого на заднем дворе доводилось видеть картины не менее красочные, внимательно наблюдал за её действиями, пытаясь уловить тайный подтекст. Рассмотреть рисунок полностью никак не удавалось: отблески неровно плещущего огня многочисленных костров, образующих внутренний круг, порождали тени чудовищ, да и широкая фигура Дюка перекрывала большую часть обзора.       Тем временем Дюк доел сердце и повернулся к оставшимся двум пленникам. На залитом кровью лице был восторг с примесью безумия фанатика. Драко почувствовал сильный толчок в спину и чуть не упал в широко распахнутые руки Дюка.       Попытка вырваться не увенчалась успехом. Палачи крепко держали свою жертву. Подсечка, и вот он уже стоит на коленях. Медленно, явно наслаждаясь каждой секундой церемонии, Дюк приблизился и накинул на шею пленника петлю из пеньки. Ужас и отчаянье захлестнули сознание юноши. Неужели все так закончится? И нет никакого шанса сбежать? Выторговать у капризной судьбы ещё хотя бы пару часов жизни?       Руку обожгло вспышкой боли. До сих пор не подававшая признаков жизни лента обещания решила напомнить о своем существовании, внезапно обрела материальность и крепко сжала запястье аж до хруста в костях. Перед глазами, словно живая, возникла обеденная зала в доме Холтов, а в её центре заплаканная и совершенно потерянная Дени, которая только что узнала о гибели брата.       Он оставит сестру одну? Умрет от руки какого-то дикаря? Какого-то грязного маггла? Как бы не так! В груди вспыхнула ярость. Подобно дикому лесному пожару, она пронеслась по телу и вырвалась во вне.       В ушах зазвенело от криков горящих заживо людей. В клубах чадящего дыма можно было разглядеть, как фигурки скидывают одежду и принимаются кататься по земле в тщетной попытке сбить колдовское пламя.       "Цвета Авады", - отрешенно подумал Драко, которого произошедший стихийный выброс оставил совершенно без сил: "И жизни отнимает с ни меньшей эффективностью". Гибнущих людей ему было ни жаль ни капли. Конечно, раньше ему не доводилось убивать, особенно подобным образом, а от одной мысли о необходимости собственноручно отнять чью-то жизнь мутило. Но, как оказалось, сам выброс вместе с магией забрал и все эмоции, оставляя в голове лишь усталость и странную отрешенность.       Вдруг перед глазами появилась человеческая фигура, которую все ещё не охватил огонь. Драко сморгнул слезы, выступившие от едкого дыма, всматриваясь и с удивлением узнал Эдмура. Тот явно что-то говорил, но слова не достигали ушей.       - Что? - спросил-выдохнул Драко.       - Надо уходить, говорю! - прокричал в ухо Эдмур, перерезая веревки обсидиановым клинком, подобранным тут же, и рывком помогая встать на ноги. Драко растерянно отметил, что рыжий уже успел избавиться от пут, взамен обзаведясь опаленными рукавами рубахи и ожогами на кистях рук.       Маслянистый пепел оседал на коже, а запах горелой плоти, казалось, пропитал каждый глоток воздуха. Пригнувшись и спотыкаясь на каждом шагу, юноши практически на ощупь выбирались из рощи. Голова кружилась от дыма, а каждый глоток воздуха сопровождался удушающим кашлем. Зеленый цвет огня уже успел смениться более привычными всполохами ало-желтого, и теперь пламя с азартным треском уничтожало многовековую растительность.       В очередной раз запнувшись, Драко не смог устоять на ногах и кубарем покатился вниз по склону. Ветви и растения хлестали по рукам и лицу, а острые камни впивались и в без того ноющее тело, пока непродолжительное падение не закончилось всплеском воды. Драко с трудом привстал.       Небольшой ручей с задорными журчанием огибал холм и скрывался среди скал и зарослей утесника, спеша попасть к морю.       Выбравшись из воды, Драко оперся на росшую поблизости кривоватую сосенку и принялся отжимать промокшие брючины и рубаху. Рядом прокатилась горсть мелких камушков - Эдмур наконец одолел спуск.       - О да, это то, что надо. Довольно необычный способ выбирать маршрут, должен признать. Но вода - это просто великолепно. Да и если пройти дальше по течению, сможем найти спуск к морю, без лишних встреч. Но да ты понимаешь о чем я, - принялся трепаться Эдмур, устроившись на плоском камне у самой воды и опустив обожжённые руки в ледяной ручей.       - А как же бивни мамонта? Или зачем тебя посылали? - стоило только немного отдышаться, как весь пережитый стресс поспешил выплеснуться в очередной порции яда, - Или титул будущего лорда Холта тебя больше не прельщает? Не стесняйся, можем пройтись прямо до Плавника. В крайнем случае, сожжем ещё рощу-другую.       - Катись в Пекло, Малфой, - беззлобно огрызнулся Эдмур, - Я чуть не помер и вполне могу лишиться руки, а то и двух. Можешь продолжать юродствовать, если тебе так хочется, но давай сначала выберемся с этого треклятого острова?       Драко молча плюхнулся на землю, пользуясь возможностью немного передохнуть. Эдмур тоже больше ничего не говорил. Только и было слышно сопение, пока он с помощью ледяной воды пытался избавиться от боли в обожженных руках и извлечь из ран попавшую туда грязь. Эта идея показалась не лишённой смысла, так что Драко в конечном итоге тоже спустился к ручью, чтобы умыться и промыть ссадины. После, все в том же молчании, юноши встали и отправились дальше.       - Единороги, - это было первое слово, произнесенное за время пути. Драко хмуро уставился на стадо лохматых взрывопотамов, что с фырканьем объедало растущие на склоне кустарники. Даже в предрассветных сумерках с привычными серебристо-молочными волшебными лошадьми эти звери не имели ничего общего. Массивные с густой темной шерстью они не производили впечатление миролюбивых животных. Даже количество рогов местной версии единорогов не соответствовало описанию: на носу было два нароста, больший, около трех футов, и более короткий, едва ли превышающий размером локоть ребенка и едва заметный при движении головы.       Вожак черного цвета почувствовал пристальный взгляд замерших в отдалении людей и взревел. Стадо тут же забеспокоилось: бурые самки согнали медно-рыжих детенышей в центр стада, охраняя их, а затем звери дружной толпой скрылись за очередным холмом.       К морю юноши вышли уже после рассвета. Шлюпка оказалась там же, где её и оставили - видимо местные жители либо вовсе о ней забыли, либо собирались решить вопрос с приобретённым имуществом уже после жертвоприношения. В любом случае, это сыграло на руку путникам: юноши не без труда столкнули шлюпку в воду и отплыли от берега. А затем встретились с неожиданными проблемами. Ранее Драко никогда не доводилось самому грести: в Хогвартсе лодки были зачарованы, а во всех остальных случаях с веслами управлялся кто-то иной. У Эдмура же, в свою очередь, опыта было хоть отбавляй, но вот из-за ожогов ему с трудом удавалось хотя бы согнуть пальцы.       Весь путь среди острых скал сопровождался руганью и выкриками в стиле: "Чего ради ты так веслом орудуешь, придурок! Это же не шест", - и ответным шипением: "А ты бы предпочел в морской водичке поплескаться, кретин?" Уже после того, как удалось вывести шлюпку в открытое море, Драко принялся на полном серьезе обдумывать, а не скинуть ли ему рыжего в воду или просто хорошенько побить. На счастье Эдмура, они успели добраться до "Улыбки Винафрид" раньше, чем Малфой окончательно склониться к выбору в сторону встряски чьей-то полупустой черепушки методом удара веслом по голове.       Уже на камбузе за кружкой подогретого вина с пряностями и горячим обедом, Эдмур в красках поведал всем желающим о произошедшем на острове. Моряки бросали на Драко уважительные взгляды и явно впечатлились. В любой другой день, он бы тут же надулся от гордости - ещё чего, это они настоящей магии не видели! Но после пережитых событий и обильного кушанья, все о чем мог мечтать Драко, была ванная и теплая постель. После продолжительного плескания в бочке, пока вода окончательно не остыла, юноше пришлось признать, что смыть пропитавший кожу запах дыма и горелой плоти, не представляется возможным. По крайней мере, в таких условиях и за один раз.       Когда Драко не появился на вечерней трапезе, никто не удивился. Наверняка, призыв Дикого огня отнимает кучу сил, так что будить пассажира не стали. А вот когда колдун не появился и на завтраке, Эдмур почуял неладное. Юнга, которому поручили разбудить пассажира и пригласить ко столу, обнаружил, что Драко разбила лихорадка.       Стихийное колдовство и последующая ночь в северном лесу без верхней одежды, не преминули сказаться на здоровье. Дни сменялись ночами, а реальность плыла и перетекала в область снов и фантазий. Вот он лежит на кровати в каюте, а кто-то смачивает пересохшие губы влажным полотенцем и утирает липкий пот со лба, а в следующий - бредет по безлюдным коридорам родного поместья, тщетно пытаясь найти хоть кого-то, а затем вновь оказывается в комнате матери. И вновь зеленая вспышка, и вновь безумный смех Темного лорда. Правда теперь, ко всему прочему добавился огонь цвета авады, охватывающий занавески и мебель и перекидывающийся на Воландеморта, пока комната заполнялась чадящим дымом, запахом горелой плоти и истошными воплями сгорающих заживо людей.       После одного из таких кошмаров Драко проснулся и с ужасом обнаружил, что огонь перекинулся и в реальность. Тогда ему повезло, что на крики испуганного юнги дежурившего у постели, прибежали матросы и помогли оперативно выломать вспыхнувшую дверцу шкафа и выбросить её за борт.       К счастью, подобных инцидентов больше не повторялось, а на пятый день после начала болезни, Драко даже смог встать с постели и покинуть каюту. Кутаясь в меха и вдыхая свежий морской воздух, он не мог не заметить изменившегося отношения со стороны матросов. Если раньше, Драко был для них "своим парнем", а после великим колдуном, спасшим капитана, то теперь ветерок доносил обрывки шепотков о Безумном короле и его придворных алхимиках.       Усугубляло ситуацию ещё и то, что со времени прибытия на Скагос, у Драко не было возможности вновь подкрасить волосы, и после всего пережитого стал заметен его натуральный цвет. По счастью, у Эдмура, который, кажется, считал себя обязанным Малфою жизнью, хватило такта, чтобы сделать вид, что он поверил в историю с ранней сединой, и ума, чтобы распространить эту версию среди своих людей.       Белая Гавань встретила путешественников вечным гомоном торгового города. Вначале, узнав, что Эдмур вернулся с пустыми руками Майрон было не лопнул от негодования. Но после истории о злоключениях сына, мужчина успокоился и сказал:       - Главное, что живой вернулся, - и крепко обнял. Наблюдая эту сцену, Драко впервые за долги месяцы задумался о том, как Люциус справился с вестью о гибели семьи. Горевал ли, строил ли планы мести? Или кинулся целовать полы мантии Воландеморта, благодаря за то, что его самого оставили в живых?       Погрузиться в мрачные масли Драко не дали. Дени, увидев брата после долгой разлуки, вцепилась медвежьей хваткой и отказалась отходить ни на шаг. Даже вечером, когда девочка принялась сонно тереть глаза, она отказалась идти к себе. Так что Драко пришлось рассказывать сильно отредактированную версию путешествия на Скагос до поздней ночи, а после слушать мерное сопение сестры, что так и уснула, не выпуская из рук рукава его рубахи.       А через три дня после возвращения "Улыбки Винафрид" в дом Холтов постучался слуга в цветах дома Мандерли и передал приглашение на завтрашний обед.       Как оказалось, слухи о происшествии на Скагосе успели дойти до ушей лорда Миноги, и тому захотелось лично познакомиться с эссоским колдуном.