лучшее утро

курсед проснулся от светящих прямо в лицо ярких лучей солнца, а ещё от громкого звука, что раздался где-то, кажется, на кухне. первое что он заметил — отсутствие рядом чужого тела. это ему явно не понравилось, но перед тем, как отправиться на поиски парня, он берет в руку телефон, смотрит на время и чекает некоторые сообщения. и как бы ему не хотелось ещё полчасика полежать в теплой кровати или даже поспать до самого вечера, киру удалось перебороть это желание и отправиться на поиски серёжи. открыв дверь комнаты становится сразу понятно, чем занимается акума. по всей квартире разнёсся запах чего-то сладкого, а когда курсед зашёл на кухню, все его догадки вмиг подтвердились. там он увидел серёжу, стоящего у плиты, который старательно следит, чтоб ничего не сгорело и всё получилось как можно лучше. а рядом, на тарелке, только что приготовленные блинчики. акума выглядит настолько по-домашнему, в белой растянутой футболке и темных шортах и, как всегда, растрёпанными волосами, что сплитовый не может сдержаться и почти незаметно подходит к нему, обнимая со спины. серёжа вздрагивает от неожиданности, но опустив взгляд вниз, видит такие властные и одновременно нежные руки, что легли на его живот поверх одежды. — доброе утро, — говорит куда-то в шею кир, оставляя на ней мягкий поцелуй. — да, доброе, — отвечает, но все же продолжает сосредоточено следить за тестом на сковородке, аккуратно переворачивая его. одной рукой курсед тянется к уже приготовленным блинчикам, один из которых быстро оказывается съеденным. — ебать это вкусно, чел. — а че ты на стримах пиздишь тогда, что тебе моя еда не нравится? — ээ... когда я такое говорил? не было такого. мне всё очень нравится, спасибо, — пытается оправдаться сплитовый, на что получает лишь неловкую улыбку. — ага, так я тебе и поверил, иди давай к своему маппу мак хавать. — ну ты что, какой мапп? к этому моменту последний кусочек теста был приготовлен и акума положил его ко всем остальным, а после поставил тарелку и две чашки недавно заваренного чая на стол, за которым собирался позавтракать вместе с курседом. — а у нас что-нибудь сладкое есть для блинчиков или похуй, так будем есть? — слишком поздно опомнился серёжа, но в целом, чай и так с сахаром, уже неплохо. — ну знаешь.. — несколько секунд раздумий и акума оказывается сидящим на столе, принимая в шею и щеки жаркие поцелуи, — ты сам такой сладкий, я бы тебя вылизал всего, — в подтверждение слов, проводит языком по кадыку, что мелко дёргается от таких действий. — да садись ты уже есть, а то щяс остынет все, — из-за смущения пытается оттолкнуть курседа, но просто не в силах сопротивляться таким приятным для него ласкам. — хорошо, — спустя пару мгновений кир всё-таки отстраняется и садится за стол, акума вторит ему. когда почти всё было съедено, а в кружках осталось буквально по несколько глотков сладкого чая, курсед снова благодарит серёжу и лезет к нему с очередным приступом нежности. — акума, ты знаешь, что ты самый лучший мальчик в мире? — снова целует в висок, спускаясь ниже. — знаю, ты говорил уже, — хихикает и пытается за волосы сплитовые ухватиться, пока курсед его в уголок губ коротко чмокает. — эмм.. чем займёмся? — ты разве не будешь стримить? — немного обиженным голосом спрашивает акума, уже ожидая что кир снова проведёт за компьютером весь день. — нет, мне впадлу. пошли, лучше полежим, посмотрим что-то. в обнимку снова направляются в спальню, падая на мягкие простыни. сейчас комфортно именно так: вдвоем лежать ни о чем не думая, пока чужое горячее дыхание щекочет шею. но кому-то, кажется, этого в скором времени покажется мало. акума медленно проскальзывает руками под курседову футболку, гладит ладонями впалый живот и выпирающие рёбра, спускается чуть ниже, задевая резинку штанов. сразу же поднимается вверх, задирая ткань до грудной клетки, залипает на то, как медленно она вздымается, а затем так же размеренно опускается в прежнее положение. сам кир слишком сексуально приоткрывает влажные от слюны губы, имитируя блаженные стоны, из-за чего у серёжи появляется невообразимое желание как можно скорее поцеловать его, а после провести языком по покрасневшим соскам, совсем невесомо прикусывая их. оставляет незамысловатые узоры на груди кончиком языка. влажными поцелуями проводит дорожку к чужому полувставшему члену, ладонью сквозь ткань гладит, повторяет это действие, но на этот раз уже языком. курсед поддаётся бёдрами вверх, рукой зарываясь в черные волосы парня, вжимая акуму лицом в бугорок на своих штанах. тот не останавливается и продолжает вылизывать мягкую ткань, иногда несильно прикусывая возбужденную плоть, от чего член слегка заметно дёргается. когда рука сплитового исчезает из копны волос, серёжа щекой трётся о кира, а потом все же решает от лишней одежды его избавить. курсед ему помогает, приподнимая бёдра, берёт серёжу за запястья и тянет к своему члену, заставляя обхватить его шершавыми ладонями. движения акумы были мягкими и слишком медленными, киру явно недостаточно. акуме показалось, что естественной смазки не хватает для полного удовлетворения, поэтому он спешно находит недавно купленный лубрикант в тумбочке и выливает немного себе на руку. курсед слегка морщиться от непривычного холода, когда рука акумы снова касается его возбуждённой плоти, проводит от основания до головки, потом обратно, сильнее раскрывая ее. кир зарывается рукой в его волосы, гладит, давая понять, что тот делает все правильно. серёжа ладонью быстрее двигает, ногтем задевая уздечку, оставляет несколько поцелуев на худом животе. пальцами левой руки пережимает основание, в то время как ладонью правой накрывает розовую головку и трёт ее. курсед от такого гортанно стонет и сильнее в руку толкается. акумов решил сжалиться над киром, что спину все больше выгибает, а стоны его всё более жалостливее становятся. рукой по всей длине размашисто водит, чувствует как парень дрожит и обильно кончает ему в руку. акума пальцы, перепачканные в белёсой жидкости, к губам своим подносит, языком каждую фалангу по очереди обводит, знает, что это точно убьет все остатки здравого разума кира. серёжа к лицу курседа ближе наклоняется и в поцелуй влажный вплетает. а сплитовый и не сопротивляется, за шею к себе прижимает, вылизывая чужой рот. — серёж, я тя обожаю.