странности художников.

скарамучча сидел за барабанной установкой уже битый час. спина болела, руки устали, а правая нога дрожала от перенапряжения. но скар не замечал этого. мыслями он был далеко от студии, от музыки и от всего мира. хотя всё же нужно было постараться, ведь это была генеральная репетиция. его волновал лишь сегодняшний концерт. они будут играть этим вечером в ближайшем клубе. это его первое выступление. ну и возможно его волновал кадзуха. совсем немного. всё произошедшее с утра плотно засело в его памяти. скарамучча никак не мог избавиться от мысли, что сказал слишком много всего, и тем самым напугал кадзуху. но развить эту мысль дальше ему не дал выкрик ху тао: — скар! не давай своим мыслям и беспокойству выливаться в музыку. выкинь всё из головы и сосредоточься! скарамучча хотел бы огрызнуться, но не стал. ху тао обычно никогда не была так взволнована, и скар знал причину ее раздраженного поведения сейчас. вместо этого он тряхнул головой, выгоняя все мысли прочь, и вновь вгляделся в ноты. «интересно, как дела у кадзухи?»

***

дела у кадзухи шли отвратительно. он не мог сделать ни одного нормального наброска, в котором не фигурировал бы скарамучча. каэдэхара был откровенно раздражен, чем удивил всех однокурсников, которые впервые увидели его в подобном состоянии. когда кадзуха в очередной раз смял лист, на котором он забывшись нарисовал скарамуччу в виде котенка, — горо послал ему сочувственный взгляд, а мистер альбедо поинтересовался его здоровьем, потому что у каэдэхары впервые настолько не получается ничего нарисовать. кадзуха только отрицательно качнул головой и с натянутой улыбкой выдавил: «всё хорошо». нихера блять не хорошо. он чувствовал себя виноватым, ведь вместо того, чтобы адекватно воспринять все слова скарамуччи, он сел и разрыдался, потому что не был уверен в чувствах скара. это было пиздец эгоистично с его стороны, в наглую спросить: «а ты стал бы встречаться с таким как я?». нет блять не стал бы, просто так с ним разговаривает. внезапно кадзуха услышал шепоток недалеко от себя: - слышал? сегодня в клубе **** будет выступать группа «амбиции». а знаешь кто будет петь? да, да, тот самый тарталья! его голос божественный, я сам слышал! будет их первый концерт. их, я имею ввиду самого тарталью, ту странную девушку, ху тао, вечно молчаливого сяо и недовольного скарамуччу. это будет грандиозно! каэдэхара нахмурился. за всю ночь и утро, что он провел у скарамуччи, тот ни разу не обмолвился про концерт. это… даже немного задело кадзуху. может не немного. затем прикинув, каэдэхара подумал, а почему бы ему тоже собственно не прогуляться до клуба? он сможет подумать над тем что сказать, посмотреть на первый концерт своего ещё-не-парня и насладиться вечером. посчитав, что это просто гениальный план, кадзуха улыбнулся себе, и продолжил рисовать. в этот раз у него всё получилось.

***

время на часах показывало 19:46 когда кадзуха вышел из комнаты и направился в клуб. он одел черную водолазку, узкие черные джинсы, которые сегодня впервые увидел на полке и любимые вансы, тоже черного цвета. и конечно, натянул свои самые красивые носки — красные, с белыми звёздочками. довольно хмыкнув на своё блеклое отражение в стеклах окон, он быстрым шагом подошел к лестнице, и спрыгивая с последних двух-трех ступенек побежал вниз. погода в конце ноября стояла холодная. листья уже опали полностью, и теперь просто мешались под ногами, превращаясь в кашу. ледяной ветер пробирал до костей, особенно если учесть то, что каэдэхара выскочил на улицу забыв свою куртку. теперь он ежась, трусцой бежал до клуба, потому что во первых идти недалеко, а во вторых, возвращаться обратно не хотелось. когда кадзухе уже осталось лишь перейти дорогу и оттуда пройти ещё метров 200 до клуба, вселенная решила порадовать каэдэхару дождем. блондин чертыхнулся себе под нос. вы не подумайте, он просто обожает дождь. тихий стук частых капель по окну, стекающих вниз наперегонки. кадзуха обожал смотреть, кто из капель быстрее доберется до оконной рамы и выиграет мини гонку. иногда, когда каэдэхара видел дождь за окном, он быстро напяливал на себя первое что попадется под руку, и выбегал на улицу — погулять под дождем. томо в таких случаях обычно наблюдал за кадзухой, и сразу приготавливал тому сухую одежду — что бы по приходу обратно блондин мог сразу переодеться во что то сухое и не заболеть. каэдэхара улыбнулся теплым мыслям, а затем осознание пробило его не хуже дождя. приготавливал, точно… кадзуха тряхнул головой, прогоняя невеселые мысли. зеленый свет на светофоре всё никак не хотел загораться, будь он проклят. в конце концов, поток машин всё же остановился, и кадзуха рванул через всю улицу по пешеходному переходу. тем временем дождик перешел в ливень, заставляя каэдэхару бежать изо всех сил, ведь осталось всего ничего, а промокнуть совсем не хотелось. еле как добежав до клуба, кадзуха вступил под крышу, уперся руками в колени и пытался отдышаться. будь проклят этот бег и весь спорт в целом. когда воздух наконец стал в достаточной мере поступать в легкие, кадзуха вошел внутрь. этот клуб ничем не отличался от других. громкая музыка, танцпол, диванчики со столиками забитые студентами и не только, барная стойка и сцена, на которой явно кто-то что-то собирался играть, а вокруг уже собралась толпа. заинтригованный каэдэхара уже собрался пойти и посмотреть что там творится и стоит ли уже кто-нибудь на сцене, как его буквально сбили с ног. перед тем как блондин успел встретится лицом с полом, чья то рука схватила его за руку и удержала всего кадзуху на весу. каэдэхара в недоумении повернулся в сторону незнакомца и поперхнулся слюной. сверху, всё так же держа его руку, на него смотрел скарамучча. его выражение лица было виноватым, но сам он выглядел великолепно. белая рубашка с принтами маленьких китайских дракончиков была расстегнута сверху на 3 пуговицы, а нижняя её часть была заправлена в черные джинсы. справа на джинсах свисала цепочка, на ногах красовались черные армейские берцы, а на шее висели пару штук цепочек. на глазах красовались короткие стрелки. кадзуха едва не открыл рот от шока, а когда вспомнил в каком положении они находятся, и что он продолжает откровенно разглядывать парня, каэдэхара покраснел и наконец поймав равновесие встал, но не отпустил руку скарамуччи. блондин почувствовал, как быстро бьется его сердце, будто стараясь к чертям вынести грудную клетку. подняв глаза на скарамуччу, они пересеклись взглядами и одновременно посмотрели на ещё сцепленные вместе руки. густо покраснев, скар первым выдернул свою руку и вопросительно посмотрел на кадзуху: - а ты что тут делаешь? я вроде не говорил, что сегодня мы будем давать тут наш первый концерт… широко распахнув глаза, кадзуха повторил, подделав удивление: - вы будете давать здесь сегодня ваш первый концерт? скарамучча смутился. кадзуха увидел вновь покрасневшее лицо и его губы невольно растянулись в улыбке, пока скар неразборчиво бормотал: - ну да.. ну, это наш первый концерт… и я подумал… ну… эээ… несдержавшись, кадзуха прыснул, на что получил в ответ удивленный взгляд скара. - извини, - воскликнул кадзуха, - ты так затроил, меня это слегка рассмешило. так, когда вы будете выступать? за время своего высказывания, кадзуха мог наблюдать весь спектр эмоций на лице скарамуччи. удивление, переходящее в обиду, обида переходящая в гнев и наконец выражение его лица остановилось на задумчивости. - хм…, - скарамучча вытащил из кармана телефон и посмотрел на время. его брови удивленно поднялись наверх и он возбуждено проговорил: - черт, уже 19.57, нужно бежать! он уже развернулся и сделал один шаг по направлению к сцене, как кадзуха сам того не осознавая, схватил скарамуччу за руку, развернул к себе и быстро чмокнул в губы. красный и удивленный скарамучча во все глаза уставился на кадзуху, заставляя его самого слегка покраснеть. это было слишком импульсивно, каэдэхара сам от себя такого не ожидал. - беги давай, - улыбнулся кадзуха, - у тебя всё получится! словно по сигналу, скарамучча снова обрел возможность двигаться, улыбнулся кадзухе и в этот раз успешно побежал к сцене. больше его никто не останавливал.

***

возле сцены уже столпилась куча народу, и кадзуха, пробираясь через толпу, остановился прямо перед краем сцены, там где было меньше всего людей. удивительно, но никому не хотелось стоять справа, как раз там, где недалеко от края стояла барабанная установка, за которой через несколько минут уже будет восседать скарамучча. хотя, это было понято, как никак, все хотели услышать вокал тартальи, - популярного парня в колледже. говорят его пение - это что то за гранью человечества. кадзуха лишь улыбнулся на эти мысли. как никак, он точно знал, кого пришел послушать сегодня вечером. задумавшись, он пропустил момент, в который на сцену вышли участники группы, и поэтому, когда толпа вдруг начала радостно кричать, каэдэхара подпрыгнул от неожиданности. он моментально перевел взгляд на сцену и оглядел каждого стоящего там. видимо, они заранее обговорили свои образы, потому что все четверо были одеты в черно-белое. тарталья был одет в черную рубашку и белые, широкие джинсы. белые адидасы будто поблескивали в свете прожекторов. в ушах были черные серьги гвоздики, а на голове впрочем как всегда царил хаос и лицо озаряла довольная улыбка. некоторые вещи не меняются никогда. ху тао изменила своим хвостикам и оставила волосы распущенными. они аккуратно обрамляли всю худую фигуру тао, делая ее похожую на падшего ангела. сама она была одета в черный топ, на шее висело дюжинное количество цепей, на руках были надеты митенки, на пальцах кольца. в черных широких джинсах были огромные дырки в районе колен, а на ногах красовались черные конверсы на платформе. на лице был макияж, такой же, какой кадзуха лицезреет на ней ежедневно. некоторые вещи не меняются. сяо тоже был одет в черное. на нем был черный облегающий топ с горлом, на шее тоже висели цепи, а на руках поблескивало одно единственное кольцо в виде черепа - подарок венти. черные штаны карго с нескольким количеством карманов по бокам смотрелись гармонично, а на ногах поблескивали черные армейские ботинки. после такого вида, венти точно растекся лужицей где то на полу с кровью из носа. затем кадзуха перевел взгляд на скарамуччу, и его сердце замерло. хоть он уже и видел скара до этого, но - о боги, как же он был прекрасен. белая рубашка расстегнутая на три пуговицы сверху открывала взор на ключицы. так и хотелось подойти к нему и вгрызться в оголенный участок шеи. эти цепи на шее так и кричали, что пора бы кадзухе схватиться за них и притянуть скарамуччу к себе, что бы проникнуть своим языком в рот брюнета в глубоком поцелуе. кадзуха тряхнул головой. пожалуй хватит на сегодня мыслей об этом. он сказал себе, что подумает над этим. да ладно, кого он пытается наебать, его просто застало врасплох признание скарамуччи с утра, он сох и сохнет по этому демоненку уже черт знает сколько, и пора бы уже подумать как переходить к действиям, потому что все слова были уже сказаны и осмыслены, нужно начинать что то делать. участники группы начали расходится по своим местам. тарталья встал перед микрофоном, ху тао взяла в руки бас гитару, сяо взял гитару, а скарамучча сел за барабаны. каэдэхара подавился слюной, когда скарамучча вскинув обе руки вверх, быстро прокрутил в пальцах обе палочки. это выглядело чертовски круто, умело и самодовольно. тарталья объявил название песни: - для тебя! кадзуха вопросительно изогнул бровь, пока ху тао и сяо уже начали играть первые ноты. через какое то время скарамучча тоже присоединился к ним, начиная отстукивать ритм ногой на установке. тарталья запел: но ты абалдеть красивый, меня аж кошмарит. я играю криво новый хит на гитаре. ты всегда активный, я не поспеваю. ты обожаешь пиццу, могу стать итальянцем. (полматери - для тебя) кадзуха криво усмехнулся, понимая кому поет эти строки рыжий, как собственно и всю песню. но стоило отдать ему должное, потому что его вокал и вправду был божественным. нота в ноту, приятный голос, не хриплый, и не писклявый. каэдэхара прикрыл глаза и вслушался в текст: только для тебя, просыпаюсь каждый день. только для тебя, возвращаюсь я в постель. мне не важно ничего, на заре пустого дня. проживаю свою жизнь только только для тебя! (полматери - для тебя) в этой песне было прекрасно всё, начиная от мелодии и текста и заканчивая барабанщиком. кадзуха довольно улыбнулся своим мыслям и уставился на скарамуччу. он выглядел очень сконцентрированным, лишь слегка закусанная губа выдавала его напряжение. песни сменяли друг друга, народ вокруг радостно подпевал, а сама группа выглядела до жути счастливой. и вот, последняя песня спета, благодарность всем зрителям тартальей сказана, и все участники группы начали уходить со сцены и двигаться к выходу. все люди провожали их радостным улюлюканьем, а кадзуха проследив за тем как они удаляются, направился за ними. выйдя на улицу он оперся о стену и подождал, пока венти отлипнет от смущенного сяо и заберет его с собой назад в общежитие, а ху тао и тарталья хотели продолжить веселье в клубе и звали с собой скарамуччу. он выглядел усталым, но довольным. на их уговоры он хотел было начать возмущаться о том, что он вообще то устал и хочет спать, пока его глаза не выделили периферийным зрением фигуру опершуюся о стену и явно ждущую кого то. он скосил глаза в его сторону, что не осталось незамеченным, и ху тао и тарталья синхронно повернулись разглядывая человека. узнав в нем кадзуху они оба одарили его хищными улыбками и пожелав скарамучче веселой ночи ввалились обратно в бар. скарамучча подошел к улыбающемуся кадзухе и проворчал: - что б в аду горели эти два черта… кадзуха на эти пустые угрозы лишь закатил глаза, так же продолжая улыбаться, и внезапно схватив скарамуччу прижал его к стене. наклонившись к его уху, он прошептал, опаляя своим горячим дыханием его ушную раковину: - ты был неотразим, мой темный ангел. скарамучча под ним вздрогнул и прерывисто вздохнул. кадзуха улыбнувшись слегка отодвинулся от него, лишь для того что бы увидеть в глазах напротив смущение, желание и восторг - и впиться в губы грубым поцелуем. у каэдэхары нет большого опыта в поцелуях, он скорее действовал по интуиции. их носы то и дело сталкивались, один раз кадзуха зашипел в поцелуй, когда скар сильно прикусил его нижнюю губу. их языки сплетались друг с другом в страстном танце, мертвые бабочки в животе ожили и грозились разорвать всё вокруг. одна рука кадзухи покоилась на талии скары, а другая на его шее. он чувствовал, как руки скарамуччи запутались в его волосах, и притягивали ближе и ближе к себе. отстранившись от этих желанных губ, кадзуха склонился над шеей скарамуччи и прикусил кожу в районе ключиц. скар зашипел от боли, а кадзуха поспешно зализав укус, выпрямился. - извини, - прошептал он, - я хотел сделать это весь гребанный вечер. - так мы теперь…, - вопросил скарамучча, склонив голову в немом вопросе. - ты слишком прекрасен, чертенок, я не смогу без тебя, - улыбнулся кадзуха. скарамучча довольно, словно кот прикрыл глаза и его губы тоже расплылись в улыбке. - значит да… но ты все же определись, черт я или ангел, - ухмыльнулся скарамучча, - или всё дело в том, что ты художник? кадзуха усмехнулся. - не знаю что ты имеешь против художников, но я точно знаю, что у каждого свои странности, мой самый прекрасный барабанщик. посмотрев в его синие глаза, кадзуха понял, что это и вправду странно, всё это. вся ситуация, скарамучча с покрасневшими губами напротив, холодная стена и горячие руки. как хорошо, что кадзуха любит странности.