Дачное рандеву.

Мы сидели на терраске с моим новым чудо-другом и просто тупили, смотря то друг на друга, то куда-то в огород. Мы просто игнорировали друг друга и в этом было что-то… странное. Будто кто-то выключил звук, но забыл выключить напряжение. Я на удивление спала нормально этой ночью, не идеально, конечно — я вообще-то не умею спать идеально, — но хоть не крутило до рассвета, хотя утром мне как и всегда было хреново, а вот мой новоиспеченный друг похоже не спал в принципе. Я это заметила по его лопнувшим глазным капиллярам, отчего глаза теперь у него были красные, ну и отечные мешки под глазами было видно. На столе стояли две кружки с кофе, сковородка с охренительным омлетом, что мне кажется я такой в жизни никогда не делала и столовые приборы с моим ноутом. Время было одиннадцать утра, а я уже бодрствовала, что несвойственно для меня. Летнее солнце постепенно пекло, но нам повезло, что тень от грушевого дерева давала прохладу, да и зонт, воткнутый в отверстие в середине стола также спасал. За это утро я успела привести себя в порядок, полить огород и мамкины любимые помидоры в теплице, ну и сварганила нам с моим новым мужиком завтрак. С моим новым мужиком… Звучит ужасно пошло, фу. Будто я выиграла его на ярмарке или по акции «Собери три крышечки и получи шинобм». Сварганила нам с Какаши завтрак. Не идеально звучит, но всё же уже получше, хе-хе. Лея лежала под столом на прохладных досках террасы и балдела. Я взяла чашку и сделала глоток горячего, крепкого кофе без сахара. Он ударил по горлу, как надо, пробуждая меня окончательно. Клацая по клавишам ноутбука, я украдкой посмотрела на Какаши, словно надеясь прочитать в его лице хоть какой-то ответ на свой внутренний бардак. — Ну и, — Чмокаю губами, разбавляя слюной горький вкус кофе, — Какие мысли? Такие простые слова почему-то дались мне с трудом и тяжестью в груди, отчего я чувствовала смущение от этого вопроса и неловкость. Наверно, потому что переживала за него? Или потому что начала замечать за собой… слишком многое? Да хрен его знает. Мужчина трет глаза и в упор смотрит своим усталым взглядом на меня. — Мысль такова, что, раз в этом мире нет чакры, значит и у меня она отсутствует, — Говорит он и тянется рукой к горячей кружке. Обхватывает своими длинными изящными, хоть и с побитыми костяшками, пальцами керамику, но к губам напиток так и не подносит, о чему-то задумавшись, — Получается, ты все это время видела меня без маски? — Какаши как-то грустно усмехается и наконец-то притягивает кружку к губам, делая глоток кофе. Я же сижу с тупым выражением лица, перекосив брови и раскрыв рот, зависнув с поднятой к губам кружкой и тупо пялюсь на него. — Ч-е-е? — Тяну, не въезжая о чем он и чувствую как тупит мозг. — Какой еще маской? — Делаю вслед за ним глоток своей ядерной бурды и пытаюсь уловить связь между какой-то тряпкой и так называемой чакрой. Какаши раздраженно из-за моего непонимания закатывает глаза и чертовски сексуально (или это просто моя фантазия?) облизывает языком нижнюю губу, наконец-то дает пояснение: — В моем мире… как бы тебе объяснить по нормальному… — С легкими паузами и урывками говорит мужчина, подбирая слова и будто говорит всё глупому ребёнку, каким я сейчас себя и ощущала, — Я использовал специальную иллюзионную технику, что бы на мне всегда была маска. Даже во время приема пищи. Я просто привык к ней. А мои ученики… несколько раз пытались её снять. Безуспешно. Пока я одним ухом слушала его, а во второе ухо слова просто вылетали, то мои мысли были где-то далеко за пределами понимания и доходили через вату. Мозг соскальзывал, мысли уносились куда-то в сторону… Где-то там, в заторможенном пространстве, я пыталась уловить суть. Эта жара явно не положительно сказывается на моем интеллекте. Я качаю головой и клацаю несколько клавиш на ноутбуке, отправляя сообщение. — Ладно, хорошо, — Я глупо смеюсь от абсурдности, — Это выше моего понимания, поэтому вопросов не будет, — Игриво смотрю на Какаши, переводя свой взгляд с его глаз на его губы и уже чуть ниже, на родинку на подбородке, — А для чего тебе маска? Какие-то комплексы? — Я тыкаю себе ногтем в подбородок, указывая на место где приблизительно находилась его родинка. Какаши закатывает глаза и качает головой, всем видом показывая насколько я идиотка. — Меры предосторожности. Я поднимаю в удивление брови, вспоминая его… эээ… прошлую профессию? и то, что я о ней читала в интернете и лишь часто-часто киваю в знак понимая. — Вопросов нет, — Быстро отвечаю и делаю большой глоток горького кофе. Прям как чувство стыда за свою тупость, такое же большое. Какаши также вопросов больше не задавал, да и диалог не заводил, поэтому мы сидели в тишине, слушая пение птиц и шум газонокосилки где-то вдалеке СНТ. Время близилось к часу дня, и с каждой минутой солнце начинало палить всё сильнее, все жарче и невыносимее. Воздух дрожал над землёй и всё вокруг казалось каким-то нереальным, пульсирующим в такт зноя. Жара липла к коже, забиралась под одежду и мешала дышать, сводя меня с ума. Волосы из-за пота прилипли к шее и вискам, заставляя раздражённо их поправлять. За заколкой принципиально было лень идти. Я пытаюсь сдуть с глаз и лба прилипшую челку, но получается у меня это не совсем удачно. Я перевожу взгляд на Какаши, который прикрыл глаза и как-то слишком умиротворенно для такой жары наслаждался природой. Или просто задремал, не знаю. — Эй, Какаши, — Тихо зову его по имени, закрывая крышку ноутбука, который нагрелся до предела, почти до состояния сковородки. Можно было яичницу жарить, если бы не полное отсутствие аппетита. Мужчина слегка вздрагивает, будто забыл о моём существовании и вообще мыслями был не тут. Я выдернула его из другого мира, где не было ни жары, ни меня. Он часто моргает, словно прогоняя остатки сна или мыслей, в которых я точно не фигурировала. Какаши смахивает наваждение и поднимает голову в мою сторону, смотрит пронзительно и уставши. — Пошли поплаваем, — Я улыбаюсь, стараясь хоть немного отвлечь его от тяжелых дум, — Пять минут до озера, оно холодное, ключевое. Думаю это то, что нужно нам в эту жару. Мужчина пожимает плечами, просто смиренно соглашаясь со мной. — Не сцы, плавки я тебе дам! — Воодушевленная, я вскакиваю с места и бегу собирать вещи, и переодеваться в купальник. Минут через пятнадцать сборов мы уже шли по дачным тропам, утопающим в зелени. Деревья лениво шевелили листвой, и даже ветер был сегодня какой-то апатичный, совершенно не охлаждал, а будто делал хуже. Лея пыхтела и хрюкала, шла за нами, останавливаясь каждый метр около какого-то куста, чтобы его понюхать или пометить. Или чтобы съесть малину. Или все вместе. Какаши молча осматривал дачные участки, вновь ничего не спрашивая да и был он опять в своих мыслях. Шел молча, но, кажется, запоминал всё: калитки, покосившиеся заборы, полуразрушенные заброшенные и забытые домики и даже таблички с фамилиями и номерами участков. Меня же эта густая тишина угнетала и вводила в депрессию, поэтому я просто шла и рассказывала какие-то рандомные факты о цветах и растениях, как радио на фоне. — Это зверобой. В мифологии это защита от злых духов. А вообще чай с ним классный, для иммунитета полезен — Говорю, срывая пучок ярко-жёлтых цветов и почти торжественно вручаю Какаши, поднеся к его груди. Приняв цветок у меня из пальцев, Какаши кивнул и принялся его рассматривать, стараясь уловить запах. — А это жасмин. Ну, вообще это не жасмин, у него другое название, но я забыла как его правильно называют, — Указываю на здоровенный кус, который больше похож на дерево и вдыхаю приятный мягкий аромат. Наблюдаю как мой молчаливый собеседник подходит к кусту и наклоняет ветку в свою сторону, чтобы вдохнуть аромат. Он прикрывает глаза и мягко улыбается, отчего я удивляюсь, но вопросов не задаю. Дойдя наконец-то до озеро, я кинула на траву в тень пакет с полотенцами и холодными напитками, быстро сняла с себя одежду, оставаясь в одном купальнике и пошла пробовать воду. Какаши же вместе с Леей вальяжно прошли на то место, куда я кинула вещи и просто смотрели на меня. — Вода супер, — Уоыбаюсь я, стараясь маленькими шажками зайти в воду. Она хорошо освежала, но контраст между жарой на суше и прохладой в воде все равно был неприятный. Я пища себе под нос стараюсь зайти в воду по пояс, привыкая к воде, как неожиданно рядом со мной происходит «бултых» и множество капель воды и небольшие волны окатываю меня холодом, отчего я пищу уже во все горло. — Бл-я-ть! — Верещу, стараясь непонятно зачем мокрой рукой убрать капли с тела, но делаю только хуже. Когда прихожу в себя, понимаю, что стою в воде одна, а моя собакена гавкает с берега. Осматриваюсь, пытаясь понять, куда этот идиот мог поплыть. Делаю шаг и вижу вдалеке, на середине озера серебристую макушку и довольные глаза. — Ну ты ваще что ли… — Кричу я ему, но ответа не слышу. Какаши лишь разворачивается и плывет куда-то подальше от меня. Ну и ладно, ну и фиг с тобой. Только не утони, придурок. Я фыркаю, усмехаюсь и неторопливо плыву за ним, давая себе и своему телу охладиться в воде от такой жары. Тишина вокруг мягкая, обволакивающая. Только плеск воды от наших движений, лёгкий скрип стволов деревьев у берега да кваканье лягушек где-то в камышах. Какаши плывёт впереди, неторопливо, как будто специально. Как будто дразнит. Его затылок то и дело скрывается под водой, а потом вновь появляется, такой серебристый, блестящий и почти светящийся под солнцем. Я ускоряюсь, азарт захлестывает и я мысленно сама себе устраиваю соревнование с ним. — Эй! — окликаю его чуть капризно, — ну подожди, а? Он не оборачивается. Только левая рука чуть сильнее рассекает воду и сам он стал ускоряться. Ах так… Я добавляю хода, ускоряясь следом. Вода приятно сопротивляется, но я упрямо продираюсь вперёд, и вот, наконец-то касаюсь ногами илистого противного дна, слегка морщась, выбираясь ближе к берегу. Какаши уже стоит по пояс в воде, повернувшись ко мне боком с прищуренными от солнца глазами. Взгляд его спокойный, даже немного скучающий. — А ты быстро, — говорит он невзначай, издеваясь над мной. — А ты — трус! — отвечаю обиженно, даже как-то по детски и дыша тяжело, но с вызовом в голосе. Волосы неприятно прилипли ко лбу и спине, вода капает с них и с ресниц. Какаши фыркает на мое возмущение, едва заметно. Поворачивает голову в мою сторону и смотрит на меня чуть насмешливо. Я краем глаза замечаю, как вода медленно стекает по его телу, как капли скатываются с ключиц, огибая линии мышц на груди и животе, оставляя за собой узоры и застревая в ебучей блядской блять дорожке у пупка, которую я отчаянно стараюсь не разглядывать. Абсолютно, совершенно не разглядываю. Я тяжело сглатываю, разворачиваюсь к берегу, будто меня внезапно заинтересовал камыш. Нет, ну правда. Это просто анатомия. Биология. Он — мужчина. Я — женщина. Всё по учебнику. В восьмом классе, кажется, проходили. Но всё же краешком сознания где-то там уже разворачиваются сцены, которые точно не входят в курс школьной программы. Я мысленно кидаю в свою голову булыжник и оправдываю все это адской жарой. Сделав вдох поглубже, я поправляю лямку купальника и с силой оттягиваю ту, чтобы она с хлопком вернулась на место, будто это поможет удержать мысли на приличном уровне. Но не помогает. Оно и понятно, что в такую жару даже моральное самообладание, похоже, поплавилось. Я поворачиваюсь обратно к Какаши и тут… я решаюсь, удивляясь на саму себя от идеи, которая помогает отогнать глупые мысли. — Говнюк! — и со всей силы, двумя ладонями, шлёпаю по воде, поднимая фонтан брызг прямо в его сторону. Просто так, отомстила ему за то, во что превратил мои мысли, сам того не подозревая. Он морщится. Совсем немного. Молча вытирает лицо, смахивая воду с подбородка, и смотрит на меня так, будто я только что утопила его любимую игрушку. — Ты серьёзно? — произносит он лениво и смотрит так гадко, как на провинившегося ребенка, которого ему лень отчитывать. — Ага, серьёзно, — отвечаю с самым невинным видом, слегка надув губки и сложив руки на груди. Хотя… может я и недалеко по развитию от ребёнка ушла, ну и ладно. Он вздыхает и будто бы собирается ответить что-то философское или занудное… но неожиданно, почти незаметным движением, делает шаг вперёд — и вжух! — охапка воды летит в меня обратно. — А вот теперь один-один, — говорит он, с самым невинным выражением лица, но его глаза чувствовали полный триумф. Я моргаю, убирая воду с лица, смотрю на него по злому. Затем улыбаюсь. И начинается настоящее сражение. Вода шлёпается вокруг, взлетает в мелкие фонтаны и мы смеёмся впервые за этот день без напряжения. Я пытаюсь увернуться, он делает вид, что сдаётся, но в следующий момент подкрадывается сбоку и окатывает меня с головы до ног. Я мщу ему сразу с криком, с весёлым визгом, отпрыгивая и возвращая вдвойне. — Ты ведёшь себя как ребёнок, — хрипло выдыхает он, прикрываясь рукой от очередного моего «залпа». — А ты — как дед! — дразнюсь я, — Давай, живее! Это же не просто война, а целая водная дипломатия! Он усмехается. Широко, открыто. Почти смеётся вслух, отчего я выпрямляюсь, останавливая всю игру и стараюсь запомнить его смех, тембр, уловить каждый вдох и выдох. И на какой-то миг я вижу не шиноби, который попал в этот мир непонятно как, не серьезного дядьку, а просто мужчину, который позволяет себе быть лёгким, живым, настоящим. Мы оба останавливаемся почти одновременно, уставшие, мокрые, с растрёпанными волосами и шумным дыханием. Вода вокруг нас колышется, разбитая нашей игрой, и блестит на солнце, словно жидкое серебро. Я замираю, смотрю на него и не знаю, что сказать. Вода между нами снова становится неподвижной. И в этот момент где-то с берега громко гавкает Лея, явно возмущённая тем, что мы слишком долго находимся в воде и она явно переживает за нас. — Пора выходить, — говорю я, както резко потеряв все веселье, и отступаю назад, падая в воду и плыву обратно к нашему берегу. Какаши смотрит на мою собаку и кивает. И мы медленно плывем обратно к берегу, по воде, как по стеклу. Рядом, молча. Просто… вместе.