Gestures

Баки резко садится на кровати, толком не успевая проснуться. Сердце бешено колотится, глаза видят смазанно, словно сквозь туман. Баки пытается отдышаться, чувствуя, что ещё несколько секунд, и новая паническая атака ударит с удвоенной силой. Сделав несколько максимально глубоких вдохов, он встаёт с кровати и идёт в ванную, ступая босыми ногами по тёплому полу. Джеймс, плеснув в лицо прохладной водой, немного успокаивается и направляется уже на кухню. Чайник, закипая, бурлит и, кажется, хочет, как минимум, устроить революцию и подчинить себе всех людей в мире. Наблюдение за обычными – привычными для восприятия – вещами, успокаивало, тревожность и паника отходили на второй план, когда Баки сосредотачивался на поиске в неодушевлённых вещах человеческих качеств, просто наблюдал за их существованием. Это может показаться странным на первый взгляд, но его психотерапевт был очень мудрым человеком, настоящим профессионалом своего дела, поэтому банально не мог посоветовать нерабочий способ борьбы с проблемами. Первым не выдерживает гипнотического взгляда тостер – почти агрессивно выбрасывает готовые тосты из рабочей камеры. Следом сдаётся и чайник, после выключения продолжающий немного покачиваться на подставке. Спустя несколько секунд и пару ритмичных постукиваний пальцами по ножке стола, Баки сперва заварил себе мятный чай – друзья часто шутили, что он как кот, обожает мяту, – а после Стиву – его любимый эрл грей. Пока чай настаивается, Джеймс достаёт чуть подостывшие тосты и инспектирует холодильник. Выбирает яйца, бекон, молоко и зелень – омлета с беконом на двоих должно хватить. На кухню бесшумно заходит Стив, на секунду пугая Баки, стоящего полубоком к дверному проёму и резко развернувшегося на движение, но после, не обнаружив угрозы, вернувшегося к медитативному нарезанию зелени. Стив проснулся ещё когда тому приснился кошмар. Снова. Но увидев, что его помощь сейчас не понадобится, не пришёл сразу. Баки необходимо было справиться самому, а после отойти, так что сейчас разговаривать было бессмысленно – диалога не выйдет в любом случае. Когда будет надо, он сам придёт поговорить. Обменявшись взглядами с Баки, Стив, так же в полном молчании, принялся помогать с приготовлением завтрака. Есть не хотелось – хотелось, чтобы с Баки всё было хорошо, чтобы как раньше: тот смеялся, шутил по поводу и без, не замолкал ни на секунду. Надежда вернуть его прежнего оставалась призрачной. Стив всё-таки заставляет себя есть, периодически поглядывая на Баки, отслеживая эмоции и микро жесты, касается надписи на запястье, не дожидаясь ответной реакции, скользит рукой к ладони Баки, переплетает их пальцы. Им не надо говорить, чтобы понять друг друга, дело даже не в родственных душах – благодаря особой связи и, совсем немного, разработанной ими системе жестов, узнать абсолютно всё о состоянии или эмоциях было не сложно. Закончив завтракать, Стив ненадолго отошёл от продолжавшего неподвижно сидеть Баки, убрал посуду и сел обратно, ближе, стараясь помочь всеми возможными способами. Джеймс отодвинулся дальше, чтобы потом удобнее лечь на грудь Стива, обнял его левую руку, приподнял голову и прижался, насколько это позволяло их положение. Хотелось рыдать от безысходности, невозможности повернуть время вспять, изменить жизнь, порой поступающую очень жестоко, стать как все – нормальным человеком. Он подводит всех, своих друзей, своего соулмейта, самого любимого и дорогого человека в его никчёмной жизни. Стив словно слышит мысли, успокаивающе гладит по голове, целует в висок много-много раз, показывает, что всё хорошо, что обязательно будет лучше, что любой, даже самый сложный, путь можно преодолеть, что всегда можно рассчитывать на необходимую поддержку, Баки верит. Всегда верит ему. Лучше становится, определённо, только нужно учиться это замечать. Стив замечает лёгкую улыбку, украшающую лицо Баки. Он тоже улыбается. У них всё получится, всё сложится лучше, чем можно представить.