Луна

      Звёздочка сидела за самым дальним столиком в углу и беспокойно перебирала фотокарточки. Незнайка опаздывал, и это заставляло её волноваться и гадать, не случилось ли чего. Перед ней поставили чашку с чайником. Бутылкин, бармен и по совместительству хозяин заведения, подбадривающе улыбнулся ей и, поправив длинными пальцами очки, вернулся обратно за стойку. Малышка с благодарностью посмотрела ему вслед, но тут её внимание переключилось на репортаж про взрыв в полицейском отделении, который показывали по телевизору.        Сначала Звёздочка не поняла, о чём речь, но когда прислушалась, то выяснилось, что это тот самый район, куда поехал её друг. Малышка чуть не закричала, вовремя прикрыв рот ладошками. «Незнайка», — промелькнуло в её голове, и на глаза навернулись слёзы.        — Твою мать… — выразил своё удивление кто-то из посетителей.        — Эт чё за…        — Во дают…        Все были повёрнуты к телевизору и наблюдали за происходящим на экране. Звёздочка почувствовала, как начала кружиться голова, в помещении стало душно и жарко. Новости уже сменились, а она всё сидела, смотря куда-то перед собой и пытаясь успокоится. Нет, с её товарищем точно всё в порядке. Ох, как же ей всё это не нравилось.        Зазвенел колокольчик, и в таверну ввалился бледный, грязный и тяжело дышащий Незнайка с растрёпанными и спутанными не менее грязными, чем его лицо и одежда, волосами. Он кивнул Бутылкину в знак приветствия и жестом попросил налить воды. Тот почти сразу поставил полный стакан на стойку, и блондин тут же осушил его до дна, немного пролив на себя. Впрочем, сейчас было не до этого.        Допив, Незнайка всё ещё мутным взглядом кое-как отыскал среди других посетителей Звёздочку и направился к её столику.        Когда малыш плюхнулся на лавочку напротив неё, она словно отмерла, подняла на него мокрые глаза и застыла.        — Незнайка… — прошептала она одними губами и, встав, подошла к малышу, крепко обняв. — Я так беспокоилась. Ты в порядке? — Она отстранилась и обхватила ладонями его лицо, осматривая. Это слегка смутило блондина.        — Я… со мной всё хорошо.        — Да? — Малышка села обратно на своё место. — Ох, я так рада. Услышала об этом взрыве, и мне сразу так плохо стало.        — Прошу, — к ним подошёл Бутылкин, поставив перед Незнайкой стакан воды.        — Спасибо, — выдохнул блондин, и бармен ушёл.        — Ты точно в порядке? — Поинтересовалась Звёздочка. — Выглядишь не очень…        — Да, да, — Незнайка сел по-человечески (то есть, выпрямился), подперев голову руками. — Просто это… сущий кошмар…        — И не говори. Кому понадобилось проносить бомбу в полицейский участок? — Малышка налила в чашку чай и сделала один глоток. — Столько жертв, и всё ради какой-то революции. Эх, знать бы, кто это сделал.        — Это я.        — Что?        — Это я привёз ту бомбу, — не веря собственным словам, проговорил Незнайка. Журналистика аж поперхнулась от такого заявления, чуть не выплюнув обратно в чашку весь чай. Раньше бы такое зрелище Незнайку лишь позабавило бы, но сейчас всё было настолько паршиво, что малыш даже не обратил на это внимания.        Звёздочка сначала побледнела, затем сглотнула, потом тяжело вздохнула, собираясь с мыслями, и наконец тихо спросила:        — Это правда?        — Да, — ещё тише ответил Незнайка, запустив пальцы в спутанные волосы. — Посылка, которую мне нужно было доставить к нужному времени… это она, — он поднял на подругу взгляд, полный отчаяния и ужаса. — Звёздочка, пожалуйста, скажи, что я не виноват. Не виноват же, да? — Малыша трясло, бросало то в жар, то в холод, и он совсем не понимал, что нужно делать. Он дрожащей рукой залез в карман и вынул оттуда мятые наличные, положив их на стол перед шокированной журналисткой. — Я ни о чём подобном не знал… это… это просто моя работа — доставлять посылки.        — Несомненно, это так, но… — малышка поджала губы, не зная, что сказать.        — Я же не убийца? Да, доставил бомбу. Но я не хотел этого! Меня же нельзя считать одним из них?..        — Ну конечно нет, — она встала и пересела на лавочку к Незнайке, обняв его. — Ты не виноват. Просто так получилось…        — Но ведь из-за меня… — всхлипнул блондин. — Из-за меня…        — Незнайка, ты…        — Из-за меня столько коротышей пострадало! — Вдруг расплакался он, уткнувшись лицом в сложенные на столе руки.        «Число жертв уже перевалило за дюжину коротышек. Небывалой силы взрыв оставил после себя лишь слёзы прохожих и смех особо странных из них», — вещал телевизор, и Звёздочка недовольно посмотрела на него. Потом она повернулась в сторону Бутылкина, и тот, словно прочитав её мысли, убавил звук.        — Незнаечка, не плачь, — малышка успокаивающе погладила друга по спине. — Ты правда не виноват. И ты ни в коем случае не убийца.        — Виноват, потому что коротышка в форме… — он шмыгнул, утерев глаза ладонью. — Он дал мне эти глупые деньги… и… и ушёл. Он был так рад этому взрыву…        — Что ещё за коротышка в форме?        — Полицейский, — всхлипнул Незнайка. — Не знаю, кто это, но он видимо считает меня одним из них. А я не хочу! Не хочу! Я всего лишь почтальон! — И слёзы с новой силой потекли из его глаз.

***

       — Ну, как ты? — Спросила Звёздочка, пододвинув Незнайке очередную чашку с ромашковым чаем. Тот, как и все продукты «растительного производства» Луны, был той ещё дрянью, однако всё равно хорошо успокаивал.        — Меня будто чем-то тяжёлым по голове ударили… — устало выдохнул тот. После рыданий наступило какое-то странное спокойствие и ощущение, будто всё осталось позади. И это хорошо, ведь теперь малыш был расслаблен и мог всё как следует обдумать. — Всё гудит.        — Оно понятно: ты столького натерпелся и рыдал сейчас несколько минут. Некоторые посетители уже хотели скорую вызывать.        — Не надо мне никакой скорой. У меня денег нет, — помотал головой блондин.        — По поводу этого взрыва…        — Не хочу вспоминать.        — Понимаю. Я просто хотела подробнее узнать о том коротышке. Ну, который в форме.        — Чокнутый какой-то. Сидел там на лавочке, а когда я посылку передал, он обратился ко мне, как к старому знакомому и вывел на улицу. А потом мы оба легли на землю, и произошёл взрыв. Он дал мне деньги, сказал, что очень надеется, что я буду хранить молчание, и убежал.        — Это один из ваших?        — Чего?        — Революционер или же радикал. Вы, вроде как, и те, и те.        — Не. Таких идиотов у нас нет. Да и мы никого взрывать не хотим, — испуганно замотал головой Незнайка. — Мы так… инфлю… инфаниля… ин…        — Инфляцию создаёте?        — Да. А как ты узнала?        — Газеты читаю. Правда не понимаю, как вам это удаётся.        — При помощи поломки станков.        — Ну вы даёте!        — Я знал, что ты не оценишь, — устало улыбнулся малыш, щёлкнув пальцами.        — Только всем всё равно… — Заметив недовольное выражение лица друга, она поспешила снова заговорить: — Всё, давай не будем обсуждать все эти ужасы. Что было, то прошло.        — Да. Сменим тему.        — Хорошо. Тогда теперь я наконец могу тебя поздравить с повышением, — она протянула Незнайке коробку. Тот с недоверием взял её и покосился на подругу. — Не бойся. Там без подвоха.        Малыш, поставив подарок на стол и немного помедлив, открыл крышку и вынул оттуда новенький картуз, повертев его в руках.        — Я подумала, что тебе подойдёт, — улыбнулась Звёздочка. — Примерь.        Незнайка удивлённо посмотрел на свой новый головной убор и надел на голову. Поправил, опустив руки вниз и посмотрев на журналистку. Та лишь похлопала в ладоши, восхищённо смотря на него.        — Ты выглядишь сногсшибательно! Теперь тебя вообще не узнать! Совсем другой коротышка!        — Правда?        — Да!        — Спасибо. Давно хотел заменить чем-то шляпу, чтоб поменьше выделяться. А с непокрытой головой не очень люблю ходить… знаешь, будто чего-то не хватает.        — Понимаю. Как говорят в магазинах, носи с удовольствием.        — Обязательно буду. Ещё раз спасибо.        — Да не за что. Кстати о повышении. Как?        — М? — Незнайка вопросительно поднял брови.        — Как так вышло?        — Сам не знаю, — пожал он плечами. — Просто утром начальник подошёл и сообщил. Без каких-либо объяснений. А у тебя-то день как прошёл? Надеюсь, лучше, чем у меня.        — Не знаю, стоит ли говорить, ведь тебе сейчас немного сложно и явно не до моих ново…        — Да ладно. Рассказывай, — перебил малышку Незнайка. — Наоборот. Что-то хорошее поможет отвлечься от плохого.        — Хорошо. В общем, про меня напишут статью.        — Ого! — Восхитился малыш, но тут же задумался: — А это не опасно?        — Да нет, — усмехнулась Звёздочка. — Кто меня узнает? К тому же, наша газета не настолько популярна, чтобы её можно было контролировать. Так, статейки на бытовом уровне для домохозяек. И журнал с точно такой же аудиторией выпустит статью про мисс Алую Комету и её творческий путь, а не про Звёздочку, сбежавшую с Острова Развлечений.        — То есть, про тебя, но не совсем про тебя.        — Именно. Знаешь, оказывается не так уж и трудно стать знаменитостью в узких кругах.        — Это точно, — усмехнулся Незнайка, сделав глоток чая.        — О, кстати. Прошу, посмотри фотографии и выбери две-три, которые подойдут для статьи, — Звёздочка взяла несколько фотокарточек и разложила их перед товарищем. Тот склонился над ними, внимательно рассматривая. На каждой из них была изображена журналистка в разных позах и костюмах. Да, теперь её было не узнать: чёрные волосы спускались волнами ниже плеч, серёжки в виде звёзд придавали таинственности, а очки в тонкой оправе — серьёзности. Но самое главное было не это, а то, что Звёздочка, не важно, была она одета в платье или костюм, выглядела просто великолепно — наверняка сражала всех наповал своей красотой. А её хитрая и в то же время загадочная улыбка вместе с выразительным взглядом больших голубых глаз (особенно на крупном плане) — вообще отдельный вид искусства.        С огромным трудом дался Незнайке выбор лишь нескольких фотографий, так как все они были очень красивы. Но вскоре он указал на четыре самых-самых. Звёздочка взяла их в руки, посмотрела и улыбнулась.        — Спасибо. Мне они тоже нравятся.        — Вообще, они все очень хорошие, — сказал блондин. — Было трудно выбрать.        Звёздочка хихикнула, и губы Незнайки впервые за этот вечер растянулись в улыбке.        Они снова разошлись очень поздно, когда уже совсем стемнело. Малыш довёз подругу на своём велосипеде до дома (транспорт уцелел благодаря тому, что далеко стоял), и там они попрощались.        Первую половину пути назад Незнайка почему-то шёл пешком. Тот пролегал мимо улицы, где произошло сегодняшнее происшествие, и когда нога малыша ступила на усыпанную стеклом вздутую дорогу, он устремил взгляд вниз, смотря себе под ноги. Однако перед тем самым местом блондин остановился. Просто так. Он и сам не знал, зачем.        На улице не было никого. Более того, она даже не освещалась фонарными столбами, так как некоторые из них упали. Незнайка не выдержал и посмотрел по сторонам: вторая половина улицы по-прежнему цела, другая разрушена, окна нигде не горели, а бывшее полицейское отделение ограждено жёлтой лентой. Тишина, царившая тут, неприятно давила и угнетала. Но внезапно, где-то вдалеке, малыш услышал чей-то плач. Тихий, писклявый, не похожий на обычный плач коротышки. Он доносился из-за стены разрушенного отделения.        Незнайка огляделся, поставил велосипед и, обойдя остатки здания, начал пробираться через завалы из красных кирпичей, балок и стёкол. Он решил помочь попавшему в беду. Раз зовёт, значит что-то с ним случилось. Чем дальше он заходил, тем ближе становился плач.        Малыш почти добрался, но перед ним возникла гора из мусора. А кто-то уже не просто плакал, он кричал. Тихо, правда, но продолжал звать на помощь. Незнайка начал взбираться вверх по склону. Камни и кирпичи осыпались под ним, и пару раз блондин чуть не упал. Но вскоре он всё-таки добрался до самого верха и аккуратно спустился вниз. Как оказалось, за бывшим полицейским участком тоже находились дома, только маленькие. К сожалению, их тоже уничтожило взрывом. А тем временем кричать продолжали под одним из завалов.        Недолго думая, Незнайка принялся разгребать гору из камней, следуя за писклявым голоском. Наконец, внизу показалась чья-то рука, и малыш от испуга чуть было не выпустил из рук тяжёлой бетонной плиты.        — Извините, — он потрогал пальцем чужую ладонь, но её обладатель не отозвался, не шевельнулся. Незнайка поджал губы и сглотнул. Неприятный ком образовался в горле, сделав глоток очень трудным и болезненным. Мир снова начал ехать и кружиться, голова загудела. Малыш зажмурил глаза, пытаясь думать о хорошем.        Опять запищал голосок, и блондин тут же пришёл в себя. Стараясь не смотреть на чужую руку, он начал разгребать завалы с левой стороны. Вскоре он дошёл до ещё одной бетонной плиты. Приподняв её, Незнайка увидел обломки чего-то деревянного и маленький матрасик, на котором лежало очень много одеял. Все они двигались и пищали.        Малыш в недоумении подпер плиту башенкой из кирпичей, присел на корточки и откинул уголок одного из одеяльц в сторону. Рыдания прекратились — на него уставилась пара больших удивлённых голубых глаз, и Незнайка вздрогнул от неожиданности.        Их называли крохами или малютками — разница не велика. Совсем маленькие коротышки, чаще всего не умеющие ни ходить, ни говорить. Незнайка много читал о них и слышал различные рассказы, но лично никогда не встречал.        Пухлые губки на измазанном маленьком личике распылились в улыбке, когда взгляд малютки встретился со взглядом малыша.        — Привет, — проговорил тот. Кроха издала лишь тихое «ха» и высунула из-под одеял ручку, потянув её вверх. — Я Незнайка, — представился блондин, нагнувшись чуть ниже. — А ты кто?        Длинную светлую прядь сжал маленький кулачок. Незнайка зажмурился, стиснув зубы. Было не очень приятно, даже больно. А вот кроха рассмеялась и начала с усердием дёргать его за волосы. Малыш долго терпел, но в итоге оторвал от себя её ручки. Малютка вопросительно посмотрела на него.        Незнайка подумал-подумал и принял самое рискованное и странное решение в своей жизни. Он взял кроху на руки, затем выполз из-под завалов и зашагал прочь. По дороге малютка всё время дёргала его за кончики длинных волос, но малыша это уже нисколечко не беспокоило.