Луна

        — Ну хорошо. Вы теперь с нами, — вздохнул редактор.           — Поверьте! Он не подведёт! — Заверила его Звёздочка.           — Да верю-верю. Только с крохой приходить не стоит.           — Мне её не с кем оставить, — покачал головой Незнайка, перехватив Незабудку поудобнее.           — У Вас есть жена. Можете работать с ней поочерёдно, — заметил редактор.           Звёздочка и Незнайка переглянулись. Редактор недоуменно вскинул бровь. Малышка кивнула.           — Хорошо. Чуть попозже тогда созвонимся насчёт графика.           — Ага. Всё, идите. Дел полно.           — Спасибо, Пряжкин, — Звёздочка взяла Незнайку под руку и вывела на улицу. — Я думала, будет сложнее.           — Почему?           — Не знаю. Ты же его видел: он не особо разговорчив.           — Это да. Но в принципе, как мне кажется, он хороший.           — Хороший, — кивнула малышка.           — Слушай… а нам обратно обязательно по той улице идти?..           — Там быстрее.           — Я не хочу этого видеть.           — Понимаю. Но здесь в основном плохо ночью. Днём ещё нормально.           — А дело уже близится к вечеру.           Звёздочка сдалась. Незнайка был прав. Просто она уже привыкла жить одна и в довольно быстром темпе, потому не боялась ходить по улице красных фонарей.           Честно, Незнайка очень удивился, когда впервые там оказался. Нет, малышки, торговавшие своими телами, были и в его части города, где находились заводы. Но с окраиной всё ясно. К тому же, там почему-то витала какая-то тайна. То есть, дома не пестрили обилием красок и сначала вообще нельзя было определить, для чего они предназначались. И работавших там малышек от обычных было практически не отличить. С виду простые жительницы из обычных трёхэтажек. А тут целая улица. Ещё и в более-менее благополучной части. Спасибо, не надо.           Незнайка и Звёздочка пошли в обход. По улице с магазинами. Аж глаза разбегались от обилия товаров. Незабудка то и дело указывала пальчиком то туда, то сюда. Смеялась весело, тянулась к каким-то ярким вещам, из-за чего Незнайке приходилось перехватывать её покрепче.           Домой они пришли спустя минут двадцать. Уставшие, коротышки едва могли стоять на ногах.           — Надо ужин приготовить, — вздохнула Звёздочка.           — Давай я, — Незнайка усадил Незабудку на лавочку и снял свои ботинки.           — Но… — почему-то попыталась возразить журналистка, однако малыш её перебил:           — Отдыхай, — блондин взял кроху и понёс с собой на кухню. Там было детское кресло. Звёздочка устало улыбнулась и села на лавку, принявшись разуваться.           Следующие дни пролетали чересчур быстро. Незнайке было тяжело адаптироваться к новому режиму и работе. Редактор Пряжкин его не жалел. Посылал в самые разные концы города, требовал быстроты выполнения работы, потому всё из рук зачастую падало от спешки. И будто этого было мало. Бывало, заставлял один и тот же репортаж переписывать, параллельно ещё и вопросами о Земле закидывал. Всё предлагал выпустить интервью с Землянином, но Незнайка только пальцем у виска вертел, как и Звёздочка, которая иногда заходила к ним (решили, что свою первую неделю блондин отработает целиком, поэтому она пока что сидела дома с Незабудкой). Всё-таки  светиться им особо не стоило.           — Скажите, а что Вам известно о господине Луне? — Одним днём, когда выдалась свободная минутка, Незнайка решил переговорить с Пряжкиным. Лун всё никак не выходил из его головы. То, что он так просто отстал, почему-то казалось подозрительным.           — Многое, — Пряжкин сделал глоток кофе и выжидающе посмотрел на блондина. — Что конкретно ты хочешь услышать?           — Не знаю… — Незнайка облокотился спиной на стену. Задумался. — Наверное, стоит начать с его материального положения.           — Богат. Очень. Прям пиздец, — невозмутимо отрезал Пряжкин, сделав ещё глоток. Выражений он не стеснялся.           — Это я знаю. А что ещё? Может, увлечения какие-нибудь есть там?.. Шахматы? Футбол?           — Технологиями увлекается, — пожал плечами редактор. — Роботов строит. А веса и бабла достаточно для того, чтобы воплощать все свои задумки. Было даже дело, что он с господином Спрутсом хотел организовать достаточно крупный проект по преобразованию города, а тот не согласился. В общем, с тех пор начался конфликт двух самых влиятельных коротышек Луны. Но признаем, что Спрутс слишком труслив, чтобы менять что-либо в обществе. А Лун готов к переменам. Он их жаждет. Проблема в том, что он также готов добиваться их довольно радикальными способами.           — А что за проект-то был?           — Если в кратце, то по озеленению города. Лун предложил заменить коротышек роботами, чтобы ускорить производство. Не знаю, как бы это сказалось на экологии, но многие бы точно остались без работы. Тем не менее, у Луна остались в запасе семена растений. Пока Спрутс хочет продолжить застраивать город и вырубать последнее, что осталось, Лун предлагает, наоборот, сносить дома и отправлять коротышек на ферму. А ещё он не прочь избавиться от культа личности, который образован вокруг господина Спрутса.           — Значит, не всё так плохо… за исключением того, что от бомб страдают ни в чём неповинные люди. Почему Вы против его политики?           — Он — избалованный ребенок с кучей смертоносных игрушек в руках. Для него важно, чтобы всё было так, как хочет он. К тому же, разницы никакой нет. Что он, что Спрутс — обоих деньги влекут. А Луна, вдобавок, — ещё и открытия. Один стремится укрепить уже установившуюся власть, а второй мечтает распространить свою.           Незнайка задумался. Что бы это могло значить? Конечно, на Луне были и другие города, но они находились слишком далеко и особо не взаимодействовали с Лунным. Может, товары и ездили, но не коротышки.           — Слушай, хоть я особо и не верю во всю эту историю с Землёй и семенами, — вновь заговорил Пряжкин, и Незнайка вопросительно посмотрел на него, — но думаю, что тебе было бы не всё равно, зайди речь о благополучии твоей планеты.           Блондин сглотнул.           — Лун хочет осваивать космос, — продолжил Пряжкин. — И я боюсь, что это ваше «от каждого по способности каждому по потребности» долго не проживёт, когда он явится на Землю. Он добьётся того, чтобы она приносила ему прибыль.           — Вселенную, что ль, к рукам прибрать хочет?           — Хрен его знает. Но, думаю, что да. Такие планы у него вполне могут быть.           — Неужели обоим нельзя хоть как-то помешать? — Незнайка мысленно молился, чтобы какой-нибудь способ, да был. Может, каким-нибудь образом телеграмму на Землю послать? Знайка точно мог бы что-нибудь придумать против инопланетного вторжения.           — Можно. Перекрыв финансирование, — Пряжкин тяжело вздохнул. — Не хочу об этом рассказывать, так как я, вроде как, за гуманизм, но способ лишь один — избавиться от тех, кто может обеспечить деньгами и поддержать Луна в начинаниях.           — То есть…          — Заказные убийства. Слыхал о таком?          — Вроде бы…          — Жадные стариканы готовы платить целые дома золота ради того, чтобы их конкурентов угробили.           — Только почему-то никто не берётся за дело, когда речь идёт о более высоких ставках…          — Потому что банально ссут. Если убить более влиятельное лицо, то сразу станет ясно, кто заказчик. Тут уже, как хочешь, вертись, а полиция и суд будут явно не на твоей стороне. К тому же, толстосумы всегда ходят при полном параде, со всеми своими телохранителями. Как хошь вертись, а хрен ты их убьёшь. Нужно уметь быть скрытным. А местных самых дорогостоящих киллеров знают в лицо, увы. Поэтому используют народ, что кидает бомбы под колёса чиновников. Ты сегодня был в центре, поэтому не слышал, а до нас доносились звуки. Те, что живут на Отшибе, перешли в наступление. Производство встало, а они медленно, но уверенно идут в центр. Естественно, трогают только тех, кого разрешили трогать, хоть сами об этом не ведают.           — Оружие, ясное дело, от господина Луна, так? — Осторожно осведомился Незнайка.           — Именно, — кивнул редактор.           — Значит, иного выхода нет? Нужно просто избавиться ото всех?           — От всех восставших лунатиков?          — Да нет. От богачей.           — Ну, тогда получается, что так.           — Они все плохие?           — Понятия не имею. Но мудаки конченые — это точно. Так. Перерыв окончен. Иди, дописывай статью.           — Ага, — Незнайка вернулся к своему рабочему месту. Настроение было паршивым. Это мягко сказано. Он всё думал о том, что сказал Пряжкин, и никак не мог успокоиться. Довольно нехорошая, даже отвратительная мысль поселилась в голове и упорно засела там, не желая вылезать: просто нужно избавиться от всех неугодных, вставить уродам палки в колёса.           Зачем ему это? Да чтобы Незабудка росла в нормальном мире, чтобы планету родную никто и пальцем тронуть не посмел, чтобы никто больше не вкалывал на четырёх работах, как проклятый. Хорошо бы предотвратить и терракты, из-за которых могли пострадать не только важные коротышки. Те и без этого рано или поздно получат по заслугам.           С горем пополам Незнайка дописал и сдал Пряжкину свою статью. Все мысли были не о ней, к сожалению. В голову лезло сразу всё: и тот разговор с Луном, и убийство при нападении на какой-то ресторан, и пистолет, что до сих пор хранился у Незнайки в рюкзаке. Стало вдруг интересно, а смог бы он нарочно убивать одних коротышек, чтобы осчастливить других. Раньше от такой мысли блондин бы шарахнулся в сторону в ужасе от самого себя, а сейчас — нет. Всё казалось вполне обыденным. Самый обычный вопрос, проверка на самообладание. Может, он бы и смог пустить пулю в лоб какому-нибудь зажравшемуся магнату.           — До свидания, — попрощавшись с Пряжкиным, Незнайка вышел из редакции.           Уже стемнело. Многие коротышки возвращались с работы, поэтому маленькие улочки были наполнены людьми и машинами. Незнайка медленно шёл в сторону дома в потоке торопившейся толпы.           — Срочные новости! Необыкновенные новости! — Кричали ото всюду разносчики газет. Самая пора была для этих ребят. — Восстание медленно, но уверенно прорывает оборону полиции!           Незнайка невольно остановился возле одного такого кричавшего разносчика. Рядом с ним встало ещё несколько малышей, с интересом вслушиваясь в озвучиваемые заголовки.           — Полиция бессильна! Неужели бунтовщики настолько сильны?           — Мне одну, пожалуйста, — попросил какой-то малыш в шляпе. Отдав деньги, он забрал газету и раскрыл. Незнайка, стоявший рядом, покосился на одну из статей про восставших и линию защиты, которую организовала полиция, чтобы не допустить прорыва. — Скоро и до нас доберутся, — вздохнул тот самый малыш. — Это лишь вопрос времени.           — Думаете, у них получится? — Поинтересовался у него Незнайка.           — Это теперь единый живой организм, не знающий никаких преград. Так что вполне. Уезжать нужно, приятель. Причём, на другой край центра города. Думаю, в нынешние времена там будет спокойнее всего. Одна проблема: дорого.           — Это да, — согласился Незнайка.           — Главное: не опускать руки. Доброй ночи, — и малыш ушел дальше.           Незнайка вздохнул. Настроение совсем испортилось. Краем глаза он заметил свечение сбоку. Повернул голову, устремив глаза на витрину, где были выставлены на продажу старые пузатые телевизоры. Все они показывали один канал, по которому крутили одни и те же кадры: разъярённая толпа плохо одетых и вооруженных коротышек нападает на оторопевших полицейских, что пытаются прикрыться хлипкими пластиковыми щитами. Смешно и страшно одновременно.           Незнайка отвернулся и зашагал дальше.           До дома он дошёл на удивление быстро. Задумавшись, совсем не заметил, как очутился в уже родной квартире, где вкусно пахло чем-то жареным.           — Ты вернулся, — в прихожую вышла Звёздочка, вытирая руки о полотенце. — Как прошёл день?           — Нормально, — Незнайка устало улыбнулся.           — Пряжкин тебя не сильно прессовал? А то он может.           — Да нет, всё хорошо. А чем это так вкусно пахнет?           — А… я решила попробовать испечь блины. Ну, по твоему рецепту, — Звёздочка отчего-то покраснела, засуетилась сразу.           Улыбка Незнайки стала теплее.           Блины на Луне сильно отличались от тех, которые он обычно ел на Земле. Здесь они были очень пышными и на вкус, как резина. Поэтому однажды, раздобыв более хорошие продукты, Незнайка испёк свои, земные (благо, мастерство не пропьёшь), от которых Звёздочка и Незабудка остались в восторге. И сейчас он был очень рад, что «жена» решила приготовить их. Это было мило.           — Ого, — только и выдохнул блондин. — Не терпится попробовать.           Звёздочка смущенно улыбнулась.           — Тогда мой руки и иди на кухню.           Незнайка долго в ванной задерживаться не стал. Быстро вымыл руки, привёл себя в порядок после рабочего дня и наконец явился на кухню, где за столом сидела Незабудка, рисуя. Заметив его, она тут же бросила карандаши, радостно запищала и потянула к нему свои маленькие ручки.           Блондин взял кроху на руки и прижал к себе.           — Привет, моя хорошая. Я тоже скучал.           В ответ Незабудка слегка стукнула его кулачком по плечу, недовольно нахмурившись.           — Что, опять задержался? — Догадался Незнайка. — Прости, я не нарочно.           Незабудка фыркнула, но сразу же сменила гнев на милость и обняла его. Малыш прикрыл глаза. Ничто не расслабляло и не поднимало настроение так, как эта милая кроха. Ради её благополучия он готов был на всё.           — А что ты рисуешь? — Поинтересовался он у неё, посмотрев на рисунки.           — Цветочки, — ответила за кроху подошедшая Звёздочка. — Помнишь, ты показывал? Вот она теперь без конца только их и изображает. Ты бы видел, сколько у нас тут было листов с одними только незабудками.           —Ты ж моя хорошая, — Незнайка поднял кроху над собой, счастливо улыбнувшись. — Так понравился цветочек с твоим именем? — Та кивнула.           — Ну всё. Папе поесть нужно, — Звёздочка аккуратно забрала кроху из рук Незнайки. Тот непонимающе посмотрел на неё.           — «Папе»?.. — Тихо переспросил он.           — Ребёнку не следует знать о том, что он не родной, — пояснила малышка, усадив Незабудку обратно на стул. — Это может не очень хорошо повлиять на него.           — Смотрю, ты всё изучаешь свои справочники, — хмыкнул Незнайка, сев за стол.           — Я журналист. Я привыкла находить всю информацию на интересующую меня тему, — Звёздочка поставила перед ним тарелку с блинами. — Ну, а теперь пробуй. Очень интересно, получилось или нет.            — Судя по запаху, точно получилось, — кивнул блондин.           — Я надеюсь.           — Ты не надейся. Ты знай. Это действительно очень вкусно! — Закивал Незнайка, когда, свернув блин в трубочку, откусил первый кусочек. — Кажется, даже лучше, чем у меня.           — Ой, давай без этого.           — Нет, правда! Очень здорово. У вас, малышек, почему-то всегда всё получается с первого раза. Я вот дома только на пятый сумел сделать так, чтоб не подгорали.           — Не прибедняйся. У меня тоже были неудачи. В мусорку потом загляни.           — Ладно-ладно.           После первого блина пришлось прерваться и поесть тушеных овощей. Всё-таки более-менее нормальный ужин был необходим. А вот уже потом, с чаем, наступило время настоящего отдыха.           Незабудку уложили спать вместе. После этого разошлись. Звёздочка отправилась в ванную, а Незнайка — смотреть телевизор. Правда, пришлось играть в игру «не усни на ровном месте», так как единственной нормальной передачей была трансляция оперы, пока по остальным каналам крутили всем известные новости. Блондин не хотел сейчас забивать этим голову.           Ему повезло, что Звёздочка вскоре вышла, и он ушёл умываться. Ему хватило пяти минут, чтобы почистить зубы и ополоснуться.           Вернулся Незнайка в уже тёмную спальню. Сначала он подумал, что Звёздочка уснула, а потом увидел её тёмный силуэт, сидевший возле окна. Малыш осторожно подошёл к ней, встав рядом и положив руку на плечо.           — Ты чего?           — Да так… думаю.           — О чём?           — О звёздах, — вздохнула она, глядя на тёмное небо, что время от времени переливалось фиолетовыми и зелёными красками. Это слабое свечение, напоминавшее северное сияние, было в Лунном городе (скорее всего и на всей Луне) заменой привычных звёзд, которых Незнайка тоже довольно давно не видел. — Помнишь, ты рассказывал?           — Да, было дело.           — Я бы хотела их увидеть… Меня же в честь них зовут... Только в уменьшительно-ласкательной форме. Звезда — Звёздочка.           — Это я заметил ещё при нашей первой встрече, — улыбнулся Незнайка.           — И Незабудку Незабудкой звать… в честь цветка. А ведь она может его так и не увидеть. Даже если очень захочет, — малышка тяжело вздохнула.           Незнайка поджал губы. Это было грустно. И как-то слишком несправедливо. Звёздочка заслуживала лучшего. Её заперли здесь, внутри Луны, вместо того, чтобы позволить ей познавать мир, который намного, намного больше Лунного города. Наверное, он был больше даже Земли.           — Я покажу тебе звезды, — вдруг решительно прошептал он.           — Что?..           — Мы выберемся отсюда, и я покажу тебе звёзды, а Незабудке — целые поля с настоящими, огромными, душистыми цветами. Может, я снова угоню чью-то ракету, может, попрошу помощи у других городов, но мы обязательно полетим на Землю.          Звёздочка улыбнулась и, вытянув руку, осторожно заправила прядь его длинных светлых волос ему за ухо.           — Какой же ты милый, — прошептала она.           Незнайка почувствовал, как пропустило удар его сердце, как на долю секунды спёрло дыхание. Он нежно перехватил её ладонь, прижав к своей щеке и, чуть повернув голову, невесомо поцеловал, едва прижавшись к ней губами. Звёздочка вздрогнула, но руку не отдёрнула.           — Ты чего?           — Ой, прости, — блондин спешно отпустил её.           — Ничего.           — Прости, правда. Не знаю, что на меня нашло.           — Всё в порядке, не переживай. Просто это было немного неожиданно.           Этот неловкий момент сделал совместный сон в одной кровати ещё более странным и волнующим. Незнайка полночи не мог сомкнуть глаз. Всё лежал и глядел в потолок. Хорошо, что завтра у них обоих был выходной. 

***

         — Я хочу сегодня съездить к себе, — решительно заявил Незнайка после завтрака.           — Ты что, с ума сошел? Это очень опасно, — Звёздочка прошла следом за ним в спальню. — Там сейчас творится самый настоящий ад.           — Я знаю. Только по радио передали, что в данный момент там спокойно. А мне нужно проверить Заплаткина и Дымка. Хочу кое-что выяснить.           — Это что, например? — Малышка сложила руки на груди.           — Кое-что по поводу революции.           — Сумасшедший. Тебя там могут убить, — пустила в ход последний аргумент Звёздочка.           — Я буду осторожен, — Незнайка надел на плечи практически пустой рюкзак и направился в прихожую.           — Ты и осторожность? — Скептически переспросили у него.           Не дождавшись ответа, Звёздочка ушла на кухню. Практически сразу вышла в прихожую, где Незнайка завязывал шнурки. На руках она держала Незабудку, которая с интересом осматривала всё вокруг.           — Не переживайте. Всё будет хорошо. Обещаю, — Незнайка встал и обнял их. Звездочка тяжело вздохнула.           — Ладно уж. Иди. Только прошу, не попади куда-нибудь.           — Я туда еду не за неприятностями, — успокоил её блондин. — К тому же, если меня не пустят, я сразу вернусь обратно. Обещаю.            Ещё раз обняв малышек, он вышел из квартиры.           Сегодня на улице было прохладно. Наверное, на другом конце города, у заводов, будет ещё холоднее. Хотя именно вблизи фабрик всегда оставалось тепло. Но кто знает, что случилось с горячими котлами после начала бунта.           На удивление, автобус в сторону мятежников всё ещё ходил. Только он был совершенно пустым, не считая водителя. Впрочем, попутчики блондину были не особо нужны. А ещё — вот здорово! — у самых незримых границ, где заканчивался «нормальный город» и начинались окраины, пришлось высадиться и весь оставшийся путь идти пешком, так как полиция всё оцепила и машины дальше не пускала.           — Вам туда зачем? — Незнайку остановили. Полицейские ещё и пункт досмотра организовали. Оно и понятно. Сдерживаешь мятежников — следи и за тем, чтоб никто не вошёл и не вышел. — Туда нельзя. Там опасно.           — Мне к родственникам нужно, — спокойно ответил Незнайка.           — Так мы тебе и поверили. Документы.           — Ну, они мне не кровные. Просто заботились обо мне и растили, пока я самостоятельным не стал.           — Да, конечно. Мы тебя пустим, а ты им гранаты и оружие дашь.           — Давайте проверим? Если услышите взрыв, то я вас обманул, а если нет, то всё в порядке. Мне просто переговорить с ними нужно. Я же журналист, — тут он вспомнил, что в кармане у него лежало удостоверение, и поспешил достать его. Охранники внимательно изучили документ, недовольно оглядели его с ног до головы и, вздохнув, пропустили.           Пришлось, правда, пройти ещё один досмотр и объясняться, зачем нужен пистолет, но и здесь прокатило. В целях самообороны — не страшно, как оказалось. Журналистам оружие якобы полагалось.           После досмотра Незнайка наконец-то ступил на территорию Отшиба (так практически все называли эту часть города). Здесь всё изменилось. всюду стояла военная техника, некоторые дома были разрушены, кое-где под обломками зданий лежали трупы, которые ещё не успели убрать (или даже не собирались убирать). Солдаты, отличавшиеся от полиции цветом формы, сидели под каким-то навесами из бетонных блоков, курили, смеялись и играли в карты. А так, в основном, было тихо, будто все куда-то попрятались от страха. Вдалеке дымило несколько больших труб — какие-то из заводов ещё работали. В общем, обстановка была совсем не та, что Незнайка видел вчера по телевизору.           И без того раздробленные дороги были все в ямах, в некоторых из которых находилась вода. Пришлось идти по сохранившему бордюру. Кое-как Незнайка дошёл до дома Заплаткина, что теперь больше походил на бомбоубежище, чем на дом. Впрочем, его можно было понять. Судя по грудам мусора и запёкшейся тёмной крови на асфальте, именно здесь происходили самые жаркие бои. Действительно недалеко. Вот только теперь не было ни одного коротышки на улице, и гудело страшно что-то. Неужто всех поубивали?           Из дома Заплаткина вдруг донёсся шум. Что-то с грохотом упало. Незнайка напрягся. Спешно, но осторожно достал из рюкзака пистолет и медленно приблизился ко входу. Заглянул внутрь, где царили страшные беспорядок и духота. Да что происходит вообще?           Справа послышалась возня.           — Эй! — Подал голос Незнайка. — Заплаткин? Ты?            В ответ тишина. Но шуршание прекратилось. Блондин счел это подозрительным. Собравшись с духом, он резко вышел из-за угла и наставил пистолет на коротышку.           — Стоять!           — Незнайка, брат, ты чего? — Дымок испугался совсем чуть-чуть, но руки вверх всё-таки поднял. — Не признал?           — Не признал. Ты чего не отвечаешь? — Блондин облегченно выдохнул и опустил пистолет. — Напугал, гад. Я уже думал, что вор пришел.           — Да я тебя не узнал просто. У тебя голос так изменился. Сам думаю: «кто это такой пожаловал».           — Ладно. Рад, что это ты, — малыши пожали друг другу руки. — А где Заплаткин?           — Отошёл за кефиром. Сейчас придёт. Я тут к нему в гости просто зашёл… э… недельку назад… всё ещё гощу, да, — Дымок нервно прокашлялся.           Незнайка снова оглядел комнату. Теперь стало понятно, почему здесь царил такой беспорядок. Точь-в-точь как дома у Дымка.           — А почему ты у него тусуешь? — Не понял блондин, вопросительно посмотрев на малыша.           — Кто-то кинул в мой дом гранату, — буркнул Дымок. — Не страшно, но неприятно.           — Ясно… А где все-то? Ну, те, кто бунтует.           — Да попрятались, как змеи. Их вчера подавили. Ух, кроваво было.           — Да, я видел.           — В общем, щас все сидят и, наверное, планы дальнейшие обдумывают. Часть производства встала, Отшиб стал ещё больше… похож на отшиб, да. Кабздец, в общем, — Дымок достал сигарету и закурил. — Зато мой бизнес процветает.           — Это здорово, — вздохнул Незнайка.           — Хочешь? — Дымок протянул ему коробочку.           — Не.           — Ну ладно. Сам-то ты как?           — Хорошо. Жена, ребёнок, дом…           — Ого, как ты поднялся, — хихикнул Дымок. — То-то смотрю, одежда недешёвая. А как тебя сюда пустили?           — Я же журналист. Сказал, что репортаж приехал делать. По сути, так и есть, раз я тут с тобой говорю и обо всём расспрашиваю.           — Ой, кто к нам пожаловал! — Оба малыша вздрогнули и обернулись. В дом зашёл улыбающийся Заплаткин. Выглядел он каким-то уставшим и был бледнее обычного, но это совершенно не мешало ему радоваться долгожданной встрече. — Иди сюда, мой хороший! — Он подошёл к Незнайке и крепко обнял. — Ты смотри-ка, уже не такой худющий, каким был.           — Да… жена старается… — просипел блондин, хихикнув.           — Ого, у тебя жена есть? Какой резвый!          — Вообще, она — подруга, просто крохе нужна мама. И так с документами легче.           — Ох, хитрюга, — Заплаткин отпустил его и ласково потрепал по плечу.  — Кстати, там твои товарищи с завода негодуют. Ты бы сходил, проведал их, наставил на путь истинный. А то не дело это… столько коротышек гибнет. Весьма хороших.           — Обязательно.           — Отлично… Незнамыч, я так рад, что с тобой всё хорошо. Слушай, возьми кефиру. У меня свежий, утренний.           — Что ж, давай.           Заплаткин, чуть прихрамывая, подошёл к одному из уцелевших после нашествия Дымка стеллажей и, откинув в сторону шторку, достал пару бутылочек.           — А что ж это… по твоему дому стреляют? — Поинтересовался Незнайка, вспомнив о массивных заслонах, что стояли у дома товарища, как щиты.           — Да по всему стреляют. Движется что-то или нет — им не важно. И главное, полицейским тоже не важно, — Заплаткин вернулся к нему и протянул бутылки. — Вот, держи. Платить не нужно. Ты мне уже как родной.           — Благодарю, — блондин поспешил спрятать их в рюкзак.           И он, и Заплаткин прекрасно понимали, что разбить эти бутылки с кефиром — плёвое дело в нынешней обстановке, но вряд ли бы Незнайка смог заскочить к друзьям на обратном пути.           — А вы сами?           — А что мы?          — Ну, не боретесь с фараончиками?           — Что ты, — отмахнулся Заплаткин. — Нет, конечно. Мы — коротышки мирные. Хоть и ворчим иногда.           — Понял.           — И ты не влезай. Не нужно оно тебе. Лучше укрыться где-нибудь, пока всё не уляжется.           — Да и так жить можно, — подал голос Дымок.           — Молчи, — рыкнул на него Заплаткин. — Не учи парня плохому. Ты уже так накурился, что тебе всё нипочем. А ему жить ещё нормально как-то нужно.           — Эй! Как это «нипочем»? А в разрушенном доме мне как жить?           — Вспомнил он про дом. Спустя неделю.           Незнайка хихикнул. Он ведь даже не подозревал, как соскучился по этим спорам. Ему их не хватало. Тем не менее, задерживаться ему всё-таки не стоило. Заплаткин и Дымок не были заинтересованы в политике. Стало быть, их расспрашивать бессмысленно.           — Я тогда пойду, ребят. Товарищей по работе поищу, — улыбнулся блондин.           — Ох, хорошо, — Заплаткин отвлёкся от Дымка, подошёл к нему и снова крепко обнял.           — Береги себя.           — И к нам заглядывай, — добавил Дымок.           — Обязательно. И вы тоже себя берегите, — осторожно отстранившись от Заплаткина, Незнайка направился к выходу. — Спасибо за кефир!           — Всегда пожалуйста!          Блондин пошёл дальше. Правда, куда именно следует идти, он понятия не имел. Поэтому шел по наитию. Своих приятелей он хорошо знал. Всё-таки полгода вместе работали на одном заводе. Скорее всего, они его захватили, как было прописано в одном из планов. Либо прятались где-то рядом с ним. В любом случае, далеко не ушли.           Подойдя ближе к своему бывшему рабочему месту, Незнайка усмехнулся. На массивных воротах красовалась большая красная надпись «Смерть буржуям!». Трубы не работали. Значит, точно захватили.           Калитка в воротах, что странно, была открыта, поэтому Незнайка беспрепятственно прошел на территорию завода. Та не пострадала от боёв, осталась, как была. Видимо, её сумели защитить.           — Стой! Кто идёт?! — Воскликнули сбоку, и Незнайка встал, подняв руки вверх. Повернулся на голос.           — Здравствуйте, я здесь раньше работал.           — Незнамыч? — Удивились в ответ. Незнакомый малыш убрал с лица сварочную маску.           — Шестерёныч?..          — О! Сколько лет, сколько зим! — Шестерёныч повесил ружьё на плечо и спустился в груды мусора, на которой стоял. Подошёл ближе к блондину, лучезарно улыбнувшись. — Вернулся! Ты где пропадал?           — Да везде и сразу… — отмахнулся Незнайка.           — Слушай, пойдём к нашим, а? А то они думают, что ты сдох. Покажем им восставшего мертвеца.           — Я как раз к вам и пришёл.           — Отлично! — Шестерёныч взял его за руку и повёл за собой.           — Погоди, а вы правда думали, что я умер?           — А кто ж тебя знает.           Они зашли в здание и направились к подвалу.           — Наши в основном тут ютятся, — пояснил Шестерёныч, когда они начали спускаться вниз по крутой лестнице. — И надёжно, и безопасно.           — А вы что, не бунтуете?          — Как это «не бунтуем»? Производство ведь остановили. К тому же, не видишь, что ли? — Малыш похлопал ладонью по ружью.           — Откуда взял?          — Так это моё. Фамильная ценность.           — Это хорошо.           — Почему?           — Не знаю. Просто рад, что ты не пользуешься оружием, которое поставляет господин Лун, — они зашагали по длинному узкому коридору, в конце которого маячил свет.           — О, поверь, никто из наших не пользуется. Они, как увидели, что творится, так все здесь и спрятались. Только, вон, тот план с производством выполнили, и всё. Не подумай, что мы трусы какие-то, мы иногда отстреливаемся от посторонних, но вот так открыто воевать… ты же видел дома у «пограничных пунктов»?           — Да. Жуткое зрелище.           — Вот. И я о том же. Мы против власти, но мы не террористы. Некоторые гранаты под полицейские машины кидают. Взрывают не только их, но и себя, и своих товарищей, которым помирать так-то не хочется.           — А кому хочется, — вздохнул Незнайка.           — Ребята, смотрите, кого привёл! — Шестерёныч прошёл в большую комнату, вдоль стен которой тянулись трубы, и торжественно указал на блондина.           — Всем привет, — неловко улыбнулся тот, чуть сутулясь от неловкости и низости потолка.           — Незнайка! — Сидевшие коротышки повскакивали со своих табуретов и подбежали к нему. — Ты? Ну да! Ты!          — Живой! — Воскликнул Микро.           — А каким ему ещё быть? — Усмехнулся Косынкин.           — Мы скучали! — Протянул Окошкин.           — Прости, что позоримся, — вздохнул Сажик. — Но силы не равны, увы.           — Братцы, спокойно, — неловко заулыбался Незнайка. — Да, я живой. Не мёртвый же, в самом деле. Простите, что пропал, но обстоятельства вынудили. Рад, что вы в порядке. И ничего вы не позоритесь. То, что не пользуетесь подачами господина Луна, — хорошо.           — Нет, это позор, — одна из дверей распахнулась, и оттуда вышел Охра. Он, казалось, был очень сердит. — Мы не можем ничего предпринять, никого переубедить. Даже наш завод кое-как защищаем. Многих начальников убили чужаки за просто так, не задумываясь о том, что они просто выполняли свои обязанности и никого особо не трогали. Так Трубкина убили. Помнишь такого?           Как не помнить? Незнайка тяжело вздохнул. Трубкин был, конечно, коротышкой с не самым приятным характером, но вполне нормальным. Кричал много, да, но с ним можно было договориться. Да и зарабатывал он не особо много, жил прямо внутри завода, добивался поставок необходимых деталей. Его было жалко.           — То-то же. А мы нашим помочь не смогли, когда пришли чужаки с намерением подчинить завод себе и разломать его к чёртовой матери. Тех, кто защищался, перебили без раздумий, и только некоторым удалось сбежать. Потому что бесполезно стараться сохранить то, чего сохранить уже нельзя. Все пользуются сраным оружием, поражающим всё на своём пути, и чёт им как-то насрать, чего хочет мирное население. Люди по подвалам прячутся, пока волны восставших выискивают приспешников и кидают бомбы в полицейских.           — Только не говори, что ты на стороне жирных червей, для которых деньги — это всё, — презрительно фыркнул Микро.           — Я против и них, и этого господина Луна, но мне искренне жаль тех, кому всё это не сдалось, — прорычал Охра, после чего пристально посмотрел на Незнайку. — Ты у своих друзей был?          — Да, был, — немного растерялся тот. — А что?..           — Ясно, не знаешь ничего, — коротышка тяжело вздохнул. — Заплаткин был моим приятелем. И сейчас им остаётся, просто я предпочитаю лишний раз на улицу не выходить. А несколько дней назад один придурок решил подорвать полицейскую машину, пока та стояла. Ну, там не крайний случай. Хотела доложить, если новая волна пойдёт. Область более-менее мирная, чтобы ты понимал. А снаряд просто охуительной мощи оказался. Рванул так, что мама не горюй. Вот Заплаткину осколок в живот и прилетел. А малыш нормальный был. Никого не трогал, просто бутылки перетаскивал. Его еле спасли.           Незнайка с трудом сглотнул. Так вот, в чём дело. Теперь ему стало ясно, почему Заплаткин был таким бледным и измученным. Почему же не сказал? Не хотел беспокоить? Что правда, то правда. Узнай Незнайка из первых уст такие новости, не известно, чем бы всё закончилось. Сейчас, благо, перед ним Заплаткин не стоял, потому разглядеть что-либо наподобие раны было невозможно. Представлять же блондин ничего не хотел.           Значит, вот оно что. «Избалованный ребёнок», как назвал Луна Пряжкин, избаловался в край. Вернее, нашел, кому дать оружие: беззаботным, малообразованным коротышкам, практически преступникам. Да, здесь каждый второй являлся таковым! Что уж таить, даже сам Незнайка был не без греха, что ещё больше подтверждало плохую репутацию их Отшиба. Радовали только его ребята с завода. Сохранили головы на плечах. Против всех. Вот только не маловато ли их? Отбить атаки огромной толпы они не смогут — погибнут раньше, всех их перебьют в два счёта; перенастроить население тоже будет проблематично. Вряд ли кто-то станет слушать. А если и послушают, то единицы. Да и те могут не согласиться. В господине Луне они явно видели героя, способного вывести их из беспросветной тьмы нищеты и коррупции.           — Мне вот интересно: господин Лун собирается потом выплачивать компенсацию пострадавшим? Или тех, кто не принимал участие в восстании, выкинут, как ненужный мусор? — Подумал вслух Охра.           — И крокодилу понятно, что этот мудак нихера платить не будет, — презрительно фыркнул Сажик.           — А что с Островом Дураков сделается? — Поинтересовался Незнайка.           — Понятия не имеем, — покачал головой Окошкин. — Но тамошних ребят спасать нужно — факт.           — Как этот остров зыбыть, если он является источником энергии и тупого народа? — Фыркнул Охра.           — Во-во!           — Скорее всего, его вообще расширят! — Встрял Шестерёныч.           Рабочие принялись бурно обсуждать господина Луна и его планы. Были обоснованные теории и такие, которые уже выходили за грани фантастики. Но в том, что Лун собирается прибрать к рукам чуть ли не всю Луну и даже другие планеты, нельзя было отрицать.           Незнайка снова задумался. Всё это казалось неправильным. Честно, позиция этого господина Луна, возомнившего себя хрен пойми кем, его страшно бесила. Гибли коротышки, с которыми Незнайка не был знаком, — это полбеды. Но нежданно-негаданно беда нагрянула и к нему. Восставшие коротышки являлись тупым стадом с мощным оружием в чужих властных руках. И они уничтожали на своём пути всё, не задумываясь. Плоды их безрассудной деятельности уже коснулись Заплаткина и Дымка, которые в гробу видели эту революцию. Им-то, как и многим другим мирным, зачем это всё? Они жить хотят, работать, быть уверенными в завтрашнем дне. А ведь ещё немного, и волна дойдёт до центра, что создавало необходимость срочно бежать, схватив в охапку Звёздочку и Незабудку. А они в чём виноваты? Почему должны жить в страхе и гадать, когда к ним в окно прилетит бомба?          А что же господин Лун? Да ведь сам он наверняка выдал коротышкам оружие, а дальше пусть те громят всё, что движется и не движется, подкрепляемые идеей, что это правильно, что так они изменят этот мир. А сам богач наверняка спрятался где-то у себя, позицию наблюдателя занял и теперь сидит, трубочку покуривая и ожидая своего коронного выхода, чтобы занять место у власти. Хорошо устроился. Наверняка даже контролировать ничего не будет. В самом деле: зачем? Все и без него знают, что и как делать. И пусть гибнут те, кто вообще не причастен. Подумаешь: какие-то букашки, живущие в простых домишках. Одним больше — одним меньше. Ведь нет ценности жизни, так? Зато его наверняка дорого стоит, раз сам при больших деньгах и никто не осмеливается слова поперёк сказать.           На самом деле после первого взрыва и своего первого выстрела Незнайка уже перестал чувствовать так, как раньше. Если эти полгода он успешно сдерживался и не оставлял надежду сохранить последние частицы морали в этом аду, то сейчас будто что-то щёлкнуло и резко стало плевать. Нет, не на всё. Но богачи, все как один, были ему противны до омерзения.           — А если убить их? — Задал вслух вопрос, сам того не заметив.           — Чего? — Не поняли товарищи, посмотрев на него удивлённо.           — Я говорю… что будет, если мы убьём зачинщиков? То есть, богатеев, — Незнайка повернулся к ним.          — Ты хоть в курсе, сколько их тут проживет? — Нервно усмехнулся Охра, впечатлённый спокойствием товарища.           — Да плевать. Нужно просто их всех убить, а потом уже настраивать мышление народа на новые порядки. Без денег, хорошая экология, торговые отношения с другими Лунными городами — разве не прелесть? Вроде бы именно верхушка приняла решение закрыться от них. Значит, дело в ней. Избавимся от неё, и всё станет, как надо.           — И как ты это представляешь? У них охрана, денег куча. Следователя или киллера найдут, и всё. Кобзда тебе, — нахмурился Сажик.           — Я что-нибудь придумаю. Но пока это единственный выход. А ещё следует написать статью с призывом не вступать в ряды восставших. Это, по крайней мере, на данный момент в моих силах.           — Да, конечно… — протянул Косынкин. — Но… тебя само слово «убить» не смущает?           — Да. Ты же вроде был за гуманность, — согласился с ним Охра.           — О какой гуманности может идти речь, когда на улицах происходит подобный произвол? — Голос Незнайки зазвучал раздраженнее. — Честно, мне вообще параллельно, что за коротышки эти богачи. Срал я и на их семьи, и на интересы, и на цели — значения не имеет. Одна жалкая жизнь такого богача стоит несколько сотен жизней обычных коротышек. Убей его — другие заживут лучше. К тому же… — руки сами собой сжались в кулаки. — Если господин Лун считает, что он имеет право распоряжаться чужими жизнями и решать, кто достоин жить, а кто — нет, то чем я тогда хуже? Я, может, тоже уверен в том, что есть те, кому по этой земле ходить не стоит. И чем тогда отличаюсь? Тем, что преступить черту не могу? А почему не могу? Кто запретил? Да вот никто. Стало быть, имею право. К тому же, не вижу ничего в сложного в том, чтобы пустить кому-то из тех отморозков пулю в лоб. Вопрос только в том: кто кого первым убьёт.           Договорив, Незнайка смолк, с безразличием рассматривая товарищей. Те тоже молчали, пытаясь переварить сказанное.           — Ладно, — вздохнул блондин. И зачем только мысли высказал? Теперь его наверняка посчитают сумасшедшим. — Я пойду статью писать, пока время есть. Если что, на связи. Рад был вас видеть, — при этом в тоне голоса его не отразилось ни одной радостной ноты. — Пока, — и он направился к выходу.           — Подожди! — Отмер Шестерёныч, засуетившись. — Тебя проводить?          — Нет, спасибо. Сам дойду.           Незнайка, вновь погрузившись в тяжёлые размышления о том, сколько скотин породилось на Луне и скольких придётся убить ради её спасения, медленно поднялся наверх и вышел на улицу, что встретила его приятной прохладой.           Блондин вышел с территории завода и направился в обратную сторону. Интересно, что о нём теперь будут думать? Впрочем, какая разница? Ему уже было всё равно. Куда больше волновало то, как жить. Нужно было увезти Звёздочку и Незабудку подальше от эпицентра событий. Не стоило им видеть этого ужаса. Незабудка вообще совсем ещё кроха. Ей зачем и за что всё это? Родителей потеряла, сама того не подозревая, находится на попечении у двух коротышек в бегах, живущих по поддельным документам, ещё и революция — почему ей не полагалось нормальное детство?           Послышался звук приближающегося автомобиля. Незнайка не обратил на него внимание. Это могло быть, что угодно. Хоть полиция, хоть обычные коротышки — разница не велика. Машина остановилась в паре метрах от него. Хлопнули двери.           — Просим прощения, — донеслось из-за спины. Тут Незнайка не смог проигнорировать то, что здесь кто-то есть помимо него. Только он обернулся, как двое малышей в чёрных костюмах накинули ему на голову мешок и утянули за собой.           Блондина, растерявшегося совершенно и не успевшего что-либо предпринять, силой усадили на жёсткое кожаное сиденье. Снова хлопнули двери, и машина тронулась.