Луна

      — Доброе утро, — Стекляшкин оторвался от книги и посмотрел на кровать, откуда доносились шорохи.           — Доброе, — Знайка сел, чуть откинув одеяло в сторону, и огляделся.           — Как Ваше самочувствие, коллега?           — Нормально, — ответил севшим голосом, заправив прядь волос за ухо и надев очки, что лежали около подушки. — Признаться, есть какое-то облегчение.           — Ну и хорошо, — астроном поднялся с пола, потянулся, размял затёкшие конечности и скользнул внимательным взглядом по учёному. Тот только тихо хмыкнул, пожав плечами, и посмотрел на окно, откуда в комнату проникал яркий солнечный свет.           — Сколько времени?           — А… — Стекляшкин взглянул на свои наручные часы. — Половина одиннадцатого.           — Ого… Я так долго спал… Рекорд…           — Вы изрядно устали, коллега. Организму нужно время, чтобы восстановиться. А восстанавливается он лучше всего когда? Правильно. Во сне.           — Ой, не надо про организм, — простонал Знайка, подперев голову рукой. — Принесите лучше воды, пожалуйста… И обезболивающего. Голова страшно гудит…          — Это из-за сбитого режима.           Учёный поморщился.           Стекляшкин сочувственно вздохнул, подошёл к рабочему столу и налил из полупустого стеклянного графина воды в рядом стоявший стакан. Вернувшись обратно к кровати, он протянул его Знайке. Тот сделал пару жадных глотков и поставил стакан на тумбочку.           — Спасибо…           — Всегда пожалуйста, — астроном сел рядом с ним. Учёный положил ему голову на плечо. — Вам надо поесть.           Знайка слабо кивнул и, откинув одеяло в сторону, попытался встать, но ноги его тут же пошатнулись, отказавшись держать. Стекляшкин подхватил его, усадив обратно.           — Тише-тише, спокойно, — он успокаивающе погладил коллегу по спине. — Довели Вы себя… Совсем довели.           — Ничего. Пройдет, — честно говоря, Знайка не был в этом уверен. Во всём теле ощущалась жуткая слабость, голова кружилась, а в животе было как никогда пусто. Есть хотелось ужасно.           — Я сейчас принесу завтрак, а Вы пока тут посидите, — Стекляшкин осторожно встал и направился к выходу. Знайка остался сидеть, неуверенно сжимая рукава  своей мятой рубашки.           — Я бы и сам… мог… — тихо проговорил он.           — И всё же, позвольте проявить заботу, — астроном улыбнулся. — Отдыхайте, — и скрылся за дверью.           Знайка тяжело вздохнул и лёг обратно. Собственная беспомощность убивала, но при этом чужая забота была приятна. Стоило признать, что сейчас он не то что выйти, брюки надеть бы не смог.           К слову, о брюках.           Знайка зарделся и поспешил укрыть низ одеялом. Стыд-то какой: сидеть перед своим уважаемым коллегой-учёным в одних трусах да рубашке. Ещё и вставать в таком виде…           — Какой кошмар, — Знайка упал головой обратно на подушку, приложив ладонь ко лбу. Тот был тёплым. — Плохо, — констатировал он, откинув руку на кровать.           В голове была полная каша. Знайка, казалось, впервые не мог сосредоточиться. Отчасти это пугало, но в то же время учёный чувствовал некое облегчение. Всё-таки это в какой-то степени позволяло лишний раз не зацикливаться на удручающих мыслях.           В комнате было прохладно, поэтому Знайка накрылся одеялом. Закрыл глаза. Сразу всплыл в памяти вчерашний неприятный диалог с доктором.           «А если и правда там уже некого спасать?..» — Подумал учёный, почувствовав, как к горлу подкатил неприятный ком.           — Коллега, — в комнате снова появился Стекляшкин. На сей раз с подносом в руках. — Надеюсь, Вы тут не уснули.           Знайка сел на кровати, но одеяло сбрасывать не стал. Наоборот, укутался.           — Всё в порядке? — Осторожно поинтересовались у него.           — Лучше не бывает, — не смог удержаться от грустной усмешки учёный. Астроном покачал головой и присел рядом с ним, поставив поднос себе на колени.           — Ещё не всё потеряно.           — Хотелось бы верить, — Знайка взял тарелку с ещё тёплой кашей и принялся есть. Ну как есть? Сначала с трудом проглотил две ложки, а затем начал задумчиво ковырять постепенно густеющую смесь. Стекляшкин наблюдал за ним, но ничего не говорил. — Простите… — учёный поставил тарелку обратно на поднос, — не очень хочется.           — Ну, значит, позже захотите.           — Вряд ли, — покачал головой Знайка, встав и направились к рабочему столу. — Ещё раз простите, что потревожил…          — Мне не трудно. Коллега, ну куда Вы пошли, еле ногами перебирая? — Стекляшкин цыкнул, поставил поднос на тумбочку и поспешил догнать учёного, встав рядом. С координацией у того, судя по шатанию, была беда. Того гляди, упасть решит. А кому оно надо?           — Не хочу есть. И лежать тоже не хочу, — покачал головой Знайка. — Работы полно.           — Знаем мы Вашу работу: стараемся-стараемся, а потом чуть ли не замертво падаем.           Знайка демонстративно недовольно хмыкнул, сложив руки на груди. Стекляшкин положил ему ладони на плечи.           — Прошу, отдохните. Станет легче.           Учёный поджал губы. Задумался. Под чужим пристальным взглядом он чувствовал себя малость неуютно, но именно этот самый взгляд заставил его тяжело вздохнуть и наконец тихо прошептать:           — Ладно…          Знайке было паршиво. От всего и сразу. Он сел обратно на кровать, но ложиться не стал. Лишь одеялом прикрылся.           Честно, сам до конца не понимал, как смог согласиться на принятие подобного режима в ближайшие пару дней. Наверное, некое колдовство Стекляшкина — иного объяснения не было. Уж в чём, а в спорах тот был силён.           Ближе к обеду в комнату заглянул Пилюлькин. Первым делом он извинился за вчерашнее и признал, что наговорил лишнего. Знайка был не в обиде: понимал, что в словах доктора была правда. Горькая, разумеется, но что поделаешь. В мире слишком много неприятных вещей, которых нельзя избежать, как бы ты ни старался.           После небольшого осмотра Пилюлькин прописал Знайке таблетки и попросил зайти к нему через неделю. Ещё добавил, что если всё будет в норме, то полёт, безусловно, состоится. А пока нужно было просто как следует отдохнуть.           Время тянулась долго, утомительно. Три дня прошли на редкость однотипно и скучно. Знайка не понимал, чем можно себя занять. Все мысли были об одной только спасательной операции да о постройке корабля. К сожалению, книжки по физике Пилюлькин порекомендовал не читать. А больше делать было нечего.           Романов Знайка не читал. Это для малышек. На улице в подвижных играх не участвовал. Так очки разбить можно. В приставку не играл. Просто было не интересно. К тому же, она была Незнайкиной — как же он любил эти игры. Мог часами сидеть. Ночи проводил, пытаясь очередной уровень пройти. После его исчезновения к приставке никто не притрагивался. Она осталась забытой и теперь пылилась на одной из полок подставки для телевизора.           — Здравствуйте, коллега, — в дом заглянул Стекляшкин. Он приходил каждый день. И сегодня зашёл. — Не хотите ли прогуляться? Погода отличная.           — Да Вы прям поэт, — грустно усмехнулся Знайка, однако с дивана всё-таки встал.           — Не поэт. Зовусь не Цветик. Однако от меня Вам приветик, — рассмеялся астроном. Учёный неуверенно улыбнулся. — Не переживайте. Пара дней осталась.           — Этого я и боюсь… а что, если меня снова не отпустят?..          — Отпустят. Я уверен.           — Хотя, даже если не отпустят… — Знайка поджал губы. — Я боюсь другого… вдруг… — он замолчал. Не смог продолжить.           — Не думайте об этом, — Стекляшкин обхватил его щёки ладонями, заставив посмотреть себе в глаза. — Наверняка не предугадать, что ждет впереди.           Знайка неуверенно кивнул.           — Ну же, пойдемте, — астроном потянул его за собой. Учёный не смог сопротивляться.           Погода действительно стояла чудесная. Воздух был наполнен ароматом цветов и трав. Здорово, если бы не другие коротышки, что смотрели на Знайку ошарашено, будто не веря, что это он. От их взглядов становилось не очень уютно.           Пришлось сменить курс и уйти к речке. Да, там нельзя было походить (разве что только вдоль берега, но это скучно), зато посидеть и расслабиться — вполне.           — Вам бы не помешало почаще выходить на улицу, коллега, — мягко улыбнулся Стекляшкин, когда они встали у реки. — Бледный такой.           — Мне всё равно, — монотонно проговорил Знайка, сев на корточки и опустив пальцы в воду. Та была прохладной. — Мой внешний вид — последнее, о чём я хочу сейчас думать.           — А о чём хотите?           — Вы знаете.           Стекляшкин тяжело вздохнул.           — Коллега… буквально пара дней осталась.           — Как я уже говорил, этого я и боюсь. А что, если снова полёт отменят? Хотя… плевать, — он поднял небольшой камешек и кинул в воду. Тот с бульканьем пошёл ко дну, оставив после себя круглые разводы. — Я тут подумал, что не хочу видеть то, что мы можем увидеть там… ну, в ракете… — учёный опустил голову, разглядывая песок. — Эти полгода пронеслись, как неделя. Я не смогу принять ту реальность, где Незнайки, который буквально пару дней назад прыгал, бегал и смеялся, больше нет…           — Может, и есть. Откуда нам знать? Может, он всё так же бегает и прыгает?           — Что за чушь! — Воскликнул Знайка, вскочив с места. — А ещё учёный малыш! Не стоит меня успокаивать! Там кислорода не хватит! Там космос! Их расплющило давно! Да даже если и нет, то еды точно не хватило, а из других запасов одни только семена! Коротышки их не едят! Хорошо, ладно! Съели, но в итоге умерли от отравления! В общем, никаких вариантов! А Вы ещё пытаетесь меня успокоить?!           Стекляшкин тяжело вздохнул. Знайка шмыгнул. В носу защипало, глаза наполнились слезами, губы задрожали. Нет, только не сейчас. Не на улице. Тут мог увидеть кто-то ещё. Если астроному он доверял, то другим — не особо. Те и слухи разнести могли.           — Не теряйте надежду, пожалуйста, — Стекляшкин встал, подошёл ближе и крепко обнял. Знайка слегка опешил, но не оттолкнул. Руками коллегу обхватил, не намереваясь отпускать. 

***

         — То есть, чтобы добыть сраные поддельные документы, я должен был пройти все эти тесты на вменяемость? Зачем? — Незнайка смотрел на бумаги и поражался. Всего-то ничего, а потребовалось столько усилий.           — Ну, во-первых, это какая-никакая, а честная организация, — напомнила Звёздочка. — Ей важно, чтобы коротышки порядочными были. То есть, преступникам она не помогает. Во-вторых, я уже говорила тебе, что с крохами у нас очень серьёзно. Они в почёте. И тем, кому не безразлична их судьба, важно знать, кто оформляет опеку. Мало ли, их на органы сдать хотят или ещё что.           — Ну просто класс. Зато теперь все знают, что это я подорвал полицейский участок.           — Не ты, а бомба оппозиции, о которой ты не знал. И, кстати, в курсе только тот, кто у тебя спрашивал.           — Ну, он тогда всем разболтает.           — Не разболтает, успокойся.           Незнайка покачал головой. Не верил, если честно. В первый раз они пришли сюда под предлогом восстановить утраченные документы, но ясное дело, что там свои заморочки были: пришлось чуть ли не всю свою историю переписывать. Но сейчас всё было чересчур запутанно. А главное: кто придумал так делать?           — Ладно, — Незнайка сунул файл с документами под мышку и предложил свой локоть Звёздочке, за который та взялась. — Идём домой, жена.           — Конечно идём, — она положила ему голову на плечо, и по телу малыша пробежался электрический ток. От пяток до макушки.           «Она тёплая», — подумалось ему.           Незнайка посмотрел на чужие ладони, лежавшие на его руке. Бледноватые, нежные, с тонкими пальчиками. Звёздочке шёл красный: ноготочки изящно поблескивали лаком.           — Это… а нам… Кхм, — малыш прокашлялся, чтобы убрать хрипоту из голоса. — Нам не надо там кольца купить? Ну, чтоб всё как взаправду…           — Ой, это ты верно подметил, — кивнула Звёздочка. — Сколько у нас времени? — Она посмотрела на свои наручные часики. — Ещё есть. Тогда идём.           Ювелирный оказался не столь далеко, как Незнайка предполагал. На входе их встретила довольно приятная малышка-консультант, которая показала им все виды украшений. Тем не менее, долго выбирать не пришлось: Незнайка со Звёздочкой нашли пару обычных позолоченных колечек без каких-либо бриллиантов и купили их. Дешево и сердито.           — Ну, теперь дело сделано, — Звёздочка надела одно из колец на безымянный палец Незнайки. Тот удивленно покосился на неё.           — А что ты… почему?..          — Таков порядок, — пояснила продавщица, улыбнувшись. — Супруги надевают кольца друг другу. Вы не знали?           — Я…           — Он просто волнуется, — хихикнула Звёздочка. — Давай, — обратилась она к Незнайке, — теперь твоя очередь.           Тот нервно сглотнул. Почему-то стало жарко. Дрожащими пальцами он взял кольцо. Посмотрел на руку Звёдочки, что лежала у него на другой ладони. Блондин выдохнул. Всё будет хорошо. В этом нет ничего страшного. Тем не менее, что-то заставляло его нервничать. Будто от этого действия зависела судьба мира, ей-богу.           Медленно и осторожно Незнайка надел кольцо на безымянный палец малышки. Смотрел потом долго, словно не веря своим глазам.           — Может, отпустишь уже?.. — Поинтересовалась Звёздочка.           — Да, извини, — блондин тут же отпрянул, сделав шаг назад. Продавщица тихо хихикнула.           — Пойдём. У Калинки сегодня тоже не самый свободный день, — Звёздочка взяла его за руку.           Попрощавшись с продавщицей, они вышли из магазина.