Луна

      Незнайка осел на холодный кафельный пол, запрокинув голову назад. Ему полегчало. Правда, совсем немного. После разрядки мыслей в голове не убавилось. Наоборот, беспокойство только взросло и сердце забилось безутешной птицей.           «Значит, это и есть любовь?..» — Подумал он, вспоминая все те чувства, которые вспыхивали в нём всякий раз, когда он находился рядом со Звёздочкой. О подобном Незнайка читал когда-то очень давно в книжках, которые ему подсовывала Ромашка. Она была уверена, что романы смогут превратить даже самого чёрствого и озорного малыша в доброго, чуткого и заботливого. Блондин же её идей не разделял и, всё же прочитав несколько таких историй, сделал вывод, что это какие-то розовые сопли для девочек. Он никогда не думал, что сможет чувствовать то же, что чувствовали герои тех странных книжек.           Стало очевидно, что это была та самая любовь. Иначе Незнайка не мог объяснить поведение своего тела. За всю свою жизнь он видел множество красивых и милых малышек, но ни к одной из них его не тянуло столь безудержно, как к Звёздочке.           А в Незабудке Незнайка так и вообще души не чаял. Это ведь тоже звалось любовью. Только немного другой. Особой. Когда любишь просто так, за то, что это чудо (иначе назвать нельзя) просто есть, что оно рядом с тобой.          И обе самые дорогие ему малышки сегодня чуть не погибли от лёгкого (о, да, он был в этом уверен) взмаха руки господина Луна. Не известно, просил ли тот кого-то напасть именно на его, Незнайкин, дом, или его люди били без особого разбора, лишь бы поднять панику, — честно, было без разницы. Ненависть вспыхнула в груди с ещё большей силой.        Незнайка отбросил прочь все сомнения и встал.           Он был намерен изменить ход этой истории. Преступники не должны были остаться безнаказанными.           Незнайка взглянул на своё отражение. Грязные длинные патлы, немного потемневшие, но всё такие же выцветшие, свисали вниз прямыми слипшимися прядями, под глазами красовались синяки, губы были обветренные, сухие. Малыш показался сам себе чересчур длинным, худым, угловатым и в принципе неестественным.           «Кажется, чтобы начать что-то новое, нужно попрощаться со старым», — подумал он, достав из тумбочки покосившегося туалетного столика ножницы. Встав поудобнее и не отрывая взгляда от зеркала, Незнайка взял в руку одну из прядей и полоснул где-то чуть выше середины. То же самое проделал и с остальными волосами. Только задние резал, не глядя. На ощупь.           Получилось где-то короче, где-то, наоборот, подлиннее, но в основном все концы прядей теперь находились выше плеч. Это давало возможность собрать волосы в маленький хвостик, чтобы в лицо не лезли. На секунду Незнайку посетило сомнение, а правильно ли всё это, но он с равнодушием прогнал его. Ещё как правильно. Даже так удавалось чувствовать себя другим коротышкой.           Прибравшись за собой, Незнайка быстро ополоснулся в душе, заодно вымыв голову, и, переодевшись в чистое, вышел из ванной.          Он тихо вошёл в общую спальню и присел рядом с матрасом, на котором в обнимку с Незабудкой безмятежно спала Звёздочка. Малыш получше укрыл их обеих одеялом, поцеловал каждую в лоб и повернулся к своему рюкзаку. Вытащив из него бутылки с кефиром и аккуратно поставив их на пол, он застегнул молнию и встал, закинув на плечо лямку.           Мысленно попрощавшись со Звёздочкой и Незабудкой и пообещав, что он скоро вернётся, Незнайка направился к выходу из подвала. 

***

         — Коллега, мне кажется, что Вы слишком напряжены, — Стекляшкин подлетел к пульту управления, схватившись за спинку кресла. Учёный сидел в нём, откинувшись назад и прислонив к губам большой палец, и о чём-то думал, взволнованно следя за монитором, показывавшим их маршрут.           — Я… Я просто не верю, что у нас получилось… — тихо проговорил он, не отрывая глаз от экрана. — Не верю, что этот день настал…           — Вы слишком много думаете, — с упрёком заметил астроном, положив ладони ему на плечи. — Вам надо расслабиться, — и он принялся массировать их, из-за чего Знайка невольно прогнулся в спине, схватившись за подлокотники. По всему его телу пробежали мурашки.           — Вы хоть предупреждайте о таком… — жалобно попросил он.           — Прошу прощения.           — Знайка, ты как? — К ним подлетел доктор Пилюлькин.           — Да вроде пока нормально, — пробормотал учёный, обернувшись.           — Что значит твоё «нормально»? Давай давление проверим.           — Уже проверяли. Десять минут назад.           — За эти десять минут могло случиться, что угодно, — возразил доктор. — Я же тебя знаю.           — Я хорошо себя чувствую, не стоит, — более твёрдо заметил Знайка.           Пилюлькин какое-то время помолчал, потом со вздохом закатил глаза и, легонько оттолкнувшись от спинки кресла, полетел куда-то вверх, в сторону своих помощников. Спиртовочка выглядела весьма спокойной, а вот с лица Одуванчика не сходило бледное волнение.           — Вам бы стоило прерваться, коллега, — продолжил Стекляшкин.           — Зачем?           — Вам волноваться не следует, — астроном взял его за руку и потянул на себя. Знайка, будучи непристегнутым, оторвался от сиденья и по инерции полетел за ним. Не рассчитав, учёный не успел увернуться. — Спокойнее, — Стекляшкин поймал его, прижав к себе. — Вы уже смотрели в иллюминатор на землю? Или всё на свои компьютерные астероиды пялитесь?          Знайка отрицательно покачал головой. Резинка, и так державшаяся на честном слове, окончательно спала, распустив его чёрные волосы. Те сразу разлетелись в разные стороны, словно под водой.           Стекляшкин вздохнул и лёгким движением руки поймал резинку, отдав учёному.           — Спасибо… — тот забрал её и отстранился, принявшись обратно собирать хвост. В условиях невесомости это было весьма проблематично. Получилось не очень аккуратно, но Знайку это не волновало.           — Вот, посмотрите, — Стекляшкин, совершая довольно несуразные плавательные движения одной рукой и ногами, полетел в сторону самого большого иллюминатора. Во второй же руке он осторожно сжимал ладонь дорогого коллеги. Знайка покорно следовал за ним и даже не думал вырываться. — Скажите, большая.           — Огромная… — выдохнул учёный, когда очутился у стекла. — И прекрасная, — лёгкая улыбка появилась на его губах.        Земля действительно выглядела величественно даже с этого расстояния. Она была невероятно огромной, синей и яркой. Посреди бесконечной черноты космоса именно родная планета оставалась маяком, от которого ракета летела всё дальше. Тем не менее, такой маяк трудно потерять из виду. Быть может, поэтому никто особо не паниковал: синий остров, покрытый белым слоем облаков, напоминал о себе своим постоянным присутствием, словно пристально следящий за своим ребёнком родитель.          — Внимание! — Оповестил электронный голос «Знайки-2». — До прибытия на поверхность Луны остаётся десять минут. Просьба занять свои места и скоординировать посадку.           Знайка непроизвольно дёрнулся. Внутри него всё сжалось. Этот момент настал слишком неожиданно. Нет, конечно учёный готовился к нему, но смысла в этой подготовке изначально не было, потому что «готовность к худшему» сразу же провалилась пропадом, и Знайке опять стало страшно. Перед неизвестностью (а она была и пугала похлеще, чем факт смерти товарищей). Он не знал, что увидит. И, если честно, не хотел знать. Чувствовал, что сердце просто не выдержит.           — Если хотите, можете не идти, — руки Стекляшкина снова легли на его плечи. Просто чтобы удержать.           Знайка сделал несколько глубоких вдохов.           Полегчало.           Немного.           — Надо, — твёрдо сказал он. Поправив очки, полетел в сторону Винтика и Шпунтика, опустившись рядом с ними на третье кресло. Пристегнулся.           — Ракета к посадке готова, — оповестил Винтик.           — Это отлично, — выдохнул Знайка.           Все члены экипажа заняли свои места. Никто не переговаривался. Воцарилась напряженная гробовая тишина, сопровождаемая лишь гулом работавшего мотора и пиканием схем. Ракета медленно, но уверенно приближалась к серой поверхности, изувеченной кратерами.           Винтик, следуя указаниям на приборах, с громким клацанием нажал пару кнопок, а затем потянул на себя огромный рычаг. Ракету слегка затрясло и начало постепенно переворачивать носом вверх. Рёв мотора усилился. Винтик вцепился в свой рычаг мёртвой хваткой. Аж костяшки побелели.           При посадке, сопровождаемой не особо приятным писком, оповещавшем о приближении лунной поверхности, ракету слегка тряхнуло. Как только гул стих, «Знайкой-2» было отдано разрешение расстегнуть ремни безопасности.           — С прибытием, — без радостной интонации поздравил Знайка, встав. Гравитация здесь была. Слабая, непохожая на земную, но была.           — А вот и наша ракета, — оповестил Шпунтик, ткнув пальцем куда-то в иллюминатор. Остальные выглянули из-за его спины. Действительно, неподалёку от них стояла их пропавшая ракета, внешне никак не повреждённая.           — Компьютер, — Знайка нажал пальцем на кнопку пульта управления. — Установи связь. Теперь, — он повернулся к остальным членам экипажа, внимательно оглядев каждого. — Со мной пойдут Винтик, Шпунтик, Стекляшкин, Пилюлькин и Спиртовочка. Оставшиеся сидят здесь и ждут дальнейших указаний. Будьте готовы выстроить курс обратно на Землю. Справитесь же?          Ворчун, Молчун, Одуванчик и Мушка кивнули. Не даром столько времени готовились. Маленькая экспедиция направилась к хранилищу со скафандрами. Только Шпунтик отстал, напоследок проверив связь с родной планетой. Гусля, отвечавший за приём сообщений на Земле, подтвердил, что всё стабильно.           Надев скафандры, экспедиция вышла из ракеты. Луна встретила их бескрайними серыми просторами с кратерами всех форм и глубин, оставшимися от некогда прилетавшим по ней метеорам. Во время спуска зашипела внутренняя рация.           — Раз-раз, приём, — донёсся сквозь слабые помехи голос Ворчуна. — Проверка связи.           — Приём. Слышно отлично, — ответил Пилюлькин. В отличие от остальных членов их маленькой группы, он не был поражён масштабами и даже не испытал какого-либо восхищения, когда корабль вышел в открытый космос. Доктор в принципе оставался самым равнодушным. Повлияло на это то, что он уже смирился с этой реальностью, или принесённый с собой разбавленный спирт — не известно.        А вот у Знайки с каждым шагом, приближавшим их к первой ракете, всё сильнее дрожали руки.           — Лестница, — задумчиво пробормотала Спиртовочка, посмотрев на приставленную ко входу стремянку. — Значит, они выходили наружу.           — Только этого не хватало, — буркнул Пилюлькин и первым, не дожидаясь ни команды, ни разрешения, полез наверх. За ним последовал Винтик. Потом уже были Знайка, Шпунтик, Спиртовочка и Стекляшкин.          Добравшись до входа, доктор приложил руку, в перчатке которой был встроен ключ-карта, к считывающему устройству. Дверь открылась. Такой же цепочкой коротышки забрались внутрь ракеты. Выход закрыли сразу же, как только очутились в темноте ракеты. Свет, отражавшийся от поверхности Луны, проникал внутрь через крошечный иллюминатор, но его даже близко не хватало для того, чтобы хоть что-то увидеть.            — Что ж… гравитация на месте… — констатировал Знайка. — Значит, лунный камень — тоже.           — Хорошие новости, — кивнул Винтик, наощупь пробираясь к настенному щитку, располагавшемуся недалеко от входа. Нужно было проверить приблизительное состояние внутренних систем.           — Похоже, воздух здесь тоже есть, — Пилюлькин посмотрел на свой наручный прибор, измерявший уровень кислорода. — Видимо, его не израсходовали… — Тут он недовольно цыкнул. — Как будто для нас приберегли. А впрочем…          — А вот электричества нет, — перебил его голос Стекляшкина, проверявшего счётчики вместе с мастерами.           — На энергосберегающем режиме оно, чтоб не израсходовали, — констатировал Винтик, сумевший подключиться к базе данных. — Автоматом отключается, когда движения прекращаются. Ну или когда все уходят, — он осёкся, неловко хихикнул и сглотнул. — Надо до кабины пилотирования добраться — всё там.           — Понятно, — Пилюлькин включил фонарь, встроенный в шлем. Спиртовочка последовала его примеру. Яркие лучи света упёрлись в стену. — Здесь словно ураган прошёл… — Тихо проговорил доктор, рассматривая разорванные мешки с семенами, валявшиеся на полу шкурки и пустые тюбики. Он зашагал вперёд, пытаясь понять, куда ведёт след из мусора. — Они явно ели… всё. Просто уму непостижимо!           — В духе Незнайки так разбрасывать вещи, — Шпунтик придирчиво оглядел беспорядок и сморщился, когда у него под ногой хрустнула жёванная кожурка.           — Нет, на него это не особо похоже, — покачал головой Знайка. — Он, конечно, раздолбай, но не настолько же… Он такого свинарника даже у себя в комнате не допускает.           — Может, у него разболелся живот и он тут ползал, пытаясь прийти в себя, — предположил доктор.           — Давайте без этого! — Нахмурился учёный.           Пилюлькин не ответил. Прошёл чуть дальше, ещё раз сверился с какими-то показателями на приборе, после чего снял шлем скафандра. Вдохнул.           — Воздух есть. Ура, — однако в его голосе не было и доли радости.           — Я бы его пока не расходовал, — посоветовал Винтик. — Надо сначала понять, сколько его здесь осталось.           — Понимаю, — кивнул доктор, перехватив шлем поудобнее. — Но трупный запах не почувствуешь через стекло.           Даже в темноте и при наличии скафандра можно было заметить, как вздрогнул Знайка, невольно сделав маленький шажок назад. Он определенно был не готов.           — Не паникуйте раньше времени, — вернувшийся обратно Стекляшкин приобнял его за плечи. Знайка не ответил.        — Шпунт, за мной! — Скомандовал Винтик. Мастера ушли в сторону командного центра. Свет их фонариков скрылся на лестнице вместе с ними.        — Спиртовочка, — позвал Пилюлькин. Та тут же подняла на него глаза. — Будь рядом со Знайкой. Не отходи от него ни на шаг, пока я не вернусь или не дам команду.        — Так точно! — Кивнула она.        — Знайка, не стой столбом, — с подбадриванием у доктора не задалось, но он хотя бы пытался. — Иди в центр управления. Быть может, бортовой компьютер даст показания раньше меня.        С этими словами Пилюлькин скрылся в грузовом отсеке. У входа стало совсем темно. Стекляшкин поспешил включить фонарь.        — Ну что? — Повернулся он к Знайке. — Каковы будут Ваши указания?        — Идём в центр, — немного помедлив, ответил тот, щурясь от яркого света. — Поможем Винтику и Шпунтику.        Они направились к лестнице. Знайка старался не смотреть на ступени, что вели вниз, в грузовой отсек. Туда, где сейчас бродил Пилюлькин. Внезапно включились лампы ракеты и запиликал датчик.           — Работает! — Донёсся из динамика радостный возглас Шпунтика.           — Кислород и температура в норме, — оповестил Винтик. — Можете смело снимать скафандры.           Знайка, Стекляшкин и Спиртовочка сняли шлемы лишь тогда, когда они втроём добрались наверх. Вдохнули разом. В ракете пахло машинным маслом и тухлой растительностью. Последнее пахло просто отвратительно. А ещё в ракете было прохладно. Однако кого это волновало?           — Отвратительный срач, — покачала головой Спиртовочка, уперев руки в бока. Даже в командном центре весь пол был угажен остатками «даров» и упаковок из-под космической еды.           — И не говори, — Стекляшкин, снявший свой скафандр полностью, смог наконец спокойно присесть на корточки. Он поднял с пола пустой тюбик из-под супа и внимательно оглядел. Упаковка была сжата так сильно, будто из неё пытались выдавить максимум. А вот вторая, лежавшая чуть поодаль, наоборот, выглядела наполовину полной, словно её содержимым закидывались наспех.           — Бортовой компьютер, — позвал Знайка. Он скинул свой скафандр одним из первых и теперь стоял у пульта управления, пытаясь запустить систему. — Эй, «Знайка-1». Отвечай. Приём, — он подёргал за рычаг. Ничего. Единственный работавший монитор выдавал ошибку.           — Лунный камень на месте! — Высунулся из-за огромной колонны, внутри которой был спрятан прибор невесомости, Шпунтик.           — Сейчас попробуй, — позвал Винтик, ковырявшийся в проводах под пультом.           Знайка снова последовательно нажал несколько кнопок. Раздались монотонные короткие гудки. Система наконец начала свою работу.           — Бортовой компьютер, — надрывным голосом проговорил Знайка, практически прижавшись губами к микрофону. —  Меня слышно? Приём!          Будь они в любой другой ситуации, кто-нибудь точно пошутил, что учёный совсем свихнулся, раз с машинами, как с живыми коротышками разговаривает. Но сейчас никому смешно не было. Именно бортовой компьютер записывал все показатели, сведения и действия экипажа. У него хранилась слишком большая база данных, без которой узнать, куда подевались два малыша, было невозможно.           — Говорит «Знайка-1», — раздался из динамиков искаженный роботизированным произношением голос Знайки. У учёного от облегчения и радости засияли глаза. —  Слышно отлично. Микрофон в норме. Приём.           — Незнайка и Пончик были на борту ракеты? — Незамедлительно спросил Знайка, параллельно стуча пальцами по клавиатуре. Ему нужна была сводка.           — Говорит «Знайка-1», — ответил компьютер. — Незнайка и Пончик присутствовали во время взлёта и посадки на борту ККЦГ-001.           Знайка замер, вскинув голову.           — А куда же… куда же они подевались?.. — Выдохнул он.           — Известно, куда, — наверх поднялся Пилюлькин. Хмурый, как ненастный день, он кивнул вниз на лестницу. — Двух скафандров не хватает. А теперь думайте.           Знайка глухо сглотнул. Ком, вставший в горле, никуда не делся.           — Докладываю, — оповестил голос «Знайки-1», — космонавты Незнайка и Пончик скрылись в неизвестном направлении внутри одного из лунных кратеров и перестали выходить на связь. Сигнал был потерян спустя неделю после их пропажи.           Знайка вдруг почувствовал, как пол ракеты уходит из-под ног. Он покачнулся, потеряв равновесие. Голова закружилась. Упасть ему не дали руки Стекляшкина, вовремя подхватившего его.           — Ну что Вы, коллега! — Взволнованно проговорил он. — Не отчаивайтесь раньше времени.        — Иди-ка ты, братец, обратно, — заметил подошедший Пилюлькин. — В той ракете хотя бы горячий чай есть.        — Не стоит, — прохрипел Знайка, отпрянув от Стекляшкина и поправив очки. — Я в норме.        — Вы бледный, — возразил астроном.        — Я в норме, — с нажимом повторил учёный, не оборачиваясь. — Лучше помогите мне зафиксировать последний сигнал скафандров, — он сел в кресло, придвинулся к пульту управления и принялся лихорадочно нажимать кнопки, лишь бы занять руки. Пальцы его дрожали, не слушались, попадали не по тем клавишам. То и дело на экране компьютера появлялись ненужные символы или пробелы. Знайка сразу же исправлял их, но напряжённая бледность так и не сходила с его лица и как будто бы только усугублялась.           — Допустим, если Ваша гипотеза верна, коллега, — Стекляшкин встал рядом, — то они действительно провалились в подлунный мир, а значит есть вероятность, что до сих пор живы.           — Мы не знаем, что ждёт в подлунном мире, — отрезал Знайка сиплым голосом. — Бляха… — выдохнул он, облизав пересохшие губы. Руки его сами собой сжались в дрожащие кулаки. Он медленно сполз вниз, осев на пол. — Я в порядке, — просипел подоспевшей Спиртовочке. — Просто нервы. Коллега, — обратился к Стекляшкину, — продолжите за меня, пожалуйста.           — Будет сделано.           Спиртовочка с тяжёлым вздохом приземлилась рядом со Знайкой.           — Давление? — Спросила она. Знайка покачал головой:           — Не надо.           — Получилось, — оповестил Стекляшкин, и все встрепенулись. Знайка нашёл в себе силы встать обратно на ноги и, оперевшись на край пульта, приковал взор к монитору. Остальные тоже подтянулись.           — Последний сигнал зафиксирован… — Знайка сглотнул вязкую слюну. — Шесть месяцев и три недели назад…          — Причём, подал этот сигнал скафандр Пончика, — задумался Пилюлькин.           — И он же почти сразу пропал, — подытожил Стекляшкин. — А скафандр Незнайки протянул подольше. Ещё и… — тут он, осененный, щёлкнул пальцами. — Сейчас дам более точную информацию, — он нажал пару кнопок. — Вот! — Указал пальцем на две разноцветные точки, за каждой из которых тянулся след в виде кривой линии.           — Это… — сощурилась Спиртовочка. — Что?          — Скажем так: путь, по которому они перемещались. Вот этот обрыв, — Стекляшкин указал на линию, идущую вниз, — показывает падение. А вот эти все хаотичные завитки на плоскости — это путь, проделанный после.           — Получается, они провалились в подлунный мир и какое-то время бродили там? — Догадалась Спиртовочка.           — Именно, — астроном опять щёлкнул пальцами, поощряя её. — Но тут будет точнее сказать, что провалились они просто внутрь кратера. Внизу может быть, что душе угодно. Лично я склоняюсь к теории о бесконечных подлунных пещерах.           — Причём, Незнайка держался достаточно долго… — прошептал Знайка пересохшими губами. — Интересно, что в один момент сигнал его пропал, а затем появился в другом месте. А Пончик так и вообще вышел позже него. Спустя пару дней где-то…           — Докладываю! — Внезапно раздался голос «Знайки-1», и все разом вздрогнули от неожиданности. — Космонавт Пончик за два дня уничтожил практически все запасы ККЦГ-001, включая «дары лунатикам», и затем покинул борт, скрывшись в неизвестном направлении.           — Что и требовалось доказать, — вздохнул Знайка, проведя ладонью по лицу.           — А арбуз в жопе у него не вырос, часом? — Мрачно поинтересовался Пилюлькин, презрительно фыркнув. — Или тыква какая-нибудь?           — Это ж сколько токсинов в нем накопилось за это время… — Спиртовочка невольно поморщилась. Видимо, представила. Но тут её губы исказила кривая злорадная усмешка. — А вы кабины туалетов проверили? — Обратилась она к доктору. Теперь скривился уже тот.           — Иди ты, — послал он её, поправив пенсне.          — Если какой-нибудь арбуз всё-таки вырос в прямой кишке, нам премию дадут, — не унималась она.           — Прекратите оба! — Взмолился Знайка. Ещё немного, и его, добитого этими разговорами, стошнило бы прямо на пульт управления. Он это ясно предчувствовал.            Пилюлькин жестом приказал Спиртовочке быть тише воды и ниже травы.           — Так, — изрёк Знайка, собравшись с мыслями и повернувшись к остальным. — Нам надо исследовать кратер, в который провалились Незнайка и Пончик. Подготовьте трос. Один из нас спустится туда на разведку. Если всё будет нормально, спустимся вместе. Если совсем повезёт, то нырнём сразу с ракетой. Раз уж есть следы, значит, они не разбились — уже хорошо.            — Тела точно целы, раз передвигались, — вставил Пилюлькин. Знайка одарил его недовольным взглядом, но ничего не сказал.           — Я пойду в разведку, — закончил он, немного погодя.           — Что? — Опешили все.           — Нет! И думать забудь! — Нахмурился доктор.           — Я эту кашу заварил — мне её и расхлёбывать.           — Я сказал: «и думать забудь», — процедил Пилюлькин. — Ты слишком ценный член экипажа.           — Тут все ценные, так-то, — возразил Знайка, разведя руками.           — А ты — капитан.           — И что?           — И то. Шевели мозгами, пока я не напомнил тебе о плачевном состоянии твоего организма.           — Может, кого-нибудь из нас пошлёте? — Предложил Шпунтик.           — Вот ещё, — ни с одним из мастеров Знайка расставаться не хотел.           — Мы серьёзно сейчас будем спорить о ценности каждого? — Не поняла Спиртовочка. — У нас время на исходе. Давайте я пойду, и дело с концом.           — Исключено! — Вдруг рявкнул доктор. Чтобы уж наверняка никто возразить не посмел. — Будем мы ещё подвергать такому риску малышку.           Спиртовочка обиженно фыркнула.           — Я могу, — продолжил Пилюлькин.           — Даже не думайте, — передразнил его Знайка.           — Решено: иду я, — выступил вперёд Стекляшкин.           — Коллега… — попытался было остановить его Знайка, но астроном вскинул руку, тем самым попросив молчать. Учёный, что удивительно, повиновался.           — Позвольте мне спуститься в кратер. Я отправился в эту экспедицию как учёный-исследователь. В мои прямые обязанности не входят ни связь с Землёй, ни управление ракетой, ни её ремонт, ни оказание первой медицинской помощи. Я — наблюдатель. Мне положено следить за звёздами и планетами. Тем более — за их состояниями. А когда предоставляется возможность увидеть и потрогать вживую, в их истинном размере, то сдержаться мне смысла нет. Я обязан исследовать. Так что не мешайте мне делать мою работу, — тут он сцепил руки в замок и закрыл глаза. Через пару секунд открыл снова. Они у него блестели от восторженного предвкушения. — Я действительно хочу… — прерывистым шёпотом заговорил он, — изучить это прелестное космическое тело. Я же всё-таки астроном. На части разорвусь, если первым не узнаю, что скрывают его недра. Поэтому прошу вас, коллеги, дайте мне получить рабочую дозу дофамина.           Все молчали, потупив взоры. Понимали, что это не самое плохое, даже наиболее рабочее и обоснованное решение — отправить именно Стекляшкина. Однако жертвовать кем-либо из команды совершенно не хотелось.            Знайка боролся с тем, чтобы остановить товарища, призвать подумать ещё раз, но понимал, что тягаться со Стекляшкиным в упрямстве бесполезно. Рано или поздно всё равно придётся уступить ему. Только время зря потеряют. И всё же он видел, как напряжены плечи астронома. И от этого становилось жутко.           — Так и быть, — вздохнул наконец Знайка. И повернулся к пульту управления. Нажал несколько кнопок. Запиликала радиосвязь. — Борт ККЦГ-002, как слышно? Приём.           Сквозь сильные помехи едва прорезались слова. Знайка снова ударил пальцами по кнопкам.           — Повторите.           — Борт ККЦГ-001, вас слышно отлично. Приём, — отозвался чёткий голос Одуванчика.           — Мы зафиксировали последнее местонахождение Незнайки и Пончика и собираемся спускаться в кратер. Оставайтесь на связи и следите за датчиками.           — Вас понял.           — Я останусь в ракете и буду направлять, когда спуститесь вниз, — Винтик подошёл к Стекляшкину. — Пойдёте по следам наших потеряшек. Ваш скафандр считывает малейшие изменения окружающей среды и отправляет данные в ракету. Так что всё время на связи.        — Ясен-красен, — кивнул астроном.        — Я на всякий.           — Шпунтик, иди в нашу, ну, то есть, во вторую ракету, — попросил Знайка. — Будет у нас целая цепочка связи.           — Хорошо, — отдал честь Шпунтик. Знайка устало улыбнулся.        Отчего-то вместо траурной пустоты в его груди затеплилась надежда.