потенциальный муж

Уже греющее мартовское солнце отражается от окон домов прямо в глаза, которые приходится щурить, направляя слепой взгляд в землю. От летящего в лицо сигаретного дыма видно еще меньше. Тэхен не знает, слезятся ли глаза из-за него или это уже эмоции подступают, предвосхищая то, через что ему придется пройти вот уже совсем скоро, буквально через часик-другой. Парень беспокойно переминается с ноги на ногу около машины, и единственное, что его сейчас отвлекает от предстоящих событий, — это то, что Чимин с Юнги, видимо, несмотря на все его попытки их разбудить, все еще мирно посапывают в кроватке, хотя давно должны уже усесться к нему в машину. — Просил же не проспать… — ворчит шатен докуривая сигарету и бросая ее на чистый, без других признаков вандализма, асфальт. — А если мы опоздаем?.. Сбоку от него слышится несмелое шевеление. Дверь машины щелкает и открывается. — А если мы опоздаем, хен? — глаза Чонгука смотрят на старшего круглым нервничающим взглядом. — Может, позвонишь им еще раз? — Не опоздаем, — бросает Тэхен, хотя сам уже закипает от злости и нетерпения. Нет, он вовсе не будет против, если они опоздают. Но с другой стороны… Он будет еще как против. — Позвони им, пожалуйста… Вдруг и правда… Дверь подъезда резко распахивается, выплевывая наружу заспанного Чимина в натянутом кое-как пальто и Юнги, который выглядит ничем не лучше своего кавалера. — Я же, блять, просил!.. — шатен наконец видит цель, куда собирается выпустить всю злость, вызванную не более чем нервами. — Вы время видели?! — Извини, — Юнги кивает Чонгуку на ходу, тот выглядит уже спокойнее, — Но мы все равно успеваем… — Да я тут извелся! — Тэхен успокаиваться не собирается, даже если и понимает, что причин для беспокойства уже нет, а времени мусолить опоздание сладкой парочки и подавно. — Чимин, я же просил тебя… — Извини, Тэ, — прошла целая зима, а Чимин все так же жжет себе волосы осветлителем, шатен это каждый раз замечает, — Я проспал… И кот… Юнги, — поправляется быстро, — Не смог вовремя разбудить… Тэхен медленно и нехотя плетется к водительскому месту, тянет на себя дверь машины. — А ты? — парень смотрит на брюнета, которому, кажется, весь этот карнавал как обычно не интересен. — Ты мог проконтролировать ситуацию?! — А я кот, — пожимает плечами Юнги. — Что я могу делать, если не спать? — хитрая ухмылка расползается по его лицу. Шатен глубоко вздыхает. Закидывает голову наверх, ощущая на коже приятный весенний ветерок. Волосы щекочут лицо, солнце греет кожу, и кажется, что в этой весне все правильно, и вместе с тем — все совершенно не так, как надо. — Ладно, — вздыхает снова парень, поправляя челку быстро, — Хватай своего котяру на ручки и усаживайтесь, а то правда опоздаем.

***

Машина летит по таким привычным местам для сердца Чонгука, что ему самому становится не просто грустно, а больно и страшно. Больно — потому что оставить все это так надолго… Разве он может? Страшно — потому что парень совершенно не знает, что его там ждет, в этом ближайшем будущем. Страшно, что Тэхен его не понимает до конца, что еще вчера вечером шатен слезы лил несколько часов, умоляя не уезжать и не оставлять его одного. И младший бы рад не уезжать, но в то же время возможность упустить боится. Вряд ли такой случай представится еще раз в жизни, он в этом практически уверен. Но так не хочется бросать все, что стало настолько родным… Новый Год, тот самый, когда он сорвался, стараясь поскорее приехать, успеть, увидеться, — он был всего пару месяцев назад, и эти месяцы были наполнены тем самым прекрасным ощущением спокойствия. Он дома, он с Тэхеном, шатен так рад его видеть и так скучал, что не выпускает из своих объятий ни на секунду, а тут ему снова нужно прощаться, снова обещать, что он вернется, что все будет хорошо, обязательно будет. Младший боится, что Тэхен ему не верит. У того глаза в последнее время либо красные, либо стеклянные. Смотрят в никуда, будто парень совсем ни о чем и не думает, как будто смирился давно с тем, что все уже никогда не будет как прежде. — Полгода это же не много, — успокаивает сам себя Чонгук вслух, но эти слова старшего, видимо, только больше раздражают. Шатен вцепляется в руль сильнее. — Юнги-хен, это ведь чуть-чуть, да?.. Брюнет, сидящий сзади и все это время настороженно поглядывающий то на Чимина, то на Тэхена, отвечает не сразу. — Время же быстро летит… — голос его не внушает уверенности. Сам Юнги представил себе на мгновение, что так бы уехал Чимин, и что бы он тогда делал? Ему бы точно подобные речи не помогли. — Вы оглянуться не успеете, а Чонгуку нужно будет уже снова собирать чемоданы… — Да… — блондин несмело поддакивает, — Я тоже так думаю… Вы же сможете созваниваться… Будете болтать… Тэхен все это время сидит молча, будто все изрекаемые вещи его никак не касаются. Хотя на деле — только об этом и думает. Да, созваниваться. Да, может и пролетит. Но какой смысл в скорости течения времени, если каждая секунда будет до ужаса болезненной. «Если бы я не любил его, мне было бы легче» — у шатена только это в голове и крутится. И он одновременно с этой мыслью не согласен в корне и согласен абсолютно. — Ага, найдет он там себе кого-то получше, — вырывается так противно, что Тэхену самого себя ударить хочется. — Что ты говоришь такое… — Чонгук аж дергается. — Хен, я же… На заднем сидении чувствуется напряжение двух пар глаз, уставившихся вперед. — Извини, — шатен косится в сторону стыдливо, — Я не хотел это говорить… Он правда не хотел, это обида взяла и выплеснула все наружу. Чонгук это понимает, он уже привык, и себя виноватым чувствует из-за того, что уезжает. Всю остальную дорогу попытки завязать непринужденную беседу предпринимаются с неохотой. Чимин и Юнги первое время стараются сместить фокус внимания младших с этой поездки, но очень скоро становится ясно, что ни до погоды, ни до пробок, ни до чего им совершенно нет дела. Чонгук угрюмо смотрит в окно, пытаясь осознать, что полгода всего этого не увидит. В сторону шатена даже поворачиваться боится — там только нахмуренные брови и поджатые губы, единственные признаки того, что Тэхен тоже об этом всем думает, не прекращая. Через боковое зеркало Чонгук глядит на Чимина, сидящего прямо за ним. У того глаза бегают, иногда заглядываются на брюнета, но тот лишь пожимает плечами на эти взгляды, давая понять, что, мол, ничего они тут поделать не могут. И от этой всесторонней безысходности хочется убиться. Свернуть себе шею собственными руками, лишь бы только все мучения закончились. Чонгук боится, что они с Тэхеном больше никогда не увидятся. Парень даже сам не знает, с чего вдруг такое мерзкое чувство появилось где-то глубоко внутри, но сделать с собой ничего не может. Он боится, что разобьется самолет, что его собьет машина, что случится все, что угодно, что судьба сыграет с ним злую шутку просто так, а не потому что он ее чем-то заслужил. Делиться этим ни с кем он не хочет. И без того тошно, а тут еще скажут, что он ведет себя как ребенок, вечно себе придумывая проблемы, которых нет. Он знает, Тэхен тоже не все свои мысли высказывает, и думает, что их обоих можно понять. Все ведь произошло так быстро. Чонгуку внезапно предложили пройти учебную стажировку в другой стране. Он посоветовался с матерью. Та, конечно же, настояла на том, чтобы сын такой шанс не упускал, ну он и не упустил. А потом только пришло осознание, что снова нужно куда-то уезжать, что нужно в рекордные сроки собрать кучу документов и подготовиться к поездке. Времени было так мало, что младший хоть и пытался с шатеном поговорить нормально, но выходило из этого ровным счетом ничего. Только очередные ссоры и недовольства. Поэтому, кажется Чонгуку, удивляться нечего. Они так и не смогли ни к чему прийти, никто никого не слушал, каждый твердил лишь то, что ему самому было важно.

***

Аэропорт никогда не ассоциировался у Тэхена с чем-то хорошим. Он в отпуск особо не летал, а значит, все эти залы, чемоданы и колесики — сплошные расставания. Шатену кажется какой-то глупой нелепостью, что они с Чонгуком вот-вот расстанутся так надолго, а ведут себя так, словно просто в магазин вышли за чем-то вкусным. Младший к нему не липнет, не хватает за руку, боясь отпустить — а ведь Тэхен предполагал, что именно так и будет… Ему самому хочется парня к себе прижать, разрыдаться и не отпускать никогда больше. Сказать, что ему кроме этих круглых глаз, вечно на него смотрящих, больше ничего не надо. Просто пусть останется, пусть просто будет рядом. — Мне туда, — Чонгук тыкает пальцем в сторону нужной стойки регистрации. — Пойдем, — почти спрашивает у провожающих. Чимин первым кивает, утаскиваясь за другом. Тэхен и Юнги плетутся сзади молча, отстав на пару метров. — Что с тобой? — спрашивает брюнет, прежде чем понимает всю абсурдность своего вопроса. — Извини… Я хотел спросить, почему ты такой отстраненный? — Не знаю, — шатен резко и дергано пожимает плечами, глаза бегают из стороны в сторону, смотрят куда угодно, только не на спину Чонгука. — Я боюсь его отпускать… Не хочу отпускать… — Так подойди к нему, возьми за руку хотя бы… — Не могу! — шипит Тэхен. — Не могу ни секунды рядом с ним находиться, потому что мне страшно! И больно! Шатен делает один большой шаг вперед, быстро опережая Юнги и оставляя его позади. Он правда не может. Одно лишнее объятие — и слезы будет не остановить. Одно долгое прощание — и он полезет на стену в первые же минуты отсутствия Чонгука. Парень уверен, что и секунды не продержится. А когда накатит то самое осознание, что его драгоценный человек исчез так надолго… Тогда он вообще не знает, что делать будет. Тэхен хочет хотя бы младшему не портить поездку. Парень мечтал об этом когда-то, хотел поехать, получить этот опыт… А он, скучающий, видите ли, возьмет и испортит все. Пусть уж улетает спокойно, а там уже будут они и скучать, и страдать… Но только не сейчас, потому что… Шатен готов поклясться, что все, что он увидел в это мгновение, было будто в замедленной съемке. Чонгук взмахивает волосами, крутит головой по сторонам, словно пытается что-то найти. Затем оборачивается. Челка парня развевается в стороны от движений, а потом плавно опускается на свое законное место. Отросшие волосы падают на плечи, закручиваясь в милые локоны на концах. Тэхен чувствует, как внутри что-то сжимается. Все это происходит так быстро и так медленно. Чонгук наконец находит то, что искал. Смотрит старшему прямо в глаза несколько мгновений, а затем улыбка — такая же теплая как раньше, такая же мягкая, расцветает на его лице. Глаза темные сверкают аккуратным блеском, который, может быть, не отражает счастья, но вот любви в нем — хоть отбавляй. У Тэхена теплеет внутри, будто он только что глотнул сваренного Юнги кофе. Глаза моргают несколько раз, смахивая откуда-то взявшуюся влагу. Он делает шаг навстречу младшему. Еще один. Еще. А Чонгук, кажется, даже не думает над тем, что происходит. — Не уезжай! — бросается вперед шатен, снося в сторону Чимина. — Я тебя прошу! Не уезжай! Никто не успевает опомниться, как Тэхен уже оказывается на шее у младшего. У него слезы из глаз брызжут именно так, как он предполагал. Не мог он спокойно смотреть в эти глаза и делать вид, будто все в порядке. — Хен, я… — у Чонгука самого пара слезинок выступает. — Мне нужно… — Я умоляю тебя! Пожалуйста! — шатен утыкается парню в плечо. — Я все сделаю, только останься! Я не буду больше на тебя никогда обижаться! Только останься! — Тэхен чувствует, как становится трудно дышать. Он правда готов на все, что угодно. Скажет ему Чонгук пойти ограбить банк — он пойдет, только пусть тот останется рядом. — Я все сделаю… Чимин с Юнги, отошедшие в сторону немного, смотрят на пару, тихо вздыхая. — И что теперь делать? — спрашивает старший, поворачиваясь к блондину. — Ничего, — Чимин опускает ладонь, находя ручку Юнги и сплетая пальцы. — Будем ждать.

***

Хосок хлопает входной дверью подъезда, буквально выпрыгивая на улицу. Там хорошо — солнце светит, птички поют, настоящая весна. Но у него времени сейчас обращать внимание на эту красоту нет совершенно. Потому что, что бы в мире не менялось, вечно одно — он снова опаздывает. Хосоку вообще кажется, что он — олицетворение стабильности и постоянности. Волосы такие же красно-рыжие, на солнце прядки блестят, глазки бегают, улыбка светится все так же. И, конечно же, он все так же одинок. Парня это уже не так волнует. Точнее, все точно так же — по прежнему. Иногда, когда на город спускается ночь, и он, случайно выйдя на балкон, видит горящий у Чимина с Юнги свет, становится так грустно, что хочется волосы у себя на голове вырвать. Хосок им не завидует, нет. Разве что, совсем немного. Он за друга своего счастлив, видит, что у Юнги все хорошо, но у него-то самого когда все будет хорошо? И будет ли? Парень спешит в кофейню, там его всегда ждут — он это знает. Стремительно приближается к двери, по привычке снося ее с петель. — Юнги-хен! — кричит почти умоляюще, заскакивая внутрь. — Я опаздываю! В ответ ему — лишь тишина, заполненная недоумением. Но Хосок на это не обращает особого внимания. — Хен, пожалуйста, — пытается отдышаться рыжеволосый. — Я знаю, что ты это не любишь, но ничего я не могу с собой поделать. Хосок глаза поднимает, надеясь добить старшего своим жалобным взглядом, но добивают его самого. Девушка, кажущаяся младше него на пару лет, смотрит в ответ холодными недовольными глазами. — Добрый день… Хосоку хочется себе голову оторвать мгновенно, потому что пазл в голове складывается моментально. «Хоби, ты, пожалуйста, не влетай так в кофейню, когда у меня выходной…» Юнги же ему все говорил… И ведь он сегодня… «У нас появилась сменщица, она же не будет тебе кофе делать бесплатно…» …поехал провожать Чонгука. — Что… Что будете заказывать? — растерявшаяся девушка руками что-то ищет на столешнице. — Я… Извините, — парень смущается вслед за ней. — Ничего, извините. Ничего не обдумав, парень выскакивает на улицу. Ему срочно необходимо вдохнуть свежий мартовский воздух. — Что ж я за идиот! — Хосок отходит от кофейни в сторону, надеясь, что девушка уже забыла об этом странном инциденте. — Придурок… Сзади слышится скрип. Юнги вроде упоминал, что с дверью надо бы что-то сделать, а то этот звук ему уже изрядно надоел. — Извините… Рыжеволосый оборачивается так, как будто ему пистолет прямо к застылую приставили. Рассеянный взгляд старается сфокусироваться на объекте, стоящем перед ним. — С Вами все в порядке? — девушка-бариста выглядит обеспокоенной, и парню только гадать остается, чем же он заслужил столько внимания к своей персоне. — Д-да, — Хосок пытается улыбку выдавить, и, может быть, ему это даже удается. — Извините, я просто не выспался… Тут работает мой друг… — Господин Мин?! — девушка с загоревшимися резко глазами делает шаг навстречу Хосоку, от чего тот дергается еще раз. — Вы друзья?! К удивлению парня, ему вдруг становится спокойнее от всей этой странной полу-фамильярности. — Давние, да… — бариста кажется удивленной. — Понимаете, он мне кофе всегда делает, когда я опаздываю… А опаздываю я… часто… — И сейчас? Хосок хочет уже ответить, что так и есть. Сейчас он тоже опаздывает. Пока в мгновение ему в голову не ударяет весь ужас ситуации. Он опаздывает. Прямо сейчас. — Мне пора! — выпаливает, уже взяв разгон в сторону узенькой дорожки тротуара. — Извините еще раз! — Всего доброго… Девушка возвращается за свою рабочую стойку, продолжая иногда поглядывать в том направлении, куда умчался ее странный гость. Надо же, она никогда не видела своего начальника с этим торопливым. — Забавный, — усмехается вслух, оглядывая кофейню.

***

— Мне пора. Прошло около часа, а Тэхену кажется, что пролетели считанные минуты. Он так боялся услышать эти слова, окутанные шумом аэропорта, которые спутать ни с чем невозможно. Шатен до сих пор помнит, как вел себя в начале их взаимоотношений. И прекрасно помнит, как ушел, сдержав тогда данное Чонгуку обещание. От одних только мыслей о том времени, что ему пришлось провести одному, понимая, что он хочет быть рядом с парнем, но не может, и осознавая еще более ужасную вещь — он сам все испортил, — становится тошно. И вот теперь жизнь предлагает ему отпустить Чонгука добровольно? Сказать: «Да, улетай, я справлюсь тут один»?! Ни черта он не справится, и старший это хорошо знает. У него не осталось сил от одного ожидания этой поездки, а тут еще надо само расставание перетерпеть. Даже думать о таком страшно. А вдруг что-то случится? А что вообще может случиться?.. — Уже? — Тэхен медленно поднимает глаза на младшего. — Да… — Чонгук смотрит прямо в глаза и чувствует, как у него все кости ломаются одновременно. — Не скучай по мне, хен… — Еще чего не делать? — шатен пытается отшутиться. Выходит плохо. — Я буду очень скучать, малыш. — Я буду писать тебе, и звонить тоже буду, — Чонгук внезапно начинает тараторить, — Постараюсь прилететь на какие-нибудь праздники, если получится… Вряд ли он прилетит. Тэхен старается так себя настраивать. Если он поверит сейчас, что младший обязательно приедет за эти полгода увидеться хотя бы разочек, то будет ждать этого момента больше всего на свете, а когда его надежды разобьются, будет еще больнее, чем сейчас. — Пока, — Чонгук тянется к Чимину, и блондин стискивает его в объятиях. — Не зазвездись тут без меня. — Обещаю, — смеется старший в ответ. — Приедешь, и мы снова поставим такой дуэтный номер, что все только о нас говорить и будут! Чонгуку тепло рядом с ними всеми. Тепло и хорошо. Будто под ярким летним солнышком. — Юнги-хен, — брюнет подходит к парню ближе, — Присматривай тут за Тэхеном, пожалуйста… — Я постара… — Это что за ушастый нянь?! — шатен вспыхивает как спичка. — Я не маленький же! Чимин смеется, закрывая рот кулаком. Юнги намеренно смотрит на Тэхена серьезным взглядом. — Обещаю, что с твоим безумным дружком все будет в порядке, — улыбается. — Будем его на поводке водить. Чонгук, раздав всем теплые прощальные объятия, возвращается к шатену. Возвращается. Как бы Тэхену хотелось, чтобы он правда вернулся. И желательно, как можно скорее. Только к нему. И все равно старшему хочется его прибить прямо здесь. Схватить за шкирку и утащить домой, а там отчитывать за то, что посмел вот так его бросить. Но он не может. Все эти месяцы, которые были наполнены, иногда, ссорами и глупыми недоразумениями, приступами ревности со стороны шатена, обидами, а, бывало, и не самыми приятными словами, Тэхен думал лишь о том, как сильно он младшего любит. Замечал, что его успехам радуется больше, чем своим. Что подарки любит дарить внезапные и совсем без повода. И потому он просто не может сейчас поступить так, растоптав мечту Чонгука, которая, пусть и неожиданно, но начала наконец сбываться. — Я люблю тебя, малыш, — шатен прижимает Чонгука к себе, чувствуя, как слезы из глаз катятся. — Пообещай, что ты меня там не забудешь, пожалуйста… — Я не забуду, хен, обещаю! — младший тихонько плачет Тэхену в плечо, пытаясь оставить свою грусть незамеченной. — Я тебя очень сильно люблю. Шатен долго смотрит Чонгуку в глаза, держит его за руку, сжимая пальцы так крепко, как может. Младшему ужасно не хочется уходить. Не хочется разворачиваться, отпускать эти глаза и эту руку, и, оборачиваясь иногда, идти вперед, оставляя за спиной того, кого он так сильно любит. Тэхен почти не замечает, как рука младшего выскальзывает из его ладони. Он лишь смотрит ему в спину, наблюдая за тем, как его милое счастье с круглыми глазами уходит, волоча за собой огромный чемодан. Все, во что старшему хочется верить, все, о чем он старается думать — Чонгук вернется. Это не навсегда, и он обязательно вернется. По-другому и быть не может. Младший проходит по коридору все дальше. Глаза Тэхена прикованы к его спине, и Чонгук это чувствует. Шаг, еще один… Совсем скоро парень скроется за дверью, что ведет в новую жизнь. И за дверь эту Тэхена никто не пустит. Но ему до боли хочется, чтобы в новой жизни Чонгука для него все так же осталось местечко.

***

Тэхен молча высаживает Юнги и Чимина около дома, собираясь уехать так же, не проронив ни слова. За всю поездку домой шатен ни издал ни звука, кроме долгих периодических вздохов, красноречиво отображающих его состояние. Чонгук обещал ему написать сразу, как прилетит, а потом и вовсе пообещал позвонить при первой же возможности. А старшему остается только верить. Пока все трое провожающих ехали домой, шатен вдруг задумался, что было бы, если бы это не Чонгук улетал в другую страну на шесть месяцев, а он сам. Младший бы испытывал то же самое? Потому что все, что чувствует Тэхен, — это желание напиться до такой степени, что наутро он и не вспомнит даже, что именно глотал всю ночь. Об этом он и думает, пытаясь сторговаться со своей совестью, которая кричит во весь голос, что делать так — максимально идиотская идея. — Эй, Тэ, — Чимин машет у шатена перед лицом ладонью. Только тогда он и возвращается в реальность. — Ты, может быть, у нас останешься? — рукой блондин несмело указывает на подъезд. — Не надо тебе в таком состоянии за рулем сидеть… — Я в порядке, — отрезает Тэхен, не грубо, но достаточно резко, чтобы понять, что такова его точка зрения, и никуда с нее он не сдвинется. — Напишу из дома. Юнги Чимину руку на плечо укладывает. Старший уверен, что ничего с шатеном не случится и он спокойно доедет до своей квартиры. Чем это вызвано, он не знает. Может быть, тем, что водить осторожнее Тэхен не стал, но и навыка не растерял. Ездит все так же быстро и ловко. — Ладно, — сдается Чимин, доставая ключи из кармана. — Пиши, если что. Когда машина друга уносится навстречу уже позеленевшим склонам маленького района, Юнги громко выдыхает. Все это время он тоже думал, не переставал представлять, что было бы с ним самим, если бы им с Чимином пришлось так расставаться. И кажется, думал он об этом не один. — Как считаешь, мы бы с тобой такое выдержали? Глаза блондина смотрят в пол, пока он задает этот вопрос. Юнги тоже тупит взгляд раскосых глаз, смотря на коврик у входа в подъезд. — А ты что, тоже уезжать собрался? — только это и может сказать в ответ. Отчасти, потому что хотел спросить то же самое. Отчасти, потому что даже представлять подобное боится. — Нет! Еще чего! — на лице младшего появляется скромная улыбка. — Просто задумался… — Я думаю, что выдержали бы, — наконец решает для себя брюнет. — И они выдержат. — Я надеюсь… Большая прохладная ладонь старшего обхватывает талию Чимина, прижимая к себе поближе. — Чем ужинать будем, золото? Сейчас Юнги радует мысль о том, что они, по крайней мере, остаются вместе. И да, может быть, это плохо. Может быть, это такое жестокое самоутверждение за счет чужих трудностей, но ведь он не со зла. Просто уже позабывший о своих переживаниях и активно рассуждающий вслух о вечернем домашнем меню Чимин успокаивает и его самого. Он рядом, прижимается к его боку, пока они вместе поднимаются по ступенькам в свою квартиру… Разве это не замечательно?