потенциальный муж

Чимин, так живо рассуждавший о предстоящем ужине, тут же бросается на кухню, чтобы обнаружить там печальную картину. Оказывается, им бы не помешало сходить в магазин. — А есть-то нечего… — вздыхает, оборачиваясь ко входящему в комнату Юнги. — Мы с тобой прожорливые, да… — усмехается старший. — Не мы, а ты! Смеясь в ответ, блондин залезает в спасительный шкафчик, где ему всегда удавалось найти какие-то остатки чего-нибудь. И его поиски оборачиваются успехом. — Не хочешь поностальгировать? — трясет в воздухе пачкой сырного рамена. — У нас и плавленый сыр, вроде как, оставался. Юнги открывает холодильник, выуживая из этого опустевшего царства остатки сыра. — Остался. Чимин восторженно хлопает в ладоши. Большего он и желать не мог, потому что в магазин, очевидно, никто из них тащиться не хочет. — Тогда, — младший игриво подкрадывается к Юнги, застывшему у холодильника, — Приготовишь? А я пока в душ схожу… — Вы посмотрите, какой деловой! — вздергивает брови брюнет. — А почему это я?! — Ну, тебе же не сложно, хен? — ладонь парня укладывается Юнги на шею. — Пожалуйста… Сколько бы старший ни старался противостоять этому щенячьему взгляду, каждый раз он терпит поражение. А тут еще эта нежность смешалась во взгляде Чимина с каким-то невесть откуда взявшимся озорством. — Ладно, уговорил, — вздыхает, расплываясь в улыбке. — Ты у меня самый лучший, ты знал это? — блондин тянется вперед, медленно приближаясь к чужим губам. — Знал? — Иди давай! — смеется Юнги, чмокая Чимина в выставленные вперед губы. — А то без тебя все съем! Блондин уже уносится вперед, навстречу теплой ванне, когда вдруг останавливается, услышав пугающее заявление. — А вот так не надо, хен, — с напускной серьезностью в голосе и сдвинутыми бровями машет указательным пальцем в воздухе, — А то я потом сожру все твои запасы говядины. Сказав это и выдержав еще пару секунд своего театрального образа, парень рассыпается звонким смехом. — Иди давай! — закатывает глаза брюнет с улыбкой. — Тоже мне, грозный. Когда, с очередным приступом смеха, Чимин скрывается в ванной, Юнги приступает к приготовлению ужина. Они и правда давно не ели сырный рамен, и все те манипуляции, которые парень сейчас осуществляет, напоминают ему о том дне, когда он впервые предложил Чимину добавить сливочный сыр в незамысловатое блюдо. Прошел почти год с того самого момента, а кажется, что пролетела лишь пара месяцев. Хотя, произошло так много всего… Брюнет бы и не подумал, что его жизнь так изменится за это время. Но, в чем он точно уверен, — это был лучший сюрприз, который могла преподнести ему судьба. Из ванны слышится монотонный шум воды. Брюнет сам себе тихонько улыбается. Сколько всего было пройдено ими в этом месте, на этой квартире и на его бывшей квартире — нынешней студии… И все равно им удалось сохранить свои чувства такими же нежными как раньше. Проходит полчаса. Рамен готов, Чимин все еще не вылезает из душа, и Юнги решает растянуться на диване в кухне-гостиной, чтобы немного отдохнуть от всех этих танцев с бубном у плиты. За окном привычная тишина. Даже слышно, как птички поют где-то на дереве. Парень ненароком задумывается о Хосоке. Тот должен был ему зачем-то написать или позвонить… Юнги уже забыл точно. Но пока от рыжеволосого друга ни ответа, ни привета, что не кажется брюнету удивительным. Все-таки, у него полным-полно работы. Директор Ким, будь он неладен, в последнее время постоянно нагружает своего заместителя все новыми обязанностями. Где-то вдалеке слышится рев машины. «Идиоты опять гоняют!» — фыркает в своей голове Юнги, прикрывая глаза, пока не понимает, что идиоты не только гоняют, но и, видимо, стремительно приближаются прямо к его дому. Звук становится все громче и громче. Помимо рева двигателя парню удается услышать орущую музыку, и вот тогда его уставший мозг просыпается мгновенно. — Только не он! — вопит брюнет, подскакивая с дивана, и подкрадывается к окну, предварительно присев на корточки. Тэхен тормозит резко, глушит мотор и вываливается из машины с бутылкой чего-то в руках. Если раньше музыка орала из его проклятого транспортного средства, то теперь, проникнув корнями парню в голову, изливается прямо изо рта. — Нет нас дома! Нет дома! — как молитву повторяет Юнги, подглядывая за тем, как Тэхен крутит головой по сторонам, осматривая окна. — Мы все умерли! Нас нет! Сдающие нервы заставляют брюнета подставить себя самого. Парень случайно дергается вверх, и тут же его темная макушка попадает под прицел Тэхеновских глаз. Широкая улыбка расплывается на лице у шатена. — Нет! Нет! Нет! — старший мгновенно оказывается на полу, прижимая ладони к голове. — Он не заметил, не заметил! Пару секунд мимолетной истерики спустя, Юнги выныривает из-под окна, аккуратно выглядывая на улицу. Тэхена нигде не видно. Может быть, ушел? — Ага, как же! — ворчит парень себе под нос, все еще боясь быть замеченным. — Машина-то его тут стоит! Не проходит и минуты, как все самые страшные опасения Юнги подтверждаются настолько жестоким образом, что хочется с разгона врезаться в стену, лишь бы только больше никогда не слышать ни рева этой машины, ни рева ее хозяина. — Юнги-хен, открывай! — голос за дверью, сопровождаемый ударами кулаков по ней, — за которые Юнги, кстати, давно хочет выставить дружку своего возлюбленного счет, — кажется очень уж задорным. Брюнету хочется не просто не открывать, а запереться на все замки, мыслимые и немыслимые. — Юнги-хен! Я тебя видел! — Тэхен вопит во весь голос прямо на лестничной клетке. — Открой дверь! Парень, без преувеличений, чувствует себя в самом настоящем тупике. С одной стороны, естественно, он не хочет, чтобы шатен поднял на уши всех их соседей. С другой стороны, ему никаким боком не нужно, чтобы Тэхен снова переступил этот порог пьяным. Может быть, все другие давно забыли, но Юнги-то уж помнит, как пихал в глотку шатену свои пальцы, которые, между прочим, играли на роялях лучших фирм! — Что тут происходит? — Чимин, облаченный в одно и то не самое парадное белье, высовывается из ванной. — Что за грохот? Блондину кажется, он таких глаз у Юнги еще ни разу не видел. — Чимини, — старший почти бросается ему в ноги, — Оно началось… У Юнги глаза шире, чем солнце в диаметре. Лицо такое, будто его прямо сейчас сожрет дикий кабан, а там всего-то, если и есть рыло, то оно одно и пьяное, а вовсе не дикое. — Что началось, господи? — Чимин кажется не менее растерянным. — Ты что… — Чимин~а! В ответ на рев за дверью блондин только закатывает глаза. Старшему эта беспардонная безмятежность кажется настолько раздражающей, что аж обидеться хочется. — Все понятно, — Чимин поправляет мокрые волосы, — Открой ему. — Я не буду, — выпаливает Юнги как маленький ребенок. — Нет. — С ума сошел, он же сейчас всех на уши поднимет, — блондину и рассмеяться хочется и расплакаться. — Открой, ничего не случится… — Он опять будет блевать тут! — Не исключено. Повисает напряженное молчание. А вот концерт за дверью продолжается с крещендо. — Открывайте, голубки! — в ход вместо рук идут ноги. С каждым ударом Юнги прибавляет в счет Тэхену определенную сумму. — Я же слышу, что вы там! Чимин, демонстративно закатив глаза, шлепает мокрыми ступнями к двери, чтобы впустить уже этого бычка в настолько, видимо, желанную для него квартиру. Стоит только замку провернуться несколько раз, как гость, которого все так ждут, самостоятельно дергает за ручку и влетает в коридор с широчайшей улыбкой на лице. — Чего не открываем? Юнги хочется открутить голову сначала Чимину, а потом и себе, чтобы не мучаться. — Ты где успел нажраться? — блондин наступает на друга. — Что тут у тебя? Парень выхватывает у Тэхена бутылку, в которой, к удивлению гостеприимных хозяев, оказывается виски. — Он точно будет блевать! — воет брюнет. — Зачем ты его впустил?! — Ты так не рад меня видеть? — обиженно дует губы шатен и тянется к Юнги за приветственными объятиями, — А я так скучал… — Да перестань! — ворчит старший, мягко парня от себя отталкивая. — От тебя спиртом разит. В попытках разуться шатен почти роняет половину вещей, мирно стоящих в прихожей, обтирает спиной стены, топчется помогающему ему Чимину по ногам, но все же справляется с задачей и кривой походкой направляется в гостиную. — О, еда! — оголодавший бросается к плите. Юнги мчится следом, перехватывая Тэхена в самый последний момент. — Это не для тебя, — тащит пьяного к дивану. — Вот, посиди лучше, подыши свежим воздухом, — и открывает окно нараспашку. Блондин отступать от своего не собирается, а потому летит к другу. На лице его — не самое приятное выражение лица. Юнги даже боится, как бы Тэхен не отхватил пару подзатыльников. — Я еще раз спрашиваю, где ты нажрался? — шипит на шатена, пока тот пытается спрятать нос в подушках дивана. — Чонгук только улетел, а ты уже в сопли?! — Я скучаю просто… — Это я понимаю, — Чимин даже дослушивать не хочет, — Но зачем так напиваться?! Ты думаешь, он хотел бы, чтобы ты скучал по нему именно так?! Тэхен резко поднимает на друга глаза, в которых впервые за последние минуты блестит что-то наподобие понимания. — Я не виноват… — Да ты всегда не виноват, — бросает блондин, вставая с дивана. — Нальешь ему чай, пожалуйста? — к Юнги обращается, а сам скрывается где-то в квартире. Брюнет молча щелкает чайник. Опять на него скинули этого младенца. Но сил злиться у парня нет. Тем более, сам Тэхен сидит с таким скорбным лицом, что его еще обнять хочется. Несколько минут, пока Юнги заваривает чай, проходят в молчании. Шатен говорить не хочет, да и (он уверен) старшему все равно на его проблемы. Брюнет ставит чашку на подлокотник дивана со стороны гостя, а сам усаживается рядом. Если бы Тэхен знал, как Юнги не все равно, он бы очень удивился. — Попей, — говорит спокойно, но настойчиво, — Тебе лучше станет. — Да мне и так неплохо, — отшучивается шатен, а у самого глаза вот-вот слезами наполнятся. Старший еще минуту назад был вполне не против следующего расклада событий: Тэхен уезжает домой, или, хотя бы, сидит тут тихо, а сам хозяин отправляется в спальню и там отдыхает. Но теперь, когда он видит, что парню так плохо… Он не представляет, как может его бросить. — Чонгук позже тебе должен написать… — начинает аккуратно, — Ты бы… Протрезвел, что ли?.. — Он меня бросил! — вдруг воет шатен, да так, что Юнги пугается сначала. — В каком см… — Кинул тут одного! А сам уехал развлекаться! У старшего аж сердце стучать перестает на мгновение. Тэхену с его излишней драматичностью только в театр идти да в спектаклях играть. Юнги-то успел уже подумать, что парочка, за которой уследить сложнее, чем за птицами в небе, успела разбежаться. — Он туда поехал учиться, дурак, — брюнет цокает языком, — А не «развлекаться». Вдруг, ему там вообще не понравится? — Еще как понравится! — противится шатен настырно. В очередной раз брюнет подмечает, что младший так сильно похож порой на ребенка, что хочется всучить в руки плюшевого мишку и мультики включить. — Там же другая страна! Новые знакомства! Ощущения всякие… новые. — Ты в каком году родился? — смеется брюнет. — Не в том же, что моя бабушка? Тэхен обиженно косится на Юнги. Сам же его старше, а еще его старым называет. — Что тебе эта страна? В Японию попасть сейчас не сложно… — Но он там без меня! Юнги тупо смотрит в частично стеклянные глаза шатена, в которых плещется виски с обидой вперемешку. Потом тянется куда-то в сторону. Кажется, именно там Чимин оставил несчастную бутылку. Старший прикладывается к ней, надеясь, что, употребив то же самое, что уничтожило Тэхена, он приблизится как-то к «глубине» его познания. — Он же хотел туда поехать? — шатен кивает медленно. — Хотел. — И теперь он, наверное, сидит в самолете и думает, что его мечта наконец-то сбылась, — старший опять задумывается о том, что было бы, если бы им с Чимином выпало такое испытание, — Но он же тоже скучает по тебе, Тэхен. Я уверен. Младший отпивает ароматный чай, зажимая кружку крепко обеими руками. Ему хочется верить в то, что Чонгук по нему скучает, как бы плохо и эгоистично это не звучало. Просто больше всего на свете Тэхен боится, что… — Вдруг, он меня забудет? Именно этого и боится. Вдруг, найдутся люди интереснее, добрее?.. Может быть, Чонгук именно там, встретив кого-то, поймет, что шатен, с его вечными проблемами, перепадами настроения и прочим, ему вовсе не нужен? — Если он действительно тебя любит, — медленно начинает старший, временами отхлебывая еще виски, — То не забудет. В этом я уверен. — Как думаешь, — на глазах парня пробиваются первые слезы, — Он меня любит по-настоящему? Брюнет никогда не видел Тэхена таким. Даже когда тот так же рыдал у них на диване, потому что Чонгук его прогнал, — это все равно было не то же самое. Сейчас в этих глазах темных так много привязанности к человеку, так много боли и тоски по самому близкому и дорогому, что есть в жизни. — Я уверен, что он тебя любит. Юнги не врет, он правда уверен. Он знает Чонгука не так давно, но готов поклясться, что этот паренек с круглыми глазами в своих чувствах искренен. А еще брюнет убежден, что Чонгуку там ни капельки не легче. В чужой стране, один… Путь даже не так далеко. Юнги бы вообще с катушек съехал от таких жизненных перемен. — Я пойду проверю Чимина, — говорит, вставая с дивана, — А ты пей чай, трезвей.

***

Чонгук думал, что будет радоваться выпавшей ему возможности уехать. Не потому что он Тэхена сможет вот так оставить, а потому что кто бы от такого отказался? Парню кажется, что, будь тот же шатен на его месте, он бы не упустил шанс поехать на эту стажировку. Это его последний год в университете, если он, конечно, не решит учиться дальше, а потому это, вероятно, его последняя возможность уехать куда-то в ближайшее время. Несмотря на наличие денег у матери, Чонгук понимает, что сам бы на такой шаг не пошел. В том плане, что идея уехать учиться заграницу не пришла бы ему просто так. А вот предложение, сделанное ему, он принять только рад. Тем более, что после его прошлогоднего несостоявшегося отчисления надо высшие силы благодарить за такую возможность. Тем не менее, сейчас, сидя в самолете, который стремительно приближается к его новому месту жительства на ближайшее время, Чонгук плачет. Он еще никогда не чувствовал себя таким одиноким. У парня ощущение такое, будто он сидит не в уютном салоне самолета, несущегося навстречу японским пейзажам, а забился в угол темной комнаты, в которой холодно и больше никого нет, кроме него. Парень еще никогда не чувствовал себя таким беспомощным. Что он будет делать в этой Японии? С чего он взял, что сможет вот так просто уехать? Он скучает по Тэхену. Скучает по маме, которая так и не смогла его проводить, пока возилась с работой. Чонгук и Тэхена-то от этой самой работы еле отмазал. И все ради того, чтобы увидеть его вживую хотя бы на прощание. Парень хочет вернуться. Пойти и сказать пилотам, что он пошутил, никуда он не полетит, и вообще пусть разворачивают самолет. Он хочет домой. Именно сейчас — сильнее всего на свете. Если бы у парня была малейшая возможность вернуться прямо сейчас, он бы это сделал. Но что он может? Отказаться от стажировки? Не сказать маме и вернуться тайно? Жить у Тэхена и не попадаться ей на глаза? А потом, видимо, пережить уже настоящее отчисление из родного университета из-за нарушения условий договора. Чонгук прекрасно знает, что убежать у него не получится. Он сам подписывал эту бумагу. Читал о том, что все расходы, не считая проживания и питания, университет Киото берет на себя, а студент обязан, тем временем, учиться прилежно и радовать преподавателей. И ему придется делать именно так. Не в его положении возмущаться, раз уж он сел на этот проклятый самолет. — Извините, Вам принести еще воды? Бортпроводница смотрит на него с выученной улыбкой на лице, и Чонгук только теперь замечает, что все это время крутит в руках бумажный стаканчик. — Д-да, пожалуйста, — смущается глупо, потому что кажется, будто кто-то вторгся в его мысли на мгновение. Словно эта девушка с пластиковой внешностью за секунду поняла, лишь взглянув на него, что он хочет домой.

***

Юнги медленно нажимает на ручку и толкает дверь вперед. Чимин развалился на кровати, вальяжно прихватив книгу крошечной ручкой. Только вот брюнет прекрасно знает, что это лишь видимость. Лицо у младшего такое озадаченное, что он точно сейчас не читает «Сказки для самых маленьких», что у него в руках. — Просвещаешься? — Юнги усаживается рядом, пытаясь сам не рассмеяться с собственной шутки. — Да уж, — Чимин только слегка усмехается в ответ, — Он меня бесит, хен. — Меня тоже, — мягко улыбается Юнги, — Но он просто переживает… — Да пусть идет куда-нибудь в другое место переживать! — срывается Чимин, откидывая книгу в сторону. — Тогда иди сам и выгони его. Брюнет знает, что младший этого не сделает. Только не со своим лучшим другом. Как бы Тэхен их всех порой ни выводил из себя, все они его любят. Хотя какая-то часть Юнги все же хочет, чтобы со своими проблемами Тэхен топал куда подальше. Уж слишком часто старшему приходится работать бесплатным психологом. — Ладно, — фыркает Чимин, стараясь не замечать в глазах Юнги, что тот так и думал, — Пусть остается. Но если завтра же… Блондин застывает, думая, что ему послышалось. Но Тэхен, сам того не зная, тут же рассеивает сомнения друга. — Юнги-хен! — вопит из гостиной, причем, с такой истерикой в голосе, как будто у них там занавески горят — не меньше. Брюнет сначала не реагирует, давая себе минуту на успокаивающую дыхательную гимнастику, но, под руководством активных выталкиваний из комнаты руками Чимина, все же встает. — Что случилось опять? — ворчливо вздыхает, топая к проклятом дивану. — Конец света? — Да! — орет шатен, да так, будто бы и правда всему миру осталось существовать считанные секунды. — Чего ты? — уже спокойнее спрашивает Юнги, подойдя к дивану и заметив обеспокоенно, что лицо их гостя значительно позеленело. — Тэхен… — Я щ-щ-ас блевать буду… — уже икая выдает младший. — Вот прям щ… Не успевает брюнет этот предотвратить катастрофу, как голос Тэхена вдруг замолкает, а кафельная плитка кухни принимает на себя жестокий удар судьбы и виски. Последнее, что слышит шатен, вытирая себе рот тыльной стороной ладони, это чьи-то шаги в их сторону. — Ну пиздец… Кажется, он видит перед собой Чимина. Кажется, даже пытается что-то сказать. Что-то про Чонгука. А друг его только отмахивается рукой. — …я его больше не пущу сюда, хен! — злится блондин. — Да не надо мне ничего про Чонгука твоего говорить! — кричит Тэхену, который уже руками за него цепляется. Юнги смотрит на этот спектакль с очевидной грустью и понимает, что, будь это сцена ситкома, которую он так же беспечно наблюдал бы на экране, ему было бы куда смешнее.

***

Когда Чонгук выходит из самолета, его встречает едва начавшийся закат. Он ничем не ярче и не лучше той зари, что он каждый день видит дома. Он даже его чем-то пугает. Чистое небо, желтоватые облака, в которые каждую минуту взмывают самолеты… А хотелось бы видеть сейчас то же самое, но только дома, на балконе, с сигаретой в руке и Тэхеном под боком. За шатена парень переживает больше, чем за себя. Знает, что тот излишне драматичный порой и эмоциональный. Все, на что остается надежда, — это что Чимин с Юнги за ним присмотрят. В аэропорту слишком уж много людей для такого раннего времени. Все куда-то торопятся, громко разговаривают, обсуждают планы на надвигающийся отпуск. Какие-то молодые девушки с чемоданами, проходящие мимо него, кидают взгляды заинтересованные, не представляя, насколько Чонгуку не до того. Они улыбаются, смеются, а парень глупо таращится в ответ, не понимая, почему им так весело. Ему вот грустно, ему страшно и улыбаться тоже совсем не хочется.

***

Тэхен, изрядно прополоскавшись, валяется на диване под грустно-злым взглядом Юнги. Брюнет оттирает художества друга с пола, пока тот все бубнит что-то про Чонгука. — А вдруг я усну? — мямлит младший. — Он позвонит или напишет, а я… — Тэхен, ты свое дело уже сделал, — вздыхает Юнги. — Если уснешь, я ему отвечу… — Обещаешь?! Шатен подрывается на месте. — Обещаю, спи. — Я его люблю, — вдруг странно отчетливо говорит Тэхен. Глаза ужасно слипаются. Он слишком много выпил и готов отключиться в любой момент. — Вдруг он забудет про меня, хен? — Тебя невозможно забыть, глупый, — усмехается Юнги. — Чонгук тебя очень сильно любит. Вам нужно постараться, и все будет хорошо. Тэхен его не слышит. Задав свой вопрос, шатен уснул, впервые за весь день спокойно вздохнув.

***

Чонгук слишком сильно погружается в свои мысли. Аэропорт кажется пугающе большим, он в нем теряется как маленький ребенок в магазине без мамы. Нужно забрать багаж, нужно взять такси, нужно всем показать свои дурацкие бумажки… Нужно так много всего, что парень не выдерживает. Он садится на пол у стены, сжимая в руках сумку с ручной кладью. Никогда еще ему не было так страшно. Сколько он так просидел, уперев голову в ладони? Пять минут? Десять? Чонгук чувствует, что ему срочно нужно поговорить с Тэхеном, услышать его голос. Это представляется такой необходимостью, что когда парень в очередной раз слышит только нескончаемые гудки, глаза начинает сильно щипать. Один раз уже было такое. Он не помнит точно, когда, но уже однажды это чувство посещало его. Чувство, что чему-то, будто бы, пришел конец.