потенциальный муж

Юнги сидит, развалившись на небольшом диване в студии. Сегодня — первый его выходной за несколько дней работы, но занят парень совсем не созданием музыки, о которой уже давно умоляет его Чимин. Сейчас брюнет старательно роется в кладе воспоминаний, или свалке давно ушедших лет — он не определился, какая метафора ему больше по душе. — У меня точно был его телефон... Парень не может места себе найти после встречи с Сокджином. Она показалась ему внезапной и нереальной в тот самый миг, но теперь, когда волнения души утихли, брюнет понимает — она совершенно не такая уж неожиданная. Цветы, записки... Все то мифическое, о чем рассказывал ему Хосок, может быть делом рук Сокджина. Возможно, беглецу кажется это актом заботы, но Юнги так не считает. Забота не должна вызывать агрессию, а брюнет сейчас закипает, будто вода в чайнике. Того и гляди — пар из ушей повалит. — У меня он должен быть! — нелепо сотрясает воздух, недовольный своей беспомощностью. Рассудок подсказывает, что все это бесполезно. Даже если Юнги найдет номер Сокджина, он наверняка будет недействительным. Такой хитрый и юркий парень конечно же менял его тысячу раз. Когда от этих мыслей уже хочется опустить руки, жизнь протягивает брюнету соломинку, которую он так ждал. — Нашел! — парень аж на диване от радости подпрыгивает. — Пожалуйста, пусть получится! Но тут-то соломинка и ломается. Монотонный женский голос хладнокровно объявляет Юнги о том, что номер набран неправильно или не обслуживается еще со Средних веков. — Блять! — вырывается громко. Тело снова расслабляется на диване, не имея больше необходимости томиться в ожидании. Но юный следопыт так быстро сдаваться не планирует. — Должен же быть еще какой-то способ...

***

Пока Юнги вместо музыкального вдохновения ищет ответы, Чимин занят вполне медитативным занятием — завариванием чая для них с Хосоком. Рыжеволосый сидит за кухонным столом. Смотреть на парня по-настоящему грустно: глаза потускнели, щеки совсем выцвели, а прическа и одежда как бы говорят: «Утренний туалет не решит мои проблемы, так зачем он?» — Представляешь? — продолжает уже начатый рассказ Хосок. — Целая пачка денег... — Не взял? — коротко спрашивает Чимин, хотя и так знает ответ. Старший мотает головой. — Почему? — Не доверяю я таким историям, — объясняет старший пока блондин ставит перед ним чашку. — А как там Микки? Не лучше? — Не знаю, — плечи парня нервно дергаются, — Но, вроде, не хуже. Несколько минут проходят почти в траурном молчании. Хосок сам не понимает, чего ударился в такое скорбное настроение. Да, последствия травмы могут быть серьезными, но точно не смертельными. А он ведет себя так, будто только что с поминок вернулся. — Сегодня утром из дома выходил, — рыжеволосый нарушает тишину, — Надеялся, что конверт все еще в двери. Я же там его оставил... — Не было? — Не было, — снова тишина. Конечно, а на что он рассчитывал, оставляя такие деньги без присмотра? — Может, украл кто... — Скорее всего, — вздыхает блондин, отставляя кружку в сторону. Даже чай в глотку не лезет. — Хен, давай я хоть с той запиской тебе помогу? Обещал ведь. — Попробуй, — Хосок тянется в карман. То, что он таскает с собой этот клочок бумаги, кажется безумием. — Не знаю, что вообще из этого может выйти... — Говоришь, почерк почти как у Юнги? — Чимин разглядывает аккуратные буковки. — Ну, в целом, — старший явно не горит таким же желанием ввязываться в этот клуб любителей Мисс Марпл. Хосок уже ломал себе голову над этой «загадкой». Каждый день возвращался с работы, глядел на записку и не понимал, где же он видел уже эти закорючки. Почерк казался аккуратным и выверенным, но, стоило лишь взглянуть внимательнее, и можно было заметить, что человек, писавший это, будто жил в вечной спешке. Конечно же, рыжеволосому сразу пришел в голову его лучший друг. Юнги и сам позже признал, что почерк ужасно похож на его собственный. Первое время Хосок даже не верил отрицаниям парня. Думал, что старший просто признаваться не хочет в содеянном. Сейчас же Хосок даже думать не хочет об этой записке. По непонятной даже для него самого причине она стала его неимоверно раздражать. Парню кажется, что записка выглядит как насмешка над его нынешним положением. Вот теперь-то точно следует улыбнуться. — А ответь-ка мне на несколько вопросов...

***

Юнги настолько резво сорвался с места, ведомый своей догадкой, что даже не подумал предупредить Чимина. Единственное, что волнует брюнета, пока он мчится к новому месту, — верны ли его предположения. Ностальгия — даже удивительно, что он ее испытывает, — накрывает парня с головой, стоит лишь приблизиться к знакомому зданию. Юнги всегда считал, что это больное чувство. Ностальгия так яро напоминает нам о хорошем, что мы совершенно забываем даже самые ужасные дни. Видим в них свою эстетику. И даже понимая, насколько сильно собственное сознание брюнета обманывает, он продолжает поддаваться коварному чувству, вспоминая свое прошлое. Когда-то он видел этот серый небоскреб с зеркальными окнами каждое утро. Заходил и выходил сквозь стеклянные двери. Здоровался с охранниками и курил в небольшом переулке за углом. А еще в этом же самом переулке он сцепился с Сокджином, решив положить конец его вранью и лицемерию. И сегодня, много времени спустя, он намерен сделать то же самое. Брюнет и сам не понимает, с чего вдруг решил искать «вновь обретенного» именно здесь. У Сокджина, определенно, был конфликт с отцом. Даже если парень и уезжал из страны, он не смог бы вернуться, не придя к соглашению какого-либо характера со своим тираноподобным родственником. Они должны общаться. Хотя бы по деловым вопросам и хотя бы изредка. Юнги располагается в переулке, присев на выступ в стене, похожий на невысокую ступеньку. Ему бы не помешала сигарета... А, впрочем, это все ностальгия диктует ему соблазнительные мысли. — И почему же, все-таки, он вернулся? Парень не может заставить себя перестать размышлять об этом. Быть может, Сокджин и вовсе никуда не уезжал? Просто соврал Хосоку ради... Ради чего? Или кого? Юнги бы очень хотелось задать ему эти вопросы. Брюнет корит себя за то, что поверил в искренность Сокджина. В то, что он изменился и теперь хочет загладить свою вину перед его другом. А обернулось все совсем иначе. Юнги и правда уже начинает путаться в этой кавалькаде отъездов и внезапных возвращений, а в голове сам собой появляется вопрос: «А Сокджин вообще может по-другому?» И все же, никогда этот придурок Юнги не нравился. Обманувший один раз — обманет еще сотню, и глазом не моргнет. Не такой судьбы хотел бы брюнет для своего друга. Его мечта крайне проста — Сокджина просто не существует. Хосок не помнит о нем. Пусть все воспоминания — хороший или плохие — сотрутся навсегда, оставив после себя лишь пустой лист. Но, к великому его сожалению, это невозможно. Что бы сделал парень, появись Сокджин здесь прямо сейчас. О, он бы так много ему сказал. Вывалил бы все чувства, что накопились внутри, а их очень и очень много. Рассказал бы про то, как Хосоку плохо было от этих выходок. Хотя, если Сокджин никогда не уезжал из страны и так же следил за бывшим коллегой, то и рассказывать не придется. Каким же нужно быть маньяком и психопатом, чтобы смотреть за мучениями другого человека и сидеть на месте, хотя именно в твоих руках все изменить. — Я знал, что ты придешь... Возможность выснить все это подворачивается слишком быстро.

***

Тэхен чувствует, как внутри него пробуждается подросток, жаждущий драмы и скандала. С каждым днем его терпение все ближе к той точке, где должно перелиться за край. Госпожа Чон так увлечена новой коллекцией, что не замечает ничего вокруг. Забавно это осознавать, но еще недавно шатен был абсолютно таким же. Только вот теперь парня соверешенно ничего не волнует. По крайней мере, уж точно не новая коллекция. — Тэхен, ты слушаешь? — начальница все это время излагавшая ему что-то важное, наконец замечает, что сотрудник ее совершенно не слушает. — Да, конечно, — очередное вранье, произнесенное с милой улыбкой. Он уже очень давно ничего не слушает. Может, пару часов, а может и пару дней. Мысли категорически не хотят останавливаться на работе, то и дело улетая прямиком в Киото, к Чонгуку. Тэхен хотел бы последовать прямо за ними, но его тело продолжает страдать в офисном кресле, облаченное в красивый костюм — один из обширной коллекции, от которой шатена уже тошнит. Ему бы надеть свободные джинсы, кроссовки, да сесть в самолет, меланхолично глядя в иллюминатор и предвкушая встречу с возлюбленным. — Так вот, — удовлетворенно продолжает женщина, — На входе у нас будет баннер с рекламой, а уже на стендах в центре зала... — Госпожа Чон... — Что такое? — стараясь скрыть раздражение, начальница снова показывает шатену зубы. Было бы здорово, если бы он сам понимал. В голове такой хаос, что найти в его нынешнем состоянии причинно-следственную связь не представляется возможным. А еще было бы здорово, если бы все от него отстали. Чимин бы не названивал каждый день с целью проверить, напился его друг или еще нет. Юнги с Хосоком не лезли бы со своими нравоучениями — а как же, они же старше! Госпожа Чон отвалила бы со своей проклятой коллекцией. Да и сам он отвалил бы уже от всех окружающих его людей и самого себя, успокоился бы и ждал времени для встречи с Чонгуком. Но не все так просто и радужно в реальном мире. Самостоятельно Тэхену решить свои проблемы точно не удастся — он уже это понял. Даже подумывал попросить у Чимина номер его психотерапевта, но почему-то так этого и не сделал. Мысли у шатена временами появляются самые правильные, только вот реализация постоянно хромает. Он, вроде, старается, только вот все валится из рук. Ничего не выходит, как бы он ни пытался, и это просто сводит парня с ума. Ему кажется, что есть только один выход — улететь прямо сейчас, исчезнуть, чтобы никто не знал, где он. Пусть знает только один, самый важный на свете человек. Именно к нему он и поедет. Парень смотрит на начальницу пустыми глазами. Она все о своем, да о своем. Никакого понимания. А ведь кто еще смог бы поддержать его? Она ведь тоже скучает по своему сыну. Или нет? Шатен решается. Сейчас или никогда. — Я увольняюсь.

***

— Что ты делаешь в стране? Юнги старается держать себя в руках изо всех сил. Сокджин кажется до смешного спокойным. Хотя, раз он ожидал прихода брюнета, значит, у него было время подготовиться к этой встрече. — Так сложились обстоятельства, — видимо, и ответы нашлось время подготовить. — Какие, блять, обстоятельства?! — наседает Юнги. — Ты вообще уезжал? — Тебе какое дело? — Сокджин прячет руки в карманах легкого пальто. Слишком грубо, даже как-то совершенно неприлично, учитывая, в какой ситуации он оказался. — Такое, — понижает голос младший, оглядываясь по сторонам. — Что тебе нужно от Хосока? — Ничего. Брюнету в ответ хочется рассмеяться, а выходит только сдавленный хрип. Он просто не верит своим ушам. — Когда ты снова появился в его жизни, то сделал ему больно, — парень грубо толкает Сокджина в плечо. — Когда исчез, еще больше, — его собеседник на мгновение отводит взгляд. — А теперь хочешь добить его окончательно? — Зачем так драматизировать... — Да будь я проклят, если позволю тебе хотя бы показаться ему на глаза! Тишина. Такая звонкая, что слух режет. Такая гнетущая, погружающая в темную неизвестность. — Как хочешь, — Сокджин нарушает ее, — Но перед тобой я оправдываться на буду. Не успевает Юнги возразить, как получается самое идиотское в своей жизни предложение. — Вот, передай это Хосоку, — Сокджин протягивает парню бумажный конверт, — Это деньги на операцию для Микки. — Сам почему не отдашь? — нервно спрашивает брюнет. Он ни слова от Хосока не слышал о том, что злополучный конверт уже успел побывать в его руках. — Уже пытался, — вздыхает Сокджин, — Просунул в дверь. Он брать не стал. Так что, пожалуйста, скажи, что это твои деньги... — Что?! На брюнета будто ведро ледяной воды выливают. — Каким образом?! Хосок прекрасно знает, что мне такие деньги достать неоткуда! Сокджин молча вкладывает конверт младшему в руку, и Юнги чувствует, как с этого момента между ними протягивается липкая паутина договоренности, которой он совершенно не хотел. — Это моя единственная просьба. Брюнет бы солгал, сказав, что в глазах Сокджина не разглядел в этот момент ни капли сожаления. Внутренний голос твердит парню, что он просто хочет помочь, ему жаль Хосока и жаль его пушистого и самого верного друга. Но горечь обиды все равно оставляет мерзкое послевкусие. — Хорошо, — тихо произносит Юнги, обрекая себя на ложь, — Сделаю все, что смогу. — Спасибо, — Сокджин протягивает ладонь, но, не получив ответа, неловко прячет ее обратно в карман. — У меня нет намерения сделать Хосоку больно... — Я заметил, — язвительно усмехается младший. — Попробуй поверить мне , Юнги, — нет, ему не кажется. В голосе старого знакомого звучит самая настоящая мольба. — Дай мне шанс. Их встреча вскоре подходит к концу. Брюнет спешит домой. Ему неоткуда узнать, что Сокджин, на нервах или в спешке, даже не удосужился переложить деньги в другой, неизвестный Хосоку конверт.

***

— Я увольняюсь. Госпожа Чон, на себе успевшая ощутить то, каким резким на слова может быть Тэхен, реагирует с возмутительным спокойствием. — По какой причине? — Это все?! — взмахивает руками парень. — Больше вас ничего не интересует? — В первую очередь я разговариваю со своим сотрудником, — рассудительно произносит, — А потом уже... — Не нужно вставать между нами, — Тэхен ближе подходит к женщине. Теперь она может заметить несколько капелек, скопившихся в уголках его глаз. — Мы хотим быть вместе! — Тебе нужно успокоиться... — Да ну вас к черту! — шатен резко разворачивается на месте, привлекая к себе внимание всех сотрудников. — Вместе с вашей новой коллекцией! Успокоиться? Он и рад бы успокоиться, только как? За последние месяцы его жизнь превратилась в сущий кошмар. Тэхену кажется, что в нем живут две личности. Одна — отчаянно старается спасти отношения, оказавшиеся в полной заднице. Вторая — бездумно рушит их с удвоенной силой. Лупит кувалдой по стенам дома, который они так старательно строили. Вот уже и не вспомнить дня, когда ему было хорошо. Когда страх и тревога не поглощали его изнутри. Все превратилось в бесконечный хаос. Шатену кажется, что все валится из рук, а он даже не знает, за что ухватиться в первую очередь. Схватив свои вещи, Тэхен выбегает из парфюмерного. Слезы застилают глаза. Ему никогда не было так больно. Шатен чувствует, что он один. будто застрял посреди океана и кричит, но никто его не слышит. Чонгук — не слышит. Даже он, его самый близкий человек, его драгоценное сокровище — не может его понять. Что уж требовать от остальных. — Я сам все испортил, сам все потерял... И парень искренне так считает. Он — причина всех проблем. И если Чонгук выберет кого-то другого, вина за это ляжет тоже на плечи шатена. Тэхен редко может обозначить свои чувства, даже перед самим собой. Но сейчас, сидя в машине и рыдая так, как никогда в жизни, парень понимает — он любит Чонгука. Этот дурашливый мальчик с добрыми оленьими глазами — все, что ему нужно. — Сколько еще все это будет продолжаться? Одни лишь восклицания в воздух — вот все, на что он способен. Шатен хватает телефон, набирая родной номер. Вот бы услышать его голос. Лишь на пару минут ощутить тепло и спокойствие... Автоответчик сообщает парню, что ему следует оставить сообщение. Тэхен звонит еще пять или десять раз, но Чонгук трубку не берет. — Вернись ко мне, — захлебываясь слезами говорит шатен после очередного звукового сигнала, — Вернись, прошу тебя! Я не могу больше быть здесь один! Прости меня, пожалуйста... Я так много раз обещал не обижать тебя... Ты, наверное, даже слышать меня не хочешь, но, умоляю, просто скажи мне, что все будет хорошо. Скажи, что это лишь трудный период, и мы со всем справимся. Скажи, что я по-прежнему нужен тебе. Что тебе важны мои чувства. Скажи, что мы будем счастливы прямо как в Новый год. Скажи, что мы будем вместе всю жизнь! Заведем собаку, поедем путешествовать... Пожалуйста, даже если ты соврешь мне... Я не против. Просто скажи мне что-нибудь... Скажи, что все еще любишь меня, пожалуйста...

***

Когда Юнги возвращается домой, на экране его телефона уже давно светятся уведомления пропущенных звонков и сообщений Чимина, оставленных без ответа. Его молодой человек все так же сидит за столом, согнувшись над бумажкой с анонимным посланием. — Привет, — виноватая интонация вырывается сама собой. — Чем занимаетесь? — Да так, — блондин отодвигает записку в сторону. — Чего ты мне не отвечал? — Да я... — старший не знает, стоит ли врать или лучше сразу сказать правду, — По делам ездил... Хосок наконец обращает внимание на лучшего друга. Все это время рыжеволосый сидел на диване, глядя куда-то в пустоту. — Хен, привет, — поднимается, шаркая к Юнги. Не успевает Хосок сказать еще несколько дежурных фраз ради поддержания диалога, как брюнет протягивает ему конверт. Парень, недоумевая, смотрит на него. — Вот, возьми, пожалуйста... Я нашел, где взять деньги, — Юнги продолжает настойчиво тянуть к рыжеволосому руку с конвертом. — Можешь не возвращать, не переживай... — Что?! — Хосок старается вытянуть руку навстречу, но тело его не слушается. — Хен, не стоит, я.... — Стоит, — настаивает старший. — Еще как стоит! Даже не думай отказываться! — Юнги, где ты это взял? — несмело подает голос Чимин, но его вопрос остается незамеченным. — Хен, спасибо тебе огромное... — у рыжеволосого дрожат руки настолько сильно, что деньги удержать в них дается с трудом. — Я постараюсь вернуть тебе все... Не могу по-другому... — Главное помни, что это совершенно необязательно, — Юнги почему-то чувствует, что его секрет вот-вот раскроют. — Оплати операцию и пусть у вас с Микки все будет хорошо. — Я никогда не забуду этого, — у Хосока в глазах слезы блестят. — Вы меня просто спасли! Спасибо огромное! Схватив свою легкую куртку, парень так быстро уносится домой, что кажется, будто его никогда и не было. Чимин встает из-за стола, молча и неторопливо наливая себе стакан воды. Его лицо не предвещает ничего, кроме неприятного разговора. — Солнце, ты чего? — Юнги старается звучать максимально непринужденно. — Откуда ты взял деньги? — серьезно спрашивает младший. — Я ведь прекрасно знаю, что у нас такой суммы нет... А ты пропадаешь чуть ли не на весь день, а потом заявляешься с пачкой денег. Брюнет уже решил, что рассказывать про Сокджина не будет. Даже если он поделится этой информацией хотя бы с Чимином (пусть его благоверный никогда не славился желанием трепать языком), то гарантия сохранности тайны уже окажется под угрозой. Да и как сам блондин отреагирует на такой союз? Он парень спокойный и понимающий, но всему же есть предел. «А врать лучше, да, гений?» — противно издевается совесть. — Я взял у отца, — это ложь Юнги подготовил по дороге, ведь прекрасно понимал, что Чимину точно потребуется объяснение. — Да? — по глазам младшего видно, что верится в это тяжеловато. — Мне стало так жаль, что Хосок не взял те деньги, оставленные в двери, — спешит приправить свои выдумки эмоциями, — Что не смог просто наблюдать за его состоянием. — Ты очень добрый, хен, — вот и улыбка появляется на лице Чимина. — Кажется, ты только что сделал его самым счастливым. — Нельзя же было просто сидеть, сложа руки... Ей богу, он чувствует себя каким-то депутатом в предвыборную пору. От всей ситуации Юнги тошнит. Но Чимин, кажется, ему верит. — Как думаешь, — с искреннем любопытством интересуется блондин, — Он вернет деньги? — Надеюсь, что нет, — самый искренний ответ, на который старший сегодня способен. Чимин возвращается к столу и подцепляет пальцами таинственную записку. — Поможешь мне разобраться с этим? Юнги подходит к парню, заглядывая через плечо. Теперь-то, когда он сам узнал, что за всеми анонимными сюрпризами стоит Сокджин, его почерк узнать кажется легче легкого. — Хосок говорит, что почерк кажется ему знакомым... «Ничего удивительного» — язвит подсознание. — «Столько времени работать вместе...» — Нет, солнце, я понятия не имею, кто мог это сделать. Ложь. Ложь. Ложь. По спине бегут мурашки. Сколько еще ему придется подыгрывать этому идиоту? Пока не иссякнут остатки самоуважения? — Ладно, вздыхает блондин, — Наверное, мы никогда не узнаем... Юнги обнимает младшего со спины, бережно целуя в щеку. Как бы ему хотелось, чтобы никто и правда не узнал. Ради какой глупости он обрек себя на эту ложь! И чего она ему будет стоить... Ведь рано или поздно жизнь точно сыграет с ним злую шутку за эти дешевые выдумки. Чуть позже они обязательно лягут в одну постель, обнимутся и пожелают друг другу самых сладких снов. Только вот, уже засыпая, Чимин задумается о том, откуда Юнги вообще известно про конверт в двери. «Он очень рано ушел в студию... Когда Хосок успел бы рассказать ему об этом?» Ничего хорошего эти мысли не предвещают. Надвигается буря.