потенциальный муж

Хосоку, конечно, не особо нравится то, что каждое его утро начинается с нелепой спешки и суеты, но сегодняшнее оказалось в разы хуже, хоть и попыталось разнообразить рутину. — Микки, не прыгай так, — рыжеволосый пытается утихомирить своего очень уж разыгравшегося пса. — Микки! Ты точно себе лапы переломаешь! Никогда еще слова парня не были такими пророческими. Хосок лишь на секунду отворачивается от пушистого комочка, как слышит за спиной жалобный визг. — Микки? Пес стоит, поджав правую заднюю лапку, и грустным взглядом с толикой вины смотрит на хозяина. Парню требуется всего секунда, чтобы осознать масштаб трагедии, но она кажется вечностью. Да, уже бывало такое, что Микки неудачно приземлялся, но чтобы он не мог опереться на лапу — ни разу. — Солнышко, что такое? — Хосок подбегает к собаке, присаживаясь на колени. — Сильно больно? Микки отвечает, жалобно скуля. На рыжеволосого быстро накатывает паника. Что ему делать? Звонить ветеринару? Срочно собираться и ехать? Мысли крутятся в голове с неистовой скоростью. — Микки, потерпи немного, — Хосок хватает первые попавшиеся джинсы и дрожащими руками надевает их, — Сейчас я что-нибудь придумаю. Пометавшись немного по квартире, парень хватает телефон, набирая Юнги. У него есть единственная надежда, которая может помочь добраться в клинику за считанные минуты. — Хен! Хен, привет, — почти кричит в трубку, — А Тэхен сейчас где? Мне бы не помешала машина…

***

— Давай аккуратнее! — Хосок, одной рукой придерживая скулящего Микки, пытается ухватиться за дверцу машины. — Или едь сразу в неотложку. — Ты же хотел быстрее, — закатывает глаза шатен, — Я и еду быстрее. Машина младшего, кажется, нарушает все законы физики и мироздания, преодолевая километр за километром. Водители других автомобилей оборачиваются на неизвестного гонщика, успевая разглядеть лишь его довольную улыбку и полное животного страха лицо пассажира. — Тэ, ну сбавь чуть-чуть, — умоляет рыжеволосый. — Ладно… Водитель заметно снижает скорость, и Хосок выдыхает — его душа наполняется умиротворением и благодарностью. Но… Лишь на мгновение. Микки принимается скулить с удвоенной силой, стоит Тэхену лишь перестать давить на газ. — Нравится скорость, пушистик? — усмехается шатен. — Дяде Тэхену тоже нравится. — Гони быстрее, — монотонно командует Хосок, и младший разворачивается к нему, демонстративно состроив недовольное лицо. — То медленнее, то быстрее… — ворчит, объезжая машины. — Определись уже. — Быстрее! Парень снова вжимает педаль газа, распугивая тех, кто еще не успел уйти с его пути. Рыжеволосый смотрит на свой маленький комочек счастья и ему кажется, что у того на мордочке от этой экстремальной поездки даже вырисовывается некое подобие улыбки.

***

Шум кофемашины отвлекает от посторонних мыслей. Юнги так тщательно работает над капучино для Чимина, что не замечает на себе его взгляда. Как говорится, что-то должно быть вечно. Младший трепетно разглядывает каждую деталь в образе парня — как привык за все время, проведенное вместе. Движения рук, плечей, спины... Ничего не ускользает от его взора. Их недавний разговор, такой откровенный и, как оказалось, простой, не выходит у Чимина из головы. Это было не предложение, но важная договоренность, которая отсеяла из сознания все глупые сомнения и домыслы. Конечно они оба хотят провести вместе всю жизнь. Как мог он вообще думать иначе? — Держи, золото, — брюнет ставит перед парнем стаканчик с милым сердечком, нарисованным на пенке. — Это ты со мной так флиртуешь? —усмехается Чимин, хитро на старшего поглядывая, — Или ты всем гостям такое рисуешь? — Только тебе, — с серьезным видом заявляет Юнги, — Остальным пишу матерные оскорбления. Чимин влюбленно-нелепо хихикает в ответ, отпивая кофе. Теперь очередь старшего ловить каждое движение возлюбленного. Плавные взмахи ресниц, пальцы, сомкнувшиеся на стаканчике и мягкая пенка, оставшаяся на губах — все это как настоящее произведение искусства из его личного музея воспоминаний. — Иди сюда, — брюнет притягивает младшего за свитер к себе, перегибаясь через стойку. Юнги медленно тянется вперед, прикасаясь к мягким губам Чимина. Пенка приятно чувствуется на языке, а пушистая ткань свитера греет ладонь. И кажется, что в этот момент не может быть ничего приятнее и нежнее, чем то чувство, что уже год как живет между ними, наполняя смыслом каждый день. Лучики солнца пробиваются сквозь сверкающие чистотой окна, когда между двумя влюбленными звучит тихое: — Это, получается, ты мой потенциальный муж?

***

Дверь кофейни хлопает, пропуская в помещение теплый воздух и привычного посетителя. Хосок кажется угрюмее тучи, особенно в такой прекрасный весенний день. — Привет, — устало машет рукой Чимину с Юнги. — Как у вас тут? — Сегодня до неприличия тихо, — усмехается брюнет. — Ты зачем сегодня Тэхена вызывал так срочно? — хмурится, пытаясь вглядеться в лицо друга. — С Микки проблема, — вздыхает парень. — Он сегодня как-то прыгнул… Неудачно, — Чимин подходит ближе, — Лапу травмировал. — Кошмар, хен! — младший приобнимает друга за плечи. — И как он? Ты был у ветеринара? Вместо ответа рыжеволосый лишь опускает голову на руки. Он бы никогда не подумал, что обычный прыжок может закончиться такой катастрофой. — Был. Связки повредил он… — у Хосока аж голос дрожит и срывается, до того ему больно думать о страданиях своего единственного счастья, — Теперь есть два выхода: ждать, срастется ли все само, или делать операцию. Юнги с Чимином обеспокоено переглядываются. Обоим в голову приходит мысль, что ждать — не так уж и плохо. Наверняка проблема решится сама собой. Однако Хосок спешит разбить их надежды. — Врач сказал, что шансов на то, что все пройдет само по себе, мало… — А операцию Микки будет тяжело переносить? — первым отзывается брюнет. — Он же вроде молодой у тебя. Должен справиться. — Да, но… — глаза Хосока застилают слезы отчаяния, — Это, как минимум, очень дорого… Сделать операцию такой маленькой собаке, да еще и с минимальным риском для его здоровья… У меня нет таких денег. Блондин стискивает парня в крепких объятиях, а вот взгляд Юнги посылает совсем не утешительный. — Хен, точно есть какой-нибудь выход, — старается говорить как можно спокойнее. — Может, твой директор сможет выдать тебе зарплату чуть раньше и… — Не сможет. Юнги с Чимином так и застывают на месте от отстраненного тона парня. — Я уже звонил ему, объяснял всю ситуацию, — Хосок тяжело вздыхает, — Не получится так. А времени у меня мало. Операцию нужно делать как можно скорее. Блондин с грустью смотрит на Юнги, молча задавая важный вопрос: «А можем ли мы помочь?». Но старший лишь еле заметно качает головой. Они и так недавно прилично потратились: на костюмы Чимину и на аппаратуру в студию Юнги. — Извини, Хоба, — брюнет протягивает к парню ладонь и нежно поглаживает по предплечью, — Мы сейчас в режиме строгой экономии… И в целом такие траты не для нас пока… — Нет-нет, — отмахивается Хосок, — Я не намекаю, не подумайте! — в его глазах такая печаль плещется, что хочется прямо в ней утопиться. — Я все понимаю. Конечно, парню хотелось бы надеяться на то, что деньги на операцию появятся из воздуха. Или, может, кто-то из друзей сможет одолжить. Но у них точно такая же жизнь, следовательно, они точно так же не могли бы предсказать подобные траты. И от того, насколько это все логично и просто, уже становится тоскливо. — Ладно, — вздыхает рыжеволосый, — Если что, будем надеяться, что все само срастется… Может быть, физиотерапия сможет как-то помочь… С этими словами, легко махнув рукой друзьям, Хосок выходит из кофейни. Дома его ждет маленький комочек, которому как никогда сейчас нужна его поддержка. Быстро преодолев расстояние до дома и поднявшись на нужный этаж, парень замирает. Морщины проступают на лбу, выражая полное недоумение. — Это еще что… Точно там же, где в прошлый раз он обнаружил анонимную записку, торчит конверт. Обычный белый конверт из не самой плотной бумаги. Хосоку тяжело в это поверить, но, как он считает, он уже прекрасно знает, что внутри. Парень отгибает манящий уголок, оттягивая переднюю часть конверта на себя. Внутри лежат деньги. Целая пачка наличных, которых точно должно хватить на операцию и даже лучшую и самую безопасную анестезию. — Не понимаю... Хосок мечется меж двух огней. С одной стороны, ему так радостно от этой находки, что хочется пищать от счастья. Деньги и правда «появились из воздуха»... Но, с другой стороны, парня чертовски пугает, что кто-то, в очередной раз пожелав остаться анонимным, подбрасывает ему что-то. Особенно пугает то, что это «что-то» — пачка денег. — Я не могу это взять, — вздыхает рыжеволосый. — Я смогу найти деньги сам... Или занять у кого-то... Хосок даже не знает, откуда они взялись. Так и хочется представить себя на месте банковского работника и спросить прямо у конверта: «Каково происхождение средств?». Вдруг они добыты незаконным путем? Вдруг тот, кто принес их, цветы и записку, просто больной психопат? Что Хосок должен будет отдать взамен? — Я справлюсь, — уже увереннее говорит в воздух парень. — Все будет хорошо. И пусть его поступок кажется глупым и неразумным, Хосок, в свою очередь, чувствует гордость за самого себя. Он открывает дверь, спеша к своему питомцу, а конверт так и оставляет в двери, не прикоснувшись ни к единой купюре.

***

Тэхен откидывается на спинку кресла с самым самодовольным лицом, какое только может выдать ранним вечером рабочего дня. Работа над проектом идет полным ходом. Сейчас, сидя в своем личном кабинете, он понимает, насколько же удачно однажды зашел в этот парфюмерный. Здесь его ждали и любовь, и карьера. А теперь, утвердившись в роли дизайнера, он чувствует такую уверенность в собственном мастерстве, что хватается за любую предложенную работу. Рекламные материалы, товарные фотосессии, дизайн флаконов... Все это уже стало привычной частью его трудовой деятельности. Теперь же парня ждет не менее ответственный шаг — подготовка новой коллекции. Ему предстоит оформить все до последней этикеточки, да так, чтобы даже самые заядлые их клиенты раскрыли рты от удивления. Тэхен работает днями и ночами, убивая время и прогоняя от себя мысли о Чонгуке. Стоит тоске лишь закрасться ему в голову, как ее тут же хочется прострелить. А дизайнерская деятельность отлично помогает отвлечься от того, что так сильно ранит. Есть только одно «но» — все здесь, в этом парфюмерном, напоминает шатену о младшем. Каждый коридор таит свою историю — в одном они прятались от матери Чонгука, в другом целовались... Каждый квадратный метр парфюмерного хранит тайны начала их любви. А больше всех — задний дворик. Тот самый, где они впервые встретились глазами и сердцами, и где позже проводили время каждый рабочий день. Но теперь у Тэхена есть идея, как ему кажется, отличная. Он вот-вот попросит Госпожу Чон отпустить его на недельку в Японию, навестить ее сына. И у шатена нет ни малейшего повода переживать, что его начальница будет против. По крайней мере, он так искренне считает. — Тэхен, можно? Вот и она сама приоткрывает дверь личного кабинета дизайнера. Шатен дружелюбно улыбается женщине. — Добрый вечер, Госпожа Чон! — без капли усталости в голосе приветствует. — Работа над новой коллекцией идет полным ходом. Скоро покажу вам промежуточный результат... — Отлично! — улыбается начальница, присаживаясь на стул для посетителей. — Ты как всегда радуешь меня своими результатами. — Стараюсь, — самодовольная улыбка снова расползается по лицу шатена. — Созванивались с Чонгуком? — Да, как раз недавно, — вздыхает начальница. — Он просил передать тебе, чтобы ты позвонил ему вечером... — Ой, я, наверное, пропустил его сообщения... — Тэхен рассеянно хватается за телефон, замечая на экране тонну сообщений и несколько пропущенных звонков. — Да... — лицо Госпожи Чон немного омрачается, — Наверняка. Но шатен не обращает на это никакого внимания. Он готов. Собрался с силами и ждет момента попросить отпуск. И, кажется, этот самый момент настал. — Госпожа Чон, насчет Чонгука... — начинает издалека, — Хотел попросить дать мне небольшой отпуск... — Это еще зачем? — кажется, женщина удивляется абсолютно искренне. — Я хочу съездить в Киото к нему, — со смущенной улыбкой продолжает парень, — Хотя бы на недельку... Лицо начальницы не внушает парню ничего хорошего. — ...а то он не может выбраться никуда из-за своей учебы, — потирает затылок Тэхен. — Я обещаю, что работа будет сдана вовремя... Вот увидите! Госпожа Чон берет пару минут на обдумывание просьбы, хотя шатену с каждой секундой становится все очевиднее — ответ уже написан на ее лице. — Нет, — наконец произносит женщина. — Так не получится. Извини. — Но почему?! — шатен возмущается так громко, что сам вздрагивает от силы собственного голоса. — У нас сейчас очень много работы, Тэхен, — монотонно отвечает начальница, — Я не могу тебя отпустить. Шатену кажется, что все здесь не просто так. Не может быть все настолько банально. Госпожа Чон прекрасно знает, насколько ответственно он подходит к работе, так почему бы не дать сотруднику отдохнуть неделю? Тэхен бы все равно каждый день уделял какое-то время проекту — даже в отпуске! — Причиной является только скорый выход новой коллекции? — смотря на стол перед собой, тихо произносит парень. — Или есть какие-то личные причины? — Только новая коллекция, — с некоторой заминкой звучит в ответ. — Не более. Эти слова — последнее, что Тэхен ожидал услышать. Он готов был брать билеты, звонить Чонгуку и сообщать самую радостную для них новость... А тут такое. Парень сидит в абсолютном замешательстве. Госпожа Чон медленно поднимается со стула. — Жду промежуточные результаты, — с непринужденной улыбкой женщина подходит к двери. — Уверена, получится как всегда прекрасно! Стоит ей испариться из кабинета, как что-то внутри парня обрывается. Он смотрит на свой ноутбук, отражающий результаты его работы за несколько месяцев, и ему вдруг хочется все стереть, удалить с концами, чтобы никто и никогда не увидел этих набросков. Тэхен стекает по спинке кресла. Силы, которых, казалось, так много, внезапно покидают его, оставляя наедине с той болью, что он старательно избегал. Увидеть Чонгука — единственное, о чем он мечтал. Это была его награда за усердную работу, его попытка сохранить отношения, его самая настоящая мечта. Единственная настоящая за всю жизнь. А его так грубо ее лишили. — Все равно уеду, — ворчит себе под нос шатен. — Наплевать на работу! Вот возьму и уеду к нему!

***

Юнги выходит из кофейни с гулом усталости в ногах, но теплом в сердце. Дома его ждет Чимин и заботливо приготовленный им ужин. Пожалуй, это одна из самых прекрасных вещей, что открылись ему с самого начала их отношений. На небе еще еле видны отголоски яркого заката. День становится все длиннее, уже не позволяя ночи перехватить власть себе. Брюнет уверенно шагает к дому, слегка оглядываясь по сторонам. У дома Хосока, где обычно безлюдно и пустынно, виднеется фигура в пальто. Незнакомец нервно ходит взад-вперед, бормоча себе под нос что-то невнятное. Юнги бы не обратил на эту картину ни малейшего внимания, если бы их не разделяло такое ничтожное количество метров. Брюнету знаком этот голос. А еще знаком его обладатель. — Сокджин? — вырывается само собой. Одного лишь имени оказывается достаточно, чтобы выдернуть фигуру из собственных мыслей. Фигура замирает на несколько кратких мгновений, а затем медленно оборачивается на голос. Трудно сказать, сколько проходит времени, пока парни молча смотрят друг на друга. Лицо Сокджина все больше и больше застилает пелена страха. Лицо Юнги — ненависть. Кулаки брюнета сжимаются сами собой, а ногти больно впиваются в кожу ладоней. Парень не может отвести глаза от брюнета. Все это уже было — внезапная встреча, конфликт, злые взгляды... Сокджин и Юнги уже были в подобном положении, когда он подставил Хосока. Тогда его лучший друг с ним церемониться не стал, но сейчас почему-то молчит, и от этого лишь страшнее. — Быть этого не может... В голове брюнета проносятся мысли о Хосоке. Сколько месяцев он страдал, не знал, куда укрыться от этой всепоглощающей боли... А Сокджин еще имеет наглость просто так заявляться прямо к его дому! Оцепенение выпускает из своего плена первую жертву — Юнги. Он тянется рукой к карману. За чем именно — не знает сам. Его неторопливые движения не ускользают от глаз Джина. Парень тут же отводит глаза и, игнорируя запрет на прогулки по газонам, направляется за угол дома так спешно, что брюнет не успевает ничего предпринять. Все, что ему остается, — смотреть предателю в спину.

***

— ...а в целом, я закончил с основной частью работы... Тэхен неловко потирает затылок. Чонгук кажется ему сегодня слишком уж задумчивым. — А у тебя как дела? — спрашивает, глядя на экран. — В порядке, — устало отвечает младший, глядя в телефон, будто в зеркало. — Много учебы в последние дни. — Не переживай, — наконец позволяет себе улыбнуться Тэхен, — Я знаю, чем тебя порадовать. — Чем же? — оживляется Чонгук, глядя в родные глаза. — Я приеду к тебе, — хлопая в ладоши как самый счастливый ребенок на свете, сообщает Тэхен. — Что?! — младший, кажется, не верит своим ушам. — Как?! Моя мама отпустила тебя?! Чонгуку весь их разговор перестает казаться реальность. Он прекрасно знает, насколько важна для его матери новая коллекция, а потому даже не рассчитывал на то, что шатену удастся вырваться из этого водоворота работы. — Ну... — старший машинально старается спрятать взгляд, — Нет, но спрашивать ее я не буду. — Как это? — на лбу Чонгука выступает морщинка, не предвещающая ничего хорошего, — Не будешь? У тебя же проект. Шатен многозначительно вздыхает. — Ну и что? — рздраженно закатывает глаза. — Она же не стала меня слушать. Только и делает, что косо на меня смотрит. — Тэ, она просто переживает за меня... — А что, для этого есть причины? — вдруг взрывается Тэхен. Неожиданно даже для себя самого. — Она во всем пытается усмотреть подвох! На самом деле. проблемы с матерью Чонгука у шатена начались с того самого момента, как зашла речь о проклятой стажировке. Парень сразу высказал свое честное мнение — ехать никуда Чонгуку не надо. На что получил еще более искреннее мнение Госпожи Чон. — Тэхен, мне кажется, ты не даешь моему сыну проявить себя... Развиваться. Они сидели в семейной квартире, поглощая уже ставший традиционным ужин. — Это еще как понимать? — шатен тогда выпил лишего, а потому в словах сдерживал себя крайне плохо. — Это правда? Ты тоже такого мнения? Чонгук в тот вечер сумел разрешить назревающий конфликт, но осадок в душе остался у всех троих. С того самого дня Госпожа Чон и стала косо смотреть на избранника сына. — Она меня старается контролировать, неужели ты не видишь?! — Тэхен возмущается все громче, расхаживая по квартире с телефоном в руке в поисках сигарет. — Перестань так говорить про маму, — несмотря на попытки сохранить самообладание, получается у младшего не особо хорошо. — Открой уже глаза, пожалуйста! — шатен ставит телефон на какую-то коробку на балконе. — Она не хочет, чтобы я был рядом с тобой! — В любом случае, — Чонгук глубоко вдыхает, — Главное, что мы сами хотим быть вместе... — Да, поэтому я все равно приеду, — резюмирует Тэхен, затягиваясь, — И плевать мне на работу. — У тебя не получится, — не подозревая, насколько далеко зашел в своих коварных планах шатен, говорит младший, — Только если... — С проектом пусть разбирается сама! В воздухе повисает напряженная тишина. Чонгук молча смотрит в лицо парня, освещенное уличными фонарями и огоньком сигареты. — Даже не думай, — сквозь зубы медленно произносит Чонгук, — Она, может, и виновата, но если ты не закончишь проект, она просто не сможет запустить новую коллекцию! — Заслужила! — Тэхен тушит сигарету, но все еще остается на балконе. Прохладный ветерок приятно обдувает лицо, немного его остужая. — Кто дал ей право решать, стоит нам с тобой быть вместе или нет?! — с каждым произнесенным словом остановиться шатену все сложнее. — Нам лучше знать! — Может быть, — Чонгук опускает глаза. Даже через камеру произнести это кажется пыткой. Но он уже давно держит эту мысль в себе. — Может быть, она права? Кажется, именно в этот момент внутри Тэхена что-то ломается окончательно. Все трещины, что мучили его уже долгие месяцы, наконец сходятся в одной точке, окончательно разбивая сердце. Помнится, он уже боялся, что все идет к концу. Но, неужели, тот самый конец наступил так скоро?