Горечь майского ветра

Очередной будний день начался предельно ожидаемо – ненавистный будильник, зевота, кружка ароматного зелёного чая – для бодрости и сигарета – для души. Лишь одна деталь меняла всю рутину, обращая привычный быт в захватывающую атмосферу перемен – ощущение, что грядёт что-то запредельно хорошее, грело душу и вызывало улыбку. Воспоминания из детства неожиданно возникли, подавшись ностальгическим чувствам. Такое же раннее утро, деревня, папа, бабушка и дедушка. За окном – сад, объятый туманом, в руке – кружка какао, а не сигарета. Бабуля заботливо, но немного рассеянно нарезает бутерброды с колбасой и сыром, заваривает в термос приторно сладкий чай, который пил отец, дедушка посапывает в соседней комнате – астма не оставляет его и во сне, и каждый вздох сопровождается надрывным хрипом. Маленькая Я пугаюсь, что он умрёт, прижимаюсь ближе к отцу и прошу его старый телефон – поиграть в змейку или послушать его любимый рок, скачанный специально, чтобы слушать его в машине с дочуркой. Папа обнимает меня, даёт мобильник и натягивает на меня; колготки, носочки, две тёплых кофты, курточку и ботинки с шапкой. Но вот отец смотрит на циферблат – - Ох, Анютка, уже шесть часов, пора выходить! – И я понимаю, что не смогу остаться тут навечно. Понимаю, что придётся слезть со стула и выйти из тёплого дома (папа топил большую печь, чтобы я не заболела) в ледяной воздух белого неба. Отец ведёт меня за руку в закоченевшую машину, сажает на детское кресло (но он всегда ставил его на переднее сиденье, чтобы ехать рядом со мной) и включает режим обогрева, а я тру ладошки и жду, пока он попрощается с родными и вынесет из дома нужные вещи. Вскоре он садится на своё место, заводит наш голубой маленький “Форд” и на том утреннее счастье обрывается. - Кис, ничего не забыла? – он спрашивает и пристёгивает меня. - Не-а. Не хочу в садик, папуля. – Я хлюпаю носом и смотрю на бабушку, стоящую на крыльце. Она смотрит на меня, грустно улыбаясь и сложив руки на груди. Надеюсь, ей не холодно? - Тогда едем. Можешь поспать пока, я не буду включать радио. – и “Форд” проезжает вдоль по коридору в центре нашего участка, сделанному специально для машины. По бокам мелькают яблони, баня, я смотрю в зеркало заднего вида – бабуля Галя всё ещё стоит на пороге, призрачно бледная, растворяющаяся в моём сонном детском сознании. То было одно из немногих воспоминаний раннего детства. Я всегда лелеяла его – скучала по деревне и отцу. Чем же это утро напомнило мне события, произошедшие больше пятнадцати лет назад? Не думаю, что только прохлада утра и радостное предчувствие навеяли мне мысль об этом – каждый день начинался совершенно одинаково. Но что же тогда? В Телеграмм пришло новое сообщение, выдёргивая меня из раздумий. Обычно меня расстраивали такие моменты – хотелось докопаться до истины, поймать мысль и развить её до конца, а тут, видите ли, кому-то срочно понадобилось мне мешать! Я мысленно проклинала отправителя, но на дисплее светилось заветное: “Алиса Блаш”. « с добры утром любимкаоаоао!!!!!!!?&####))000== Как дела чо ваще у тебя!!!?? ляля пампам го гулять????!!!10111000 ))))000 я вот кушаю вкусненько00 потом учиться а ты?? И чо с защитай я непон ты готова????7 я верю в тя обнимаю люблю::**» Я улыбнулась, мигом прогнав ту толику обиды, что чувствовала секунду назад. Несусветная чушь! Едва разобрав текст(хотя таковым его назвать было трудно), я, усмехнувшись, напечатала: «И тебя с добрым утром! У меня всё отлично, тоже иду на учёбу, защиту почти доделала. Как ты себя чувствуешь после субботы? Наверное, мне стоило спросить об этом раньше… Я была занята и не подумала, извини. Спасибо за онлайн-объятие, это очень мило. Пожалуйста, пиши понятнее!» Почти сразу пришёл ответ: «Я НЕПАПАДАБ ПВ КНЛПКААМ ААААААААААААОАО111111!!!!!!11 Я РАДА ЧТО ТЫ РАДА ОЙ БЛя я забылв выключмть капс нк лвдна влом перкделввать соре !!!!1 11121111!!!1 ужвсы кршмары (((((» Оставив надежду разобрать хоть что-то из смс, я сунула гаджет в рюкзак и закрыла квартиру на ключ. Улица встретила меня яркими солнечными лучами, тёплым ветерком и вовремя подоспевшим автобусом. Всё складывалось донельзя славно – в университете обозначили мою повышенную стипендию, удалось выкроить время на обсуждение плана защиты с преподавателем, Кин купил мне обед в столовой, и ничто не предвещало беды. Даже студенты-неудачники, чуть ли не плача выпрашивающие оценку, не могли испортить мне настроение своим жалким видом. Уже в пути домой я наконец-то поняла, почему детское воспоминание и сегодняшнее утро приравнялись в моём сознании – в каждом из моментов рядом был человек, который светился, ведя меня за руку сквозь мрачную реальность – не закрывая её от меня, но наполняя заботой и добром. Алиса… Такие странные чувства. Я растягивала её имя, смакуя, представляла образ, прокручивала его внутри раз за разом, не веря, что у меня теперь не один близкий друг. У меня есть подруга. И с каждой новой мыслью о ней моё затхлое сердце оживало, наливаясь кровью, отчаянно билось, старалось наверстать долгие года безразличия и предательств, оно дышало, грозилось выпрыгнуть, и я не была до конца уверена, нормально ли испытывать такое. Особенно к подругам. И всё же я по-настоящему чувствовала, принимала это и не врала себе – а это главное. Однако, стоило мне прийти домой, впечатления от цветущей улицы и волнующих раздумий пропали в никуда – учитель настоятельно порекомендовал исправить некоторые детали проекта, добавить вступительные фразы и подготовить речь. За компьютером пришлось сидеть до вечера, и впереди было самое трудное из поставленных задач. Я откинулась на спинке кресла, посмотрев в окошко – залитые солнцем и будто светящимся, раскалённым золотом с зелёным отливом дома и деревья венчало небо, сходящееся в круг пушистыми облаками. Возможно, стоило выйти – перекур бы мне не помешал, да и погода так и манила наружу… Поддаться ли мне минутному желанию? Отбросив риторику, я вышла в любимую часть моей квартиры – широкий и длинный незастеклённый балкон, который я обставила первым, когда переехала в эту квартиру – и несколько недель во время ремонта спала там. Я окинула взглядом так полюбившееся мне место; уютный диванчик, ковёр, небольшой столик для чая и пепельницы, обжившийся на свежем воздухе фикус – память о прабабушке. В диване был небольшой тайник, сделанный моим отцом (по его словам, что-то оттуда в какой-то момент может срочно тебе понадобиться, так, что позарез) – аккуратно вырезанный квадрат боковинки с прикреплённой к нему ручкой и петлями – словом, дверца в сейф, о котором никто не смог бы догадаться. Внутри лежали пачки “Мальборо” и “Винстон”, ингалятор, двадцать тысяч рублей, презервативы, пачка обезболивающего препарата, маленькая иконка, серебряный нож и наша совместная фотография – мятая от долгих лет и слёз, пролитых на неё, но всё так же ясно передающая мужчину лет двадцати и маленькую девочку, обнимающую отца и пьющую апельсиновый сок. Оба на изображении смеялись, и тот вечер навсегда остался в моей памяти, ведь та встреча с папой была последней перед ссорой родителей и разлукой с отцом на несколько ужасно тёмных и долгих лет. Я плюхнулась на диванчик, закурив, раскинула руки, а заодно и ноги на перила забросила, не боясь уронить тапки – всё равно они уже изрядно поносились. Я задумчиво посмотрела вдаль, затягиваясь, витая в мыслях о предстоящем выступлении – что же, пришла пора поворошить былое – и вспоминала, как мечтала стать гитаристкой в музыкальной банде, играя на бас-гитаре, вскидывать голову с шикарными чёрными волосами (которые я обязательно хотела покрасить!), одеваться в рваные рокерские майки, обнажая декольте воображаемой груди, выступать перед большим клубным залом (а может, если повезёт, и на настоящем концерте!) и петь сольный отрывок в конце дебютной песни под громкие овации публики. Но я лишь ходила в музыкальную школу, и вместо бас-гитары играла на шестиструнной классической “Ямахе” С-40, представляя своё будущее и корчась перед зеркалом. Я хмыкнула, выпустив дым изо рта и вновь поднеся к нему тлеющую палочку смерти. Маленькая Я бы наверняка расстроилась, узнав, что я так и не создала свою группу, и даже не вступила в чью-то уже созданную, а вместо этого углубилась в чертежи и геометрию, с которой точно не собиралась связывать жизнь, и в итоге поступила на архитектора! « — Это же до невозможности скучно!» Нет, милая, это не скучно – это созидание жизни, увековечение прошлого, проектирование будущего, памятники времени, одним словом… Когда-то в далёкие шестнадцать совсем потерявшаяся в себя Я словила себя на мысли, что было бы очень славно освоить это ремесло. И, видимо, не прогадала – но Я выросла, а о мечтах позабыла, заменив их целями. Или… Реинкарнация души, пункт пятый. Возьмись за инструмент и напиши песню о своих чувствах. Научись мечтать с нуля. Постой, сердце, ведь я не выполнила предыдущий пункт! И третий выполнила, как оказалось, не до конца. Но маленький красный комочек молчал, не принимая мои восклицания. Звук входящего сообщения прорезал тишину, повторив утро. «зайкаппп можн я к ткбе зацду на начь поэалцуйста?77!!!! у мкня срочнок делоррр!!!1100 люблб тя :**88 ааоаооаоа отвеьь прлсти еслт затруднчю ткбя» «Алиса, привет. У тебя что-то случилось? Приходи, адрес ты знаешь. Я буду встречать у подъезда. Позвони, когда будешь рядом. Жду.» Нехорошее предчувствие опустилось на меня тёмным пыльным облаком, заслонив красоту вечернего солнца. Сердце ёкнуло, забившись быстрее.