Мы связаны

От первого лица Харли: Вздохнув, я с презрением оглядываюсь. Нью-Йорк оказался хуже, чем я себе представлял. Он был слишком большим, слишком шумным, грязным, слишком переполненным и просто хаотичным. «Не говоря уже о том, что все люди грубияны» — с гримасой подумал я, игнорируя еще один полный отвращения взгляд какого-то зажиточного придурка, который, наверное, думает, что он лучше меня. Я ходил по оживленным улицам, крепко прижимая к себе рюкзак и пытаясь ни на кого не наткнуться. Плечо все еще болело после драки, в которую я ввязался три дня назад. На моём теле уже было достаточно синяков от предыдущих драк. «Не то чтобы кого-то это вообще волновало» — мрачно подумал я, не вспоминая ничего, кроме осуждающих взглядов прохожих. Мой желудок заурчал, но я проигнорировал это с привычной легкостью. У меня давно закончились деньги, но я знал, что когда-нибудь это случится. Я почти на месте, и как только доберусь туда, все будет хорошо. Все было бы хорошо. Так и должно было быть. Я был голоден, измучен, изранен и мне просто хотелось отдохнуть. Я жил на улице почти месяц и находился в отчаянии. Это единственная причина, по которой я был здесь. Мне больше не к кому было обратиться. Не к кому. Два месяца назад мои мать и сестра погибли в результате неудачного вторжения грабителей в наш дом. Этим парням нужны были мои вещи и моя лаборатория, в то время я находился на свалке, и это была единственная причина, по которой я всё ещё жив. Моя семья погибла из-за меня. В системе патронатного воспитания я продержался месяц, и меня успели перебросить из одной семьи в другую, в каждой из которых были свои проблемы. Пьяные, побитые приемные родители, издевающиеся приемные братья и сестры, невнимательные приемные семьи или, что хуже всего, очень заботливая и любящая приемная мать (я содрогнулся). Я не мог этого вынести, поэтому ушел, никогда не оглядываясь назад. Я мог бы воспитать себя лучше, чем любой из них. Около трёх недель мне приходилось бродить по улицам случайных городов в Теннесси, уворачиваясь от копов и неадекватных людей, прежде чем понял, что не могу продолжать это в одиночку. Я умён, супер-гениально умён, но жить на улице в одиночку тяжело. Не говоря уже о том, что я маленький для своего возраста и выгляжу моложе своих пятнадцати лет. Количество педофилов, от которых я увернулся или отбился, было больше, чем хотелось признать. Затем у меня появилась проблема: рот, который я не мог держать на замке, и это постоянно втягивало меня в неприятности. Слава богу, у меня был самодельный пистолет, который я смастерил сразу после того, как была убита моя семья. На самом деле мне еще не приходилось ни в кого стрелять, но нескольким типам я всё же угрожал. Я поднял глаза, сердце начало бешено колотиться, когда я понял, что наконец-то приехал. Мои ноги затряслись, и я прерывисто выдохнул. Я здесь. Я здесь, я здесь, я здесь! Башня Старка. Ранее известная как Башня Мстителей. Она изменилась, потому что эти крысиные ублюдки-Мстители предали Тони. Я не мог поверить, что когда-то равнялся на Капитана Америку, мошенника. Он предал Тони, после чего выбил из него всё дерьмо. Я бы никогда не простил ему этого. Я выбросил эти мысли из головы, уставившись на пункт назначения. Большое причудливое здание с его именем, расклеенным повсюду. «Тони никогда не меняется», — подумал я с неким удивлением. Мне было интересно, как у него дела. Я общался с ним незадолго до того, как была убита моя семья. Мы регулярно поддерживали связь после его незапланированного отпуска в Роузхилле, и было приятно с кем-то поговорить. Было приятно иметь кого-то, кто меня слушал, и с кем я мог бы развлекаться. Не говоря уже о том, что иметь Тони Старка для обмена идеями было чертовски здорово. Когда меня забрали в приемную семью, я потерял возможность связаться с ним. Мне никогда не приходило в голову запоминать личные номера его или Пеппер, и я знал, что больше никогда не позволю такой простой вещи случиться снова. Было так много раз, что я жалел, ведь не мог позвонить Тони, хотя бы для того, чтобы услышать искреннее сочувствие. Я пытался дозвониться в его компанию, но бесчисленные секретарши отказывались переадресовывать мой звонок или доставлять гребанное сообщение. Бросив взгляд на вход, я начал обдумывать как мне связаться с Тони. У меня не было ни телефона, ни доступа в интернет, и сам Тони, конечно же, не ожидал моего визита. Черт, я даже не знаю, находится ли он сейчас в здании. Ну, если его нет, то, надеюсь, Пеппер есть. Она видела меня, и я знал, что она не оттолкнет меня. Опять же, как убедить кого-нибудь рассказать Тони или Пеппер, что я был здесь. Глядя вниз на свою грязную, изорванную одежду, я сомневался, что меня вообще впустят в здание. Никто бы ни за что не поверил, что я на самом деле знал Тони Старка и Пеппер Поттс, когда выглядел как бездомный ребенок; которым, технически, и являюсь. Неважно. Стояние здесь и чрезмерные размышления ни к чему меня не приведут. Может быть, если я устрою большую сцену, то смогу привлечь чьё-то внимание… или меня просто арестуют. Я мысленно фыркнул. А что еще мне было терять? Мою свободу. Заткнись, — приказал я себе. Будь мужчиной, Кинер. Кивнув, я уверенно поднял голову и вошёл в модное здание. Охрана не медля обратила на меня внимание, но я проигнорировал их, направляясь к администратору. Я уже чувствовал на себе взгляды богачей, без сомнения, удивляющихся, что какой-то бездомный ребенок делает в их драгоценном святилище. — Мне нужно, чтобы вы сообщили Тони Старку, что Харли Кинер ждёт встречи с ним, — уверенно произнёс я, как только подошёл к стойке администратора. Пожилой мужчина нахмурился, оглядывая меня с ног до головы, прежде чем перевести взгляд мне за спину. Неужели? Даже словесного ответа нет? — Эй! — сердито позвал его я, прежде чем сделать глубокий вдох, чтобы подавить свой растущий гнев. — Пожалуйста, свяжитесь с Тони Старком, — попросил я напряженным голосом. — Клянусь, он знает, кто я такой. Просто скажите ему или Пеппер, что Харли Кинер здесь. Они знают меня. — Молодой человек, — позвал кто-то, положив руку мне на плечо, — Почему бы вам не пройти со мной? Я вздрогнул от прикосновения, поворачиваясь, чтобы свирепо посмотреть на охранника. Ее глаза выражали сочувствие, но я также мог сказать, что она была здесь не для того, чтобы помочь. Протянув руку, чтобы удержать ее на расстоянии, я сделал все, что мог, чтобы сохранить самообладание. Быть громким или неуправляемым, как какой-нибудь неуправляемый ребенок, не помогло бы. — Мэм, — прошептал я с широко раскрытыми, умоляющими глазами. — Пожалуйста, вы должны мне поверить. Я-я знаю, как я выгляжу, и я знаю, это звучит нереально, что я могу знать Тони Старка, но я клянусь, что это правда. Просто-просто, позвоните или-или напишите ему, или позвоните Пеппер, или спросите его, э-э, его аи…эм, пятница! Спросите Пятницу! — объявил я, проклиная себя за то, что забыл о более новом искусственном интеллекте. Я почти никогда не разговаривал с ней, но Тони рассказал мне о ней и о том, как Джарвис, его предыдущий искусственный интеллект, был встроен в систему андроида. Честно говоря, я скучал по Джарвису. Вплоть до его … смерти мы с ним довольно регулярно общались друг с другом, поскольку Тони запрограммировал его в моей домашней лаборатории. Я сразу понял, когда он исчез, потому что однажды я приехал, и меня никто не поприветствовал. Это было ужасно, и я взбесился, немедленно связавшись с Тони. К сожалению, ему потребовалось несколько дней, чтобы ответить, что напугало меня еще больше. В конце концов он перезвонил мне, рассказав о фиаско Альтрона и о том, что случилось с Джарвисом. Затем он предложил установить Пятницу или даже сделать мне мой собственный искусственный интеллект, но я не могу смириться с тем, что привязываюсь к нему и снова теряю его, поэтому отказался. Теперь я жалею, что не принял его предложение. — Дорогой, пожалуйста, пойдем со мной, и я смогу тебе помочь, — ласково попросил охранник, снова протягивая ко мне руку. Вокруг уже успели столпиться люди, и еще трое охранников шли в нашу сторону. Широко оглядевшись по сторонам, я начал искать способ отступления. Я бы мог найти другой способ связаться с Тони. Очевидно, это была глупая идея, и теперь мне грозила опасность быть арестованным и брошенным обратно в приемную семью. Я не могу позволить этому случиться. Мне намного безопаснее одному. Проталкиваясь сквозь толпу занятых делом людей, я рванул наружу, ловко отступая в сторону и уворачиваясь из-под слабых попыток охраны поймать меня. Оказавшись на улице, я просто бежал, пока у меня не подкосились ноги от усталости. Глядя на темнеющее небо, я выругался вслух, зная, что мне придётся найти место для ночевки. Я слишком устал, чтобы возвращаться туда, где разбился прошлой ночью, поэтому направился в пустой переулок. Мой живот предательски заурчал, когда до меня донесся соблазнительный аромат китайской еды, и я облизнул потрескавшиеся губы, направляясь к мусорному контейнеру. Недели, проведенные на улицах, избавили меня от всякого отвращения к рытью в мусоре в поисках еды. Несмотря на абсолютную антисанитарию, это было лучше, чем умереть с голоду, поэтому я назвал это успехом, когда смог раздобыть немного недоеденной лапши в коробке из-под еды. Устроившись на земле, я смог нормально поесть. Туго натянув свитер, я обхватил руками рюкзак, сунув руку в него и крепко обхватив пальцами пистолет. Я опустил голову и решил попытаться немного отдохнуть. Громкий хлопок, а затем ругань привели меня в сознание, и, прежде чем я успел опомниться, я вытащил пистолет и направил в направлении шума. — Эй, полегче там, — отозвался незнакомый голос, но я только усилил хватку, когда фигура вышла на свет. — Человек-паук? — недоверчиво воскликнул я, уставившись широко раскрытыми глазами на сине-красного героя-транжиру. Во мне вспыхнул огонек надежды. — Да, это я, — добродушно ответил герой. — Итак, почему бы тебе не убрать пистолет? Клянусь, что не причиню тебе вреда. Я опустил руку, бросая пистолет в рюкзак, и поднялся на ноги. Наблюдая за героем, меня посетило вдохновение. Он знает Тони. Тони рассказал мне все о том, как завербовал его для помощи в Германии и как он сшил ему свой костюм. Он рассказал мне о некоторых подвигах, в которых был замешан, в первую очередь об инциденте со стервятником, произошедшем не так давно. Он рассказал мне почти все, кроме его настоящей личности. Однако, судя по тому, как часто Тони рассказывает о своем новом стажере Питере Паркере, у меня было ощущение, что эти двое — одно целое. Как я уже сказал, я гений. — Эй, эм… Я знаю, что вы меня не знаете, но мне нужно, чтобы вы передали сообщение Тони Старку для меня, — быстро затрепетал мой язык, еще раз заставляя свой голос быть спокойным и собранным. Ему нужно было знать, что я отношусь к этому серьёзно. — Я знаю, это звучит безумно, но он знает меня. Скажи ему, что Харли Кинер был… — Вы Харли Кинер? — спросил он. Человек-паук прервал меня, и я уставился на него в шоке. — Ты знаешь, кто я такой? — в замешательстве спросил я. — Да, конечно, знаю, — оживленно ответил он. — Мистер Старк рассказал мне о тебе и некоторых проектах, над которыми ты работал, но не обращай на это внимания. С тобой все в порядке? Что ты здесь делаешь? Разве ты не живешь в Теннесси? Я отогнал свой продолжающийся шок от того, как много этот парень знал обо мне, сосредоточившись вместо этого на облегчении, что я наконец-то увижу Тони. Как только я увижу Тони, все будет хорошо. Большая часть меня понимала иррациональность этих мыслей, но вместо этого я предпочёл позволить себе погрузиться в детское представление о том, что единственный взрослый, которому я доверяю, может решить мои проблемы. — Ты можешь отвести меня к нему или сказать Тони, что я здесь? — отчаянно спросил я, игнорируя предыдущие вопросы человека-паука. — Пожалуйста, — добавил я, мой спокойный и собранный фасад начал давать трещину. — Э-э, да, конечно. Просто держись, — заявил он. — Карен, свяжись с мистером Старком, — приказал он, и я в замешательстве огляделся, задаваясь вопросом, с кем, черт возьми, он разговаривал. Я едва расслышал ответ женщины и понял, что у него, должно быть, в костюме установлен искусственный интеллект. Его собственный персональный искусственный интеллект. Тони не сказал мне об этом. Я услышал, как Человек-паук начал разговаривать с Тони, но я не потрудился сосредоточиться на том, что он говорил, полное облегчение от того, что я наконец-то вступил с ним в контакт, сильно поразило меня. Скоро, уверял я себя. Скоро все будет хорошо. Скоро все будет исправлено, и мне больше не придется убегать и прятаться. Сделав несколько успокаивающих вдохов, чтобы не развалиться на части, как какой-нибудь ребенок, я снова сосредоточился на разговоре передо мной. — Я смогу понести его, — уверенно сказал Человек-паук, сделав короткую паузу, прежде чем кивнуть головой. — Да, вероятно, ему это может не понравиться. — Неси меня уже быстрее, — заявил я, на самом деле не заботясь о том, как я доберусь до Тони, просто о том, что я доберусь до него. Человек-паук посмотрел на меня своими большими белыми глазами, сообщая Тони о том, что я сказал. — Хорошо, мы скоро будем, — сказал он, прежде чем закончить разговор. — Итак, самый быстрый способ добраться до башни Старка — это полёт на паутине, — объяснил он. — Тебя это устраивает, или ты предпочитаешь взять машину?» Мысль о том, что меня, скорее всего, понесут на руках, вызвала у меня лишь секундный момент смущения, моя потребность увидеть Тони сильно пересиливала это. — Просто понеси меня, — сказал я, натягивая свой рюкзак и подходя к нему. Я вцепился в него руками, когда он обхватил одной из своих рук мою талию. Он крепко притянул меня к себе, прежде чем зацепиться паутиной за здание. — Дай мне знать, если захочешь, чтобы я остановился, — сообщил он мне, прежде чем быстро взвыть вверх. Я испуганно втянул воздух, когда нас остановили, прежде чем подавить крик боли от травмы плеча, когда мы начали быстро раскачиваться по ярко освещенному городу. В любое другое время в моей жизни это был бы один из самых крутых моментов в моей жизни. Я уже мог придумать массу вопросов, которые хотел бы задать веб-стропальщику, но на самом деле не мог заставить себя позаботиться о том, чтобы задать их. Помимо адреналина, я действительно не испытывал ни восторга, ни даже страха от тех поразительных высот, на которых мы находились. Я просто бесстрастно смотрел, мое внимание переключилось на быстро вырисовывающуюся башню Старка. — Держись, — сказал Человек-паук, как только мы приземлились на стену башни, и я обхватил его руками за шею, а ногами за туловище, когда он буквально побежал вверх по стене. Меньше чем через минуту он ловко запрыгнул на большой балкон, а после мягко поставил меня на ноги. — Харли? — голос, который я так хорошо знал, позвал меня, и прежде чем я даже привык к тому, что снова нахожусь на твердой почве, я, спотыкаясь, пошёл в направлении голоса, прежде чем обнять того, кому он принадлежал. — Тони, — было все, что я смог произнести, прежде чем зарыться лицом в изгиб его шеи. Это был первый раз, когда мы встретились лицом к лицу за многие годы, но для меня это не имело значения. Этот человек был единственным человеком в мире, который у меня остался, которому я мог доверять. Он был единственным, кто мог все исправить. Он был единственным, кто мог меня вылечить. Руки медленно обвились вокруг меня, напрягаясь, когда я почувствовал, что мои ноги начинают подкашиваться. Мой адреналин наконец-то иссяк, истощение сильно ударило по мне теперь, когда я наконец почувствовал себя в безопасности. Прошло два месяца. Два долгих, несчастных месяца с тех пор, как я чувствовал себя в безопасности. Я чувствовал, как меня ведут внутрь, и знал, что Тони говорит, но мне было трудно разобрать, что он говорит. Мои чувства быстро притуплялись, перед глазами плясали черные пятна. Мое плечо словно горело, и я обнаружил, что моя хватка ослабла, прежде чем я окончательно потерял сознание. От первого лица Тони: — Черт! — вскрикнул от шока я, когда подросток полностью обмяк в моих руках. Что, черт возьми, происходит?! — Харли! Харли, приятель, ну же, просыпайся, — позвал я, слегка встряхнув парня, что вызвало только стон. Быстро осмотрев его на наличие травм, я почувствовал тошноту, когда увидел множество синяков и ссадин. Они не выглядели критичными, но я не собирался рисковать. — Пит, помоги мне донести его до машины. Ему сейчас нужна больница, — приказал я, заставляя себя оставаться спокойным. Я понятия не имел, что, черт возьми, происходит, но я знал, что что-то было не так. Питер бросился вперед, немедленно перенося большую часть веса Харли на себя. Входя в лифт и спускаясь в свой частный гараж, я задавался вопросом, что могло случиться с Харли, и почему Питер нашел его спящим в переулке. Взглянув на него, я обратил внимание на грязную, поношенную одежду, слипшиеся от жира волосы и грязную кожу. Он выглядел как бездомный, и я не мог понять почему. Почему он жил на улице? Почему он был в Нью-Йорке, и почему я ничего не слышал о нем в течение двух месяцев? Конечно, я не протянул ему руку помощи, но что-то явно было не так, и ребенок должен был знать, что я бы ему помог. Бросившись к своей машине, я помог Харли устроиться на заднем сиденье, прежде чем помчаться в ближайшую больницу. Я проклинал свое решение не открывать клинику полного дня в башне Старка. Пеппер говорила, что это ненужные расходы, поскольку травмы в нашей компании были редкостью. — Единственными людьми, которым это было бы нужно, — сказала Пеппер, — были бы ты и Питер. — По-моему, это звучит как достаточная причина, — возразил я. — До сих пор ты прекрасно справлялся с незначительными травмами Питера, — рационально рассуждала Пеппер. — Просто не имеет смысла содержать круглосуточный персонал для двух человек. Больницы Нью-Йорка вполне способны справиться с тем, с чем не справитесь вы, как и медицинский персонал в комплексе Мстителей. — Питер не может пойти в больницу из-за своей секретной личности, — продолжал спорить я. — И они все равно не знали бы, как справиться с его метаболизмом и регенерацией. — Но комплекс мог бы, а с нашим реактивным самолетом, чтобы добраться туда, потребовались бы минуты. На этом спор закончился. Я признал правоту ее аргументации, но, взглянув на бледного, тощего, потерявшего сознание мальчика позади меня, я не мог не пожалеть, что не спорил жестче. Кто знал, что это произойдёт именно с ним? Может он просто переутомился? А вдруг он болен? Какова вероятность того, что он ранен? Поездка в больницу заняла мучительные двадцать минут, даже с моим вождением. Я должен был просто попросить Пита разбудить его, но что, если он был ранен? Черт возьми, почему я не попросил Питера проверить его, прежде чем подниматься на вышку? Должно было быть очевидно, что с Харли что-то не так, раз он спит в долбаном переулке. Подъехав к обочине, я бросился за медсестрой и носилками. Как только Харли оказался в их умелых руках, ситуация стала только более запутанной. Физически с подростком все было бы в порядке. Он был сильно обезвожен, недоедал и был покрыт синяками разной степени заживления. О, а еще было его плечо, где, похоже, он порвал мышцу. К счастью, переломов костей и признаков сексуального насилия не было. Его физическое состояние определенно подтверждало, что Харли жил на улице, но не объясняло почему. Эта информация появилась после того, как я попытался связаться с его матерью. После осмотра Харли в больнице хотели, чтобы я связался с его мамой, поэтому позвонил ей только для того, чтобы узнать, что она мертва вместе с сестрой Харли. Они были убиты во время вторжения в дом два месяца назад. Оцепенев от шока, я немедленно попросил Пятницу уточнить все по Харли, как только я повесил трубку. Читая полицейский отчет, мое сердце заныло при виде места происшествия, на которое наткнулся Харли. Он был тем, кто обнаружил тела. Он сказал, что грабители явно пришли за его лабораторными принадлежностями, поскольку именно оттуда пропало большинство вещей. Лабораторные принадлежности, которые я ему подарил. Я быстро прочитал остальную часть отчета, стиснув зубы от разочарования из-за того, что не было найдено ни одного подозреваемого. Я записал стоическую реакцию Харли, и мои мысли вернулись к моей собственной юности, когда я обнаружил, что мои родители мертвы. Просматривая дополнительные данные, предоставленные Пятницей, я нашел его досье социальной службы, в котором перечислялись три разных приемных дома, в которых он побывал в течение месяца. Там были заметки, в которых Харли назывался враждебным, антагонистичным и неприемлемым. Было упомянуто, что он рисковал сбежать, и я не мог не согласиться, поскольку было заявлено, что он сбежал из своего третьего дома и его не видели в течение месяца. Месяц! Целый чертов месяц! Ребенок был на улице целый месяц, а я понятия не имел. Он осиротел два месяца назад, а я ничего не знал. Он сам страдал от всего этого, но почему? Почему он не связался со мной? Почему он ждал два месяца, прежде чем попытаться связаться со мной? У меня появилось так много вопросов. Почему он покинул эти приемные семьи? Что он чувствовал такого ужасного, что предпочел бездомность? Через что он прошел на улицах? Как он умудрился проделать весь этот путь из Теннесси без денег? Однако самый уместный вопрос: что, черт возьми, я собираюсь делать?! В больнице теперь знали о его положении, и я знал, что уже позвонили в социальную службу. Харли бежал от системы не просто так, и я не мог просто стоять в стороне и ничего не делать. Я не знал, чего хотел или в чем нуждался Харли сейчас, но я не собирался позволить забрать его. Он еще не пришел в сознание, но я сразу же приступил к попытке оформить временное опекунство. Это не решило бы всех проблем, но, по крайней мере, позволило бы ребенку остаться со мной. Связавшись со своими адвокатами, я потребовал, чтобы они оформили документы в больнице в течение часа, прежде чем сообщить врачам, что Харли находится под моей опекой, чтобы социальные службы держались подальше от Харли. Следующий звонок я сделал Пеппер, которая, как и я, была в ужасе. — Привези его домой, — потребовала она, выглядя убитой горем. — Мы не оставим его одного. Пеппер и Харли никогда не встречались лично, но они часто разговаривали по телефону. Первый раз это было, когда я использовал Харли как предлог, чтобы пропустить заседание совета директоров. Она взяла трубку, и между ними завязался разговор. Вместо меня встречу пропустила Пеппер, генеральный директор. По словам моей очаровательной невесты, ребенок нуждался в материнской заботе после тяжелого дня в школе. — Конечно нет, — быстро отозвался я. — Я уже подал заявление об опекунстве и привезу его домой, как только смогу. — Как мы могли ничего этого не знать? — сетует она. — Я знаю, что мы были заняты, но как мы могли допустить, чтобы это произошло? Я провел рукой по волосам, прежде чем удрученно произнести: — Я не знаю, — чувство вины захлестнуло меня из-за очевидных страданий, которые пережил подросток, и того факта, что я ничего не знал. Это была моя вина. Это произошло, потому что я не пытался вступить с ним в контакт. Я был так увлечен Питером и соглашениями, что пренебрег им. Он нуждался во мне, а меня рядом не было. Я закончил разговор с Пеппер, прежде чем отправить Питеру сообщение с краткой информацией о том, что происходит. Герой был чрезвычайно обеспокоен и сбит с толку всем происходящим, но я отправил его домой в ту же секунду, как мы прибыли. Я вошел в комнату Харли и придвинул стул прямо к его кровати. Он вырос с тех пор, как мы виделись в последний раз, но я не должен был удивляться, ведь прошло почти четыре года с тех пор, как мы встречались лицом к лицу. Несмотря на это, я не перестал заботиться об этом мальчишке. Сначала я поддерживал с ним контакт из благодарности за его помощь и потому, что признавал его гениальность. Я взял на себя роль наставника, по крайней мере, в его учебе, следя за тем, чтобы у него были материалы для любых проектов, над которыми он работал, а также за тем, чтобы он случайно не взорвал себя. Со временем я также стал доверенным лицом, выслушивая его обиды по поводу того, что над ним издеваются, и его беспокойство по поводу растущего алкоголизма матери. Я предлагал свою помощь в обоих случаях, но он отказывался, настаивая на том, что сочувственное внимание — это все, что ему нужно. Я много раз подумывал о том, чтобы пригласить юного гения навестить меня, но всегда что-то происходило. Гидра, Альтрон, разрыв с Пеппер, Соглашения, а затем Человек-паук. И все же, несмотря на все это, я мог бы найти время. Я знал, что Харли вел тяжелую жизнь, и мне следовало приложить больше усилий, чтобы проведать его. Я был занят, но мне удалось выкроить достаточно времени для Питера, так почему же я не сделал то же самое для Харли? Пристально глядя на слишком худого юношу, мое сердце, казалось, переполнилось эмоциями. Обычно оживленный, красноречивый ребенок был неестественно спокоен и явно несчастен. Даже во сне он хмурился, и я мог поклясться, что на его лбу были морщины от напряжения. — Мне так жаль, — прошептал я, аккуратно положив руку на голову Харли. Его волосы были длиннее, чем обычно, подчеркивая кудри. Они были темными и грязными, и я несколько раз провел по ним рукой, пытаясь очистить. — Клянусь, Харли, я сделаю все возможное, чтобы помочь тебе, — пообещал я. — Я не знаю, что тебе нужно, но я не оставлю тебя одного в этом.