Мы связаны

Я громко вздохнул, припарковав свой мотоцикл и радуясь, что вернулся домой. Неся то, что я нашел на свалке, я направился к своей лаборатории, но остановился, увидев приоткрытую дверь. Подумав, что сестра снова взломала дверь, я вошёл внутрь и замер, увидев, в каком состоянии находится помещение. Все было разграблено. Меня ограбили! Яростно ругаясь, я бегал вокруг, проклиная каждый раз, когда замечал пропажу. Тот, кто ограбил меня, забрал почти все ценное, сломав то, что нельзя было поднять или что они не могли понять. Крепко схватившись за волосы, я сразу же подумал о том, чтобы позвонить Тони, но понял, что оставил здесь телефон, а значит, его тоже украли. Проклятье! Когда я сделал несколько успокаивающих вдохов, меня осенило внезапное осознание. Мама. Анна. Боже мой! Выскочив из разгромленной лаборатории, я направился к своему дому и снова замер, когда заметил, что входная дверь широко распахнута. Желудок болезненно скрутило, я сделал глубокий вдох, прежде чем успокоить свои нервы. — Мама? Ана? — позвал я, не зная, какого ответа стоит ожидать. Свет горел, но что это значило? Медленно пробираясь через дом, я с замиранием сердца смотрел на разбитые стекла и открытые ящики. Грабители забрались и сюда. О боже. — Мама! — громко крикнул я, бегая по маленькому дому. — Ана! Где… Слова замерли у меня в горле, пока я пытался осмыслить открывшееся передо мной зрелище. Нет. Нет. Нет! Я упал на колени, задыхаясь, и неуверенно протянул руку к сестре. Моей маленькой, невинной, младшей сестренке. Моя сестра, которую я должен был защищать. Моя сестра, которая не двигалась. Которая не дышала. Желчь скопилась у меня во рту, но я проглотил ее, повернувшись, чтобы посмотреть на маму. Снова протянув руку, я почувствовал тот же холод и неподвижность, что и в случае с Аной. Мертва. Она была мертва. Она и Ана были мертвы. Мое дыхание участилось, и я понял, что был в нескольких секундах от паники. Посмотрев вниз, я заметил, что мои джинсы пропитались кровью… кровью моей семьи. Посмотрев на свои руки, я заметил, что они тоже в крови. Кровь моей мамы. Кровь моей сестры. Рев боли и ужаса эхом разнёсся вокруг меня, нарушая тишину, и только через несколько мгновений я понял, что звук исходит от меня. Я закричал. Я кричал, кричал и кричал. — Харли, очнись! Проснись! Ну же, это всего лишь сон, малыш, — повторял голос снова и снова, когда я с громким вздохом сел. Руки поддерживали меня, пока я дико озирался по сторонам. — Тони, — задохнулся я, пытаясь взять дыхание под контроль. В голове промелькнули образы моей погибшей семьи, и я почувствовал, как на глаза навернулись слезы. Пожилой мужчина вздохнул, кивнув головой, он выглядел одновременно и облегченным, и обеспокоенным. — Да, дружище, это я, — сказал Тони, положив руку на мое неповрежденное плечо и поддерживая меня. — Просто сделай несколько глубоких вдохов для меня, — приказал он, и я сделал, как он сказал, мое бешеное сердцебиение начало замедляться. Я боролся со слезами, переводя взгляд с одной стороны комнаты на другую, изучая окружающую обстановку. Я был в больнице, понял я, наблюдая, как вошёл врач, а за ним Пеппер. Успокойся, успокойся. Держи себя в руках. Сосредоточься на настоящем. Не думай о том, что случилось. Тони отпустил меня, пока врач осматривал меня. Я рассеянно отвечал на ее вопросы, сосредоточившись на Тони, который продолжал смотреть на меня своими нечитаемыми темными глазами. Я ненавидел, когда он так смотрел, потому что никогда не знал, о чем он думает. Расстроен ли он из-за меня? Волновался ли он? Должно быть, он заметил что-то в моем выражении лица, потому что нечитаемый взгляд исчез, его глаза, казалось, смягчились, когда я увидел в них беспокойство. Я почувствовал, что мои мышцы расслабляются, и выпустил вздох, о котором даже не подозревал. Ладно, значит, он не злится. Просто веди себя спокойно, Кинер. Веди себя естественно. Веди себя так, будто все в порядке. — Мы можем сегодня забрать его домой? — услышал я, как Пеппер спросила, и тут же отвлекся от Тони. Поехать с ними домой? Они знали, что случилось? Обращались ли в социальную службу? Меня собирались забрать? — Да, вы можете забрать его. Только не забывайте соблюдать режим питания и берегите плечо. Я хочу снова увидеть его здесь через неделю, чтобы проверить, — объяснила врач, обменявшись еще несколькими любезностями, прежде чем уйти. — Что происходит? — сразу же задался вопросом я. — Вы знаете о… Я не хочу возвращаться в… Я могу пойти домой с вами? — наконец, решился сказать я, мой голос прозвучал тише и более жалко, чем я хотел. — Ты поедешь домой с нами, — ответил Тони. — Я получил временное опекунство, пока мы не разберемся во всем. Я знаю, что случилось с твоей семьей, Харли, и не могу выразить, как мне жаль, — искренне сказал он. — Все в порядке, — автоматически ответил я, хотя это было далеко от истины. Я просто почувствовал облегчение от того, что поеду домой с ним. Я не знал, как отношусь к временной опеке, но опять же, я не был уверен, чего я ожидать от Тони. По крайней мере, сейчас я не собирался возвращаться в приемную семью. Я больше не был один. Тони смог бы все исправить. Он ведь не отправит меня обратно в Теннесси, верно? — Нет, это не так, но мы можем поговорить об этом позже, — любезно сообщил Тони. — Давай просто сосредоточимся на том, чтобы ты поправился, хорошо? — Хорошо, — тихо ответил я, улыбнувшись ему в ответ. Повернувшись к Пеппер, я улыбнулся ей еще шире, прежде чем сказать: — Вау, ты еще красивее, чем я думал. Как Тони удалось заманить тебя в ловушку? — Кинер! — в отчаянии воскликнул Тони, выглядя так, словно хотел меня ударить. Пеппер, однако, лишь на секунду застыла в шоке, прежде чем разразиться смехом. Я почувствовал первый проблеск счастья за долгое время от этого смеха. Прикрыв рот, Пеппер покачала головой, а затем заметила: — Тони, кажется, мы нашли твоего давно потерянного сына. Тони насмешливо хмыкнул в ответ, а я бросил на механика самодовольную ухмылку. — Он хотел бы, чтобы ему повезло быть моим родственником, — заявил я, а Тони лишь закатил глаза, а затем бросил на меня взгляд, полный доброго веселья, который был мне хорошо знаком. Он напомнил мне о старых временах. О лучших временах. Например, когда у меня еще была семья и я не был бездомным. Эта мрачная мысль погасила то небольшое мгновение счастья, которое я почувствовал. Обитатели комнаты, похоже, поняли мое внезапное изменение настроения, потому что теперь все внимание было сосредоточено на том, чтобы вытащить меня отсюда. Пока Пеппер заполняла бумаги, Тони помог (заставил) мне сесть в инвалидное кресло и покатил на первый этаж, где ждала машина. Мрачный мужчина в костюме поприветствовал нас. — Вы, должно быть, Хэппи, — догадался я, протягивая руку этому стоическому человеку. Я узнал его по описаниям Тони. Когда он пожал мне руку, я не мог не сказать: — Знаете, я не знаю, кто дал вам прозвище Хэппи, но оно вам определенно подходит. Хэппи поднял на меня бровь, посмотрел на Тони, а затем просто закатил глаза, саркастически пробормотав: — Отлично, еще один. — Ты в ударе, Гизмо, — с юмором заявил Тони, слегка сжимая мою шею. Он попытался помочь мне забраться на заднее сиденье машины, но я лишь отмахнулся от него. — Я недоедаю, а не инвалид, — запротестовал я, забираясь внутрь. Мое плечо болезненно пульсировало, но это было лучше, чем раньше, поэтому я легко проигнорировал это. Тони забрался рядом со мной, а Пеппер села впереди рядом с Хэппи. Пока мы ехали домой (в башню Старка, как я предполагал), Тони поддерживал непринужденный и легкий разговор, рассказывая мне об одном из своих последних проектов. Я с головой окунулся в разговор, желая обсудить все, что не связано с прошедшими двумя месяцами, и желая вести себя так, будто ничего не изменилось. Мы с ним просто разговаривали о делах, и это создавало впечатление, что я здесь просто в отпуске или что-то в этом роде. Хэппи завел нас в частный гараж, и мои глаза расширились от количества дорогих машин. — Ты должен позволить мне опробовать некоторые из них, — восторженно воскликнул я, выпрыгивая из машины, и Тони громко фыркнул. — Значит ли это, что ты получил права с тех пор, как мы разговаривали в последний раз? — спросил мужчина с ухмылкой. — Пфф! Я из маленького городка, Тони. Я научился водить много лет назад, — сообщил я ему, пренебрежительно махнув рукой. — Да, но у тебя есть права? — повторил он, и я нахмурился, прежде чем спросить: — Значит, когда я получу права, то смогу водить любую машину, какую захочу? Здорово! — Эй, я этого не говорил! — поспешно сказал Тони, когда мы вошли в лифт. — Отлично, — ответил я, безразлично пожав плечами. — Я, вероятно, смогу построить машину лучше, чем все, что у тебя есть, в любом случае. А еще лучше, я построю мотоцикл. Тони выглядел оскорбленным моими словами всего несколько секунд, но потом развеселился. Он положил легкую руку мне на шею и сжал ее, когда двери лифта открылись. Мы вышли на широкую открытую площадку, где были кухня, столовая и гостиная. Большие окна выходили на балкон, и я сразу же узнал в нем то место, где Человек-паук приземлился вместе со мной. — Хорошее местечко, — прокомментировал я, осматриваясь. То, что я видел сейчас было больше моего дома, а я даже не успел пройти ни одного коридора. Мебель выглядела дорогой, но удобной и хорошо изношенной. Вокруг валялись кофейные кружки, бумаги, рюкзак и обертки от закусок, показывая, что гостиная является центром дома. — Пойдем, Харли, я покажу тебе твою комнату, — сказал Тони, и я немедленно последовал за ним по коридору. — Это комната Питера, — сообщил он мне, указывая на первую дверь слева, и я бросил на инженера пристальный взгляд. — Ваш стажер? — спросил я в замешательстве, давая ему понять, что наличие комнаты для стажера звучит немного странно. — Да, но он больше, чем просто стажер, — защищался Тони, выглядя неловко. — Он… — Он Человек-паук, — закончил я, ухмыляясь над выражением полного шока на его лице. Тони повернулся, готовый спорить, но, похоже, по выражению моего лица понял, что меня не переубедить. — Как ты догадался? — спросил он смиренно. — Это не твоя вина, — настаивал я, понимая, что он чувствует себя виноватым. — Ты никогда не говорил мне имя Человека-паука, но ты начал много говорить о нем в то же время, когда начал говорить о своем новом стажере, Питере Паркере. Ты говоришь о них обоих одним и тем же тоном, где-то между нежностью и презрением. Я также знаю, что вы не из тех, кто просто так нанимает личного стажера, особенно ребенка, поэтому должно было быть что-то действительно особенное в Паркере, чтобы привлечь ваше внимание. Последней каплей стал вчерашний день, когда я познакомился с Человеком-пауком. Его манеры и речь сказали мне, что он ребенок. Один плюс один равно два, знаете ли. — Черт, Шерлок, — в конце концов заявил Тони, проведя рукой по своим темным волосам. — Ты действительно наблюдательный, но ты не должен никому об этом рассказывать. Питер не хочет, чтобы весь мир знал, кто он такой. Я кивнул головой. — Без проблем, — заверил я его. — Не уверен, что на его месте я поступил бы так же, но это его выбор. Честно говоря, зная себя, я бы объявил, кто я. Хранить тайну было бы очень тяжело. Тони кивнул головой, пристально глядя на меня некоторое время, прежде чем снова начать идти. — Это наша с Пеппер комната, — он жестом указал на дверь справа, — А это будет твоя комната, — он открыл дверь, и я шагнул в самую большую спальню, которую когда-либо видел. Она была размером с половину моего старого дома. Ее размер подчеркивала лишь скудность: здесь были только кровать, письменный стол и комод. — Я знаю, что сейчас здесь довольно пусто и скучно, но мы не знали, что тебе понравится, — сказал Тони. — У меня есть онлайн-каталог, который ты можешь просмотреть, или мы можем сходить в реальные магазины, где ты сможешь выбрать мебель, электронику, украшения и все остальное, что тебе нужно. Что касается одежды, Пеппер принесла тебе самое необходимое, но мы также хотели, чтобы ты сам выбрал себе шмотки, — сказал он мне, открывая мой шкаф… большой гардероб. Ух ты. Я оглядел комнату, немного ошеломленный тем, что мне сказали. Он назвал это моей комнатой и собирался позволить мне украсить ее так, как я захочу. Он покупал мне одежду. Он не стал бы так обращаться с гостем, который останется ненадолго, не так ли? Ну, у него есть деньги. Тони может просто избавиться от всех моих вещей после того, как меня отправят неизвестно куда. — Почему бы тебе не принять душ, а еще лучше — ванну, и переодеться во что-нибудь удобное, — предложил Тони, прихватив для меня одежду и указав на ванную. Моя личная ванная в моей комнате. Опять. — Да, ванна — это здорово, — вынужден был признать я, не в силах удержаться от того, чтобы не смыть с себя грязь, когда понял, что не мылся уже почти месяц. Мытье в реках не считалось. От меня должно было ужасно пахнуть, но Тони был достаточно вежлив, чтобы ничего не сказать. — Отлично, позаботься об этом, а потом мы покормим тебя, — объявил Тони и улыбнулся мне, прежде чем уйти. Схватив одежду, которую выбрал Тони, я пошел в туалет и задохнулся, когда увидел себя в зеркале. Посмотрев на себя в полный рост, я был потрясен тем, насколько изменился. Мои скулы были более рельефными, а остатки детского жира давно исчезли. Мои волосы были намного длиннее, чем я когда-либо помнил. Круги под глазами потемнели, а глазам… моим зеленым глазам, казалось, не хватало прежней яркости. Глядя в зеркало, я не видел пятнадцатилетнего парня. Я не знал, кого я вижу. В итоге я принял три душа, прежде чем почувствовал себя чистым, а потом принял ванну, чтобы расслабиться. Выйдя и одевшись, я не мог не вздохнуть с облегчением. Я так давно не чувствовал себя чистым. Так давно я не чувствовал себя комфортно. Посмотрев на свои пижамы, я усмехнулся над выцветшей футболкой AC-DC и поношенными трениками MIT. Они должны были принадлежать Тони. Толстовка и футболка были немного великоваты, но я предпочитал их новой пижаме, потому что они напоминали мне о Тони, а в моем сознании Тони всегда ассоциировался с безопасностью. Они также пахли как он, понял я, вдыхая несколько ароматов, таких как кофе, масло и дорогой одеколон. Я снова посмотрел в зеркало и нахмурился: человек, смотревший на меня, все еще не был похож на меня. Кто ты? Я вышел из комнаты и направился на кухню. В животе у меня бурчало, поэтому, когда я вошёл на кухню и увидел уже готовую еду, я широко улыбнулся. Мне было все равно, что это будет. Что угодно будет лучше, чем еда из помойки. — Пеппер, ты богиня, — провозгласил я, догадавшись, что занималась готовкой именно она. — А ты просто очаровашка, не так ли? — ответила она, протягивая мне тарелку супа с несколькими солеными крекерами и стакан молока. — Ешь все, что можешь, только не налегай, хорошо? — ласково посоветовала Пеппер, и я кивнул головой, поблагодарив ее, прежде чем приняться за еду. Она села рядом со мной и занялась планшетом, пока я ел. Как раз когда я заканчивал, вошел Тони, улыбка его расширилась, когда он увидел меня. — Одежда немного велика? — риторически спросил он, и я пожал плечами. — Она удобная и чистая, так что она идеальна, — признался я, не желая, чтобы он забирал их обратно. — Завтра мы отвезем тебя за одеждой, а также за вещами для твоей спальни, — сообщила мне Пеппер, — Если, конечно, ты не против шопинга, как Питер, — лаконично добавила она. На мой вопросительный взгляд и смех Тони, Пеппер сказала: — Заставить Питера помочь выбрать что-нибудь для его комнаты было все равно, что вырывать зубы голыми руками. Он бы спал на голом полу и настаивал, что это все равно самая лучшая комната на свете. — Помнишь, как ты купила ему носки из «Звездных войн»? — вспомнил Тони, и оба взрослых залились хохотом. — Он был в шоке, — смеялся Тони. — Можно было подумать, что Пеп подарила ему копию «Новой надежды» на оригинальном VHS с автографами всех актеров, так он был счастлив. — Дело в том, что Питер очень плохо относится к подаркам или к тому, что мы тратим на него деньги, — добавила Пеппер более серьезно. — В конце концов, он выбрал что-то для своей комнаты только потому, что я сказала ему, что это сделает Тони счастливым. — Ты… подожди, что? Так вот как ты заставила его выбрать мебель для спальни? — спросил Тони, разинув рот. — Ага, — ответила Пеппер, чмокнув механика в щеку. — Он сделал это, чтобы ты был счастлив. — Упрямый паучок, — проворчал Тони, выглядя подавленным. Я ухмыльнулся его выражению, прежде чем заговорить с Пеппер. — Не думаю, что я такой уж упрямый, но я не хочу, чтобы вы, ребята, чувствовали, что вам нужно купить мне что-нибудь. Я имею в виду, я пережил последний месяц, имея только смену одежды. — Вчера в 2:48 ночи я был назначен вашим временным опекуном, мистер Кинер, так что это не благотворительность, — совершенно серьезно заявил Тони. — Это из-за того, что я хороший опекун. У вас есть комната для необходимых вещей, и вам нужна одежда, так что выбирайте все, что хотите. Ты знаешь, что деньги для меня не проблема, и я хочу, чтобы ты чувствовал себя здесь комфортно. Пока что это твой дом. — Хорошо, — ответил я с широкой ухмылкой, хотя мои мысли были сосредоточены на «временном опекунстве» и на том, что это мой дом «пока». Что это означало? Как долго это было временно? Действительно ли он отправит меня обратно? Глупости! Конечно, это только временно. А чего ты ожидал? Что тебя усыновят? Жить с ним вечно? Я взъерошил волосы, чтобы скрыть свои тревожные мысли.- Итак, почему у Питера здесь комната? Он тоже здесь живет? — решил спросить я, любопытство взяло верх. Тони никогда не говорил мне, что он был настолько близок со своим стажёром, что у него была комната для него. Почему они покупали ему вещи? Разве у него нет своей семьи? — Он живет с тетей, но приходит раз или два в неделю, чтобы помочь в мастерской и пообщаться. В выходные он чаще всего остается на ночь, так как тетя работает до поздна, — непринужденно ответил Тони. — Или он приходит, когда ранен, — мрачно добавила Пеппер, и Тони полукивнул, а затем добавил: — Ты имеешь в виду, когда я узнаю, что он ранен, несмотря на то, что он пытается это скрыть, и заставляю его прийти. Оба улыбнулись, и было видно, что они действительно заботятся о Питере. У меня скрутило живот, когда я понял, что они говорят о Питере, как о своем ребенке. У Питера была тетя, у него была семья, но, похоже, у него были и суррогатные родители в лице Тони и Пеппер. Меня посетила неприятная мысль. Если у них уже есть Питер как сын, нужен ли им я? Может, я просто мешаю? Из того, что я слышал, Питер казался идеальным сыном. Он был умным, достаточно умным, чтобы помогать Тони в мастерской. Он был хорошо воспитан и вежлив. Ко всему прочему, он был еще и супергероем, которого лично тренировал Железный человек. Я, с другой стороны, не был никем из них. Ладно, я тоже супер умный, но не знаю, как я сравнюсь с Питером. Но я не такой, как все. Я умный саркастичный маленький засранец, и я горжусь этим. Правила — это скорее ориентиры, и у меня много багажа. Убитая семья, дрянные приемные семьи, и да, в последний месяц я стал уличной крысой. Кому я нужен? О чем я думал? Разве это был мой план, когда я приехал сюда? Я хотел, чтобы Тони все исправил, но чего именно я ждал от него? Честно говоря, если подумать, часть меня действительно думала, что, возможно, Тони захочет, чтобы я остался с ним. Боже, я был таким идиотом. Тони и я провели вместе несколько часов, всего несколько часов, за эти годы. Мы часто разговаривали по телефону, да, но это не было похоже на то, что мы тусовались или даже бывали у него дома. Я был просто бедным ребенком, который помог ему однажды, и он чувствовал себя в долгу. — Харли, — услышал я голос Тони и перевел взгляд на него, заставив себя улыбнуться. Тони ответил на мою улыбку, но в его глазах было выражение озабоченности, отчего я съежился. Я должен был лучше скрывать свои эмоции. — Нам нужно поговорить, дружок, о том, что с тобой происходит, — мягко произнес Тони, и я напрягся, глядя между ним и понимающими глазами Пеппер. Зная, что я не могу просто сказать «нет», я решил позволить им вести разговор. — Что ты хочешь знать? — спокойно спросил я. Двое взрослых обменялись взглядами, прежде чем Тони заговорил. — Я прочитал полицейский отчет о том, что произошло с твоей семьей, — сообщил он мне, его глаза смотрели на мои так пристально, как я никогда не видел. — Я не собираюсь просить тебя говорить о том, что произошло, но мне нужно, чтобы ты знал, что это не твоя вина. Я автоматически открыл рот, чтобы возразить, но он прервал меня прежде, чем я что-то сказал. — Нет, послушай, — твердо продолжил Тони, — их смерть не была твоей виной. Я буду повторять тебе столько раз, сколько потребуется, пока ты мне не поверишь, но клянусь могилой моей матери, я не лгу, чтобы тебе стало легче. Если бы ты был там, ты был бы мертв, — прямо заявил он, и я вздрогнул. Конечно, он был прав. Кого я обманывал? Я не был супергероем. Я был просто занудой, и что, по-моему, я мог бы сделать, если бы был там? Справиться с грабителями? Чем? Картонным пистолетом? Я сжал руки в кулаки, борясь со слезами злости на самого себя. Закрыв глаза, я сделал несколько глубоких, медленных вдохов, чтобы сохранить самообладание. Я не мог сломаться. Им не нужно было иметь дело с хнычущим ребенком. На мою руку опустилась чужая ладонь, и я открыл глаза, чтобы увидеть Пеппер, которая смотрела на меня с сочувствием. Я заставил себя улыбнуться в знак благодарности. — Я знаю, что их смерть сильно ударила по тебе, — Тони снова заговорил тем же мягким тоном, который я редко слышал от него. — Я знаю, что ты, должно быть, очень страдал, и хотел бы я быть рядом с тобой. Но я должен спросить, почему ты никогда не просил помочь тебе? Два месяца, дружище. Два месяца ты страдал в одиночестве. Я знаю, что мы не близки, но я просто… почему ты не попросил помощи раньше? Я моргнул от удивления, что он не догадался. Неужели он действительно думал, что я не пытался? Неужели он думал, что я добровольно решил страдать в одиночку? — У меня не было твоего номера, — просто сказал я ему, и его брови нахмурились в замешательстве, а Пеппер поднялась в понимании, когда она издала печальный стон. Тони перевел взгляд на нее, а затем снова на меня, и я понял, что он все еще не ничего не понял. — Мой телефон украли, и я не запомнил твой номер, — пояснил я. — У меня не было способа связаться с тобой. Никто не верил, что я знаю вас, а когда я пытался позвонить в вашу компанию, никто не переадресовывал мои звонки. В конце концов, я добрался сюда и вчера поговорил с вашим секретарем, но меня просто выгнала охрана. В итоге я убежал, потому что боялся, что они попытаются меня арестовать, что, наверное, понятно. Кто бы мог поверить, что какой-то мальчишка из никому не нужного городка в Теннесси знает Тони Старка и Пеппер Поттс, — сказал я, пожав плечами, изо всех сил стараясь говорить так, будто ничего страшного в этом нет, хотя на самом деле мне было горько. Это не их вина, укорял я себя внутренне. Они ничего не могут поделать с тем, кто они есть. Тони был знаменит с рождения, поэтому он не понимает, каково это — быть никем. Он не знает, каково это, когда люди смотрят на тебя свысока из-за того, как ты одет или откуда ты родом. Пеппер прикрыла рот рукой, а Тони просто смотрел на меня, его рот открывался и закрывался, как у рыбы. Меня охватило странное желание рассмеяться, но я решил, что сейчас неподходящее время, и если я хочу, чтобы они поверили, что со мной все в порядке, случайный смех не поможет мне в этом. В конце концов Тони взял себя в руки, его рот закрылся, когда он резко встал. Он немного походил взад-вперед, и я понял, что он зол. Он злился из-за того, что я не запомнил его номер? — Черт возьми! — услышал я его яростное бормотание, прежде чем он резко выдохнул и сел обратно. Когда он посмотрел на меня, я заметил, что гнев исчез, сменившись чувством вины. — Мне чертовски жаль, Харли, — сказал он мне с большей эмоциональностью, чем я когда-либо слышал от него. — Боже, этого не должно было случиться. Не могу поверить, что я не подумал об этом. Не могу поверить, что я был настолько глуп! Клянусь, ничего подобного больше не повторится, — горячо пообещал он. — Я установлю протоколы, что если ты когда-нибудь попытаешься связаться со мной любым способом, персонал будет знать, кто ты. Я кивнул головой, обрадованный его словами, поскольку это означало, что он все еще планирует поддерживать со мной контакт; таким образом, даже когда его временная опека закончится, по крайней мере, я все еще смогу с ним разговаривать. Тони ворчал про себя, закрывая лицо обеими руками. Сделав большой вдох, он потер лицо, а затем снова посмотрел на меня с продолжающимся чувством вины. — Не чувствуй себя виноватым, — вынужден был сказать я, мне не нравилось, что он так гнетёт себя из-за меня. — Я знал, что ты захочешь помочь, и я имею в виду, что ты помогаешь сейчас. Я должен был запомнить твой номер. Оба взрослых покачали на меня головами. — Я должен был связаться с тобой раньше, — твердо возразил Тони. — Я должен был понять, что что-то не так, ведь мы никогда не общались два месяца без какой-либо формы контакта, даже если это было просто сообщение о том, над чем ты работал. — Все в порядке, чувак, я не злюсь, — настаивал я, зная, что не был до конца честен. Мне было больно, и я был зол, но я не хотел этого. Но было тяжело, когда он признался, что даже не думал обо мне последние два месяца. Я, конечно, много думал о нем, и мне хотелось верить, что он хотя бы пытался связаться со мной, но это было не так. Он вообще не думал обо мне. Наверное, был слишком занят Питером. — Нет, это не нормально, — упрямо протестовал Тони, — И я понимаю, если ты расстроен из-за меня. Это нормально — злиться. Я облажался, но обещаю больше не облажаться. Я здесь, чтобы помочь тебе во всем, в чем ты нуждаешься, — объявил он, его лицо и тон были совершенно искренними. — Мы оба здесь, чтобы помочь, — так же искренне добавила Пеппер. — Я знаю, что мы никогда не встречались лично, но мне бы хотелось думать, что мы провели достаточно времени в телефонных разговорах, чтобы чувствовать себя комфортно друг с другом. Я не мог не улыбнуться, кивнув головой. Да, мы с ней провели много часов в телефонных разговорах. Иногда я просто говорил о школе, а она — о работе, но это было приятно. Она слушала меня даже лучше, чем Тони, и она помогла мне справиться с гневом, который я испытывал по отношению к маме и ее алкогольным наклонностям. — Спасибо, — сказал я им с благодарностью. — Я знаю, что я появился неожиданно, и что вы очень занятые люди, поэтому я хочу, чтобы вы знали, что я очень ценю то, что вы уже сделали для меня. Я обещаю, что не создам вам никаких проблем, пока я здесь. Я буду держаться подальше от вас. — Ладно, завязывай с этим дерьмом, Гизмо, — с насмешкой перебил Тони. — Мы примем твою благодарность, как ненужную, но тебе не нужно обещать вести себя хорошо или держаться подальше от нас, или еще какую-нибудь ерунду, которую ты несешь. — Тони имеет в виду, — сказала Пеппер, бросив на своего жениха легкий взгляд, — что теперь это твой дом, и мы хотим, чтобы ты чувствовал, что можешь быть самим собой. Не пытайся быть идеальным, потому что ты чувствуешь, что ты мешаешь. — Именно это я и сказал, — воскликнул Тони с досадой. — Ты меня понял, малыш? — спросил он, подняв на меня бровь. Я издал короткий смешок, кивнув головой в знак согласия. Я понял, что он имел в виду. Тони и Пеппер скорчили друг другу рожицы, от которых моя улыбка стала шире, но она быстро сошла на нет, когда Тони затронул следующую тему — мои приемные семьи. — Я прочитал, что написали сотрудники службы опеки, но мне хотелось бы узнать твою точку зрения, — заявил Тони. — Три дома за один месяц, а потом месяц на улице. Что произошло? Почему ты решил, что жизнь на улице предпочтительнее приемной семьи? — На улицах безопаснее, — был мой автоматический ответ, и я все еще чувствовал, что это правда. — Когда я им надоедал, я старался уйти до того, как служба опеки смогла бы забрать меня снова. — Нет, они не делают этого — или не должны делать, дружище, — опроверг Тони, довольно косо посмотрев на мой ответ. — Мне очень нужно, чтобы ты рассказал мне, что произошло в домах, куда тебя поместили. Ничего страшного, если ты не хочешь рассказывать подробности, но я хочу понять, как ты вообще мог подумать, что быть бездомным — это лучший вариант. Я поджал губы, не желая говорить об этом. Я не хотел, чтобы он знал, что произошло. Я не хотел показаться слабым ребенком, который не может защитить себя. — Просто… эти дома не были хорошими местами для жизни. Люди… они мне просто не нравились, и было не похоже, что они заботятся обо мне. Я не хотел быть там, и они не хотели, чтобы я там был, поэтому я ушел, — объяснил я, надеясь, что они не будут давить. — Но почему ты не хотел жить в этих домах? — спросила Пеппер, ее тон был деликатным, как будто она боялась меня расстроить. Я ненавидел это. Ненавидел, что она считает, что должна обращаться со мной в детских перчатках, как будто я могу развалиться на части из-за простого вопроса. — Я только что сказал вам, — утверждал я, но оба взрослых отрицательно покачали головами. — Ты утверждал, что жить на улице безопаснее, так что же такого было в тех домах, что заставляло тебя чувствовать себя небезопасно? — мягко спросил Тони, и я внутренне вздрогнул от того, что даже он обращается со мной так, словно я сделан из стекла. Тони никогда не относился ко мне так. — Они причинили тебе боль? — надавил он раздражающе деликатным тоном. — Они… — неловко прошептал он, и я понял, на что он намекает. — Никто меня не трогал, — огрызнулся я, стараясь не смотреть на него. — Харли, ты должен нам помочь, — умоляла Пеппер. — Служба опеки борется за твое опекунство, утверждая, что Тони непригоден, и мы поможем тебе, если узнаем, что произошло. Во мне пронеслась тревога от ее слов, и я подумал, как скоро меня отправят обратно. — Разве не достаточно того, что я сказал, что не чувствую себя там в безопасности? — спросил я, бросив на них обоих умоляющий взгляд. — Люди были нехорошие. Делайте свои собственные предположения, но сейчас я в порядке, и я действительно не хочу говорить об этом. Я бы предпочел просто забыть эти последние два месяца и двигаться дальше. После моих слов наступила тишина, Тони и Пеппер обменялись взглядами. Я мог сказать, что они были недовольны тем, что я сказал, но я знал, что они сдались, когда они издали двойной вздох. — Мы сожалеем, что надавили, — извинилась Пеппер, — но мы просто хотим помочь, так что если ты когда-нибудь почувствуешь необходимость поговорить, мы будем рядом, хорошо? — Хорошо, — быстро согласился я, испытывая облегчение от того, что они оставили эту тему. Однако я не планировал соглашаться на ее предложение. Я никогда не хотел думать о приемной семье, не говоря уже о том, чтобы говорить об этом. — Ладно, давайте займемся чем-нибудь веселым, — внезапно объявил Тони, вставая и широко ухмыляясь. — Присоединяйся ко мне в моей мастерской, юный падаван. — Падаван? — спросил я, фыркнув, на что он пожал плечами, выглядя немного овечкой. — Пит — большая забава. Он заставляет меня каждую неделю смотреть хотя бы один из фильмов, — с нежностью объяснил Тони. Я сдержался, чтобы не нахмуриться и не отмахнуться. Я хотел сказать, что я не Питер Паркер, но знал, как по-детски это прозвучит, поэтому я просто улыбнулся и пошел следом, с нетерпением ожидая возможности заглянуть в его мастерскую. Когда мы вошли, мой рот открылся от удивления. Это было все, что я себе представлял, и даже больше. Во мне начало нарастать волнение — эмоция, которая казалась мне почти чужой. Я скучал по своей лаборатории. Я скучал по работе над своими технологиями. Бегая по комнате, я рассматривал костюмы, читал голограммы и просматривал чертежи. Я трогал все и играл с машинами, которые, как я знал, существовали только в этой комнате. Одна область в углу мастерской была немного другой, даже более грязной, чем остальная часть лаборатории, если это возможно. Здесь валялись обертки от конфет, пустые бутылки, учебники, и если этого было недостаточно, чтобы понять, что это место Паркера, то чертежи на костюме паука и сломанные стреляющие веб-шутеры точно были. Ревность снова охватила меня, и я попытался отогнать ее. Питер ничего мне не сделал. На самом деле, он очень помог мне вчера. Он не заслуживал моего недовольства. Не его вина, что он был идеальным протеже для Тони. Тони молчал все время, пока я осматривался, а когда я наконец почувствовал удовлетворение, то заметил, что он даже не обращает внимания, а работает над каким-то гаджетом. Я с нетерпением направился к нему, отчаянно желая узнать и отчаянно желая помочь или начать работать над чем-то. Мое тело гудело от новой энергии, а руки чувствовали себя беспокойно. Появился знакомый зуд от желания что-то подержать и/или над чем-то поработать. — Эй, это дуговой реактор, — сказал я, внимательно осмотрев предмет. — Свой ты убрал много лет назад, так для чего этот? — Корпус для наночастиц, или, по крайней мере, таков план, — ответил механик, и мои глаза расширились. — Не может быть! Это звучит потрясающе! воскликнул я. — Значит, в нем будет храниться весь ваш костюм? Тебе нужна помощь? — Да, нужна, — ответил он, пододвигая ко мне табуретку. — Итак, вот на чем я застрял, — начал он, объясняя многочисленные проблемы, с которыми он столкнулся. Я был польщен и даже тронут тем, что он не просто принял мою помощь, но и прислушался к моим предложениям. То есть, он и раньше прислушивался, но никогда к чему-то настолько серьезному. Это было связано с его костюмом Железного человека, его самым ценным и важным творением. Мы работали, и мы были так увлечены, что потеряли счет времени. Я бы с удовольствием продолжал, но мое тело сдалось раньше, чем разум. Мои руки начали дрожать, и я зевнул, что сразу же заметил Тони. — Давай еще немного поедим, а потом ты отправишься спать, — внезапно объявил он, вставая. — Что? Нет, Тони, давай продолжим, — почти умолял я, не желая спать. Это было самое нормальное ощущение за последние месяцы, и я не хотел терять это чувство счастья и удовлетворения. — Манчкин, ты выглядишь мертвым на своих ногах, а это значит, что ты мне не подходишь, — весело возразил он, и я нахмурился, чувствуя себя ошеломленным и обиженным. — Ладно, дай мне только съесть что-нибудь по-быстрому, а потом я буду в полном порядке, клянусь, — настаивал я. — Я все еще могу помочь тебе. Глаза Тони сузились, прежде чем он, казалось, что-то понял. — Эй, я не хотел сказать, что ты не поможешь, — искренне сказал он мне. — Я просто имел в виду, что ошибки случаются, когда ты измотан. Отдохни немного, и мы разберемся с этим позже. Не беспокойся. — Но мне не нужно отдыхать! — крикнул я, не удержавшись, и тут же замер, осознав, на кого я только что накричал. Я ожидал гнева от Тони, но его не последовало. Наоборот, он, казалось, стал откровенно обеспокоенным. — Ты боишься кошмаров? — спросил он, выглядя слишком понимающим, чтобы мне понравиться. Я неловко сдвинулся с места и отвернулся. Как он догадался об этом так быстро? Я услышал тихий вздох и шаги, после чего меня поприветствовал Тони, стоящий передо мной на коленях. Он подождал, пока я установлю зрительный контакт, а затем положил утешительную руку мне на ногу и сказал. — Я понимаю желание бодрствовать, чтобы избежать кошмаров, но тебе нужно спать, — мягко сказал он мне. — Разговор о кошмарах может помочь… мне это определенно помогло, — признался он, и мои брови удивленно поднялись. — Так что, если ты хочешь поговорить, я здесь, и если… если ты хочешь, чтобы я оставался с тобой, пока ты не заснешь. — Не может быть, — быстро прервал я, покачав головой, потрясенный одной только мыслью. — Я не маленький ребенок, чувак. Мне не нужно, чтобы ты держал меня за руку. Со мной все будет в порядке, — утверждал я, поднимаясь на ноги с ободряющей улыбкой. — Спасибо за предложение поговорить, я приму это во внимание, — солгал я, выходя из мастерской и направляясь на кухню, прежде чем он успел ответить. Я услышал, что он идет следом, поэтому я быстро вступил в разговор с Пеппер, как только увидел ее, и предложила помощь в готовке. Тони несколько раз бросал на меня обеспокоенные взгляды, но, к счастью, больше не поднимал вопрос о сне. Ужин был приятным, и после него я отправился в свою комнату. Честно говоря, я был измотан и знал, что сон придет легко. Кошмары, напротив, то появлялись, то исчезали. Я никогда не знал, будет ли он у меня или нет. Надеюсь, теперь, когда я в безопасности, мой разум не будет мучить меня. Надеюсь. Мне нужно было сосредоточиться на настоящем. Мне нужно было показать им, что со мной все в порядке. Может быть, если я не создам им проблем, они разрешат мне остаться подольше.