Have no fear of falling

      Джексон покрывал его шею поцелуями, торопливо дергая за пряжку ремня. Руки Маккуина стаскивали с него рубашку, бросали это дело на полпути и зарывались в растрепанные темные пряди. В заднем кармане затрещал мобильный. Джексон раздраженно выдохнул, утыкаясь носом в ключицу Маккуина, пока тот пытался достать телефон из своего кармана, небрежно обнимая его одной рукой. Ни минуты покоя.       — Да? — он прочистил горло, когда голос оказался слишком охрипшим. — Тебя уже утомили другие участницы?       — Рамирез… — прошипел Джексон сквозь зубы, на что получил беззвучный смешок Маршалла.       Стоило бы уже подвести топ самых неожиданных мест для лобызаний: туалет, закрытый пустой бокс или кабинка на сраном вечере для всех участников Гран-при, в которой они сейчас находились. Вообще-то, каждый такой раз должен был стать одноразовой акцией — скрываться им удавалось исключительно в тупую, едва не скидывая последствия на волю случая. Маршаллу, на самом-то деле, даже было плевать: после рассказа об одном из таких Гран-при, Маккуин, по его словам, перестал брать в расчет мнение людей, которые его не касаются — это о личной жизни Джексона ходили слухи. СМИ так или иначе пытались навязать ему ту или иную пассию: актриса, гонщица, серая мышка или еще какая-нибудь девушка, с которой он обмолвился парочкой слов на каком-нибудь мероприятии, видя ее впервые в жизни. Самому Маккуину после его расставания с Салли приписывали любовный роман с Рамирез, но после того, как она несколько раз прошлась за ручку с Кэлом, демонстрируя на безымянном пальце помолвочное кольцо, слухи поутихли. Знал бы кто, что Маршалл Маккуин шарахается с Джексоном по туалетам, самозабвенно целуясь, то такие заголовки отрывали бы с руками. Шторм же слишком пекся о своей репутации. Возможно, это было остаточным от жизни на районе, когда то, как ты встретишь ночь, зависит от твоего респекта в городе — Маршалл называл это подростковым максимализмом, в упор игнорируя тот факт, что Джексону уже как год стукнуло двадцать четыре. Конечно, ему не понять — да и не надо, главное не попадаться на глаза журналистам в обычной жизни, а на закрытых тусовках не попадать под любопытные взгляды. Все просто.       Казалось бы.       Маршалл скинул звонок, глядя на Джексона задумчивым взглядом.       — Че такое? — он отстранился, понимая, что их несколько минут уединения окончены и теперь нужно идти обратно в свет, зубоскаля. — Опять кто-то на кого-то набросился?       — Нет, просто долг наставничества зовет.       — Ясно.       Он выпал из кабинки, запихивая рубашку обратно в брюки. Повезло, что это был туалет для персонала, на котором висела красноречивая табличка «ремонт» — опуская тот факт, что Джексон достал её из шкафчика стаффа, играя перед Маккуином бровями. Маршалл выпал следом, затягивая ремень.       — Я же говорил.       — Не умничай, — Джексон посмотрел на него через зеркало, поправляя сбившийся воротник рубашки. С волосами был совсем бардак. — Хотя бы стоило попытаться, чем ходить и торговать рожей перед всеми этими людьми.       — Чем тебе уже не угодили другие участники?       Маршалл поправил очки, зачесал волосы и оперся локтями на раковину, вытягиваясь. Он улыбался — так довольно, игриво и тепло, что Джексон почувствовал себя совсем бессовестным, подумав, чтобы оставить Рамирез совсем в одиночестве.       — Просто не люблю все эти закрытые вечеринки. Где-то репортер, кто-то щелкает исподтишка, а кто-то оценивает твои навыки вождения по знаниям в механике.       — Ну, — Маршалл усмехнулся. — Улыбайся, мило беседуй и не веди себя как придурок, учитывая, что в твоих навыках вождения вряд ли кто будет сомневаться.       — И скольких гонщиц ты такими речами уже затащил в туалет?       — О, я был прилежным ухажером.       — Был? — Джексон безуспешно пытался пригладить волосы влажной ладонью. — Маккуин, ты затащил меня в туалет, чтобы потрахаться.       — Я?       — Ты.       Он пораженно фыркнул, не переставая улыбаться.       — Я, так и быть, проигнорирую это несправедливое обвинение в свой адрес.       — Ладно, к черту, — Джексон адресовал это своему отражению. Потрепано, конечно, но на первый взгляд вполне цивильно. Он обернулся к Маршаллу, соскользнул взглядом на его губы и воровато оглянувшись на дверь, коротко поцеловал. — Напомни мне, ни с кем не посраться.       — Напоминаю, — Маршалл обнял его за плечо, выпрямляясь. — Ни с кем не ссориться, не драться и вся та прочая муть, которая может ударить тебе в голову. Здесь где-то шляется Бернулли, так что настоятельно тебя прошу — будь вежливым, не ведись.       Джексон закатил глаза.       — Ты уже третий человек, который мне об этом говорит.       — Потому что есть причины.       — Заботишься о том, чтобы меня не дисквалифицировали раньше времени? — он удовлетворенно улыбнулся. — Мне нравится, продолжай.        — Я, — его улыбка стала совсем снисходительной. — Забочусь о том, чтобы ни один заголовок потом не гласил «Джексон Шторм набил рожу Франческо Бернулли на закрытом вечере Гран-при».       — Плюс фото, плюс видео. Карлосу понравится.       — Да, INGTR тоже будут безусловно рады. За что они выписали тебе последний штраф, напомни?       Джексон тихо засмеялся, укладывая руки на поясницу Маккуина. Здесь, за закрытыми дверями — адреналин подскакивал, а риск развращал, вызывая желание забить на всех тех людей, что наверняка жаждут их внимания. Это Маршалл был эталоном вежливости, Шторму же о таких вещах переживать не было смысла.       — За участие в уличных гонках.       — Одной трассы тебе мало, да?       — Это был момент слабости, — он покачал головой, деланно несчастно вздыхая. — Мне тяжело отказывать преданным фанатам, которые так жаждут узреть мое мастерство.       — Минус пятьдесят очков от квалификации того несомненно стоили.       — Это в тебе долг наставничества отзывается или ты просто бесишься, что не смог увидеть это своими глазами?       Маршалл на мгновение задумался, расплываясь в легкой улыбке.       — Второе.       

      ***

             Круз, что стояла рядом, напряженно замерла, перекидывая взгляд с Джексона на Франческо. Она сжала в пальцах ножку бокала, стараясь предугадать, что последует дальше. Джексон же не ударит его, правда? Он вспыльчивый, но ведь умеет держать себя в руках, так? Да и проблемы со спонсором ему потом вряд ли нужны будут.       Он медленно оборачивается, а на лице Франческо расцветает довольная, широкая улыбка. Круз видит в каком Джексон бешенстве. Она видела этот прищур лишь однажды, после ее первой победы в гонках НАСКАР, но он отпечатался в ее памяти настолько огромным и ледяным пятном, что теперь она его ни с чем не спутает.       Рамирез выскакивает прямо перед Джексоном, стараясь улыбаться как можно дружелюбнее — теперь проблемы будут у нее, но это всяко лучше, чем если Джексон вдруг начнет здесь драку.       — Пойдем? — она мило улыбается, надеясь краем глаза выцепить фигуру мистера Маккуина. — Все равно здесь больше нечего делать, да?       — Рамирез…       — Ма, синьорина, — слащавый, почти приторный голос Франческо, раздается почти над самым ее ухом. Она поспешно оглядывается, ощущая себя между двух огней. — Нам с Джексоном еще есть что обсудить, верно?       Его взгляд — такой острый, с таким количеством насмешки — направлен за ее спину. Она чувствует, как Джексон сейчас взорвется и плюет на любые формальности, не задумываясь о вежливости.       — О, нет, нам определенно пора, — она судорожно находит ладонь Джексона, сжимая её изо всей силы. Франческо не нервировал, он откровенно пугал ее своей настойчивостью и навязчивыми разговорами о личной жизни. Она посмотрела на Шторма почти умоляюще. — Идем?..       Теперь его взгляд был полностью адресован ей — ну и пускай, это меньшая кровь. Она лучше выслушает парочку нелестных от него, чем простоит в компании Франческо хотя бы еще минуту. Вот только взгляд Джексона смягчается, когда он смотрит на неё. Его лицо все еще ничего не выражает, а плечи под пиджаком напряжены, но он заметно оттаивает, видимо, подмечая что-то в глубине ее глаз. Он вдруг морщится, растягивает губы в кислой улыбке и протягивает свободную ладонь за ее спину, видимо, чтобы обменяться рукопожатием.       — Рад был познакомиться, — тут же звучит голос Бернулли. — И, конечно же, наконец увидеть вас своими глазами, Джексон.       Очевидно, Джексон хотел ответить что-то едкое, но промолчал, судя по тому, как искривились его губы. Она утаскивает его в скорости, стиснув длинные пальцы и надеясь, что теперь-то этот итальянец от них отвяжется.       На это вообще никто не рассчитывал: они скучающе слонялись среди соперников, пока мистер Маккуин отошел переговорить с кем-то из старых знакомых. Она нашла Джексона в окружении двух девушек из Мексики. Они так мило перебрасывались таинственными фразочками, что Круз моментально навострила уши, тихонько пристраиваясь за стендом с закусками, делала вид, что всей душой погружена в это официальное мероприятие, покачивая нетронутым бокалом вина. Они с Джексоном были единственными, кто в жизни не притрагивался к алкоголю и почему-то во всех окружающих вдруг проснулся спортивный интерес по поводу того, чтобы споить их как можно сильнее.       Джексон отмахнулся сразу же, сказав, что сидит на каких-то таблетках, а вот Круз не смогла придумать настолько же действенное оправдание сразу, за что и оказалась награждена бокалом какого-то терпкого и кислого на запах вина. Ей было крайне интересно — о чем же так мило Джексон воркует со своими соперницами? В ЛА сидит и ждёт его ненаглядная, а он едва не флиртует за её спиной. Но, как потом оказалось, ничего любопытного в их разговоре не было — всего лишь светская беседа на тему того, почему шестицилиндровый двигатель лучше восьми и все такое. Это ввело ее в еще более скучающее состояние.       Она тогда грустно клевала носом у стеклянной стенки, катала по полу подол желтого атласного платья и всем своим видом источала ярое желание наконец-то вернуться в отель и проспать дольше семи часов. Тогда-то на неё и выскочил Бернулли. Сначала она безучастно кивала, предполагая, что речь опять пойдет о каких-нибудь моторах, привилегиях стран-участников и обо всем том, о чем она уже успела наслушаться, однако Рамирез почти сразу же была огорошена, когда в ее адрес посыпались ярые комплименты по поводу фигуры и всего прочего.       — О, ваш цвет кожи… Он похож на подтаявший шоколад в лучах летнего солнца Венеции, — Рамирез не знала, можно ли назвать это расизмом, но комплимент был настолько неуклюжий, что она даже не придала этому значения. — Латино?       Она кивнула, так и не найдя, что ответить на весь этот поток комплиментов. Сказать о том, что дома ее ждал будущий муж, в голову как-то сразу не пришло, да и Франческо, по видимому, весьма упорно игнорировал ее помолвочное кольцо на пальце. Круз тогда попыталась отшутиться, сбавить напор сыпавшихся на нее комплиментов, стараясь привлечь внимание кого-нибудь из знакомых: ей не хотелось быть грубой и как-то обижать Франческо своим безразличием, в конце концов, он славился тем, что всегда выносил личное на трассу, а у нее не было желания угодить в аварию в самом начале Гран-при. Но, как назло, мистера Маккуина нигде не было видно, Джексон тоже где-то затерялся, а все её новоявленные знакомые были слишком заняты обсуждением в кругу друг друга.       — Вас напрягает моя компания, синьорина? Так упорно пытаетесь кого-то разглядеть в толпе, — он будто стал к ней ещё ближе, практически прошептав эти слова ей на ухо. Круз вздрогнула, но тут же ощутила на своем плече чью-то ладонь. — О…       Это был Джексон.       Она посмотрела на него с такой благодарностью, неосознанно придвинувшись ближе, что будь они в другой обстановке, он бы непременно подшутил над ней. Прошло уже не мало времени с тех пор, как они наконец научились терпеть и даже понимать друг друга — на трассу это не влияло, он по-прежнему утирал ей нос всякий раз, но и во время проигрыша не кидался в неё разъяренными комментариями. Улыбался, устало трепал по плечу и поздравлял с победой, скрываясь в боксе своей команды. Они даже могли над чем-то посмеяться: оказалось, что им обоим не нравится Тейлор Свифт, чизбургеры и чересчур тюнингованные тачки с низкой посадкой.       Видимо, он и сам уже изрядно подустал от всего этого мероприятия, раз не стал церемониться. Он был чуть растрепан.       — Бернулли, ты зачем её тут удерживаешь? Подцепить больше некого?       Круз закрыла глаза, прикусывая накрашенные губы. Вся её благодарность моментально сошла на нет — конечно, это же Джексон Шторм, на что она вообще надеялась?       — Ке пальячатта э… Ну, что за грубый тон, синьор Шторм, — Франческо обезоруживающе улыбнулся, разводя руками. — Разве выглядело так, будто я кого-то удерживаю? И что это вообще за слово такое, — «подцепить» — неужели я был так навязчив?       Круз промолчала, утыкаясь носом в бокал. Она не хотела ни встревать в этот диалог, ни объявлять о своем присутствии. Она по-прежнему пыталась разглядеть в толпе Маршалла, но тот словно сквозь землю провалился.       — Мягко говоря.       — Ма! В самом деле?       — Не делай из себя идиота, чувак.       — И это ваш избранник, Круз? — Рамирез едва не подавилась воздухом, вскидывая глаза на Бернулли. — Я был о ваших вкусах лучшего мнения.       Вставить слово ей не дал сам Джексон.       — Я не её парень, но от его лица могу заявить — держись от неё подальше, понял?       — Джексон, — она тихо шикнула, дергая его за край пиджака. — Сбавь…       — А, точно, как я мог забыть, — Бернулли театрально шлепнул себя по лбу, неестественно посмеиваясь. — У вас же там, якобы, своя безымянная «донна».       — Ревнуешь?       — Да, — Бернулли широко улыбнулся, покачивая в своих пальцах бокал с мартини. Одинокая оливка несчастно перекатилась по дну. — Но не к ней — к вам.       Джексон беззвучно усмехнулся, метая взглядом молнии. Ситуация выходила из-под контроля. Ей срочно нужен был Маршалл, который был экспертом в подобном дерьме. Она подхватила подол платья, судорожно стараясь хоть что-то придумать. Оставлять этих двоих наедине она не решалась — непременно случится катастрофа.       — Слушайте, вечер уже затянулся, вы так не думаете? — она невпопад рассмеялась, стараясь незаметно оттеснить Джексона к выходу. — Все уже очень устали, всё такое…       — Слышали, синьор? Синьорина заскучала, хочет обратно в отель, всё из-за вашего поведения. Ваша, так называемая «пассия», в курсе, что вы перед другими женщинами красуетесь?       — Тебя касается?       — Может и касается, — он вновь улыбнулся. Как-то неприятно, как-то… знающе. — Вдруг я не хочу, чтобы вы портили её репутацию, скажем?       — Репутацию? — Круз недоуменно подняла брови. — Она ведь бывшая гонщица, да?       Она вся сжалась, когда Джексон посмотрел на неё с такой неприкрытой злобой, отчего Круз даже растерялась. Что такого она сказала?       — Ма дай! Так значит, слухи правдивы?       Слухи, репутация… Рамирез ничего не понимала из этого разговора. Откуда Бернулли было знать о девушке Джексона? Все вокруг как будто знают что-то, чего не знает лишь она одна.       — Договоришься, Бернулли.       — А что ты мне сделаешь, мальчик? Нос сломаешь? Ну дисквалифицируют тебя — я только рад буду.       — Настолько не уверен в своей победе? — Джексон легкомысленно вскинул брови, выражая поддельное сострадание. — Убираешь соперников заранее?       — Джексон, пожалуйста, — прошипела Круз сквозь зубы, уже напрямую обращаясь к Шторму. Тот от неё лишь отмахнулся.       — Подожди, Рамирез, не лезь.       Она возмущенно открыла рот, собираясь уже было что-то сказать, но не стала. Ей с концами перестал нравиться весь этот разговор и Джексона следовало уже просто утащить подальше от Франческо. Тот так и продолжал довольно улыбаться, играя бровями.       — Я всегда уверен в своей победе, мне нечего бояться. Уж кого-кого, но точно не тебя, кольоне.       Джексон тихо рассмеялся, засовывая руки в карманы брюк.       — Хочешь выйти и поговорить?       — А твоя пассия одобрит? Избиение соперников обычно плохо заканчивается для таких как ты.       — Я тебя бить не собираюсь.       — Конечно, мы же не на улицах Альбукерке.       Круз ошарашенно посмотрела на Франческо. Тот вернул ей взгляд, озорно подмигнув, но она даже не обратила на это внимания — какого черта ему так много известно? Даже она узнала об этом спустя долгое время и то от самого Джексона: в тех источниках, где рассказывалось о его детстве и юношестве, зачастую был жирный пробел или настолько расплывчатая информация, что ничего толком и не понять. Джексон же наоборот, как будто не был удивлен и вовсе — он только сильнее нахмурился, явно раздражаясь еще больше.       — Копаешь под меня? Не страшно?       — А что ещё там может быть, кроме безденежной жизни какого-то щенка?       — Это уже слишком! — она закричала, хватая Джексона за локоть, не давая тому ничего сделать. Некоторые заозирались, бросая на их троицу заинтересованные взгляды. Она опустила голову, понижая громкость голоса почти до шепота. — Пожалуйста, давайте не будем бросаться оскорблениями… Мы все очень устали, раздражены и хотим нормально отдохнуть перед гонкой, нет никакого смы-       — Ма! Ке каволата! Круз, я вовсе никого не оскорблял! — Франческо затряс руками, будто происходящее было сплошным недоразумением. — Я вовсе не имел в виду вашего друга!       — Серьезно?       Джексон на это не купился, он брезгливо дернул уголком губ, окидывая окружающих взглядом. Все уже вернулись к своим прежним разговорам.       — У тебя ко мне какие-то конкретные претензии или ты так и будешь щемиться? Если ты думаешь, что тебе есть чем меня удивить — валяй, поржу перед сном.       — А ты провокатор.       — Просто не могу терпеть таких наглых ублюдков, которые лезут туда, куда их не просят.       — Разве я затронул что-то, что меня не касается? Все тайное рано или поздно становится явным и… достоянием общественности.       Лицо Джексона вытянулось, он будто что-то понял и это что-то было крайне сокровенным. Она выпрыгнула перед Джексоном точно в тот момент, когда тот потянулся, чтобы схватить Франческо за воротник рубашки.              …              — Мистер Маккуин! — она не сдержала облегченного вздоха, когда среди толпы показался Маршалл. Тот весело улыбался, следуя к ним с радостным видом. Однако едва его взгляд коснулся их лиц, он вмиг стал напряженным. — Где вы были?       — В конце зала, — он указал бокалом в сторону дальней стены, где стояли круглые столики. Она разглядела несколько знакомых лиц среди незнакомцев. — Что-то случилось? Вы чего такие растерянные?       — Ты знаешь, на чем приехал Бернулли? — Маккуин такому вопросу несказанно удивился, переводя взгляд с Джексона на Рамирез, она быстро замотала головой, складывая ладони в молитвенном жесте. — Маккуин.       — А что случилось-то?       — Ниче не случилось, какая у него тачка?       — Не знаю? Феррари, наверное.       — Отлично, — Джексон отобрал у нее бокал и стремительно прошел мимо, оставив их наедине.       Маршалл посмотрел на нее вопросительным взглядом.       — Объяснишь?       Круз вздохнула, упав на узкий диванчик и уронив голову на руки.       — До меня докопался Франческо, потом пришел Джексон, они начали перекидываться взаимными оскорблениями… Потом Бернулли начал говорить что-то про девушку Джексона и… — она вновь вздохнула, чувствуя себя ужасно вымотанной. — Я ничего не поняла.       — Про девушку Джексона?       Круз кивнула.       — Ну он же в отношениях с кем-то, вы же сами говорили. Кстати, что там за девушка у него такая? Франческо говорил о какой-то репутации и… что-то ещё. Черт, я забыла.       Она подняла голову, глядя на Маккуина чуть расфокусированным взглядом. Он выглядел озадаченным.       — Сиди здесь.       — Мистер Маккуин? — ей всучили в руки бокал с коньяком и оставили одну. Опять. Она обречённо застонала. — Серьёзно?!       Следующие десять минут Круз провела на этом крохотном диванчике, закрыв глаза и надеясь, что это идиотское мероприятие закончится как можно скорее. Она несколько раз докопалась до незнакомых людей, спрашивая про время, а под конец и вовсе едва не задремала, упершись подбородком в ладонь. Маршалл с Джексоном вернулись обратно спустя какое-то время, мистер Маккуин о чем-то громко причитал, а Шторм продолжал выглядеть так, будто случилось что-то ужасное.       — Мы уходим, — тут же сказал ей Маршалл, заставляя подняться на ноги. От этого заявления она сразу приободрилась. — Иди в машину, я скоро вернусь.       — Может, мне уже кто-нибудь расскажет, что тут вообще происходит?       — А что именно тебе непонятно, Рамирез?       — Ну, например, вся эта чушь с Франческо? Зачем ты спрашивал про его машину? Девушка эта твоя непонятная… Что тут вообще творится? Что за тайны, о которых я не знаю, а вы оба — да!       — Ты тоже не лезь туда, куда не просят.       — Остынь, — Маршалл дернул его за плечо, привлекая внимание. — Хватит, Джексон, она тут ни причем.       Ее взгляду вдруг предстало удивительное зрелище. Она впервые видела Джексона таким разбитым. Он нахмурился, тяжело вздохнул, потирая глаза и застыл так на несколько долгих минут, словно пытаясь привести себя в чувства. Ей так сильно захотелось обнять его, отчего-то она ясно понимала, что его поведение не было связано ни с перекидыванием камней с Франческо, ни с ней, ни с Маршаллом. Это было что-то более глубокое, что-то очень личное, на что никто не мог повлиять.       Круз не знала, что сказать. Они с мистером Маккуином так и стояли, чуть потупив взгляд, стараясь не смотреть на Джексона. Тот вскинул ладонь, заявляя:       — Хватит делать такие виноватые рожи.       — Может, ты нам хоть что-нибудь объяснишь?.. — Маккуин за спиной Джексона яростно затряс руками. — Хотя, знаешь, не важно! Мы же все равно собирались обратно в отель, да? Может, поедем все вместе? Только чур я не за рулём.       — Я выпил, — пожал плечами Маршалл. — Сможешь вести машину?       Он спрашивал это у Джексона, на что тот только безразлично кивнул.       На выходе из здания Круз все же поинтересовалась, что именно Джексон натворил, из-за чего Мистер Маккуин был так недоволен. Он стоял, прижав к уху телефон — нужно было предупредить Реверхэма что он свалил раньше, чем мероприятие официально закончилось.       — Ничего особенного, залил ему вина вместо масла и отключил аккумулятор.       — Что ж… в принципе могло быть и хуже, да?       Джексон неоднозначно пожал плечами.       — Рэй? — он чему-то улыбнулся, оборачиваясь на вход в здание. — Да-да, я это уже слышал. Отгонишь мою тачку к отелю? Я тут поймал попутку, буду сжигать чужой бензин. Ага, — Круз почти увидела, как Джексон закатил глаза на какую-то фразу и беспечно рассмеялся. — Завтра буду как штык, не парься. Давай.       Он сбросил и Круз неловко помялась рядом.       — Все в порядке?       — Ты про то, не устроил ли Бернулли очередное шоу?       — Я…       — Не переживай, Рамирез, все нормально.       — Да, — она поправила лямку платья, с сомнением глядя на красный Феррари неподалеку. — Вы же теперь это все на трассу вынесите, теперь этот Гран-при станет еще сложнее…       — Когда это тебя пугали трудности?       — Это тоже, но… Все таки, Джексон, что это вообще было? О чем говорил Франческо? Я думаю… Я уже достаточно зарекомендовала себя как надежного друга, разве нет?       — Дело не в этом.       — Тогда в чем? Я имею в виду… если это не девушка, а, скажем… парень? У меня с этим никаких проблем! — она тут же вскинула руки в беспомощном жесте, когда взгляд Джексона стал жёстким. — Просто для справки!       Ей понадобилось все ее самообладание, чтобы выдержать этот взгляд и не даром — Шторм громко рассмеялся, но так легко и просто, словно и не сердился даже.       — Ты не перестаешь меня удивлять, Рамирез.       Он перекинул руку через ее плечо, уволакивая к машине Маккуина.       — О, ты еще многого обо мне не знаешь.       — Например?       — Например, что я жгла покрышки в гараже своего отца, когда он запрещал мне брать машину.       — У-у, так с тобой шутки плохи.       Она очаровательно улыбнулась, садясь в машину. Маккуин сидел на переднем, открыв окно и подперев щеку. На секунду, она разглядела в зеркале заднего вида нежный взгляд Маршалла, что был направлен не ей, а Джексону, они лишь обменялись короткими улыбками, прежде чем машина двинулась с места. Может эта мысль и была абсурдной, но она почувствовала неясное тепло, подобравшись ближе к чужой тайне.              Джексон рухнул на кровать, кое-как стягивая с плеч пиджак и стаскивая туфли. Он закинул в себя две таблетки обезболивающего, которыми Маккуин любезно поделился, никак не отвечая на его пронзительный взгляд. Ему хотелось сказать слишком много, начиная с чертового Бернулли и заканчивая тем, какого черта этому итальянцу вообще что-то известно, но не мог. Голова раскалывалась от усталости и стресса, а потому он лишь безнадежно махнул рукой, запираясь в своем номере.       Это становилось плохой привычкой — выяснять с Маршаллом отношения по телефону. Вся его личная жизнь в принципе начиналась и заканчивалась в открытом диалоге мессенджера, что уже давно наводило его на тревожные мысли. Джексон: ну давай. Джексон: я хочу знать, откуда бернулли известна вся эта херня       Ответ приходит не сразу. К моменту, когда его мобильный выкидывает уведомление на экран, Джексон почти задремал, укутавшись в собственный пиджак. Он читает сообщение одним глазом — в тайне боялся увидеть там какой-нибудь пиздец. Маршалл: Это моя вина, прости.       Джексон тяжело вздыхает, скипая уведомление вправо. Как бы он хотел просто проигнорировать весь сегодняшний вечер, сделать вид, что Бернулли просто провоцировал его, а его слова не имели под собой никакого веса, являясь лишь задирками. Но собственная тревога не позволяет ему вот так взять и забить на всё хрен. Джексон: это я уже понял Джексон: но можно больше конкретики, а? Джексон: я хочу знать стоило ли всё это дерьмо его испорченного двигателя       Как по сигналу, сверху вылезло уведомление из другого чата. Джексон поморщился, красноречивое: «АХХАХАХАХАХАХАХАХ» от его механика говорило о том, что порча имущества была успешной. Маршалл: Я не помню, на каком конкретно это было мероприятии Маршалл: Мы с ребятами обсуждали давние времена, выпивали. Франческо подсел к нам, болтал о какой-то херне, как обычно Маршалл: Возможно, я где-то проговорился Джексон: охуенно. Джексон: спасибо, что говоришь мне об этом именно сейчас, Маршалл, а то мог бы ещё пару лет подождать Маршалл: Я не был уверен, понятно? Я даже не придавал этому значения. Маршалл: У нас с ним относительно нормальное общение, поэтому, что бы я там не сказал, я был уверен, что это останется между нами. Джексон: он говорил так, будто у вас с ним было не простое «общение». Маршалл: Самое обычное, Джексон. Не разгоняй. Маршалл: Я знаю, что виноват.       Джексон раздраженно вздохнул, блокируя телефон и отбрасывая его на подушку рядом. Он взглянул на наручные часы, задумываясь, хватит ли у него сил, чтобы доползти до номера Маккуина. Затягивать с этой ссорой не хотелось, но и ощущение, будто ему насрали в рот — не покидало. Как вообще так можно было?       И всё же он спасовал. Залез под одеяло, сбрасывая шмотки прямо на пол и вновь открыл их диалог. Джексон: это пиздец, Маршалл. Джексон: спокойной ночи. Маршалл: Поговорим об этом потом, ладно? Мы оба очень устали для таких разборок.       Джексон ничего не ответил.

***

             Разумеется, это дерьмо было неизбежно. Круз понимала, к чему приведет чужая перепалка, что Джексон в конце концов забьет на претензии за неспортивное поведение и пропишет Франческо по роже, но она не ожидала, что это произойдет именно так.       Перед стартом все было весьма сносно, они с Джексоном перебросились парочкой фраз, дружески подкалывая друг друга, перекидываясь беззлобными угрозами драфтануть или подрезать, пока Маккуин и Рей беседовали о чем-то в сторонке. До них долетали лишь обрывки разговора:       — Сомневаюсь, что ему хватит мозгов заниматься такой херней, но спасибо, что предупредил, — Джексон, копируя хмурый взгляд Круз, оглянулся. — Что?       — Сплетничаете?       — Ага, — Маккуин кивнул, обворожительно улыбаясь. — Обсуждаем, кто будет проставляться.       Круз фыркнула, закатывая глаза.       — Готова поспорить, что они скоро начнут делать ставки на то, кто из нас выиграет гонку.       — Ты думаешь, они до сих пор этого не делают? — Джексон наклонился к ней, так, чтобы только она слышала его негромкий шепот. — Рэй однажды встрял Маккуину на сотню баксов, из-за твоей победы.       — Он так дешево оценивает твои способности?       — Зубастая, не кусайся.       — Чем тебе мои зубы не угодили? — она прикусила кончик пальца в перчатке и широко улыбнулась. — В школе мальчики звали меня на свидания и постоянно говорили, что у меня красивая улыбка.       — Эти «мальчики» были очкастыми ботаниками?       — Как же, — она рассмеялась, шлепая Джексона по плечу. — Ты сам-то небось был прыщавым подростком, которого постоянно задирали.       — О, детка, я был авторитетом в школе.       — Конечно, — она часто закивала, выглядя предельно доверчивой. — Если бы я таскала с собой пистолет, я бы тоже была авторитетом.       — Ты потише, — они прижались друг к другу плечами, весело улыбаясь. — И вообще-то я не таскал с собой ствол. Меня уважали, потому что все на районе знали, кто за мной стоит.       — Сделал себе имя за чужой счет? Как на тебя похоже.       Они ядовито улыбнулись друг другу, а Рей с Маккуином дали по рукам, о чем-то договариваясь. Точно сделали очередную ставку.       — Ладно, если серьезно — думаешь, этот придурок что-нибудь выкинет?       — Не сомневаюсь.       — И?       — Что «и»?       Она раздраженно вздохнула, скидывая руку Джексона со своего плеча.       — Брось, Джексон, я знаю, что ты не оставишь это просто так.       — Даже если ты права, то что дальше?       Рамирез неуверенно покосилась на мистера Маккуина, поджимая губы. В самом деле, а что она могла сделать? Разборки Джексона и Франческо явно не касались её и тем не менее, она не могла вот так просто взять и остаться в стороне.       — Ты можешь мне просто пообещать, что не будешь вестись на его провокации?       — Я, по-твоему, совсем тупой?       — Я не говорю что ты тупой! — она напряженно оглянулась на их наставников, но те были слишком увлечены собственным разговором. — Я просто прошу тебя никак не реагировать, если он что-то выкинет. Пожалуйста? Даже если ты не собираешься ничего делать — просто пообещай, тем более, раз ты и сам все понимаешь.       Джексон посмотрел на неё недовольным, внимательным взглядом. Разумеется, пройдет хоть сотня лет, а Шторм так и продолжит быть упрямым засранцем, который никогда и не перед кем не станет расшаркиваться, и тем не менее — Круз прекрасно понимала свою важность в глазах Джексона. Они были друзьями. Всегда вытаскивали друг друга из аварий, если внутренняя тревога не позволяла и дальше втапливать педаль газа, страховали от эффекции и всегда готовы были закуситься с любым, кто наезжал на одного из них. Круз делала это громко и претенциозно, чем просто распугивала недовольных гонщиков, Джексон — прекращал перепалку одним своим разъяренным видом, не чураясь прямых оскорблений. Круз только с удивлением думала о том, как ему ещё никто в нос не дал за такие высказывания. Наверное, у него просто была какая-то особая аура, которая сводила весь пыл дебютантов или других конфликтных участников — на нет.       — Ладно, — в конце концов выдавил Джексон, неохотно кивая. — Обещаю, что не буду вытворять херни на трассе.       — Так себе обещание, — Круз скривила губы, но в целом, была довольна. Краем глаза она заметила уже знакомую фигуру. Бернулли, сверкая своей белоснежной улыбкой, тщательно зачесывал темные волосы, посылая воздушные поцелуи собравшейся у бортов публике. — Ты только погляди…       Джексон обернулся, проследив за её взглядом.       — Пиздец.       — И после этого ты говоришь, что это я устраиваю шоу на трассе?       — Каюсь, есть кандидаты и похуже.       Она поспешно отвела взгляд, когда Франческо посмотрел в их сторону. О, как же ей не хотелось вообще попадаться ему на глаза. Накануне она два часа протрещала с Кэлом по телефону, рассказала обо всем, что случилось и крайне недовольно причитала о том, что она слышала одобрение на действия Джексона. С её губ сорвался обреченный стон, когда Бернулли зашагал к их боксу, широко улыбаясь.       — Боже, только не это…       — Давай я прямо сейчас начищу ему рожу?       — Джексон! — она вцепилась в его руку, не давая сдвинуться с места. Джексон шутил, но сейчас ей было совсем не до шуток. — Боже, давай просто будем вести себя мило, ладно? Не зли его.       — Не злить его? Совсем спятила?       — Ты и так зол, так что давай хотя бы один из вас будет в адеквате.       — Что ты несешь?       — Ке куло! Мои новоиспеченные друзья! — визгливый, сладкий голос раздался со стороны, на что они синхронно обернулись. Франческо подошел к Маккуину и Реверхемом, манерно пожимая руки Маршалла. — И их прекрасные наставники, конечно.       — А ты всё сверкаешь, — Маккуин криво улыбнулся, окидывая Бернулли взглядом. — Столько лет, а ничуть не изменился.       — Ты мне льстишь, Маккуин, ты и сам всё такой же!       Маршалл вскинул бровь, нервно дергая уголком губ.       — Надеюсь, это значит что-то хорошее.       Франческо очаровательно улыбнулся, манерно качая рукой.       — Будь уверен, мио амико. А это, должно быть, наставник знаменитого Джексона Шторма! Сеньор…       — Рэй, — громом отозвался Реверхэм, выглядя ничуть не менее недовольным. — Просто Рэй.       — Просто Рэй, прекрасно. Давно хотелось познакомиться с тем, кто забрал этого тепписта из… откуда, кстати говоря? Насколько мне известно, он выступал в каком-то компьютерном клубе? И давно НАСКАР подбирает гонщиков с улиц?       Круз удержала Шторма, впиваясь в его руку такой хваткой, что отодрать её от себя, Джексон смог бы только вместе с кожей.       — Просто не обращай внимания, — проговорила она практически по слогам. — Они сами разберутся. Ты же не хочешь, чтобы тебя дисквалифицировали, правильно?       Это его чуть успокоило. Он посмотрел на неё, недовольно поджимая губы.       — Почему он вообще к тебе так прицепился?       — Есть догадки.       — Ну… Может посвятишь меня в них?..       — Как-нибудь в другой раз.       — Это же наверняка связано с мистером Маккуином, да?..       Это было ошибкой. Джексон завелся, едва она проговорила фамилию Маршалла — он сжал её плечо с такой силой, что Круз от боли стиснула зубы. Какого вообще черта?       — Не лезь куда не просят, поняла?       — Да поняла я, отпусти!       — Серьезно, Рамирез — не беси меня.       — Да кто тебя бесит, боже? Что такого особенного в твоей личной жизни, чего нет у других?       — Тебя моя личная жизнь вообще не должна касаться, — она зашипела, стараясь стащить со своей руки крепкие пальцы. — Не лезь вообще!       — Эй!       Маккуин вылез между ними, разнимая. Джексон одарил его яростным взглядом, на что Маршалл удивленно поднял брови. Круз спряталась за его спину, потирая плечо. Она хмуро смотрела на Шторма, сгорая от обиды и непонимания — вот такая у них дружба. Была ли эта дружба вообще тогда? Бернулли, что по-прежнему стоял рядом, молча наблюдал за происходящим, с плохо скрываемым ликованием.       — Что случилось? — Маккуин попытался его успокоить, но Джексон пресек все его действия, скидывая со своих плеч чужие руки. — Что вы опять не поделили? Трассу? Победные места? Успокойтесь оба.       — Ты вообще не встревай, Маршалл.       — Чего? — Маккуин опешил, напряженно хмурясь. — Что случилось?       — Нихера, блять, не случилось.       — Джексон…       Он всплеснул руками.       — Пошли вы все на хуй, боже мой.       Круз впала в ступор, окончательно теряясь в происходящем. Маршалл, напряженно застыл, видимо, никак не ожидая подобной реакции. Джексон развернулся, нарочно задевая Бернулли плечом и утаскивая недовольного Реверхема в бокс своей команды.       — Надо же, какая Санта-Барбара!       Она хотела было что-то ответить, но её опередил мистер Маккуин, делая к Франческо порывистый шаг. Он что-то сказал ему, что-то едкое и явно неприятное, судя по тому как недовольно вытянулось чужое лицо. Бернулли презрительно фыркнул, уж больно манерно разворачиваясь и уходя прочь.       Этот теплый вечер внезапно стал очень холодным. Некогда синее небо над головой почернело, а толпа, что радостно выкрикивала что-то с трибун, вдруг показалась ей пустой, бесчувственной, полной скрытого обожания чужих конфликтов. Им будто это всё было только в радость, будто эта ссора, которая произошла на их глазах, была частью какого-то шоу — Круз вдруг отчетливо поняла, что именно имел в виду Джексон, говоря о нечестных гонках. Ей захотелось убраться отсюда, спрятаться в боксе, стать одним целом с тесным спортивным комбинезоном, чтобы не попадаться на глаза всем этим людям. Они все ждали хлеба и зрелищ, жаждали продолжения той драмы, что развернулась перед ними.       Маккуин, так и застывший перед ней, провел по своим волосам с усталым вздохом. Она не видела его лица, но знала — сотню раз видела эти опущенные плечи и напряженную шею, — он подавлен. Расстроен, озадачен, недоволен. Всё происходящее было тем, что он принимал близко к сердцу. Её теплая улыбка вышла слишком фальшивой — ей не хотелось улыбаться, не хотелось быть доброй и пытаться понять чужие чувства. Обида на Джексона разрасталась в ней ядовитым плющом, непонимание, почему эти двое по-прежнему ничего ей не расскажут — отравляло сердце. Она будто чужая. Будто не достойна знать о том сокровенном, что происходит между двумя её близкими людьми.       — Мистер Маккуин…       — Не сейчас, Круз, — он даже не посмотрел на неё. — Готовься к гонкам, через пятнадцать минут начало.       — Вы тоже будете делать вид, что это меня не касается, да? Тоже будете делать вид, что вы и сами не понимаете, что происходит? Сколько уже можно…       — Круз, пожалуйста, хотя бы ты не наседай на меня с этим.       Она ничего не могла на это ответить. Грустно потупила взгляд, плотнее задергивая застежку на комбинезоне и отправилась в бокс, ощущая слишком острую боль от чужих слов.       

***

             — Круз, осторожно!!!       Она резко вывернула руль в сторону, когда машина Джексона едва не влетела ей в борт. Мимо пронеслась машина Бернулли. Сердце бешено колотилось в груди — мимо неё пролетело колесо, она выжала педаль тормоза, уронила руль влево — машину развернуло по трассе, она сама впечаталась в борт, оказываясь кузовом посреди дороги. Элементо лежал за бортом на крыше с оторванным колесом и дымящейся подвеской. Шок сковал её, она долгие несколько секунд смотрела на происходящее, даже не понимая, что произошло — почему его машина перевернулась? Почему оторвало колесо? Круз напряженно моргала, вцепившись пальцами в руль, пока не увидела как рука в черном комбинезоне срывает ремни. Она подскочила, подтягиваясь на раме и вылезая из окна. Трасса была свободной — квалификация была обратной, поэтому они были в самом конце ряда.       — Джексон! — стащив с головы шлем, она подскочила к чужой машине, падая на колени. — Ты в порядке?       — Охуенный вопрос, Рамирез!       Собственные слова показались ей невыносимо глупыми. Она даже не понимала, что ей нужно делать — её кто-то оттащил, а следующие минуты она наблюдала за тем, как несколько людей помогают Джексону выбраться из машины, придерживая под руки. Он чуть прихрамывал, держался за бок, когда с него стянули шлем. Не сдержала облегченного вздоха — крови не было, но взгляд был злобным, таким острым, что запросто можно было вспороть кому-нибудь брюхо.       — Голова кружится?       — Нормально.       — Джексон, — медик остановила его. — Кружится или нет?       — Я же сказал, что всё нормально! — он выдернул руку из чужой хватки. Взглядом Джексон окинул весь бардак на трассе: свою перевернутую вверх дном машину и оторванное колесо, что вылетело за борт. Его губы искривил жуткий оскал. — Пиздец ему.       То, что произошло дальше, было для Круз как в тумане. Едва гонка закончилась, а их машины эвакуировали, Джексон, отталкивая от себя медиков, быстрым шагом следовал к боксу Бернулли. Тот занял первое место и теперь, сняв шлем, широко улыбался, приветственно махая публике. Он даже не заметил Джексона — тот, не говоря ни слова, в пару быстрых шагов оказался перед ним, ударяя по лицу. Франческо пошатнулся, едва не падая и хватаясь за щеку, из его разбитого носа ручьем струилась кровь.       — Ты что творишь?!       — Не нравится вкус победы, сука? — На Джексона налетело сразу несколько людей, оттаскивая прочь. — Чужой крови на своих руках давно не было?       Тот несчастно шмыгнул носом, болезненно морщась.       — Надо уметь признавать поражение, синьор, нельзя быть таким импульсивным!       — Это ты мне за свою говенную тачку так мстишь?       — Ещё слово и тебя дисквалифицируют.       — Мне похуй, — выразительно произнес он. — Пусть дисквалифицируют, мне насрать, лучше за свою шкуру бойся, подонок.       — Он мне угрожает!       Джексон оскалился, скидывая с себя чужие руки.       — Пусть, сука, проведут диагностику и найдут причину, по которой у моей тачки колесо отлетело на скорости семьдесят миль. Я бы в неё влетел! — он качнул головой в сторону Круз, которая продолжала стоять, сжимая в руках собственный шлем. — И нас бы обоих унесло нахуй с трассы. Два трупа на твоей совести — как? Заебись?       — Так может надо механиков нормальных нанять?       — Ты на мою команду сейчас перекидываешь?       — Так, всё! — Реверхэм протиснулся через толпу, оттаскивая Джексона. Он окинул его быстрым взглядом, придерживая за плечо — Нормально? Не пострадал?       — Да нормально всё!       — Отлично, — он обернулся к Бернулли. За его спиной столпилась вся команда, за спиной Джексона, казалось, стоял весь INGTR, только самих инвесторов не хватало для полноты картины. — Жди приглашения в суд, Бернулли.       — Серьезно? — фыркнул мужчина, вытирая лицо кем-то поданной салфеткой. — По какой причине, интересно, вы собираетесь заявление подавать? За то, что мальчишка не справился с управлением гоночного автомобиля? Сей импасито?       — За намеренное выбивание участника посредством вмешательства в его транспортное средство, — Бернулли презрительно фыркнул, закатывая глаза. — Я за своих ребят ручаюсь. Идём отсюда, — он осторожно подтолкнул Джексона к боксам, где стоял переполошившийся Маршалл. — Круз!       — Я!       Она подскочила к Реверхэму и никак не ожидала угодить в его короткие, медвежьи объятия.       — Умница, — она неловко улыбнулась. — Знал, что не бросишь его.       — Да что там…       

***

             Они делили номер Джексона на троих. Круз сидела привалившись плечом к Шторму, тот что-то листал в телефоне — краем глаза она видела новостную ленту спортивных СМИ и не хотела вчитываться ни в единое слово. Она слишком устала: Джексона дисквалифицировали, потом шло долгое пятичасовое разбирательство, где Круз выступала свидетелем — НАСКАР, чьими гонщиками они являлись на этом Гран-При, выделило своих лучших адвокатов. Она два часа слушала заумные юридические термины, ковыряла облезший маникюр на пальцах и бросала на Джексона короткие взгляды. Его нога была перебинтована, а на запястье проступал огромный черный синяк — по словам медиков, во многом спасла защитная рама, на которую и пришелся основной удар, когда машину перевернуло. Если бы с ней было что-то не так, на этих гонках был бы труп. Круз от этих слов побледнела, переводя испуганный взгляд на Маккуина. Он сидел на соседнем стуле, напряженно всматриваясь в отчет из диагностического центра.       — НАСКАР предъявят Ф1 обвинения и, — бла, бла, бла.       Рамирез не понимала ни единого слова. Да и не хотела, на это уже не было сил. Она спросила у Маршалла, нужен ли ей этот кубок Гран-при, поймала понимающий взгляд и наконец смогла выдохнуть. Больше никакого Бернулли, больше никаких двояких шуточек и пристальных взглядов. Диноко отнеслись к её решению с пониманием.       — Итак, — она перекинула через себя руку Джексона, устало улыбаясь.       Обида была исчерпана. Он виновато посмотрел на неё, когда вышел из кабинета, цокнул языком и притянул к себе, мягко обнимая. Шептал какие-то идиотские извинения и что-то про разбитую рожу Франчесско. Она даже не разбирала, просто повиснув у него на руках — главное, что он был цел и невредим, остальное не важно.       — Дисквалификация.       — Похуй.       — INGTR ничего тебе не предъявят за это?       — Я тебя удивлю, но мои спонсоры не такие сволочи, как может показаться.       — О нет, они самые настоящие сволочи, — отозвался Маккуин, что с ничуть не менее уставшим видом сидел в кресле напротив. — Просто сейчас правда на их стороне, вот они и не бесятся.       — До сих пор не дают покоя те заголовки?       — Это тебе они не давали покоя, — Маршалл улыбнулся, распластав руки по подлокотникам. — Как по мне, это было весьма забавно, как все делали из вас парочку.       Они с Круз одновременно поморщились.       — Это не было забавно, — Круз раздраженно нахмурилась, вспоминая Кэла. — Ни разу.       — Согласен. Может уже расскажем ей? Иначе она меня совсем с ума сведет, своими расспросами.       Она удивленно посмотрела сначала на Джексона — тот продолжал безразлично листать ленту в телефоне, затем на мистера Маккуина — он полулежал, закрыв глаза.       — Я давно говорил, что стоит ей рассказать, чтобы не было таких ситуаций как на том вечере.       — Так… — Круз помассировала виски, стараясь унять головную боль. — В теперь по-порядку…       — Мы встречаемся, Рамирез.       Она моргнула, весело фыркнула и запрокинула голову на плечо Джексона. Тот наблюдал за её реакцией скосив взгляд, Маккуин — приоткрыв один глаз. Должно быть, Круз должна была почувствовать какое-то ликование, облегчение или злость (так долго водили её за нос), но: во-первых, она была слишком уставшей для подобных заявлений. Во-вторых, о, боже, она уже и сама догадалась и злилась лишь по той причине, что эти двое темнят.       — Наконец-то. Надеюсь, небо не упадет от того, что до вас наконец снизошло?       — Бесишься, что упустила свой шанс? — Джексон ехидно улыбнулся, на что она только неуклюже отмахнулась, подминая под себя ноги. — Прости, детка, у нас всё серьезно.       — Прекрати её цеплять.       — Чтоб вы знали — вы отвратительные шифровщики. Даже я свои отношения с Кэлом скрывала лучше, чем вы, — Маршалл громко фыркнул, а Джексон закатил глаза, улыбаясь. Она непонимающе нахмурилась. — Что?       — Рамирез, о твоих отношениях с Кэлом все знали с первого же дня.       — Да?.. Ну, не важно, — она опустила голову на плечо Джексона, и тут же неловко отстранилась, переводя взгляд со Шторма на Маккуина. — А ничего что я…       Они оба тихо рассмеялись.       — Давай без этих неловких вопросов, — качнул головой Маршалл. — И так уже голова раскалывается от всех этих событий.       — А вы давно?..       — Да.       — М-м, — понимающе промычала Круз и широко улыбнулась. — Так значит, это и есть та самая «девушка», в которую ты был влюблен, но «она была знаменитостью, а ты простым парнем»?       Маршалл секунду удивленно смотрел на Рамирез, а потом мягко рассмеялся, закрывая лицо ладонью. Джексон смерил её скептическим взглядом.       — Спасибо, Рамирез, больше в этой жизни я тебе ничего рассказывать не буду.       — Да-да, а… Подождите, а откуда тогда об этом знает Бернулли?       Джексон дернул уголком губ, бросая на Маккуина короткий взгляд.       — Да, Маршалл, расскажи ей, почему ко мне прицепился этот мудак, нам всем будет интересно послушать о вреде чрезмерного употребления алкоголя.       — В другой раз, — он помахал рукой, мол, это всё мелочи, мелочи. — Ничего интересного.       Круз рассмеялась. Громко, задорно, испытывая приятное спокойствие, которое медленно погружало в сон.       — Вы два придурка и вы стоите друг друга…       Ночной Ванкувер расплывался за окном синими пятнами, постепенно сгорал, накидывая на себя золотую пелену холодного утра. Она только сейчас поняла, что они пробыли в центре практически всю ночь, все эти разбирательства, диагностики, юристы… Усталость навалилась на нее огромным тяжелым одеялом. Круз сощурилась, пытаясь разобрать маленькие буквы на телефоне Джексона — как она и думала. Все спортивные СМИ пестрили одним и тем же заголовком: «Джексона Шторма дисквалифицировали с Гран-при за неспортивное поведение». Что ж, это звучало даже не так уж и ужасно. Лицо Джексона по большому счету выражало безразличие и плохо скрываемую радость, Круз даже не удержалась, чтобы закатить глаза — конечно, именно он накручивал себя все это время, ожидай какой угодно реакции, кроме этой.       — Спасибо, что рассказали, правда. Я это очень ценю…       — Я бы рассказал и раньше, — Маккуин прикрыл глаза, упираясь подбородком в согнутую руку. — Но за имидж здесь переживаю не я.       — Боялся, что твой образ плохого парня померкнет, а? — Круз беззлобно толкнула его локтем, улыбаясь. — Сторми бой.       — Я только что набил рожу одному подонку, а ты меня злишь.       — Какой ужас! — она схватила свой телефон, имитируя микрофон и взбудоражено закивала. — Расскажи нам, что ты чувствуешь по этому поводу? Вставим под заголовок фото из момента аварии или когда ты ударил Бернулли по лицу?       Джексон обнял рукой ее за шею, наклоняя ближе заставляя Рамирез раздраженно запыхтеть, в попытках вырваться из цепкой хватки. В конце концов, запыхавшись, она соскользнула на теплый пол, обнимая подушку руками. Она бросила на Джексона обиженный взгляд, на что тот только улыбнулся, подмигивая.       — Ладно, но возвращаясь к Франческо… Зачем он вообще все это начал? Он пытался шантажировать вас или…       — Ни за чем, — промычал Маршалл. — Он просто любит публику и привлекать к себе внимание.       — Нет, он просто мудак.       — Как вариант.       Круз закатила глаза, заваливаясь набок. О, как же она устала за всю эту неделю: перелеты, закрытые мероприятия, неудавшаяся гонка. Оставалось только надеяться, что по возвращению домой её ждет спокойный вечер в компании любимого человека.