Колыбель аномалий

Как и пять раз до этого, Эмму разбудил запах жарящейся кукурузы с беконом. Майкл, и не думая себе изменять, готовил своё коронное блюдо. Вставать не хотелось. За окном бесстыже мурлыкал дождь, готовый в любой момент превратиться в ливень. Ногти просили проверить, уж не стало ли всё так, как прежде, и Эмма без особой надежды поскребла ими запястье. Никакой реакции. Словно по силикону царапнула. Надо же, а ведь уже почти не бесит, хотя раньше, казалось, что Вселенная нарушила её неотъемлемые права. Дабы избежать красочного падения, девушка выпростала из-под одеяло ногу, и, вытянув её, словно щуп, коснулась покрытого жёсткой шерстью бока: – Корифей, свали. – Сама свали, – последовал сонный ответ. – Тогда просто подвинь свою задницу с прохода, – в голосе Эммы не слышалось возмущения, лишь усталость. Силуэт окна загородила пулеобразная голова, украшенная саблезубыми клыками: – Всё было бы гораздо проще, если бы на кровати спал я. – Ты знаешь, что это невозможно, в тебе добрых триста кило, – Эмма встала, поёживаясь, – Пошли лучше завтракать. – Опять собачьи консервы? – Так ведь кое-кто не ловил рыбу на этой неделе. Пучок усов на носу скукожился: – Там холодно и штормило. – Тогда не ной, – отрезала его соседка по комнате, приглаживая сбитые об беспокойного сна светлые волосы, в которых виднелись уже пусть и выцветшие, но всё ещё голубые прядки. – Может, мы съедим Гимнуру? – Ты уже пробовал, – Эмма на секунду представила, как её слова с трудом прорываются в черепную коробку древнего хищника, – И сказал, что она на вкус как тухлятина. Иди забыл? – Помню, – тощий зад вознёсся над линией загривка: Корифей потягивался, скребя когтями противоположную стену комнаты. Этот шаркающий звук снова заставил Эмму попытать счастья и почесать руку. Тщетно. Всё тот же силикон под ногтями, будто она – айфон в стильном чехле. Непрорезаемом. Непроницаемом. Уж ей ли не знать. – Майкл, доброе утро, – заранее прокричала девушка, чтобы застать голубоватый промельк убегающей голограммы. Стол был накрыт, а Корифея на полу дожидался целый таз мясных консервов, украшенный пресловутым початком кукурузы, будто диковинный торт – свечой. – Доброе, – донеслось из-за поворота, – Садитесь, приятного аппетита, я скоро буду. – Хорошо, – Эмма дружелюбно улыбнулась в пустоту, а затем обернулась, взглянув в тёмный угол, – Доброе утро, Гимнура. – З-з-з! – возопила орда спугнутых мясных мух. Если это можно было считать ответом на приветствие, то так тому и быть. Даже странно, что поначалу Эмма испугалась Гимнуру больше остальных. Сейчас это парадоксальное существо беспокоило её не больше, чем чудаковатая тётушка-приживалка, не встающая с отведённого ей кресла. Если кого и стоило бояться, так это Корифея, говорящую иностранцевию с почти что метровой головой, первого, кого Эмма встретила, попав сюда. – Вкусняшка, – вот что выдал этот демон, застав её на пляже, и даже успел погонять девушку по гальке, пока не пришёл Майкл. К слову, вот и Майкл. Эмма привычно опустила глаза: юноша не любил, когда на него пялятся. Ещё один житель маяка беззвучно сел напротив, подперев рукой подбородок: – Как спалось? – Корифей храпит как целый тромбон. – Не нравится – можете спать вместе, – тут же последовал ворчащий ответ, – До твоего прихода это было моей спальней. Со стороны Майкла послышались звуки помех: он смутился. Да, голограммы, быть может, не могут есть и спать, но странным образом не чужды к проявлению чувств и эмоций. – Не обращай внимания, – успокоила своего визави Эмма, – Он просто хочет рыбы. – Может быть, в этот раз нам привезут солонины, – Майкл сверился с висящим на стене календарем, – Уже скоро. – Я бы убила за вафли, – призналась девушка, поддевая вилкой бекон. – Я бы посмотрел, – тут же отозвался Корифей, – Как такая, как ты может убить хоть кого-нибудь. – Перебьёшься, маньяк четвероногий, – отрезала девушка, вставая за чайником, – Спасибо, Майкл, было очень вкусно. Ты точно не хочешь, чтобы готовила я? Стоило поднять глаза – и парень тотчас скрылся за поворотом, только его и видели. – Извини, я случайно, – честно призналась Эмма, глядя на дверной косяк, который обхватила узкая ладонь с неровными ногтями, посверкивающая голубым. – Ни-ничего, я понимаю, – последовал ответ, – И не думай о готовке, я всё сделаю. Пока! – Пока, – с некоторой грустью попрощалась девушка, заваривая кофе. – Мимими, – тут же протянул Корифей. – Завались, – его соседка по комнате вернулась на нагретое место, прислушиваясь, – Кажется, дождь перестал. Можно порыбачить. – За мормышками – туда, – Корифей привычно кивнул в сторону Гимнуры, – Только не говори, что ты ещё не привыкла к её виду. – Тише ты, – шикнула на него Эмма. – А то что? Она услышит? – толстый язык по-кошачьи прошёлся по саблевидным клыкам, – Я уверен, что без башки вообще тяжеловато кого-то услышать, ха-ха! – Не хами, – девушка оглянулась, но Майкла уже и след простыл. Наверное, ушёл прибраться на складе. По идее, скоро привезут продукты, но без рыбалки на острове бы вообще нечего было делать. Вроде как что-то полезное. Хоть что-то. – Я жду, – Корифей кошечкой уселся на кафель, заинтересованно поблёскивая глазами. Эмма коротко вздохнула и щёлкнула выключателем. Главное, не доставлять этому извращенцу удовольствие своими муками. И игнорировать запах. Света испугались только мухи. Они взвились из своей кормушки, но тут же сели на всё те же места. Гимнура не шевельнулась. Как и всегда. – Привет, это Эмма, – не зная, куда смотреть, девушка уставилась на грудь существа, покрытую песочно-белым мехом, – Я возьму несколько... личинок, хорошо? Рыба здорово на них клюёт, ты знаешь. – Знает она, – пробурчал Корифей, вылизывая края миски. – Не обращай на него внимания… Так я возьму? Никакого шевеления. Эмма вытащила из кармана джинсов пластиковый контейнер и пинцет и решительно шагнула к неровному, словно оттяпанному топором срезу шеи, инкрустированному сотней изумрудных мух. Часть мяса загнила, и в нём копошились личинки, но были и заживающие места. Впрочем, голова не отрастала: вместо этого у Гимнуры был запасной рот на животе. Периодически оттуда показывался тоненький язычок, слизывающий пожирателей плоти. Вот такое безотходное производство. – Я закончила, Спасибо, – Эмма постаралась улыбнуться, пятясь назад, – Хорошего тебе дня. Пальцы на задней лапе чуть заметно шевельнулись. Что ж, это тоже реакция. – Нервничаешь, – удовлетворённо заметил Корифей, когда они вышли из маяка. – Можешь пофантазировать на эту тему, – предложила девушка, застёгивая молнию на серой куртке с мягким зеленоватым рефлективом. – Ладно, не сердись, синенькая, – бок цвета молотого кофе пихнул её в плечо, – Давай сюда свою коробку со снастями, тяжело, поди, убогонькой. – На, – и не подумала сопротивляться Эмма, глядя, как Корифей разводит свои фантастически большие челюсти, чтобы забрать груз.