Внутри

      Сава не сказал, когда начнутся занятия. Он сказал, что Ийдана почувствует.       Своё же время Котар тратил на обучение псайкеров компании, на заботу о пошатнувшемся здоровье и на прогулки по "Пентаклю".       Вместо кодов доступа или ключей-карт здесь использовались сервиторы-привратники, встроенные в стены рядом с проходом в отсеки или на палубы. Несмотря на то, что выглядело это своеобразно, – где бывший человек по пояс, где бюст человека, а где-то только омертвевшего вида голова с остекленевшим взглядом, – но было очень удобно. Привратник сразу сообщал, в чём проблема, если посетителя вдруг куда-то не пускали.       – Вам запрещено сюда проходить, – это Котар слышал довольно часто.       Разумная предосторожность. "Пентакль" принял на борт десятки тысяч человек, и было бы глупо позволить им ходить куда вздумается. Что вообще от них можно ждать?       Однако у Котара было преимущество в сравнении с любым другим членом экипажа "Амбиции". Он пользовался привилегией гостя самого магистра Савы, а поэтому как-то даже пробрался на капитанский мостик.       Это было довольно просторное помещение с символом Тёмных Ангелов, начертанным на полу. Никаких сомнений не оставалось, – если не сами Пустынные Странники, то "Пентакль" точно когда-то принадлежал первому легиону. Думать о том, лгал ли Сава или нет, Котар не стал. Очевидно – лгал. Вот ответ на вопрос "почему Пустынные Странники сторонятся своих братьев" ещё оставлял пространство для манёвра и интерпретации.       На крыльях летучего меча Тёмных Ангелов располагались панели управления космическим кораблём, а за ними сидели флотские офицеры. Если пройти по изображению клинка от выхода и до большого иллюминатора во всю стену, то можно добраться до трона командующего. Именно туда и собирался Котар, но в этот миг аугметика дала сбой на долю секунды. Вроде бы ерунда, но Котар едва не упал. Он вовремя нащупал невысокое ограждение и привалился к нему. Когда Котар снова пришёл в себя и отдышался, он услышал:       – С вами всё в порядке, господин?       Этот вопрос задала пожилая женщина, ровесница Манрикетты Мурцатто. Седые волосы были зачёсаны назад и уложены в узел на затылке. На лбу татуировка крылатого меча. Лицо сухое, глаза выцветшие, блеклые, щёки впалые, губы – тонкие полоски. Выправка военная, а форма с иголочки, – даже с помощью сверхчеловеческого зрения не найдёшь изъян.       – Спасибо, всё хорошо, – отозвался Котар. – Просто… не так давно мне поменяли почти все внутренние органы. Жрецы сказали, что ещё налаживать и налаживать, и только что я пережил остановку сердец.       – Почему же вы не в госпитале, господин?!       – Потому что… – Котар задумался. – Потому что… я должен быть примером для других. Я должен быть стойким, как все сыновья Вулкана.       Женщина покачала головой и произнесла:       – Это наши жизни ничтожны, а вы, господин, должны беречь себя. Вам нельзя умирать. Вы можете погибнуть только в битве.       Котар опёрся на посох, – кстати, совершенно обычный, не психосиловой, – выпрямился и представился:       – Меня зовут Котар Ва-кенн. На "Амбиции" я отвечал… за что-то вроде Scholastia Psykana.       Женщина отступила и произнесла:       – О… так вы псайкер, как наш владыка?!       – Нет. – Котар покачал головой. – Он куда искуснее.       – Счастлива познакомиться. – Женщина поклонилась ему в пояс. – Мария Гиммельфарб. Я – магистр флота.       – Высочайшее звание! – произнёс Котар. – Редкий человек его удостаивается.       – И я безмерно благодарна владыке за оказанную честь.       – Вы участвовали в сражении с пиратами в системе Гас? – спросил Котар.       – В роли старпома. Тогда магистр Сава взял управление на себя.       – И часто он так поступает?       – Нет. – Мария покачала головой. – Владыка могуществен, но не вездесущ.       Она переглянулась с подчинёнными, велела им не отвлекаться, а потом добавила:       – Пройдёмте к иллюминатору. Оттуда открывается прекрасный вид.       Это правда. Пусть даже за несколько лет на боках "Амбиции" появилось множество уродливых рубцов, но красоты этот корабль не растерял.       "Пентакль" же, напротив, преобразился в лучшую сторону. Все застарелые раны были вычищены, обработаны и залатаны. Котар не мог разглядеть и следа тех повреждений, которые отметил ещё на Белами-Ки.       – Владеть превосходным оружием – особое удовольствие, – произнёс Котар. – "Пентакль" великолепен. Я даже немного вам завидую.       Щёки собеседницы едва заметно порозовели.       – Благодарю, господин. "Пентакль" – мой дом, семья… смысл. Я уже не могу себя представить без него.       – Как вам здесь живётся?       Румянец ушёл, Мария нахмурилась и ответила:       – Это был долгий тяжёлый путь, но я справилась и горжусь собой.       – Если какие-то вопросы покажутся вам бестактными, грубыми, можете не отвечать.       – Нет-нет, всё в порядке, господин! – Мария даже выставила ладони вперёд. – Вы можете спрашивать что угодно!       – Хорошо.       Котар ожидал, что прямо здесь и сейчас за спиной вырастет психическая проекция Савы, но тот как-то не спешил с эффектным появлением.       – Что-нибудь изменилось после захвата Белами-Ки? – спросил Котар.       – Ну… у нас появилась ремонтная база. Мы пополнили экипаж. Приток свежей крови – всегда хорошо!       Котар не успел уточнить, когда Мария сама продолжила:       – Свободы, конечно, стало больше. Только вот не знаю, хорошо ли это.       – Что имеете в виду?       – Нас, верных слуг, стало сильно меньше относительно новых членов общества, поэтому это не они подстраивались к нашим условиям, а мы к их. – Мария поморщилась. – На "Пентакле" появились деньги… эти бары, казино… бордели.       – И вы не против?       – Против, но на то воля хозяев. Вообще, конечно, грех жаловаться. – Мария указала на татуировку на лбу. – Люди с этим знаком теперь занимают куда более высокое положение, чем прежде.       Сава так и не появился, чтобы прервать Котара. То ли верил, что он не найдёт никакого грязного белья, то ли смирился с тем, что это рано или поздно произойдёт.       Котар шанс не упускал, как и не упускал возможности посмотреть на сложнейшую операцию по сцепке двух громадных кораблей в единое целое.       Пусть "Амбиция" пока не у дел, но её время ещё настанет.