Внутри

      По договору между капитулом Саламандр и семьей Хокбергов Котар всегда должен был выполнять приказы главы семьи. Но на этот раз даже Георгу пришлось смириться с тем, что некоторое время ему придётся обойтись без услуг псайкеров. Вывод "Амбиции" из строя сделал положение вольного торговца очень хлипким, и он как никогда раньше зависел от милости магистра Савы.       Сава приказал готовиться к кампании на Хелге-Воланте, Георг отправился подбирать хвосты и сколачивать армию. Сам магистр тем временем занимался псайкерами и собственной гвардией.       Рост её числа Котар наблюдал в тренажёрном зале, на ристалище, стрельбище и полигоне, куда сам приходил тренироваться. По одному, по два новых лица ежемесячно. Котар предполагал, что к началу кампании войско таинственных космических десантников увеличится до трёх десятков, может быть, даже трёх дюжин бойцов. Конечно, сравнить неофитов с такими ветеранами, как Авраам или, например, его брат Давид, нельзя, но это всё равно уникальные боевые единицы, сверхлюди, прошедшие жесточайший отбор и обладающие великолепным здоровьем. Как-то иначе пережить преобразование невозможно.       И всё-таки подготовка настоящего Ангела Смерти не заканчивалась никогда.       В тот день Котар разминался перед тем, как отправиться на схватку с роботом в тренировочной камере. Синтетические мышцы – дубовые, хотя и выращены в чанах на основе тканей космических десантников, – биоимлантанты органического происхождения, – но приживались долго. Сразу броситься в бой, как раньше, Котар не мог. Сначала – кросс, потом турники, брусья, боксёрская груша. И вроде бы выход в случае Котара – полная аугментация, но он отмахивался от этого решения. Котар носил в себе частицу Бога, и, чтобы отказаться от священной плоти и крови, нужно вырасти в капитуле Железных Рук или их потомков.       Во время отработки ударов Котар обратил внимание на ближайшую площадку, где сошлись в поединке два на одного сразу трое десантников: пара неофитов и ветеран – мясная гора по имени Барух. Последний превосходил размерами и Котара в его лучшие годы. Мускулистые руки толщиной с бедро Котара, мощный корпус с рельефными мышцами, ноги, словно сплетённые металлические тросы. Единственная уязвимость, которую отметил Котар, – нейроимплантат. Барух тоже когда-то получил черепно-мозговую травму, и теперь почти все кости головы, возможно, некоторая часть серого вещества были заменены на металл и схемы. У Баруха слегка подрагивали руки, чего Котар даже за собой не отмечал, хотя получил, наверное, все ранения и увечья из возможных.       Соперники Баруха были очень молоды. Котар не дал бы и сорока лет на двоих. Но тем не менее, благодаря гормональному перестроению и вживлению новых органов оба выглядели настоящими атлетами, лучшими образчиками рода людского. Разве что кожа одного неофита была необычайно мертвенно-бледного оттенка, а на месте глаз, словно бы впадины, куда не попадал ни один луч света.       Неофиты раз за разом пытались одолеть рослого наставника, но даже вместе у них ничего не выходило. Барух не позволял себя окружить, постоянно атаковал, а если и оказывался под ударом, то перемещался так, чтобы противники мешали друг другу. Он раз за разом получал тяжёлые удары, которые наверняка пробивали кирпичные стены и могли убить простого человека на месте, но словно и не замечал их. Его же собственные атаки окрашивали мат под ногами красным. У одного неофита уже всё лицо опухло, а изо рта протянулась тонкая струйка крови.       – Ну, чего же вы?! – кричал Барух. – Шевелитесь, ленивые гроксы, чёрт бы вас побрал! Я даже не вспотел!       Бледнокожий неофит бросился в ноги Баруха, чтобы не дать тому двигаться, тогда как боец с разбитым лицом должен был этим воспользоваться. Но Барух не позволил плану воплотиться, сам перешёл в наступление: встретил бледнокожего ударом колена по голове, а избитого поймал за руку, а потом кинул прочь из круга.       Неофит упал неподалёку от Котара и бросил на того усталый взгляд.       Котар сказал:       – Смысл этой схватки в том, чтобы вы нашли иной путь к победе. Пытаться одолеть врага лицом к лицу даже при численном превосходстве – не всегда лучшее решение. Вы поймёте это, встретившись, например, с орками. Они только рады подраться.       – Эй, Саламандра! – воскликнул Барух. – Ты что это делаешь?! Мне ещё не надоело швырять щенков!       – Мне кажется, с них хватит, – отозвался Котар, глядя, как тяжело бледнокожий поднимается с мата.       Лицо залито кровью, движения как у пьяного, возможно, – сотрясение.       – Я – их инструктор, и я решу, что и когда для них лучше!       Котар поднял руки вверх.       – Надеюсь, как-нибудь сойдёмся в поединке, Саламандра, – проговорил Барух. – Восстанавливайся быстрее. Тогда и посмотрим, так ли вынослив ваш брат, как про него говорят.       – С тобой я честно биться не буду, Барух, – произнёс Котар. – Это безнадёжно. Быть может лет сто назад, а сейчас точно нет.       Барух хмыкнул и проговорил:       – Лет сто назад и я выходил против трёх неофитов, а не двух.       – Ну… наше время уходит, – подытожил Котар. – Но это нормально. Все мы когда-нибудь погибнем.       Барух кивнул, а Котар направился к тренировочным камерам. Взял себе со стойки короткий меч, щит, вошёл в небольшую комнату и кивнул пока ещё неподвижному роботу. Тот походил на подвешенную бочку с несколькими парами лап, которыми сжимал разное холодное оружие. От уровня сложности, заданной через панель управления, зависело, что именно использует робот.       Некогда Котар с некоторой ленцой отбивался от всего доступного арсенала, а теперь активировал сопернику только пару конечностей.       Вращающаяся на холостом ходу циркулярная пила зашелестела на полную мощность, а манипулятор робота плотоядно клацнул толстыми пальцами.       Котар повёл плечами, издал короткий боевой клич и бросился в бой.