все без ума от Игоря

Люди скапливаются в небольшие собрания, чтобы поделиться своими переживаниями друг с другом и сотрудниками органов пока Игорь почти беспрепятственно обходит зал и оказывается у барной стойки. Сгорбленная, слегка подрагивающая фигура лишь отдаленно напоминает такого наглого ещё полчаса назад Разумовского. Реки разлитого вокруг алкоголя неприятно хлюпают под ногами, когда майор направляется к юноше у стойки. — Эй, они тебя не… — Гром начинает говорить за пару шагов до юноши и тут же оказывается перебитым. — О Боже, Игорь! — секунда и Сергей заключает спасителя в крепкие объятия — Спасибо, я… я даже не знаю, что бы я делал… если бы… — Да забей. — мужчина неловко оглаживает рыжую голову, и наконец-то расслабленно выдыхает, позволяя чужим рукам мять то, что осталось от рубашки — Предотвращать преступления – это моя работа, вроде как. — Конечно… — парень чуть откидывает торс назад, но оставляет руки на талии полицейского — ты бы спас любого из зала, но это не значит, что ты не заслуживаешь благодарностей от меня. — Да благодари сколько хочешь, кто я такой, чтобы тебе запрещать. — Игорь хмыкает и слегка улыбается, кладя ладони на плечи юноши. Разумовский вдруг чуть краснеет, ломано сводит плечи и сжимает рваную ткань на чужой спине ещё крепче. В его глазах отражается весь страх, испытанный совсем недавно и будто растворяет все эти странные желтые блики, хотя освещение вовсе никак не поменялось. Дыхание юноши учащается, ресницы подрагивают, он размыкает губы и чуть склоняет голову, робко приближаясь к лицу Грома. — Так, ну ладно… — неожиданно для них обоих хрипит Игорь — мне нужно идти, я ещё не со всем закончил… — Чт… — Разумовский не успевает и слова сказать, как мужчина высвобождается из его объятий и разворачивается в сторону остального зала — Игорь. — Да? — Если будет что-то нужно, что угодно… — парень неловко поправляет волосы в попытке скрыть стыдный румянец — можешь обращаться ко мне… — Ага… спасибо. Гром почти оборачивается, чтобы пожать на прощание руку, но вовремя понимает, насколько глупо будет выглядеть этот жест после всего того, что произошло за этот вечер. Гости уже почти покинули залитый кровью зал, остались только основные организаторы и кучки фэсов, составляющих всевозможные протоколы. Юли в зале не было, но в списках раненых её тоже не нашлось, поэтому надежда на то, что с ней всё в порядке, была вполне себе обоснованна. Гром решает прежде всего найти Хазина, обсудить с ним этот инцидент, а потом уже отправляться на поиски журналистки. ФСБшник, впрочем, нигде особо и не прятался. Мужчина, звонко постукивая по всем вертикальным и горизонтальным поверхностям, сосредоточенно осматривает каждый метр помещения и важно раздаёт указания своим сотрудникам. С первого взгляда сложно предположить действительно ли обход зала лично Хазиным был необходим, или он делал это больше от скуки. Ещё будучи курсантом колледжа, Пётр не выносил сидеть на месте и нудно пялиться на ход дела. Игорь ненавидел дни, когда ему для работы в группах выпадал русоволосый юноша, они никогда не могли найти подход к друг другу, поскольку представление о морали и методах работы у них разнилось, да ещё и бумагами заниматься никто не хотел. Бывший одногруппник, будто услышав мысли Грома, застыл на мгновение и тут же сосредоточил на полицейском испытующий взгляд. Его ноздри расширились в попытке сделать глубокий разъярённый вдох. Игорь почувствовал себя тореадором на арене, запертым один на один с бешеным животным. — Так, Гром! — рявкает Хазин и быстрым шагом направляется к полицейскому, сваливая по пути пару мягких пуфиков — На выход, быстро! Как только Пётр оказывается рядом, он хватает Грома за воротник и тащит к чёрному выходу. Игорь и рад бы отбиться от такого наглого захвата, но все силы ушли на драки с преступниками, поэтому единственное, что он делает – это громко матерится в попытке вырваться. — Какого черта, Хазин?! — мужчина кричит это куда-то в темноту мокрого переулка — Ты не имеешь права…! — Ты тоже не имеешь права! — хрупкие на вид руки ФСБшника вжимают Игоря в стену с такой силой, что аж рёбра трещат — Ты, че, блять, героем себя возомнил?! Я тебя уволю нахуй! — А ты себя кем возомнил?! — Игорь стряхивает с себя чужие ладони и парой движений заламывает Хазина на мокром асфальте — Уволит он меня, блять! Работать сначала научись, чтобы других работы лишать! Пётр ловко переворачивается, скидывая с себя полицейского и возвращается в стойку. Воспользовавшись моментом, он быстро отправляет кулак в лицо оппонента, стараясь не задеть нос. Игорь пропускает удар и на его щеке появляется небольшая царапина, сосуды рядом с ней лопаются, образуя красную сетку кровоподтека. Мужчина отлетает в стену из-за силы удара, но тут же собирается, делает пару коротких вдохов и с разбега рассекает костяшками пальцев надбровную дугу соперника. Хазин, тяжело дыша, пятится назад, проводит дрожащими пальцами по разбитой брови, и его взгляд просто стеклянеет, когда на ладони он видит свою же кровь. Глаза ФСБшника наливаются красным, он хрипит и шипит, пространство вокруг коллег раскаляется, дышать становится по-настоящему тяжело. Мужчина в пальто, подобно грозному тигру, прыгает на измотанного ещё до этой драки Игоря, но пролетает мимо, полицейский вовремя уходит от нападения. Ещё одна попытка удара заканчивается разбитым о кулак мусорным контейнером. Но на третий раз ярость Хазина настигает своего получателя и Гром с тяжелым ухающим звуком падает на асфальт. — В отличие от тебя, долбаёб, я работаю. — Пётр, опасаясь повторения поединка, забирается на противника сверху и прижимает чужие запястья к холодному полу — Работаю, блять, а не строю из себя хуй пойми кого! — Да, чтобы везде ораву своих псов таскать, много ума не надо! — Игорь пытается высвободить свои руки, но лишь царапает тыльную сторону о жесткое покрытие улицы. — Много ума не надо, чтобы одному лезть в кровавую баню! — Хазин, тяжело дыша, опускает лицо ещё ниже к полу, хрипя оппоненту прямо в ухо — Когда тебя выпотрошат и подожгут, кто будет людям помогать?! Ты ради других геройствуешь или ради себя, а?! — Я, по-твоему, мазохист что ли, чтобы ради своего удовольствия всё это? — Игорь тоже хрипит в раскрасневшееся ухо собеседника. — Ты перестал пытаться вырваться из моей хватки пару минут назад… — ФСБшник отстраняет лицо и теперь шипит Игорю прямо в губы — вот ты мне и ответь, кто ты. Они и правда застыли в этой неловкой позе окончившегося поединка уже слишком надолго. Тусклый фонарь светит где-то сверху, обдавая скулы негласного победителя блёклым желтоватым светом и заставляя Грома щуриться. Может дело в освещении, но кажется, что в глазах Хазина вовсе нет никакой злобы, только усталость и какая-то клокочущая тоска. Его лицо так близко, что русые волосы, будто светящиеся от контурного света фонаря, касаются тёмных бровей полицейского, слегка щёкотя. Пётр на секунду затаивает дыхание, громко сглатывает и опускает дрожащие веки, он роняет свою голову на лоб оппонента. По бровям Игоря растекается тонкая струйка крови и убегает куда-то за ухо, небольшой чуть искривлённый нос Хазина утыкается в грязную щеку полицейского. Гром, не в силах пошевелиться, только широко распахивает глаза. Но противник лишь мучительно хмурит брови, сжимая чужие запястья ещё сильнее и, сделав глубокий вдох, отпускает полицейского и поднимается с колен. Он выглядит таким измученным и растерянным, несмотря на свою очевидную победу. — Если ты сам не понимаешь, что творишь, — Пётр тяжело шепчет, поправляя растрепавшиеся волосы — то придётся мне минимизировать твои шансы быть убитым. Силуэт мужчины в пальто скрывается за дверью запасного выхода, оставляя Грома всё так же недоуменно моргать ему вслед. Подниматься после всего этого мучительно тяжело. Черт бы с ним, с поражением в драке, он пару раз уже проигрывал Хазину в дворовых дуэлях за гаражами у колледжа, но таким опустошенным после этого одногруппник никогда не был. Игорь ещё какое-то время отряхивал свою куртку, стоя под болезненно желтым светом фонаря. Он просто хотел бы опереться на сырую кирпичную стену и переждать пока этот день закончится, но призрачное завтра тоже не несло ничего кроме разочарования, а значит и безнадежное сегодня нельзя было просто промотать на быстрой перемотке. На город уже опустилась кромешная тьма, разрезаемая лишь яркими софитами, что остались целы после сорванного мероприятия. Желания искать сумасшедшую журналистку в этой темноте не было, но Гром понимал, что не сможет уснуть, если не будет хотя бы в курсе цела она или нет. Как удачно, что хрупкий женский силуэт сидел прямо около выхода, что-то усиленно скролля в своём телефоне. Девушка обернулась на звук приближающихся грузных шагов. — Оу… — она обеспокоено свела брови — выглядишь… ммм… не очень. — Да, по инерции продолжил драться, когда всех уже повязали. — Игорь устало хмыкнул и сел рядом с блогеркой — Ты как? Нужна помощь? — Дорогой, помощь здесь нужна не мне. — девушка ловко выхватила из сумочки маленькую бутылку премиальной водки и хлопковую салфетку, разлила напиток на ткань и как-то неуверенно поднесла к лицу оппонента — Я могу…? — Ну попробуй. — полицейский послушно склонил голову, прикрывая глаза от усталости — Ты как из этой мясорубки выбралась без единой царапины? Я чего-то о тебе не знаю? — Ты ничего обо мне не знаешь. — палец с салфеткой на пару секунд застыл на разбитых губах — Я намного сильнее чем тебе могло показаться. — Я в твоих способностях и без этого не сомневался. — Правда? — Юля отчего-то вдруг неуверенно свела плечи. — Я тебе стекло в квартире выломал, а у тебя лицо было такое, будто далекие родственники без предупреждения нагрянули. — Гром аккуратно коснулся пальцев с салфеткой, которые уже слишком долго были прижаты к его губам. — Хм. Ну да, неприятный был вечер. — Юля ловко оставила платок в руках собеседника и поднялась со ступеней — Холодно. Я провожу тебя до дома. Адрес можешь не напоминать. — Ты меня проводишь? — Игорь насмешливо хмурится — Может наоборот? — Боже, хватит строить из себя сильного и самостоятельного. — девушка устало закатывает глаза. — Кто бы говорил. — Мне никому ничего не нужно доказывать, и если понадобится помощь, то я о ней попрошу. Журналистка безразлично пожимает плечами и подаёт свою руку полицейскому чтобы он смог подняться. Гром застывает на пару секунд не решаясь двинуться, но всё же вздыхает и сжимает тонкие пальцы с аккуратным маникюром, поднимаясь в полный рост. Пчелкина вызывает Вместе-такси и безошибочно вбивает знакомый адрес в агрегатор. Они садятся в машину, но поговорить с журналисткой не удаётся, как только водитель даёт по газам, она утыкается в свой смартфон, продолжая писать сценарий к следующему видео, как раз за этим занятием и прервал её Гром пол часа назад. От центра Питера до квартирки полицейского в спальном районе путь не такой уж близкий, но люди, напуганные инцидентом в казино, будто испарились с улиц вместе со своими машинами, поэтому таксист быстро довозит пассажиров под заунывное завывание Ланы Дель Рей из колонок радиоприёмника. Юля по пути успевает снять тяжелый парик из бисера и аккуратно убрать его в холщовый мешочек, который так компактно расположился в маленьком женском клатче. Когда она уверенно захлопывает дверь машины уже у знакомого дома, вечерний ветер подхватывает её слегка смятые волосы и во дворе спального района как будто загорается костёр. Игорь чуть более неумело хлопает дверью пассажирского сиденья и чуть замирает, заворожённый алыми прядями. Водитель прощается с пассажирами, отвлекая мужчину от спутницы и Юля вежливо желает таксисту хорошего вечера. — На чай я тебя приглашать не буду, даже не надейся. — Гром смущенно отводит глаза и начинает беспорядочно искать ключи в карманах. — Тогда даже не надейся, что после этого вечера я тебе перезвоню. — девушка насмешливо хмыкает, приподнимая бровь. — Ну ещё бы, — усмехается мужчина — у тебя номера моего нет. — Тогда дай. — её лицо не выражает совершенно никакого смущения. Игорь немного удивленно поднимает глаза, но когда видит, что собеседница не шутит, неловко чешет затылок и вытаскивает из кармана помятую грязную визитку. Юля то ли сразу понимает, что, раз визитка в таком состоянии, то она одна, то ли просто не хочет брать грязную бумажку, но девушка быстро переписывает телефон к себе в контакты и блокирует мобильник. — Хорошо, Игорь Константинович. Сами по лестнице подниметесь или помочь? — Юля поджимает губы в улыбке. — Да иди уже. — полицейский недовольно мотает головой — Помощников что-то развелось… — Ещё увидимся. Журналистка уверенным движением поправляет алеющие локоны и резко спрыгивает со ступени парадной, беззаботной походкой удаляется на выход из тёмного двора и через секунду исчезает из зоны видимости за сводами кирпичных стен. Гром ещё какое-то время вглядывается в темноту переулка, но, поняв, что девушка ушла уже слишком далеко, переключается на домофонный замок. Дверь на магнитах с характерным лязгом открывается и мужчина вновь оказывается в родных стенах Сталинской хрущёвки. На удивление около двери в его квартиру никто не ошивается, хотя вернулся он явно позже положенного. Видимо Гречкин решил наконец отстать от вечно недовольного мента и поиграть в приставку, или чем там ещё занимаются подростки. Это был отличный повод наконец, впервые за неделю, спокойно провести вечер наедине с собой и подумать, что ему делать дальше, но почему-то на душе было подозрительно неспокойно. Игорь постарался не думать о пацане, включил телевизор, но уже через пятнадцать минут осознал, что совершенно не смотрит комедийное шоу, выбранное для отвлечения. Навязчивая мысль, что парень может где-то прямо сейчас гореть заживо, не давала покоя. Полицейский обул поношенные тапки и нетерпеливо спустился по лестнице на этаж ниже. Квартира мажора, по логике, должна быть ровно под квартирой Игоря и иметь такую же планировку. Мужчина ещё пару секунд помялся около незнакомой двери и наконец, недовольно вздохнув, постучал. Ответа не последовало. Звонок, зазвеневший трелью по ту сторону двери, тоже не принёс никаких результатов. Либо парень заснул в наушниках, либо квартира была пуста. Игорь поймал себя на каком-то иррациональном чувстве волнения за пацана. Он начал поочерёдно обзванивать все соседние квартиры на этаже, в какой-то из них должна быть нанятая богатым папашей охрана. Но от соседей тоже никакой реакции не последовало. Признаки жизни подавала только вечно трещащая желтая лампочка, еле освещавшая узкий коридор. Мужчина, нервно ходя кругами по изношенной кафельной плитке, вдруг вспомнил, что ещё в самом начале всего этого сумасшедшего приключения, Гречкин оставлял ему свою пафосную визитку, времени на дальнейшие раздумья не было, нужно было проверить эту единственную ниточку как можно скорее. Чуть не теряя тапки, полицейский, перескакивая ступени, поднялся обратно к себе. Тиснёная золотом бумажка всё ещё отблёскивала в тусклом свете лампы в прихожей. Гудки в трубке показались мучительно долгими. — Че? — наглый голос раздался в динамике, вызывая облегчённый выдох майора. — Где тебя носит?! — Игорь пытался звучать спокойно, но взволнованный крик этому не способствовал — Решил потусоваться с Чумным Доктором?! — Игорь?! — наглость мгновенно сменилась обеспокоенностью — Разворачивай тачку, едем домой! — Кирилл крикнул это кому-то рядом с собой — Игорь, я тебя по всему городу ищу, во Вместе была новость, что в казино прорвались какие-то террористы! Ты в порядке?! — Конечно в порядке, я же не разъезжаю по Питеру, пока меня разыскивает убийца! — Черт, да что мне было ещё делать?! — Гречкин кричал ничуть не тише чем собеседник, не скрывая своего волнения — Тебя весь вечер дома не было, в новостях написали, что там есть пострадавшие! — Даже слушать не хочу. — мужчина по-отцовски прервал эти оправдания — Жду тебя дома. Юноша пытался что-то ещё сказать, но Гром решительно положил трубку. Через пару минут телефон пропиликал от входящего сообщения. На экране высветилось короткое: Кирилл: «Едем по Невскому, небольшая пробка, скоро буду» В течение пятнадцати минут пришло ещё пять сообщений, каждое с указанием улицы, по которой Гречкин ехал. Это постоянное информирование помогло Игорю не мучаться из-за неведения, пока во дворе не раздался звук подминаемого колёсами гравия. Не успел водитель огромного чёрного джипа припарковаться, как с пассажирского сиденья выскочила невысокая фигура в капюшоне, очках и маске, на бегу доставая ключи и врываясь в подъезд. Майор открыл дверь квартиры и выглянул на лестничную клетку, вслушиваясь в быстрые прыжки по ступеням парадной, уже через пару секунд некто в чёрном худи бежал от лестницы к мужчине, попутно теряя очки и обнажая красное запыхавшееся лицо. — Черт, я чуть с ума не сошёл! — Кирилл налетел на соседа всем своим весом, заключая в объятия широкую талию. — Видимо всё таки сошёл, раз решил попереться в центр города, когда должен сидеть тише воды. — мужчина грозно смотрит на подростка, держа свои руки на весу. — Ты, че, угараешь?! — Гречкин бьёт кулаками о твёрдую грудь собеседника, отчаявшись что-то доказать — Тебя там убить могли! Я, что, должен сидеть спокойно и тебя в списке погибших искать?! Полицейский тяжело вздохнул, пытаясь переварить то, что парень переживал за него также, как сам Гром переживал всего пол часа назад. Осознать это было сложно, мужчина уже слишком привык, что ему на всех плевать и все отвечают ему тем же. Ещё один тяжелый вздох и Игорь обхватил разочарованного Гречкина своими огромными руками, прижимая к болящей груди светловолосую голову. — Больше так не делай. Не нужно рисковать своей жизнью ради меня. — Игорь прохрипел это в дрожащее хрупкое плечо. — Да камон, я в пуленепробиваемом гелике с тремя охранниками гонял, — Кирилл надменно улыбается, поднимая глаза на высокого брюнета — не переживай, умирать ради тебя я точно не собираюсь. Пальцы в золотых кольцах беспорядочно ощупывают израненную спину, Гречкин чуть отклоняется назад, выпутывая руки из под крепкой хватки майора, поднимает ладони к побитым скулам, осторожно касается царапин и ссадин. — Вот дерьмо, это они тебя так…? — юноша тихо шепчет прямо в разбитые губы, приподнимаясь на носочках. Он очерчивает подушечками пальцев потрескавшуюся поверхность розовой кожи, запускает вторую руку в густые вьющиеся волосы, и притягивает чужое лицо ещё ближе к себе. — Да. — Гром вдруг резко расцепляет объятия и отстраняется — Заходи, я расскажу. Кирилл порывается сразу войти, но сперва решает сбегать на этаж ниже в квартиру охраны, чтобы стащить у них внушительную аптечку. Когда белый чемоданчик оказывается в квартире полицейского, собеседники удобно устраиваются на диване, обложившись всевозможными мазями и пластырями, и, пока Гречкин старательно пытается обеззаразить и заклеить каждый порез, Игорь устало рассказывает об этой дурацкой тусовке. — Подожди, и там был… Лёша Макаров…? — парень вдруг останавливает собеседника на середине рассказа, замирая с ватным диском в руке — Это его сестру… я..? — Да. — тяжело вздыхает мужчина — Он не выглядел готовым к убийству, но… — Но он уже решился… — Гречкин прикрывает рот дрожащей рукой — что я натворил… — Эй… — Игорь сочувствующе опускает тяжёлую руку на подрагивающее плечо — Нас травмируют другие люди, но мы сами решаем, что делать с этими травмами. И Лёша, видимо, решил мстить… — Черт, я просто урод! — парень резко вскакивает с дивана, чуть не спотыкаясь о гору аптечных препаратов — Он чуть не убил тебя! Из-за меня! Из-за того, что я убил его сестру… Я! Чуть не убил тебя… — Успокойся. — мужчина хрипит это серьёзным тоном и заставляет юношу опуститься обратно на диван — Жаль, что ты понял как больно терять близкого человека только сейчас. Но своей истерикой ты никого уже не спасёшь. — Но что мне делать…? — у парня наворачиваются слёзы на глаза — Если бы я тогда… я бы… Майор ещё не видел юношу таким опечаленным, даже в ту роковую ночь мажор был больше перепуган чем расстроен, поэтому было абсолютно неясно что делать в такой ситуации. Гречкин тоже выглядел так, будто сам поражён тому спектру эмоций, которые способен испытывать. Гром придвинулся к парню поближе и положил тяжёлую руку на часто вздымающиеся плечи. Кирилл не плакал и не истерил, просто глубоко и рвано дышал, пока не начал по чуть-чуть успокаиваться. — Как мне исправить ситуацию? Как мне исправиться? — юноша поднял на собеседника полные отчаяния глаза. — Некоторые вещи уже не исправить. — Гром заботливо похлопал по чужому плечу — Нужно работать с тем, что имеем. — В смысле? — Схожу в детский дом, поговорю с Лёшей. — А что делать мне? — Кирилл устало покачал головой. — То же самое. Работай с тем, что уже есть. — Игорь наклонился, хрипя в беловолосую макушку — Лучше быть честным мудаком чем лживым святошей. — Не тогда, когда ты убиваешь людей. — Нет существенной разницы между убийством во благо и просто убийством. — мужчина обхватывает хрупкие плечи ещё сильнее, наклоняясь к раскрасневшемуся лицу совсем близко — Ты сделал отвратительный поступок, он повлёк за собой цепь других ужасных событий, но это не значит, что теперь всю жизнь нужно быть мудаком, потому что ничего уже нельзя исправить. Гречкин крепко сжимает челюсти, тяжело сглатывает и поднимает полные доверия глаза на обклеенного пластырями мужчину. — Я даже представить не мог, что единственный человек, который в меня поверит – это ты. — юноша неловко потирает шею — Я же… столько дичи вытворил… — Тебе бы самому в себя поверить. Тогда и не придётся искать в других людях заботливого отца. Игорь не был уверен, что парень смог полностью осознать, что он имел в виду этой фразой, но что-то на этом красивом лице говорило о запущенном мыслительном процессе. Мужчина ещё раз потрепал светлые волосы и направился на кухню, чтобы проверить содержимое привычно пустого холодильника. Он хотел купить продуктов по пути домой, чтобы слезть с этой иглы Вместе-доставки, но ситуация с ОПГ на открытии не особо располагала к продуктовым закупкам. — Я закажу нам что-нибудь. Из-за тебя весь день не ел. — уже спокойный голос раздается из другой части квартиры. Майор не пытается даже возражать, что он ответит? Что закажет сам по своей нокии 210? Туда Вместе не установишь. Игорь решает пока не говорить парню о грядущем увольнении, может получится как обычно соскочить на сильной любви Прокопенко. И вечер проходит нормально, мужчина впервые пробует суши, которые не удалось попробовать на вечеринке, пока собеседники обсуждают важные и не очень темы. Когда Кирилл спускается к себе в квартиру, а полицейский с грохотом валится в кровать, телефон пиликает от входящего сообщения. На экране зелёными буквами высвечивается: Кирилл: «Спасибо за разговор. И за всё. Спокойной ночи <3» Видимо, этот парень теперь от него никогда не отвяжется.