все без ума от Игоря

Недоброе утро стёрло все положительные впечатления от завершения вечера. Раньше чем будильник Грома разбудил звонок от Прокопенко. Генерал был краток и в приказной манере попросил Игоря явиться в участок. Ничего хорошего этот разговор не предвещал. Как известно, Питер не отличается своей особо солнечной погодой, но в этот день промозглый ветер пронизывал тело до костей, отчего выходить куда-либо вообще не хотелось, тем более когда за дверьми парадной мужчину ожидал только тяжелый разговор и заявление на увольнение. Тучи, как будто насмехаясь над неудачами майора, сгустились над городом, едва задевая острые шпили высоких башен. Интересно, как там Разумовский на самой вершине самого высокого здания в Питере, окружённый туманом и смогом? В такую погоду его волосы цвета солнца так же блестят или, напитав влаги и сырости, становятся тяжелыми, пористыми, и всасывают в себя весь немногочисленный свет? И с чего бы вдруг в таких обстоятельствах Игорь думает об этом сумасшедшем миллиардере? Какая-то дурость, сейчас нужно думать о том, как спасать свою карьеру, а не о чьих-то рыжих прядях. Участок встречал полицейского совсем не дружелюбно, впрочем, когда кто-то здесь был рад вечно хмурному неразговорчивому Игорю? Кроме Прокопенко. Этот полненький полковник даже когда злился на Грома, казалось, что просто играет роль злого полицейского, и вот-вот рассмеется и даст леденец. Но сегодня, видимо, придётся обойтись без карамелек. — Игорь, Пётр Юрьевич мне обо всём доложил. — без приветствия бросил начальник, не скрывая разочарования — Что ты себе позволяешь? — Людей спасать. Мне теперь для этого отдельное разрешение нужно? — мужчина грубо хрипел, закрывая тяжёлую дубовую дверь кабинета. — Себя для начала спаси, долбаёб! — Пётр, стоящий за спиной полковника, и казавшийся спокойным до того как Гром открыл рот, вдруг рявкнул так, что стёкла в помещении завибрировали — Людей он спасает, блять. — Пётр Юрьевич! — забасил Прокопенко, вставая из-за стола — При всём уважении, это мой сотрудник, Вы не имеете права с ним так разговаривать. — А это мы скоро исправим. — Хазин вальяжно открывает какую-то подозрительную папку — Превышение должностных полномочий, действия не по уставу, помеха ведению дела. Вы уж извините, Фёдор Иванович, но майор Игорь Гром ведёт себя неподобающе сотруднику внутренних органов. Вы, надеюсь, понимаете о чем я говорю? — Что? Нет… — полковник протестующе замотал головой, по-отцовски загораживая спиной своего сотрудника — Нет, я не… — Да. — русоволосый мужчина агрессивно захлопнул папку и кинул её на стол. — Какая же ты сука, Хазин. — Игорь, не сдерживаясь, бьёт кулаком по спинке свободного стула. — Я сука?! — Пётр вдруг срывается и одним движением оказывается прямо около Игоря, хрипя тому прямо в шею — Твой напарник тебя с потрохами сдал, кто же тут сука? Гром замирает на секунду. Вся эта беготня совершенно вытеснила из памяти тот крохотный эпизод, в котором светловолосый юнец, чуть не плача, рассказывал о своей слабохарактерности. За стеклом, дергаясь и поджимая губы, в глаза мужчины заглядывает совсем маленький с этого ракурса стажёр. Весь этот сумасшедший вечер, потом Юля, пропавший Гречкин, а Игорь ведь хотел отыскать парнишку и поговорить с ним, но сейчас времени на разговор уже не осталось. Наверное паренёк извёлся весь вчера, под глазами темнеют синие пятна. Совсем не похож на того отважного рыцаря с огнетушителем наперевес, что выбрался из-за баррикад чтобы размотать всех драконов. — Мой напарник мне жизнь спас. — Гром вдруг хрипит это абсолютно осознанно, беззлобно. Майор отталкивает Хазина легким движением руки, и беспрепятственно проходит к темному дубовому столу. В ящике лежит скомканное заявление об увольнении. Бумажка, призванная припугнуть зарвавшегося майора, наконец вступит в силу. Федор Иванович всё ещё растерянно машет руками. — Нет, Игорь, мы с этим разберёмся, — генерал пытается убрать лежащий на столе помятый листок — дай мне минуту, нет. — Фёдор Иванович. — Гром произносит это всё ещё смотря куда-то вдаль на фигуру за своим рабочим столом — Подписывайте. Будто завершающий аккорд, на столешницу звонко падает тяжелая ручка, секунду назад взятая Игорем из чернильницы. Он проходит сквозь вязкую тишину к выходу и скрывается за дверью, оставляя двух начальников в недоумении. Пётр, смотря в удаляющуюся спину, недовольно поджимает губы, он надеялся, что разговор будет куда длиннее. Острые скулы становятся еще острее, когда под кожей начинают проявляться желваки, напряжённо возникающие то на одной щеке то на другой. В колледже Игорь ненавидел работать в парах, как бы Хазин не пытался набиться ему в друзья, в мире Грома этого невысокого парня будто бы не существовало. А тут вдруг «напарник», да ещё и кто? Дубин? Маленький щенок со слезливыми глазками? Этот парнишка может быть твоим напарником, только если ты кинолог. Но нет, Игорь решил выбрать именно этого безусого подростка к себе в друзья. Пётр лишь с укоризной смотрит как Гром подходит к стажеру, не в силах ничего ни сказать ни сделать. — Игорь! Игорь, я… я хотел сказать ещё там…! — как только бывший майор оказывается у своего стола, Дима тут же начинает что-то неразборчиво лепетать, путая слова — Но ты… ушёл… а я… — Ага. — Гром поднимает юношу за рукав синей куртки — Пошли, в шаурмичке расскажешь. — Что..? Мир жареного мяса и дешевого кофе встречает напарников своими ароматами уже через десять минут после того, как Игорь бесцеремонно крадет стажёра с работы. Знакомый шаурмечник даже не спрашивает майора ни о чем, сразу же принимается за работу. Дубин вызывает у престарелого кавказца интерес, но когда Гром бросает неловкое «Ему то же самое», он тут же важно кивает и ставит небольшой электрический чайник нагреваться. — Я хотел извиниться… — Дима грустно отводит глаза, когда они садятся на высокие скрипучие стулья — Мне нужно было просто отстать от тебя, ты бы и без меня отлично справился. Тогда бы и Хазину рассказывать нечего было… — Без тебя я бы с рассеченным черепом на лестнице валялся. — мужчина по-дружески хлопает собеседника по плечу — Извинения приняты. Забыли. — Так ты мне благодарен? — юноша вдруг сияет широкой улыбкой. — Ну ты хуйню то не спрашивай. — мужчина хмурится и отпивает немного сладковатого чая, смотрит куда-то на улицу и немного смущается — Благодарен конечно. Стажёр неловко смеётся на выдохе и заливается красным румянцем. Кажется, даже солнце не может пройти мимо этого лучезарного парня, желтые лучи прорезаются сквозь плотные облака, падая прямо на округлившиеся от улыбки щеки, бликуют на прозрачных очках, заставляя Грома щуриться при взгляде на юношу. И Игорь вдруг ловит себя на том, что уже пару минут рассматривает тонкие светлые волосы, которые, словно тысяча нитей паутинки, переливаются и отблескивают в солнечном свете. И как этот солнечный зайчик решил связать свою судьбу с описанием трупов и поимкой преступников? Нужно как-нибудь об этом спросить, а пока уже принесли горячую шаверму, если не начать её есть сейчас, то язык обжечь уже не получится, тогда будет не вкусно. — Игорь, но всё таки… — парень старательно пережевывает кусок лаваша — по поводу службы… — Я позвоню Прокопенко позже. Может что-нибудь придумаем. — Гром откладывает часть блюда на пластиковую тарелку — У нас есть более важные дела. — Что? У нас? Какие? — Дима вдруг встревоженно озирается по сторонам. — Найдём этого чертового Чумного Доктора. — мужчина протягивает шершавую ладонь — Ты со мной, напарник? Дубин от радости начинает светиться ещё больше, его голова прыгает вверх вниз как у собачки на приборной панели во время езды. Юноша тут же крепко сжимает грубую руку, накрывая рукопожатие своей второй ладонью. У Игоря тёплая, сухая кожа, нежные подушечки пальцев проходятся по ней, то и дело натыкаясь на следы шрамов и ожогов, аккуратно подстриженные ногти задевают запястье, заставляя мужчину машинально сжать пальцы сильнее. У Димы, наоборот, прохладная, слегка влажная кожа рук, будто он только что вышел из озера и просушил руки полотенцем. В помещении на полную работает обогреватель и этот маленький кусочек прохлады, сосредоточенный под чужой синей рубашкой, отпускать совсем не хочется. Игорь с минуту тупо пялится на их руки, а стажёр, кажется, и вовсе потерял способность дышать, лишь быстро хлопает очаровательно длинными ресницами, вглядываясь в растерянное лицо бывшего майора. Гром вдруг приходит в себя, когда поднимает глаза на собеседника, уже насквозь красного, как спелое яблоко, и наконец убирает свою руку из объятий чужих ладоней. — Кхм. Короче, — мужчина неуклюже заводит руку за голову — иди сейчас в участок, посиди там ради приличия, потом, когда на тебя все забьют, езжай ко мне. — Такой скандал, ты думаешь, обо мне так легко забудут? Гром лукаво улыбнулся: — Дим, я с этими людьми тьму тьмущую лет работаю. — он покачал головой, прикидывая примерное время — Минут тридцать, максимум. И сваливай. Гром провожает юношу до участка и неспешно спускается в метро. День явно не располагает к хорошему настроению, но и кошки на душе почему-то абсолютно не скребут. Впервые за долгое время ему не нужно никуда бежать, где-то на горизонте маячит безумный психопат-пироман, но не сейчас и не здесь, не в этом полупустом вагоне. Мужчина забегает в продуктовый по пути домой и набирает всего, что выглядит полезным: овощи, крупа, стейки по акции. Раз уж ближайшие несколько вечеров уже точно будут свободны, можно и что-нибудь приготовить. И, наверное, позвать Кирилла. И с каких пор слово «ужин» в голове ассоциируется напрямую с Гречкиным? Когда все продукты разложены по местам и одежда в стирке, полуголый майор решает немного потягать гантели перед предстоящей длительной умственной деятельностью. Но внезапный звонок в дверь не даёт ему сделать и пары подходов. На пороге стоит запыханный стажёр с двумя бутылками лимонада в руках. — Они даже не заметили, что я вернулся! — негодует Дубин, развязывая шнурки на кроссовках — Мы, что, в этом участке единственные, кто работает? — Ну начнём с того, что ты там ещё не работаешь, а я там уже не работаю. — Игорь одним движением скручивает жестяную крышку бутылки. — Да это даже ещё хуже! Дима, измотанный этим днём, громко плюхается на диван, так же легко открывая свою бутылку с напитком. Он мельком глядит на большую доску с фотографиями улик и подозреваемых, но тут же устало отводит глаза, в попытке не думать обо всём этом хотя бы пару минут. Гром разделяет это желание отдохнуть хоть чуть-чуть и присаживается рядом с собеседником на скрипучий матрас. Дубин, наконец успокоившись и отдышавшись, впервые смотрит в упор на своего напарника и слегка краснеет, залипая на голый торс и накаченное тело. Игорь замечает это и, чтобы сгладить неловкость, вдруг произносит: — Я хотел спросить, тебя как в полицию занесло? — мужчина кладёт ногу на ногу и роняет голову на спинку дивана, заглядывая напарнику прямо в глаза. — Ну я с детства мечтал стать полицейским. — Дубин наконец отрывается от разглядывания полуобнаженного тела и на секунду задумывается о вопросе — Точнее милиционером, тогда не переименовали ещё. — он беззаботно пожимает плечами — Не знаю, обостренное чувство справедливости, наверное, как и у тебя. А ты почему решил пойти в органы? — Отец служил в уголовном розыске. — мужчина задумчиво хмыкнул — Потом Прокопенко занимался моим воспитанием. Я никогда не задумывался о чём-то кроме полиции. — А… так вот почему… — парень глубоко вдохнул, обескураженно мотая головой — теперь понятно почему Фёдор Иванович к тебе так относится. Мужчина собирался что-то ответить, но так не вовремя раздалась трель телефонного звонка, зелёные буквы на экране сообщали о том, что звонит упомянутый ранее полковник полиции. — Фёдор Иванович, — начинает Игорь, едва успев взять трубку — по поводу сегодняшнего, я… — Да, по поводу сегодняшнего. — перебил его начальник — Это ты у меня стажёра украл? Второй раз за день уже. — Мм… да, Дима у меня, мы… — Да знаю я, чем вы занимаетесь. — Фёдор Иванович неодобрительно вздыхает, в трубке слышится звук постукивания ручки об стол — Игорь, осторожнее с этим Чумным Доктором, Димка парень молодой, мало ли чего… — Не переживайте, я не допущу, чтобы с ним что-то случилось. — Гром с сомнением смотрит на быстро хлопающего ресницами юношу, вспоминая тот вечер в казино — Хотя он и сам не допустит. — Хорошо. — в трубке раздалось неловкое хмыкание — По поводу сегодняшнего… Приходи к нам с Леной после работы. И Дубина бери. — Фёдор Иванович, я не думаю… — Игорь. — вновь перебивает полковник — Я говорю, друга своего приводи в гости. Всё. Жду. Возразить не получилось, мужчина сразу же положил трубку. Гром неловко почесал макушку, оборачиваясь к напарнику. — Мм… короче… — он поджал губы — Тут Прокопенко тебя приглашает с нами поужинать… — Что? — Дима тут же заливается румянцем — Правда? Конечно, я с удовольствием! Кажется этого парня невозможно было заставить грустить, любая мелочь вызывала в нём такую необузданную радость, что, переведи её в чистую энергию, хватило бы запитать электричеством какую-нибудь маленькую деревушку. Игорь проводил напарника к папке с разными документами по Чумному Доктору, а сам отошёл на кухню, чтобы набрать сообщение. Игорь: «Сегодня буду ужинать с начальником. Ешь без меня. Игорь.» Адресат себя ждать долго не заставил, телефон пиликнул почти сразу, как Гром положил его в карман. Пиксельные буквы гласили: Кирилл: «Лол так вот как ты дослужился до майора» Телефон пиликнул ещё раз: Кирилл: «Напиши когда вернёшься. Я зайду, повтыкаем в телек» Пальцы быстро набрали «Договорились», и, Игорь вернулся к Дубину, на ходу убирая телефон в карман домашних штанов. Полицейские обсудили всё, что было известно о деле Чумного Доктора, но общая картина никак не складывалась. Создавалось впечатление, будто весь психологический портрет поджигателя противоречит сам себе. Как только начинала выстраиваться логичная линия поведения, она тут же обрывалась тысячью противоречивых обстоятельств, дело не шло. Напарники пообедали, трижды попили чай, дважды Игорь покурил и дважды Дубин подышал никотиновым дымом, но ничего из этого не помогло выпутаться из этой логической западни, в которую они загоняли сами себя. А время уже шло к вечеру, и нужно было собираться на званый ужин. От одной мысли о том, что придётся сидеть за столом с Тёть Леной, Фёдором Ивановичем и внезапно Димой, Гром начинал краснеть. Конечно, какие никакие друзья у него были в молодости, но Прокопенко никогда не стремился их к себе домой затащить, а тут вдруг безапелляционно приказал явиться строго с Дубиным. Да и юношу как будто вовсе не смущало панибратство начальства, о чем он собрался весь вечер болтать с генералом и его женой? Но задавать все эти вопросы было уже поздно, Игорь стоял перед дверным звонком, держа в руках вафельный торт, а по лестнице быстро семенил радостный стажёр. — Так, пришёл… а где…? — из-за открытой двери показалось довольное лицо Прокопенко, как раз когда Дима запрыгивал на последнюю ступеньку — А, а вот и друг! Проходите, раздевайтесь. — Фёдор Иванович, спасибо, что пригласили! — юноша спешно протянул руку хозяину квартиры — Мы немного опоздали, там пробки. — Ну, довольно… — хохочет генерал и пожимает хрупкую ладошку — Как не пригласить… Игорёк, вон, души в тебе не чает… — Фёдор Иванович. — укоризненно вступает Игорь, стараясь не смотреть на раскрасневшегося парня — Мы просто напарники. — Игорь, я от тебя слово «напарник» слышал в последний раз, когда ты мне мальчишкой серию «улицы разбитых фонарей» пересказывал. — мужчина добродушно пригрозил подчиненному сжатым кулаком — Всё, на кухню проходите, ужин стынет! Тёть Лена была в восторге от воспитанного, солнечного Димочки, да и по старому генералу было видно, что это близкое знакомство с новым стажером ему только в радость. Парень весь вечер искренне хихикал над бородатыми анекдотами, и выспрашивал рецепт этой шикарной яблочной шарлотки, что «таяла прямо во рту». А Игорь смотрел на всю эту забавную картину и не понимал: то ли отопление вдруг дали посреди весны, то ли атмосфера в этом доме сегодня ещё теплее чем обычно. Он, конечно, не подавал виду, но в какой-то момент показалось, что даже сердце забилось быстрее, а щеки вот-вот устанут сдерживать улыбки. Когда все анекдоты были рассказаны, а остатки пирога уже ни в кого не лезли, парнишка напросился помогать Тёть Лене с посудой, а генерал подозвал Игоря «пошушукать». — Слушай, с Хазиным этим разберёмся. — мужчина уверенно выставил свою пятерню, как бы заверяя сказанное — В Москву свою этот черт укатит, а мы по-тихому тебя восстановим. — Спасибо, Фёдр Иваныч… — Игорь виновато уставился в пол. — Игорёк, ты только паренька береги… такой хороший мальчик, неопытный ещё… — генерал нахмурился — Таких людей нужно рядом держать, не отпускать. Ты его не предавай в повседневных мелочах, доверься, и он тебя никогда не предаст. Может сглупить, по молодости, но не предаст, ты ему в глаза посмотри, такого друга ещё поискать… — Да мы не друзья… — Это пока! — мужчина погрозил указательным пальцем со знанием дела — Это само придёт, со временем. Ты только его не обижай, и всё будет. Гром, краснея, пообещал своему наставнику вести себя хорошо, не хулиганить и беречь напарника. Не то чтобы он прям хотел это обещать, просто без этой унизительной клятвы его бы из дома никто не выпустил. А время уже было к ночи, пора было и честь знать. Тетя Лена заботливо разложила по контейнерам оставшиеся кусочки пирога и не хотела и слушать ни одной причины, по которой гости не могли бы забрать десерт домой. Что ж поделать, жена генерала, тут не ослушаешься. На прощание Диму заобнимали и наконец отпустили по домам. В этот вечер улицы Питера казались какими-то по-особенному тёплыми. — Какие у нас планы на завтра, напарник? — воодушевленно защебетал юноша, как только железная дверь лязгнула за их спинами. — У тебя на завтра планы в участке делать вид, что Глеб что-то умное говорит. — Гром грубо чиркнул зажигалкой, опаляя сигарету — А я поеду в детский дом. — К Макарову, да..? — Дима дождался подтверждающего кивка собеседника — Значит мне не показалось, тогда в казино… — Да, мальчишка решил поиграть в мстителя. — Но это статья, его задержать нужно. — Да вам всем лишь бы задержать. — майор разочарованно выдохнул никотиновый дым — Человека нужно понять сначала, наказать всегда успеешь. Почему-то расставаться с этим парнишкой совсем не хотелось и, хоть Игорю нужно было ехать на трамвае, остановка которого находилась в другой стороне, он решил проводить Диму до метро. Всю дорогу юноша что-то восторженно щебетал о том, как ему понравился семейный вечер, а Гром лишь незаметно улыбался и искренне пытался разделить эту беззаботную радость. Когда до входа в подземку осталось всего несколько метров, стажёр вдруг остановился прямо перед Игорем и с широченной улыбкой кинулся к тому в объятия, практически повиснув на широких плечах. — Я так рад, что мы… ммм… — он пытался подобрать правильные слова, чтобы не выглядеть как влюблённый восьмиклассник — наконец-то нашли общий язык! Попытка скрыть свои чувства была бы более успешной, если бы парень не висел на Громе в этот момент. Но мужчину почему-то это не смутило, как стоило бы ожидать. Он лишь ухмыльнулся и положил свою ладонь на светлые волосы, немного придерживая чужую талию второй рукой. — Да уж… кто бы знал… Эта бесконечная восторженность передалась Игорю, и он, чуть улыбаясь, хрипел слова в чужую макушку. Это была абсолютная правда, он никогда бы не подумал, что сможет подружиться с кем-то вроде Дубина, ходячим сказочным принцем, освещенным лучами солнца даже в глубокой ночи. И сейчас его сияющие глаза смотрели прямо на Грома, улыбка куда-то исчезла с лица, а воздух вокруг стал каким-то более вязким, тягучим, пропитанным насквозь чуть сладким парфюмом Димы. Мужчине вдруг стало неловко, он попытался спрятать взгляд в пол, но парень не сводил с него глаз. — Ладно… — Игорь тяжело сглотнул неловкость — Славный вечер, но пора… — Да, спасибо, что проводил. Дубин улыбаясь перебивает собеседника, как-то грустно вздыхает и, краснея, приподнимается на носочках, чтобы поцеловать напарника в щеку. Но дрожащие коленки подводят парня, он оступается и почти падает на чужое лицо, оставляя поцелуй в уголке губ майора. Осознав, что только что чуть не засосал по случайности этого грустного бородатого деда, Дима густо краснеет, и, чуть не спотыкаясь, убегает в метро, бросая лишь напоследок неловкое прощание. Его сердце чуть не вырывается из груди, когда юноша добегает до поворота на лестницу. А Игорь, потрясённый этим жестом, будто пригвозжденный, не смеет двинуться с места. Щека, до которой недавно касались чужие губы, горит как от ожога, и холодные подушечки пальцев совсем не спасают ситуацию. Мужчина иступленно пялится на мраморные своды подземки ещё с минуту, пока оцепенение его не покидает. Когда силы возвращаются к нему, он лишь хмуро качает головой, и, разворачиваясь на каблуках, идёт к трамвайной остановке. Мерное движение по железным рельсам успокаивает воспалённое воображение и Гром решает не придавать значение неловкой выходке стажёра, в конце концов, кто знает, какие у него особенности поведения с… друзьями…? Когда трамвай прибывает на его станцию, Игорь вспоминает, что обещал написать Гречкину по приезде. Пальцы нащупывают телефон. Игорь: «Через 5 минут буду дома. Игорь» Кирилл: «Спускаюсь» Около подъезда Грома уже ждёт ехидно улыбающийся парнишка. Чёрный капюшон закрывает его светлые волосы, но эту клыкастую опасную улыбку невозможно спутать ни с одной другой. — Голодный? — без приветствия начинает мужчина. — Изголодался по тебе. — Кирилл весело подмигивает, закусывая нижнюю губу. — Понятно. Пойдём, мясо тебе пожарю. — Игорь, может ты отжаришь м… — И тётя Лена, жена генерала, — мужчина неосознанно перебивает грязное замечание мальчишки, поднимаясь по бетонным ступеням — шарлотку приготовила, я уже поел, принёс тебе. Гречкин глубоко вздыхает, выгибая брови. Кажется, до Грома вообще невозможно докричаться, он, конечно, отличный полицейский, но если Игорь решил чего-то не замечать, то ты ему хоть плакатами «я влюблён в тебя» окна завесь, он только пойдёт разбираться с коммунальщиками по поводу несанкционированного размещения рекламы на жилом доме. Майор скидывает тяжёлую куртку на вешалку в прихожей, позволяя парню самому закрыть за собой дверь на щеколду, и, едва помыв руки, идёт к холодильнику, чтобы достать мясо. — Так ты ещё не ужинал? — он уточняет перед тем как вскрыть упаковку. — Нет. — Гречкин вальяжно садиться на кухонный стул, который уже считает своим. — Уже поздно. Почему не поел? — Я… мм… — парень немного сконфуженно отводит глаза — делал домашку… из универа… — Ого. — Игорь пораженно отвлекается от разжигания плиты — А что, папа отказался тебе оплачивать зачеты и экзамены? — Да нет, я просто подумал… — он будто стыдится того, что ведёт себя недостаточно круто, выполняя уроки — Да пофиг. А ты с чего это вдруг решил мне ужин приготовить? Чего-то хочешь? Мальчишка надеется, что ответ на этот вопрос ему понравится, но Гром лишь хмурит брови в подозрительном взгляде. — Да. — мужчина поддевает лопаткой скворчащее мясо — Чтобы ты поел. И Кирилл грустно вздыхает уже во второй раз за вечер.