Три галеона за штуку.

Новый город – это, безусловно, очень масштабно. Особенно в рамках волшебного мира. Здесь будут проживать только волшебники, будут продаваться волшебное предметы, будет волшебный театр. Всё волшебное, сказочное, так что даже самим магам не верилось, что уж говорить про обычных людей. Впрочем, они вряд ли увидят эту красоту своими глазами. Проект настолько масштабный, что пришлось подключить даже действующего Министра Австрии, но я справилась: уговорила этого зануду, чтобы он выделил кругленькую сумму. С той весны прошло пять месяцев... Всё в порядке. Просто в какой-то момент я настолько устала, что мне стало всё равно. Это было просто, ведь мы даже не прощались. Все воспоминания о нём навсегда залегли в сердце приятной теплотой, которая всегда сопровождала меня в сложные моменты. Ненависть к Гриндевальду прошла так же быстро, как и появилась: я не настолько слабоумна и молода, чтобы бесцельно проедать свои нервы из-за какого-то мужика, не признающего даже самые простейшие моральные нормы. Артура не вернуть, а вот свои нервы ещё можно сберечь. Знаю, звучит эгоистично, но после его смерти я словно избавилась от тяжёлого груза, который лежал на сердце. Конечно, не сразу. Мне понадобилось ровно пять месяцев и три недели. В данный момент меня занимало лишь одно: политическая ситуация. Не критическая, но довольно напряжённая. Люди в беспокойстве оглядывались по сторонам, ожидая нападения. И от кого? От мракоборцев. Это, конечно же, просто очередная выходка Гриндевальда. Говорит так слащаво, что только диву даёшься, как это все австрийцы ещё не кидаются ему под ноги. А может быть, некоторые уже так делают. Я прекрасно их понимаю: этот человек способен укротить любого, если захочет. И иногда мне кажется, что те редкие случаи, когда он предпочитает грубую силу, бывают просто из ненасытного садистского удовольствия. И я прекрасно понимаю, что когда-нибудь дело дойдёт до меня. Мне неприятно об этом думать, но это действительность, от которой не убежать и не спрятаться. Сколько мне ждать? Год? Два? Сколько пройдёт времени, прежде чем я столкнусь лицом к лицу с коварным убийцей? Нет, всё-таки с коварным убийцей я переборщила. Бессовестный манипулятор – вот кто он. Ожидание смерти всегда хуже смерти. Так может и не ждать? Почему я должна прятаться в углу, в то время как страна, в которой я владею огромнейшей землёй, начнёт разваливаться у меня на глазах? И нет, это не какой-то бездумный порыв: ждать действительно нет смысла. Разве что, потом может стать уже поздно. Да. Наверное, это одно из самых правильных решений в моей жизни. Мы не пубертатные подростки, мы взрослые люди, способные прийти к компромиссу и решить проблему мирным путём. Ведь так? Не сказать, что я сильно против гриндевальдовой политики, но определённая безуминка в этом есть. Например то, что он хочет развязать войну! Прямо об этом никто не скажет, но всё намекает именно на это. Ну, а если взять ситуацию в данный момент: я лежу на диване и ем уже шестую шпажку сыра. Из открытых окон вырывается ворох снега, подсвеченный ярким полуденным солнцем. Здесь, в Альпах, всё немного странное: слишком тепло и солнечно для зимы, но при этом снег всегда остаётся сухим, холодным и колючим, как в Арктике. Но так даже лучше – я всегда могу выйти на застеклённую террасу и полюбоваться на яркое зимнее солнце. Зимой тут совсем нет тумана, и воздух прозрачный-прозрачный: такой, что видно, как изгибается шар земли. Сугробы здесь не такие, как в России: здесь они совсем неглубокие, пушистые, в то время как в Сибири наши сугробы покрываются толстыми корками льда. И не только сугробы. А здесь... Прекрасно. Создаётся ощущение идеальной жизни где-то в раю. Про ассоциации с раем я не просто так: мой особняк стоит на самой вершине скал, поэтому облака и туман всегда где-то на уровне чуть ниже первого этажа. Правда, из-за этого тумана сыреет камень на нижней части стен...

* * *

Трусость – самое низкое качество человека после жестокости. Как так случилось я не знаю, и задумываться об этом не хочу, но факт всё равно останется фактом: я уныло струсила, спалив приглашение на ужин в камине. Это мой самый ужасный поступок за последние несколько лет, и я никогда не прощу себе это. Когда во мне появилось это? Этот жалкий страх перед встречей, эта тревога и предвкушение опасности? Я ненавижу в себе это, ненавижу за то, что позволяю себе так безвольно поддаваться эмоциям, совершенно лишним в моей ситуации. Но я не могу. Не могу ровными буквами вывести на клочке бумаги дату и место встречи, потому что боюсь узнать что-то ужасное. Неопределённая тревога шевелит тугой комок в солнечном сплетении, там, где по теории Гилберта Крекхема находится магическое ядро. Я просто представляю себе, как посмотрю в эти глаза, совершенно разные, будто из взяли у двух самых непохожих людей, и увижу в одном сочувствие, а в другом – презрение. И мне станет стыдно, стыдно за то, что я такая... Такая. Эта эмоциональная зависимость слишком сильно поглотила меня, сделала слабой, безвольной; мне остаётся просто молча наблюдать за этим. Пока всё не кончится, не кончится этот кошмар, который преследует меня по ночам. Я прекрасно знала, кто приглашён на ужин. Узкий круг лиц, одни из самых влиятельных магов в во всей Австрии, в число которых входит и Гриндевальд. Не просто входит – он возглавляет этих людей, хоть никто и не говорит этого вслух. И последний, кто не полностью прогнулся под его натиском, это я. И я знаю, что как только встречусь с ним лицом к лицу, позорно сдамся, став очередной куклой, которую так удобно дёргать за ниточки. Поэтому сейчас я сижу в кресле и внимательно смотрю в камин, где уже давно догорела маленькая картонная карточка с приглашением. Встреча состоится сегодня вечером, в особняке одного из графов. Не знаю, зачем я это запомнила. Вино сделало своё дело, и я со вздохом откинула голову назад, взметнув русые кудри. В комнате жарко, и взмахом руки я приказываю эльфу открыть окно. Холодный морозный ветер тушит камин и заполняет комнату свежестью. Пустой бокал летит на пол, и я медленно засыпаю в кресле, раскинув руки на подлокотниках. Утро вышло прекрасным: креветки в лимонном соусе и стейк из индейки силом вдохнули в меня жизнь, заставив взбодриться и приняться за работу. Я ругала, орала и била бумагой нерадивых подопечных, но в итоге смогла-таки вытрясти из них приличный план города. Десять квадратных километров – это рекорд в мире волшебников. Это только усложняет задачу, но я уже вошла во вкус: слишком сильно работа отвлекала от навязчивых мыслей. Пришлось самостоятельно посетить одного архитектора в больнице, у которого был серьёзный перелом рёбер, а учитывая, как плохо я переношу трансгрессию, это было ещё мучительней. Когда со строительством всё более-менее удалилось, я принялась за экономические проблемы, неотступно преследовавшие меня серой тенью весь день, и как бы бормоча: дееееньгиии, дееееньгиии. Музей древнегреческих артефактов, в который я инвестировала х... – большую тучу денег, в общем, – к счастью, не обанкротился – и на том спасибо: банк взял под проценты шесть тысяч галеонов. Заоблачная сумма, как и проценты. Так что сейчас ежегодный доход составлял тридцать пять тысяч галеонов....

* * *

Знал бы кто, как я хочу прогуляться по лесу! Слишком много работы для меня не бывает, но утомление всё равно лучше снимать, пока это не превратилось в отвращение и ненависть ко всему. Но на улице темно, метель и холод – слишком плохое сочетание для прогулки, не правда ли? Поэтому я просто прогуляюсь по своему поместью, размеры которого, к счастью, позволяют бродить долго. Прямо так: в белой рубашке, брюках, – я часто ношу их, просто потому, что это удобнее, – и туфлях на небольшом каблуке. Несколько раз натыкалась на эльфов, чистящих что-то или несущих куда-то еду. Здесь жила не только я, но и некоторые мои подопечные: секретарь, личный колломедик, финансовый управляющий, телохранители и другие, поэтому носить еду, уж поверьте мне, было кому. На верхние этажи даже не заглядываю, так как там мой кабинет, спальни, гостиная, библиотека и столовая. Что я там не видела? А вот в подвалах бывать ещё не приходилось. На всякий случай взяла волшебную палку (уж извините, но этот увесистый кусок дерева, который меня выбрал, "палочкой" точно не назовёшь). Для чего – не знаю. Никаких монстров здесь не водится, а защищаться я не умею. Разве что осветить дорогу... Освещать не понадобилось. Вообще, в моём представлении подвал должен быть грязным, тёмным и холодным, но здесь было даже уютно: идиотские обои с цветочками, деревянные полы и высокие каменные своды создавали впечатление немного странного, но всё же обычного коридора. Множество разветвлений вели почти во все стороны. Я решила идти так: сначала направо, потом налево, потом опять направо и налево. Шла долго, успела соскучиться и шугануть паука яркой вспышкой. Не было и намёка на конец этого лабиринта, когда я поняла, что заблудилась. Особо я не переживаю, у меня при себе всегда портключ в спальню, но хотелось бы найти хоть что нибудь интересное: не зря же я проделала огромный путь в полтора часа? Наконец, снова стали попадаться лесенки, но теперь уже не вниз, а вверх – значит выход. Каково же было моё удивление, когда я заметила, что вышла в своё собственное поместье! Или... Нет. Точно не моё, потому что в доме никогда не было фонтана и кучи снующих туда-сюда-обратно людей. Где я?! Ответ был так же прост, как и путь сюда – то есть, ни хрена не прост. Сначала я подумала, что это министерство, но мягкие синие ковры отмели эту мысль подальше: никогда в Австрийском Министерстве вы не найдёте ковров. Даже красных. Люди продолжали сновать, но те, кто меня заметили, остановились как вкопанные, а потом побежали куда-то. Узнали? Вполне возможно... Я сделала вид, что всё так и должно быть и вальяжно развалилась на мягком диване, который оказался неподалёку. Это была общая гостиная, судя по большому количеству мягких сидений, шкафов и двух каминов. Уютненько, если бы я не потеряла свою волшебную палку. Наверное, она просто выпала у меня из рукава, когда я поднималась по лестнице (конечно же нет). Что ж, осталось лишь с натянутой улыбкой рассматривать висящую на стене картину и наблюдать за людьми, которых резко стало меньше. Последние трое дружно укатили в закат, и я осталась совсем одна, дожидаясь... Чего-то. Те два паренька, что увидели меня издалека, наверняка сообщили о моём неожиданном визите начальнику, или хозяину поместья. Плохо было то, что я даже не представляю, где нахожусь, ведь вокруг моего поместья за многие километры нет ни души. Посмотрелась в зеркальце, подкрасила губы алой помадой и поправила золотисто–русые кудри. Наконец, в коридоре справа послышалось шуршание одежды и мягкая поступь ботинок по ковру. Я не сразу повернула голову в сторону вошедшего, отчего эффект был куда сильнее: я резко дёрнулась и захлопала глазами, смотря на непроницаемое лицо Гриндевальда.