Три галеона за штуку.

      В абсолютной тишине мягкая, почти кошачья поступь резала слух. Я не знаю, что мне делать, просто сижу и смотрю, ожидая что-то. Тёмный волшебник шёл со сцеплёнными за спиной руками, и хотя от двери до дивана было лишь несколько шагов, мне показалось это вечностью. – Здравствуйте. – От волнения я заговорила на русском, из-за чего в разноцветных глазах заиграли яркие искорки. Чёрт возьми, а она-то что делает здесь? – Zdravstvuite. Он повторил мою интонацию точь-в-точь, но сказал с сильным акцентом. Усмехнулся, подходя к дивану вплотную, наклонился и взял за руку. – Я давно ждал вас, мадам. Вы всё-таки решили посетить меня? То, что меня ещё не убили – уже хороший знак. Кажется, он не держал на меня зла за тот инцидент с моим совершенно неудачным покушением на его жизнь, то ли он просто не воспринимал меня всерьёз – не знаю, но когда Гриндевальд поднёс мою руку к губам, опаляя своим дыханием, я совершенно случайно, чисто на рефлексах (ну и чуть-чуть из мести) легонько шлёпнула его по щеке. Осознав, что сделала, я попыталась в буквальном смысле "загладить" вину: легонько провела по месту удара подушечками пальцев, наконец замечая, какая же холодная у него кожа. Гриндевальд вскочил, и, кажется, побледнел ещё сильнее, хотя, казалось, куда уж больше? – Вы... Я... Я была довольна настолько, что не сдержала улыбки. Он не может подобрать слов! И это называется великий оратор... Однако, он наконец опомнился, схватил меня за воротник рубашки и угрожающе прошипел: – Не забывайтесь. Это может плохо кончится для вас... – Вы тоже не забывайтесь, мистер Гриндевальд. – Он долго смотрела мне в глаза, но в итоге отпустил. Настроение сразу испортилось, а когда он попросил пройти за ним, стало немного страшно. Мы зашли в другую гостиную, но поменьше и, кажется, здесь были более мягкие диваны. Он сел в кресло, пригласительным жестом указав на другое, точно такое же. – Вы пришли сюда. Зачем? – В его голосе больше не чувствовалось смазливости или угрозы, только лёгкое раздражение. – Очень странно, что вы спрашиваете это у меня. Это же не я заколдовала собственный подвал. Я попала прямо в точку. В яблочко. Он повернулся ко мне всем телом и в упор стал рассматривать. Не ожидал такой сообразительности? Зря. Тёмный маг остановил взгляд на моих кудрях и нервно усмехнулся: – Вы снова удивили меня. Как вам это удаётся? – Он действительно был заинтересован моим нестандартным поведением. – Что именно? – Удивлять. – Ударяю первой. Иначе сопротивляться вашему дару убеждения я, увы, не смогла бы. Слишком уж хорошо говорите. Я расслабленно откинулась на спинку кресла. Очевидно, что Гриндевальд усмотрел мой внутренний стержень и видел во мне... Авторитет? Не думаю, что это так. Во всяком случае, он начал проявлять ко мне неуловимое, молчаливое уважение, которое проявлялось в аккуратно подбираемых словах и прямом, без лести и лжи, взгляде. Моё спокойствие постепенно передавалось ему, так что на его щеках снова появился лёгкий румянец – единственное свидетельство того, что бледная кожа это не последствия предсмертного состояния. Такая белая кожа, какая бывает только у альбиносов; белые волосы, зачёсанные назад, сбритые виски и разноцветные глаза. Всё это создавало образ слишком карикатурный, будто ненастоящий, кукольный, если можно так сказать; я наклонилась ближе к нему, чтобы убедиться, и удовлетворённо кивнула: ресницы и брови тоже белые. Тёмный маг, конечно же, заметил мой взгляд и довольно пригладил усы: – Это всё с рождения. И глаза, и альбинизм. Правда, это доставляет немало проблем с солнцем. Такой откровенности я от него не ожидала: видимо, моя компания до того комфортна ему, что он не чувствует угрозы и, в какой-то степени, доверяет. Неплохие условия для того, чтобы немного покрутить им в угоду себе, не так ли? Нет – я не буду пользоваться его спокойным, расслабленным состоянием. Возможно. Мы затронули политику, мой проект, которым я до невозможности гордилась; министерство. Особенное внимание уделили Англии, с её ненасытными амбициями и алчностью. – Они порядком напортили мне дел. – Гриндевальд спрятал усмешку и встал с кресла, подойдя к окну. Было темно, уже далеко за полночь, а я всё сижу здесь. Что-то держит меня здесь, не даёт покоя. Какая-то деталь? Не могу вспомнить точно, да и Гриндевальд вдруг предложил выпить вина. – Какое вы предпочитаете? – он всё так же смотрела в окно, сцепив руки за спиной. – Может, сухое, сладкое, полусладкое? Недавно мой винный погреб пополнился ромашковым и чёрным вином. Пробовали когда-нибудь? Очень своеобразный вкус... На его длинную реплику я лишь коротко ответила: – На ваш выбор. Волшебник наконец соизволил повернуться ко мне лицом, подошёл чуть ближе и наклонил голову вбок. Рассматривает? Очевидно, что да, потому что его глаза неспеша скользили по моему лицу, всё чаще останавливаясь на губах. – Тогда, может быть, ликёрное вишнёвое? Незабываемый вкус. Я кивнула, смутно понимая, что он имеет в виду нечто другое. Гриндевальд хлопнул в ладоши, и через несколько минут в служанка внесла в комнату вино и бокалы. – У вас работают магглы? Они же непрактичны...– Я с сомнением покосилась на служанку, которая всеми силами старалась стать невидимой. – Не соглашусь. Из них можно извлечь пользы больше, чем из любого, даже самого лучшего эльфа на земле. Присаживайтесь – он провёл меня на балкон, где уже был накрыт столик и отодвинул стул. Если бы кто знал, как же я хотела домой... И спать. Разговор больше не расслаблял, а только утомлял, и я то и дело подавляла зевки, пока это не стало невыносимо. Я настолько устала, что даже не заметила, что сверху на меня падает снег. Мы ведь были на балконе! А тепло так, как будто сейчас тихий летний вечер, лишь немного прохладный ветер качает верхушки растущих рядом сосен. А по соснам скакали белки – ну вот совсем уж чудо невиданное. – Я часто наблюдаю за ними... Успокаивает. – Усыпляет. – Я всё-таки не удержалась от лёгкого саркастичного тона. Но сейчас меня действительно усыпляло всё, даже прохладные снежинки, стекающие по волосам искрящими в свете звёзд капельками; должна признаться, это было очень приятно. – Вы, должно быть, устали. Останетесь здесь? Вопрос был логичный, но двусмысленный. Здесь – это где? В замке, или... – В замке, графиня. В замке. Усмехается. Прочитал мысли? Вряд ли. Единственный, и, наверное, мой самый полезный дар: врождённая окклюменция. Любое вторжение в разум может кончиться либо провалом, либо моим обмороком и ухудшением состояния – зависело от того, насколько сильна магия леглимента. Во всяком случае, прочитать мои мысли он не мог. Да и я бы почувствовала. Значит, он думает о том же? Я уже давно заметила, что наши мысли очень часто совпадают, словно дополняя друг друга. – Пожалуй останусь. Не идти же мне в таком состоянии по этим подвалам? Я немного пьяно улыбнулась. Всё-таки, бутылка вина делает своё дело. А мой собеседник, между тем, и вовсе выпил пару бокалов, и больше ни разу за вечер не притронувшись. И снова наши мысли совпали: – Как вам вино? Мой глупый, опьянённый мозг ответил самым ужасным образом, из всех существующих: – Бомбически. Настоящий взрыв вкуса. – И едкая, презрительная улыбка. Этот не совсем тонкий намёк вдруг обрушил всю иллюзию спокойствия, и Гриндевальд посмотрел на меня тяжёлым, словно грозовая туча, взглядом. Я лишь бессовестно ушла от предстоящего неприятного разговора, встав из-за столика. – Не проводите? Тёмный маг мрачно кивнул, и, ничего не говоря, предложил свой локоть, за который я нехотя взялась: не хотелось портить и так подпорченный вечер. Я была уверена, что это останется неприятным осадком воспоминаний на ближайшие несколько месяцев. Чёрт бы побрал это вино! Это всё оно... Тёмные в тусклом свете звёзд коридоры, сплошь укрытые мягкими коврами, создавали странное ощущение тихой, мрачной радости. Из-за мягкого покрытия шагов почти не было слышно, и мы словно плыли между дверей, окон и гобеленов. Тишину не нарушало ничего, кроме чьего-то неровного дыхания. Когда мы зашли в тупик, я едва ли не отдёрнула руку от моего ночного спутника, на что он лишь ехидно сверкнул глазами. – Доброй ночи.

* * *

Пробуждение было для меня непривычным: обычно меня будило яркое утреннее солнце, которому не препятствовали шторы. Сегодня же я проснулась довольно поздно, почти в полной темноте – плотные тёмные шторы не пропускали ни единого лучика света. Я подошла и открыла их, но тут же закрыла обратно: глаза невыносимо слепило солнце. Теперь понятно, почему здесь такие шторы. В полутьме нашла небрежно оставленную одежду, а на тумбочке обнаружила свою волшебную палочку – вот чудеса-то творятся! Но брать с собой не стала – всё равно не пригодится. Хотя, если учесть вчерашний вечер... Не думаю, что мне придётся отбиваться от Гриндевальда. За порогом комнаты меня встретила та самая служанка, которую я вчера видела: – Доброе утро, госпожа. Ваш завтрак. Я легонько кивнула, пропуская её в комнату: служанка поставила серебряный поднос на небольшой столик и положила рядом записку. – Стой. Что это? – Господин Гриндевальд попросил передать. Я не читала её содержание. Я снова кивнула и присела за столик – есть действительно захотелось, особенно при виде аппетитных круассанов с шоколадной начинкой. После трапезы я всё же прочитала записку: в самой записке было приглашение на очередной «пьяный вечер» в Малиннике – так все называли небольшую усадьбу, окружённую огромным малинником, которую уже десятками лет сдаёт в аренду какая-то английская семья. Я часто бывала там, и даже сама устраивала небольшие вечеринки. Но что меня смущало – к записке не было прикреплено маленького кусочка угля – традиционного портключа, без которого в Малинник просто не попасть. Наверняка служанка потеряла его где-то по дороге, так что смысла искать не было. Вообще, Малинник – это, скорее, не усадьба, а общество русскоязычных волшебников-аристократов. Там часто собираются самые сливки общества и обсуждают другие сливки общества, на русском не говорящие. Вообще-то, многие догадывались о существовании Малинника, но ещё ни разу никто посторонний там не появлялся – мол, приличному обществу там не место. Тьфу, тоже мне. Сплетни, водка, пиво, дуэли, споры, танцы, чёрный юмор – вот краткая характеристика всего того, что происходит в Малиннике. Так что не идти на такое мероприятие я не имею право – надо. Но, так как до вечера оставалось ждать долго, я решила, что пора бы домой. Не торчать же здесь, в конце-концов! – Стой. – Я остановила какого-то мужчину, на вид ему было лет тридцать. – Знаешь, где Гриндевальд? Я хочу с ним поговорить. – А ничего больше не хочешь? Ты кто такая вообще? Вот нахал! Я ответила в том же тоне: – За новостями следить надо, может и узнал бы. Так он здесь? – Ты сейчас у меня договоришься... Билл! Иди-ка сюда. Знаешь её? – Он подозвал к себе молодого худенького парнишку в очках и с небольшим кожаным портфелем под мышкой. – Эмм... Гарри, это... Извините, что он так с вами обращается, он правда не знал... Парень начал что-то лепетать, но я резким взмахом руки прекратила это безобразие: – Ты-то хоть знаешь, где Гриндевальд? – Да, конечно! Он... – Да кто она т... – Заткнись, Билл! – Парень неожиданно громко прикрикнул на своего друга. – Герр в своих покоях, давайте я провожу, графиня. Гарри был немного в шоке от такого поворота событий, но его удивление быстро сменилось болезненной гримасой и восклицанием. – Ай! – Не стоит так разговаривать с уважаемой гостьей, Гарольд. Ещё одно предупреждение... – Раздалось раздражённое шипение. Объект моих поисков стоял за спиной мужчин, покручивая в руках палочку. Он выглядел немного усталым и ещё более бледным, но всё равно выглядел хорошо. – Прошу прощения за сей инцидент. Вы что-то хотели? – Да, но... Не здесь. Я коротко бросила взгляд в сторону двух друзей, до сих пор стоящих рядом. Тёмный маг понимающе кивнул и указал глазами на один из коридоров, который впоследствии привёл нас в ещё одну гостиную: – Сколько здесь гостиных? Я насчитала уже пять... – Около дюжины. Это довольно практично – мы всё равно никогда не собираемся вместе, а разбиваемся на небольшие группы и обсуждаем дела. – Да, довольно удобно... – Так что вы хотели? У меня не так много времени. – Мне нужен портключ в Малин... В Ейрингхаус. – Портключ? – Волшебник был удивлён этой просьбой. – Разве вы сами не можете? – Он недоверчиво приподнял бровь. – Я... – Вашу палочку я вернул. – Дело не в палочке. – Я осторожно посмотрела в разные глаза. Сказать? Наверное, да. – Тогда в чём проблема? Его непонимание только усиливалось и недоверие ко мне росло. Наверное, со стороны это смотрелось как нехитрый план-капкан, но это было не так. – Просто... Я довольно плохо колдую. – Это заклинание второго курса! Да и поместье находится не так далеко. – Я знаю. – Разговор начинал нервировать меня. Ну конечно! Кто поверит в то, что такой влиятельный человек как я не может освоить программу второго курса...– И я знаю заклинание. У меня просто не хватает сил на него. Так понятно? – Нет. Такого не может быть! Это может даже самый слабый волшебник. – Ну и что. А я не могу. Неужели так сложно? Гриндевальд пропустил мой вопрос мимо ушей, и, подойдя ближе, провёл передо мной раскрытой ладонью: – Действительно... Он закивал сам себе и ненадолго погрузился в свои мысли. – Знаете... Вот что. Присядьте, пожалуйста. Я вам кое-что расскажу. Но при одном условии, – я кивнула, – это останется между нами. Я кивнула снова, и она начал тихим бархатным голосом рассказывать историю: – В одной известной семье родился мальчик. Его родители, волшебники, очень любили его. Но вот ему исполнилось уже восемь лет, а магия так и не появлялась: не было ни одного магического скачка, всплеска, ни одного выброса. Родители посчитали его сквибом. Но вот мальчик вырос, ему пришло письмо из магической школы. – Тёмный маг откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Вспоминает? – Родители мальчика стыдились того, что из сын сквиб, и решили все попробовать – вдруг магия проявится? Когда они пришли в волшебную лавку за палочкой для своего сына так и случилось. После нескольких неудачных попыток одна из волшебных палочек отдалась лёгким теплом в руке – почти незаметным, но оно было. Мальчика взяли в школу. Он кое-как вытянул вступительные испытания, и пошёл в школу под другим именем – родители до того стыдились его, что не желали позорить свой род. А мальчик всё рос, упражнялся, тратил все силы на изучение магии и практику. На шестом курсе он стал одним из лучших, несмотря на то, что его магия больше походила на магию сквиба. – Это были вы? Не может быть... – Я покачала головой, не веря в эту историю. – Может. Вы ведь знаете, как выглядит магическое ядро? Оно чуть меньше вашего кулака, находится в солнечном сплетении. Это ядро среднестатистического волшебника – оно немного светится. А моё ядро... Его практически нет. Это почти точка – такие ядра бывают только у сквибов. Но если у сквибов это еле заметное свечение, то у меня оно слепит глаза. Гриндевальд самодовольно улыбнулся. Вот нет чтобы мне посочувствовать... – А ваше ядро... Оно совершенно обычного размера, но почти не светится. – Как у сквибов? – Как у сквибов. Не знаю, что могло быть причиной потери магией, но мне в любом случае жаль. – Что-то по Гриндевальду не особо видно, что он сожалеет. – Куда портключ, говорите? – В Ейрингхаус. Он должен был быть прикреплён к записке, но служанка видимо потеряла его. Я же говорила, что магглы непрактичны. Гриндевальд на это лишь закатил глаза и на моих глазах наколдовал новый.