Хроники Климэнда. В танце пепла и страсти

      Дни после его гибели были страшными.

Не осталось тех, кто мог бы поднять стяг его великого дела.

Не было того, кто мог бы зваться императором Зантара.

В ночь перед своей смертью Неран кричал.

Так громко и сильно, что весь Кинхарт затаил дыхание.

В ту ночь пришла гроза, какую никто прежде не видел.

Пепел падал с небес, кружился в последнем танце, а небо озаряли искры.

Никто уже не помнил тех дней, когда Неран был победителем.

Тех жарких победных летних дней, когда иго Рок’Яндара было сброшено.

Все помнили лишь пепел и горящее небо.

Из дневника лорда Корреалеана I Мейстланда, наместника Амхары.

Третья эра истории Зантара.

Двести пятьдесят шестой год.

***

      Неран ступает по дворцу. Стук. Удар каблука о плитку или же то камень, выпавший из стены? Слышен лязг мечей, капли крови падают вниз. Кажется, пепел падает с небес. Или же это просто очередное видение?       Он идёт по дворцу. Вроде бы опустевшему, холодному и в то же время живому. Неран запомнил это место другим. Светлым, прекрасным, но сейчас ему трудно понять, где реальность, а где воспоминание, ставшее сном…

***

      Во всех коридорах слышится стук его сапог о красную плитку, привезённую из Даргона. Бесконечно уставший, бледный от пережитых приёмов гостей, судебных тяжб, Неран останавливается у витража, изображающего Адэонесу — Богиню вод и равновесия. Однако мысли его далеко не в божьих уделах.       Глаза не были сосредоточены на синем стекле. Война ещё не окончена, а он, сожри его Ненасытный, в столице! Не подле своих солдат, не рядом со своими Красными Легионами, а подле зазнавшихся дворян! Неран действительно устал. Слишком сильно, чтобы слушать верного полководца и министра, прошедшего с ним огонь и воду. — Во имя Отцов и Матерей, мой император… — Я ещё не император, Алдорей.       Юноша осёкся. Каждый раз, когда Неран вступал в спор по поводу своих титулов, следовало отступить. Сказать «нет» всем делам и уйти, покуда Драконья Кровь ещё милостлив. — Господин, тогда изволите отдать приказ не беспокоить вас ближайшее время?       Неран кивает, кутается в алый плащ, хотя лето на дворе. Ему холодно не от дуновений западного ветра, не от безумных голосов в голове, не от видений клинка в руках и крови, стекающей с пальцев на разбитую плитку, а от усталости. От боли в сердце и руках. Алдорей нел’мар Хей’Нор смиренно покидает господина. Легионеры-стражники бьют копьями о плитку, провожают юного генерала взглядом, а пока Неран идёт в сторону своих покоев. Всё, что ему так нужно, это уснуть таким сном, в котором не будет кошмаров. Не будет горящих полей и смерти красных легионеров с его именем на устах.

***

      Его покои построены на сгоревшем дворце его родителей. Отца, Генри Третьего, которого Неран никогда не знал и матери, Альвевы, чьё лицо он запомнил перед тем, как она была предана драконьему огню.       Неран намерен пойти в купальни и там провести остаток дня. Но нет, даже здесь он не может побыть один! Злоба могла бы заполнить его с ног до головы, но Неран видит подле двери синие туфельки, привезённые из Джейстенского Княжества. Такие ни с чем не спутаешь. Красота, да и только! Прекрасная работа лучших мастеров. Цвет как у сапфиров, которые ему привозят иностранные послы в дар. За туфлями, на пути от двери до самих купален, Неран видит платье, из того же Джейстена, небрежно брошенное, истоптанное мокрыми босыми ногами. Затем прекрасную сорочку, но уже ближе к месту с горячей водой.       Почерк Юмы, больше никто так безалаберно не идёт в купальни! Только его леди Вайренхолл может всё побросать и оставить дверь открытой. Неран собирался было войти в зал купален, но подняв взор, Стонн’Кассел видит, как Юмкарана шагает вперёд. Он опоздал всего лишь на минуту!       С каждым своим шагом Юмкарана всё ближе и ближе подходила краю бассейна. Такие купальни были только в Кинхарте. Столицу отстроили с новым размахом и это нравилось Юме. Неран знает, что стоять вот-так вот в проходе и глазеть на супругу не стоит. Лучше всего взять и присоединиться, но ноги его как назло стали тяжелее гор. Дышать приходилось через раз. Неран чувствовал себя тяжёло. Длинный ворот камзола давит на шею, рукава прилипли к коже, а тело Нерана ожидаемо реагирует на красоту его супруги. Юма в момент оборачивается. Чувствует на себе тяжёлый взгляд Стонн’Кассела и надеется, что Неран в кой-то веки подойдёт к ней.       Но Неран скрывается за дверью. Ловко. Как барс в снегу.       Тогда Юма решает просто смыть с тела пот и грязь. Леди Вайренхолл прекрасно знает, что муж-император слишком занят, чтобы прийти к ней, чтобы додуматься самому до этого решения. Ей, как всегда, приходится проявлять инициативу.       Неран ждёт, пока ушей его не достигнет звук плескания в воде. Затем вновь, украдкой, как гильдейский вор, он заглядывает в дверной проём и смотрит, как Юмкарана медленно погружается в воду, а затем поднимается и садится на край бассейна. Стонн’Кассел видит всё. То как Юма гладит свою красивую, длинную шею. Руки её скользят вниз. Пальцы сжимают мокрые соски. Поначалу терпеливо, а затем, прикусив нижнюю губу до крови, Юма сжимает свои груди. А сразу после этого она берётся за мочалку, как ни в чём не бывало. Будто случайно отвлеклась. Неран проклинает себя и весь мир, Ненасытного, Старых и Новых богов, но не решается войти в купальни.       В эту игру он уже играл. Долгие лета тому назад.       Неран терпеливо ждёт. Не поддаётся желанию и теплу в паху. В висках стучит от движений Юмы. От того, как она старательно проводит мылом по телу, как шоркает по нежной коже одной рукой, а пальцами другой проводит по животу, затем вниз, к самому сокровенному.       Юма не сдерживает сладострастный стон, а Неран вновь проклинает весь Зантара. Ему хочется прошептать, чтобы Юма не отвлекалась на заботу о чистоте, но тогда он выдаст себя. Нерану хватает силы, чтобы рушить города и страны, но не хватает смелости войти в купальни и… во имя Старых Богов, она что, дразнит его?!       Юма улыбается. Полно, радостно. Стон получился такой, что его слышно во многих уголках дворца. Как же ей хорошо! Чувствовать, что треклятый узел внизу живота, завязавшийся давним давно, наконец-то развязывается, делает её свободной. Она же женщина в конце концов! Ей надо хоть как-то получать ласку! Если муж-император не может, то она сама справится с этой проблемой. Вот только голову вымоет…       Неран стягивает сапоги с ноги так быстро и тихо, как только может. Ему надо оказаться внутри купален и сделать это он должен незамеченным. У Юмкараны не такой острый слух, как у императора-супруга, рождённого с драконьей кровью в жилах. Пока она массирует намыленную голову и тщательно моет длинные волосы, Неран ступает по тёплой плитке и скрывается в тенях. Прячет своё присутствие, ухватив магические нити Тени и Света. Отражает от себя свет свечей и закрывает свои следы здешними тенями. Остаётся только не дышать.       Юма же закончила с умыванием. Прекрасная леди наслаждается жарой и горячей водой. Одной рукой проводит по водной глади и видит всё, что творится за её спиной. Неран в такие моменты невнимателен, горяч на руку. Не помнит, что в отражении видны всего его действия. Юма решает его подразнить. Напомнить, что они супруги. — Душа моя вечно занятой. Ему некогда даже поцеловать меня, когда мы оказываемся в одной постели. Что говорить о руках его? Они привыкли к мечу, а не к женскому телу. К тому, чтобы лишать жизни, а не дарить ласку. Хотя, помню я, как мой Неран показался себя в самый первый раз. Ах!       Юма проникает внутрь двумя пальцами. Ей хорошо. Так тепло, что голова кругом идёт. Неран себя не выдаст и это нравится Юме. — Как хорошо… как хорошо он управлялся языком. Хммм, ещё пальцами! Да, пальцами       Тогда Юма действует быстрее. Унимает злость и отдаётся сладкой истоме внутри. Одна рука Юмкараны занята между ног, вторая до боли и бела сжимает торчащие соски, водит пальцами по алому ореолу. Иногда Юма прикусывает пальцы левой руки, чтобы стон не был похож на крик. Юма массирует, водит кругами медленно около самого чувствительного места. С каждой секундой делает это быстрее, затем вновь вводит пальцы и уже сама не понимая, подаётся чуточку вперёд, желая имитировать езду на грифоне или, хотя бы лошади. Юме даже хочется облизнуть пальцы, находящиеся между её ног. Но для этого рано. Всё что Юма хочет, так это пришествия мужа. Смелости от него.       Перед глазами её мелькают воспоминания, а сама Юмкарана шёпотом озвучивает всё, что хотела бы сделать вместе со своим мужем. — Сильнее, Неран. Быстрее! Да, мне нравится, когда ты стоишь у моих ног на коленях. Нравится! Ах, как же сильно…. Знаешь, что мне ещё нравится? Когда ты целуешь меня, когда я целую тебя, впиваюсь ногтями в твою спину! Но мне не нравится… Да, не нравится, ах, когда… тебя нет рядом! Да! Рядом!       Нерану не противно смотреть на это. Нет. Ему хочется участвовать в этом! Но не может он просто взять, снять штаны и ублажить себя! Тогда заклятье спадёт, а он будет выглядеть для Юмы дураком! Все её действия кажутся Нерану неземными. То как пальцы оказываются во влагу, так как она стонет, как это влага стекает по её бёдрам. Нерану хочется рычать, кричать. Он — император Кровогорья! Драконья Кровь Зантара! Во имя Ненасытного, разве может он вот прятаться от собственной супруги?!       Юма ласкает себя, кричит, пока не слышит топот у дверей купальни.       Она резко оборачивается и видит босого Нерана. С расстёгнутым воротом, засученными рукавами и кое-чем выпирающим в штанах… Красного, как дракона, в которого он обращается в пылу яростной битвы. Его изумрудные глаза горят недобрыми огнями. — Отвернись, Неран!       Юмкарана тут же прячется в воду. — Чего я там не видел…       Шепчет Неран и Юма не может удержаться. — Много чего! Уж слишком долго тебя не было!       Крик её похож на насмешку. Хотя, почему это похож? Её крик самая болезненная насмешка! Насмешка, от которой Нерану хочется взять и схватить Юмкарану за бёдра так сильно чтобы она кричала громче!       Юмкарана ждёт и уже теряет надежду, как вдруг видит, что Неран, прикрываясь одним лишь полотенцем, идёт к ней. — Чего ты прикрываешься, душа моя? Я всё там видела!       Смех Юмкараны разносится по залу купален так же звонко, как её стоны пару минут назад. — Надо бы нам наверстать упущенное, свет моей судьбы.       Цвет лица Нерана так и остался красным. Юма рада, счастлива, сердце её ликует и поёт, а руки хватают Нерана за плечи и утягивают в воду! Сегодня она много чего с ним попробует. — С радостью!

***

      Прошло слишком много времени. Его путь от врат до купален отмечен кровью, телами родных и близких. Всё это лишь воспоминание. Неран тянется к клинку на поясе, чтобы раз и навсегда покончить с этим кошмаром. Но голос в голове не даёт ему этого сделать. Голос Юмы, заточённой в мече.       Нельзя было так поступать, нельзя было жертвовать самым дорогим человеком.              Неран не обращает внимание на тело няньки его детей. Он перешагивает через него, алым плащом задевая кровавую лужу и оставляя след за собой. Дворец дрожит. Толи от его шагов, толи от капель крови, упавших на пол с его пальцев. Неран бредит, шепчет что-то непонятное. Татуировки на его руках горят пламенем Харды; губы дрожат, повторяя одно и то же имя. Одну и ту же фразу.       — Юмкарана, он’лир дэрес, ве’маре?! — Юмкарана, где же ты, свет мой?              Голос его эхом расходится по давно покинутому дворцу. Нерану тяжело осознать, что он натворил. Тяжко понять, что кровь на его руках принадлежит свету, который он так усердно ищет…