Хроники Климэнда. В танце пепла и страсти

Мало кто мог посоревноваться с Юмкараной и Нераном.

Это была необычная любовь.

Безумная.

Клятвы, что они давали друг другу, были исполнены в полной мере.

Даже после её смерти, Неран не переставал любить Юмкарану.

Он нарёк самый могущественный меч её именем.

А когда меч был расколот,

и на свет родилось проклятое пророчество,

преследовавшее его потомков, именем Юмкараны было наречено созвездие,

загоревшееся на небе в ту самую ночь,

когда пепел падал с небес,

а гроза ушла, оставив после себя крик,

разрывающий тишину.

Отрывок из Альвевианского пророческого цикла

«О Нерановом наследии….»

Пятая эра.

Сто сорок восьмой год.

***

      Неран проводит рукой по обветшалой стене, по её трещинам, как по открывшимся шрамам. Император вдыхает затхлый воздух дворца, минует неспешным шагом опустевшие купальни, опочивальню, ушедшую из-за землетрясения под землю.       Шагает он медленно мимо покосившихся портретов, перешагивает холодные тела. И лишь на миг останавливается, чтобы вспомнить.       Клинок на его поясе гудит. Рвётся в бой. Но ещё рано. Нужно вспомнить.       Вспомнить, а ещё лучше — взять и проснуться.

***

      Сегодня особый день. День союза с последними Вольными городами Побережья Клинков. Юма готовится и ждёт, жаждет наступления темноты всем сердцем. До этого осталась пара часов. Её хочется сыграть в опасную игру. Такую, от которой Неран не сможет отказаться. Юмкарана ждёт своего мужа в их покоях. Шелка выглажены, на постели нет ни одной складки. Юма же ждёт Нерана в кресле. На ней нет ничего, кроме императорской накидки, предназначенной для официальных приёмов и выходов. В свете малочисленных свечей простому человеку этого не заметить. Но её муж не простой человеку. Первый, кто родился с кровью дракона в жилах. Второй, кто обернулся царём неба и земли.       Стонн’Кассел возвращается в свои покои уставшим. Ещё один договор. Ещё один союзник. Но сплетни достигают ушей Юмкараны раньше, чем письмо Нерана. Да, много чего он натворил тот день. Слишком ли сильно он волновался за этот союз? За то, что своими речами не сможет собрать достаточно больше войско, способное изгнать солдат Рок’Яндара и их драконьих господ? Неран зевает, пока никто не видит, бранится на боль голове и только закрыв за собой дверь, спокойно выдыхает. — Здравствуй, Неран.       Юмка закидывает ногу на ногу. Пальцами правой руки подносит кусок сыра ко рту. Тот тает в считанные секунды. Стол подле неё заполнен едой, которую поварихи, не покладая рук, готовили с самого утра. Самые лучшие блюда, над которыми прислуга старалась весь день. Юма ждёт, пока Неран сделает едкой замечание, или наоборот, поприветствует её и похвалит. — Здравствуй, Юма. — Неран оборачивается. В таком блеклом свету он различает одеяние Юмы. Точнее, его накидку на её прекрасных и голых плечах. В желудке предательски урчит, что вызывает улыбку Юмы. Неран медленно подходит к ней и думает, что первым делом отведает вина. В горле пересохло, прямо как в даргонской пустыне. Руки его тянутся к кувшину, но Неран видит выражение Юминого лица. Она презренно смотрит на такой жест. На молчание и его желание сделать всё самостоятельно. — Ты же император Кровогорья. Освободитель всего Зантара. Сегодня ты показал всем, что твои союзники могут решать проблемы без тебя. Знак того, что ты нашёл хороших союзников. Только вот все твердят о том, как ты самостоятельно скрепляешь бумаги, ставишь печати. Первым протягиваешь руку, сам наливаешь себе вино за столом переговоров. Суетишься, а потом вспоминаешь, кто ты есть. Прикажи мне и я налью тебе вина. Таким ты должен быть для всех. А для того придётся побыть таким для меня.       Неран хмурится. Император. Треклятый титул накладывает на него слишком много обязанностей. — Не ты ли жаловалось, что насмотрелась на ТАКОГО меня? — Узурпатор и зазнавшийся сиротка. Таким я видела тебя много лет назад. Но ты сумел показать себя другим. И сейчас, когда победа так близка, ты, Неран, не должен вести себя как простой легионер, ты должен… — Не указывай мне, Юмкарана. Если хочешь налить мне вино, так сделай это. Быстро. — Юма веселеет на глазах. Ей до истеричного крика нравится смотреть на то, как муж в мгновение ока становится вот таким. Серьёзным и непоколебимым, как Хребет Баордара. — Слушаю и повинуюсь, Неран… — Титулы, Юмкарана. Обращайся ко мне по титулу в этот вечер. И налей вино так, чтобы моя накидка не спала с твоих плеч. — Юма повинуется с самой светлой улыбкой, на которую только способна. Ей в счастье сделать всё это. Взять бокал и тяжёлый кувшин, налить вина и протянуть Нерану, при этом наклониться так, чтобы накидка чуть соскользнула, открывая Нерану вид на её тело. В их покоях достаточно холодно, чтобы соски её затвердели. — Мой император. Отец-освободитель первой зантарской империи. Лучшее вино из Карден-Холла.       Неран принимает бокал. Отпивает из него медленно, размеренно, заставляя Юмкарану стоять и ждать. Ей чудится, что сейчас ветер загуляет во дворце и сбросит с ней накидку. — Передай мне виноград, Юмкарана.       Голос Нерана раздаётся громом среди ясного неба. Юма вскидывает густыми бровям и шепчет: — Да, сейчас… — Я что, забулдыга в таверне, а ты девка с подносом? Титулы, Юмкарана.       Юма прикусывает губу: Да, мой император, мой освободитель. Сей момент.       Шепчет она, отыскивая на столе фиолетовую гроздь. Она намеривается оторвать одну ягоду, но Неран командирским тоном заставляет её застыть. — Нет. Поднеси гроздь к моему рту.       Юма исполняет приказ сразу после того, как Неран смотрит на неё, хмуря брови: — Да, мой император. Следую твоей воле, мой дорогой супруг.       Юмкарана делает всё неспешно. Смотрит в его горящие изумрудные глаза. Видит, как капельки пота, всего лишь две-три капельки катятся по его лбу, стекая от вздыбившейся чёлки каштановых волос. Юма наклоняется вперёд, заводит длинные волосы за плечи, делает уверенный шаг и накидка спадает с неё, в тот момент, когда гроздь фиолетовых ягод оказывается у губ Нерана. Император следует своим же правилом, откусывает пару ягод так, чтобы тёмные сок испачкал его парадную одежду, стекая с подбородка. Виноград сладкий. Но не слаще того, что он будет делать дальше. — Я же приказал тебе действовать так, чтобы накидка не спала… — Неран, я… — Юмкарана шепчет впервые за долгое время робко, от чего Нерану становится не по себе. Но раз он взялся за это дело, его надо доводить до конца. — На колени, Юмкарана. Сядь на мои колени. — Юма повинуется. Ей надо всего лишь потереться бёдрами о самое чувствительно место, и дело сделано! Но вместо того, чтобы притянуть жену себе, Неран хватает её за плечи и усаживает так, чтобы Юмкарана как бы лежала, будто непослушное дитя. Неран проводит рукой по её ягодицам и быстро-быстро шепчет. — Что я говорил про титулы, Юма? Запомни это правило хорошенько. — Последовал удар, от которого Юмкарана вскрикнула и даже закрыла рот ладонью. Не то, чтобы ей было больно, но всё, что ниже её спины горит и щиплет. В темноте не видно, что её лицо залилось алой краской. Не видно, как голубые глаза закатываются назад от удовольствия. Непослушные волосы скрывают это. Частое дыхание и последующий стон от очередного шлепка выдают, что сие действие какой-то степени нравится Юмкаране. Её возбуждает быть для него нашкодившей девчонкой. — Мне остановиться, Юмкарана? Или же перейти в наступление?       Риторический вопрос. Юма всем своим разгорячённым телом просит продолжения. Но не словами. — Мой император, я прошу… я прошу! — Юма не успевает договорить. Не шлепок прерывает её голос, а пальцы, скользнувшие к влаге между ног. Юма кусает губы, застывает как каменное изваяние, а после правой тянется рукой к своей груди, пока пальцы левой кусает, чтобы не закричать. А Неран цокает, будто поучает. — Может ли государь говорить о стратегии, если не знает её? Может ли спросить со своими солдатами о фехтовании, если не держал меча? Покуда я сам всё не испробую, я буду делать всё наперекор всему устоям. Ясно? — Неран…. — млеет Юма, но Неран в мгновение ока прекращает ласку и новь размашистым ударом оставляет красный след на ягодицах Юмы. — Мне сто раз говорить о титулах, Юма?! Хочешь исправить ошибку? Дотянись до ещё одной грозди винограда. Живее.        Юма повинуется, шепчет извинения императору со всеми титулами и почестями, хватает гроздь винограда и подносит её Нерану не в руке, а в зубах. Руки её поправляют длинные волосы и скользят вниз, к неранову ремню.       Император может по-разному оценить этот жест. Но только один доставит Юме и Нерану истинное удовольствие. Неран принимает виноград. Откусывает одну ягодку за другой, пока Юма трётся всем телом о тело Нерана, крепко держа зубами веточку, пока сок винограда льётся на её тело. Юмкарана выпускает её только в ту секунду, когда Неран целует её живот, мокрый от пота и пролитого сока. Она уже не стесняется стонать, когда язык мужа проходится по её соскам. Но Юма чувствует, как влаги между её ног становится больше, когда Неран целует её шею и позволяет жене спустить с себя штаны. — Мой император, прошу тебя. Сделай нас едиными.       Её голос прерывист настолько, что его можно сравнить с рыком дракона, готового к битве. — Попроси меня ещё раз, леди Вайренхолл.       Юма сама делает желанное. Резким движением, страстным, таким чтобы вместе с наслаждением в сознании мелькали вспышки боли. Неран лишь подстёгивает жену. Руки его докрасна сжимают бёдра Юмкараны, заставляя её двигаться всё сильнее и быстрее. Но Юме мало простой страсти. Ей нужна игра. Она вновь выискивает на столе виноград, а когда он заканчивается, хватает сыр и заставляет Нерана принимать кусочки из её рта, делить с ней пищу. В ход идут даже конфеты, привезённые из вольных городов западного побережья.       Юма, скачет быстрее, кричит громче, когда Неран прижимает её к себе, кусает мочку её уха, марая кожу растаявшим шоколадом. И одно мгновение, когда они целуется, Юма останавливается, потому что мышцы её сокращаются слишком быстро. Всё тело становиться ватным, тяжёлым, дышать уже невозможно. Семя её мужа стекает вниз, по её бедру, отчего Юма запрокидывает голову назад. Ей слишком хорошо, чтобы говорить что-то ещё.       Они берутся за вино чуточку после. Когда отдыхают в объятьях друг друга. Юма в шутку находит последнюю уцелевшую виноградинку и протягивает её Нерану, который съедает её лениво. — Вина, мой император? — Вина, моя императрица.

***

      Неран проводит грубой рукой по виноградной лозе. Это умершее растение возвращает его назад. В жизнь, которая у него когда-то была.       Его шёпот — тысячи голосов в покинутом дворце.       Кровь на его руках — кровь Юмы, решившейся пожертвовать собой ради меча, что должен принести мир.       Стёртыми до мяса руками, Неран отворяет врата в тронный зал.       Сапфировый трон Кровогорья пустеет. На ступеньках перед ним растеклась кровь. Он вернулся к тому, с чего начал. К телу Юмкараны. Её тело холодное, бледное.       Неран видит только её. Не видит двух оставшихся в живых детей, Альвеву и Павла, готовых к бою. Наследников своего рода, чью кровь он прольёт так же, как и кровь жены. Стонн’Кассел смотрит на свои трясущиеся руки и не верит в то, что он совершил. Глаза отрываются от рук и смотрят на дыру, зияющую в груди Юмкараны. На её волосы, испачканные кровью. На лицо, искорёженное болью. Голоса в голове ликуют. Убитые им драконы победили. Он уничтожил всё, за что боролся. — Юмкара? — Шепчет Неран и клинок вылетает из поясных ножен, идеально ложится в его руку и гудит.       Юма всегда будет с ним. Даже когда драконы вернутся. Даже когда пепел будет падать с небес. Крупные хлопья падают с недосягаемой вышины, танцуют, как это делали Неран и Юмкарана. Только вот Неран остался один. Одинокая песчинка, лишившаяся своей пары. И всё это была его вина.       Только его растреклятая вина.