О ядах и крыльях

Сжать руль. Вдавить педаль газа в пол, выезжая на шоссе. Повернуть голову и найти взглядом едва видимый в темноте, но такой знакомый профиль. Улыбнуться. Гнать по дороге, даже не попытавшись воткнуть кассету AC/DC. Слушать хрип радио вперемешку с ревом двигателя. Наверное, там для кого-то болтают что-то важное, слушают что-то важное из мира попсы. Это неважно. Все неважно, кроме одного. Сейчас в Шевроле Импала 1967 года едут двое. Они не видели друг друга месяц или больше, точно больше, ведь для обоих будто не было времени, но даже это не позволяет им нарушить тишину. Она уютная. Она не давит. Она несет в себе спокойствие и умиротворение. Кажется, так много слов в английском языке, ведь есть много диалектов, акцентов и прочей чепухи, но ни одно из этих слов не подойдет. Дин не может подобрать то верное, с чего бы он хотел начать разговор. Ангел рядом с ним, вероятно, думает о том же. Они смотрят друг на друга по очереди, будто ведут какую-то игру, будто если они встретятся взглядами, то проиграют. Или наоборот — выиграют. Но это сложный шаг. Настолько сложный, что каждому из них пришлось преодолеть очень тернистый путь в несколько лет, путь с предательством и прощением, путь с потерей и злом, путь праведника с черными глазами и путь ангела, что навеки променял Небеса на одного единственного смертного. Нарушить молчание не трудно. Но найти слова — сложная задача. Подмечая зорким взглядом пушистые снежинки, что ложились на землю, Кастиэль думал о том, что счастлив. И что ему не нужно опасаться из-за этого Пустоты. Думал о том, что и не надеялся увидеть еще когда-либо лицо мужчины, которого поклялся защищать. Он знал, что больше не сядет с ним рядом на переднее сидение «детки», что даже не переслушает топ песен Led Zeppelin, так тщательно составленный Дином. Но Дин рядом. И они едут в каком-то направлении. А в каком — не так уж и важно. Ангел снова повернул голову, заметив краем глаза, как отвернулся охотник. И нет неловкости. Нет неловкости и у водителя. Дин Винчестер лишь наслаждается поездкой. Он едет по шоссе, потому что хочет найти красивое место, подходящее место. Наверное, так на него повлиял тот мир, в котором он провел хрен пойми сколько времени. «Гребаный Габриэль», — мелькнуло в голове, но на этот раз без злобы. Да, еще сутки назад он желал выдернуть крылья архангелу и запихать их ему в одно место, но сейчас, когда он вновь был на Земле, когда Кастиэль сидел рядом, он мог только… немного повеселиться. Гейб устроил им встряску, это уж точно. Заставил так сильно сменить свое мировоззрение, что сейчас он, Дин-Гребаный-Винчестер, искал красивое место, чтобы признаться в любви. Конечно, он понимал, что оно нахрен никому не уперлось, что это что-то тупое из мыльных опер, но… рядом был Кас, который защищал его с того самого времени, как Дин попал в Ад. Кас защищал его от других ангелов, Кас ради него предал своих братьев, отрекся от Небес, спас от них, спас и в Чистилище, спас от чертовых левиафанов, спас от Чака и от самой Смерти! Так что найти гребаное красивое место и сказать нужные и красивые слова — самое малое, что требуется от Дина. И он должен не облажаться в кои-то веки. Вспоминая слова Каса, что он сказал перед тем, как уйти в Пустоту, утянув за собой Билли, Дин крепче сжимал руль. Он и подумать не мог, что он, именно он, может вызвать такой шквал эмоций и чувств у почти всегда безэмоционального ангела. Эти слова все еще звучали в его голове. И для охотника было до того дико, что Кас стал счастливым, говоря все это, хотя знал, что умрет, был уверен, что никогда не получит счастья. А говоря иными словами — не будет с Дином. Кас просто сказал. И был счастлив. Вот тут-то Винчестер и понял, что до просветленности Кастиэля ему ох как далеко. Нет, от одного признания он сам счастлив точно не станет, не в той степени, чтобы за это счастье умереть. Нужный уровень счастья будет, когда он прижмет Каса к себе и не позволит ему никуда уйти. Он будет счастлив обнимать его и целовать вот эти притягательные губы. Он будет счастлив, если Кас не будет больше в опасности, если он больше не будет рисковать собой во благо него и кого бы то ни было. Хватит. Он уже достаточно наспасался Дина и человечество за эти десять лет. Но где же гребаные слова? Почему в голову идут лишь «Кас, ты мне нравишься, очень-очень» и граничащие с абсурдом «Очень давно хочу тебя поцеловать». Черт, Дин Винчестер явно не из тех, кто любит поговорить. И тем более поговорить о том, что он чувствует. «Почему Кас так легко нашел нужные слова вообще? Он их репетировал?» — съязвил внутренний голос, и Дин отмахнулся от него. Нет, шутить о последних словах Каса он не будет, никогда этого не хотел. Эти слова рвали ему душу почище адских гончих, почище ножа Аластара. Эти слова убили его, но он продолжал оставаться в живых. Возможно, где-то в глубине души он и знал обо всем, он готов был к этому и явно что-то чувствовал. Но он никогда не был таким смелым, храбрым и решительным, как Кас. И вряд ли он будет хоть когда-нибудь его достоин… … — И мы поздравляем с долгожданной премьерой! — кто-то произнес из динамиков, заставив Дина удивленно уставиться на магнитолу. Он несколько долгих секунд соображал, что же все-таки было сказано, пока не услышал незнакомую мелодию. Что это вообще такое? I'm like the water when your ship rolled in that night Rough on the surface, but you cut through like a knife And if it was an open-shut case I never would've known from that look on your face Lost in your current like a priceless wine Удивленно хлопнув глазами, Дин все-таки посмотрел на дорогу. Ох, он не знал эту песню. Но голос был смутно знакомым. Кажется, слова были… нормальными. Ему ведь нужно было немного мелодрамы, верно? Возможно, Кас заметил недоумение на лице охотника, потому потянулся к переключателю на магнитоле. Не хотел, чтобы ему, Дину, было не комфортно, так предположил Винчестер. На это пошла весьма странная реакция, по крайней мере для ангела: Дин остановил его руку на полпути и положил на сиденье между ними, не отнимая своей руки. Дин же немного неловко улыбнулся Касу и вернул взгляд на дорогу, прислушиваясь дальше, несмотря на то, что делал вид, будто ему все равно. Конечно, он знал, что Кас далеко не глупый, но для самого себя было легче предполагать, что тот действительно ничего не понимает. Да, может быть, Дин Винчестер был далек от понятия «идеальный мужчина» и уж явно давно просрал ежегодную награду в этой номинации. Но чувствовать тепло пальцев Кастиэля, слегка сжимать их… Как будто от этого появлялась надежда, как будто решительность Дина не рассыпалась в пух и прах, а наоборот, набирала обороты. The more that you say, the less I know Wherever you stray, I follow I'm begging for you to take my hand Wreck my plans, that's my man Услышав слова, Винчестер скосил взгляд на свою руку, что все еще накрывала кисть ангела, и улыбнулся тем уголком губ, что Кастиэлю была не видна. Чудненькая песня, конечно. И вовремя-то как! Он чуть сжал пальцы Каса, все еще смотря на дорогу. Черт, он мог так ехать вечность! У Каса всегда есть возможность отречься, улететь подальше. Но Дин обязан ему все рассказать, рассказать о времени, проведенном без ангела, о своих чувствах и эмоциях. Life was a willow and it bent right to your wind Head on the pillow, I could feel you sneakin' in As if you were a mythical thing Like you were a trophy or a champion ring And there was one prize I'd cheat to win Раньше Дин очень редко слушал попсу. Да никогда вообще. Он не находил в ней смысла, не вслушивался в слова, не качал головой в такт ритму. И сейчас не стал бы. Но что-то в этих строчках… цепляло. И сбивало дыхание. Он снова скосил глаза на руки на сидении и поднял взгляд на профиль мужчины рядом. Это ведь было до предела смешным — ассоциировать себя с героями песни, тем более песни, что поет девчонка! И Дин прикусил щеку изнутри, чтобы хоть немного прийти в себя. Но черт побери! Это Кас был его личным мифическим существом! Это Кас и только он наблюдал, как Дин спит! Часами ожидал его пробуждения и приходил во снах, постоянно нарушая личное пространство, о котором Дин вечно твердил непонимающему ангелу. Wait for the signal, and I'll meet you after dark Show me the places where the others gave you scars Now this is an open-shut case I guess I should've known from the look on your face Every bait-and-switch was a work of art Отчего-то в голове Дина мелькнула мысль, что это могла быть еще одна проделка Гейба. А кто ему запретит? Иначе невозможно было объяснить появление этой песни в машине, где ехали они с Касом после возвращения из гребаного Небытия. Конечно, Дин не знал, что про певицу данного хита и так давно ходят слухи о ее заключенной сделке с Дьяволом или типа того, но если бы он узнал, то наверняка бы поверил. Потому что не верил в гребаные совпадения. You know that my train could take you home Anywhere else is hollow* Чертчертчерт. Если это Габриэль, то Винчестер точно воспользуется ангельским клинком и засунет его ему по самое не хочу. Пальцы сами собой сжали ладонь Кастиэля, и Дин затормозил, съехав на обочину. К черту красивые места. К черту пейзажи, достопримечательности и все в этом духе мелодрам. Его Кас вернулся из Пустоты. И он просто не может молча ехать, проводя самоанализ под песни Тейлор Свифт! Как это глупо! Готовый заорать на себя, охотник отключил магнитолу и повернулся к Касу, согнув одну ногу в колене, чтобы было удобнее сидеть. Их нерасцепленные руки он положил себе на ногу и накрыл второй, словно желая отогреть пальцы ангела, хотя те были теплые. Но теперь касаться Каса было глупой потребностью. — Дин… — Кас… — начали они враз, едва встретившись взглядами, но Дин жестом остановил его, слегка улыбнувшись. — Нет, подожди. Сначала я. В недоумении Кастиэль свел брови к переносице, нахмурившись от непонимания и по-совиному склонив голову, как всегда делал. Дин обожал этот жест всем сердцем и сейчас снова улыбнулся украдкой сам себе. — Хорошо… продолжай, — медленно кивнул Кас, не сводя изучающего, но расслабленного взгляда с охотника, тем самым успокаивая Дина и позволяя ему продолжить, не убирая своей руки из его. В голове ангела все никак не укладывались это прикосновение и эта поездка. Нет, они, конечно, зачастую путешествовали вдвоем, когда Сэм был занят другими делами или помогал из бункера, а Джек был неизвестно где или вообще еще не родился. Но взять и поехать куда-то просто так, без цели… Кас вспомнил всего пару таких моментов, однако в те редкие разы Дин обозначал суть их поездок сразу: «Кас, погнали в супермаркет, мне срочно нужен пирог и пиво» или «Черт… мне срочно нужно надраться в баре, Кас, поехали, пропустим по вискарику, не хочу сидеть в бункере». Для Каса это «срочно» всегда было действенной причиной, почти жизненно необходимой для Винчестера, что не могло не удивлять. Но не мог же Кас напрямую спросить о том, почему жизнь в Дине поддерживают такие обычные, совсем не лечебные вещи. Сейчас же был явно не такой случай, а Дин очень нервничал, это ангел почувствовал сразу, и все его инстинкты кричали не сжимать руку Дина в ответ, потому что это было бы странно, Дин этого не оценит, мужчины так не делают, это неправильно и его друг такого никогда не одобрял. Как минимум это не по-мужски. Пусть ангел и понимал, что причина не была объявлена, спрашивать он расхотел. Волнение передалось и ему. — Я… извини, нужно собраться с мыслями, это все… это все не просто, — Дин сосредоточился. — Это будет непростой разговор, обычно я избегаю подобного, ну, ты знаешь, потому что я трус и придурок. — Это не так, Дин, ты… — перебил Кас, собираясь привести тысячу и один контраргумент, противоречащий словам Дина. — Нет, пожалуйста, Кас, дай мне сказать. Я трус и придурок, потому что мне понадобилась очень сильная встряска, чтобы понять это и говорить об этом сейчас. Я хочу, чтобы ты попытался простить меня. За злость, грубость и все то, что я годами вымещал на тебя, а ты этого не заслуживал, совсем не заслуживал, потому что ты защищал меня, пал из-за меня, отверг Небеса. Тоже из-за меня, — Дину уже казалось, что дыхания не хватает, но ему нужно было высказаться, пусть он начал и не с того, с чего хотел, но он к этому придет. — А я лишь отталкивал тебя, выгнал из бункера тогда, когда тебе нужна была семья и поддержка, обвинил в смерти Мэри. Я чувствую себя последним дерьмом, Кас, потому что ты заслужил кого-то намного лучше, чем я, а я знаю, что не заслужил тебя ни одним своим гребаным поступком. Габриэль воздвиг целый мир, когда… тебя забрала Пустота, чтобы я это понял, — он на секунду замолчал, переводя дыхание и стараясь держать себя в руках, потому что он и правда жалкий трус, который все держит в себе, а сейчас ком и слезы стоят в глазах от своих же слов, от правды, которую он никогда ни с кем не обсуждал, а сейчас выливал на только что вернувшегося Каса и вообще уже сомневался, что тому это нужно. А Кастиэль внимательно слушал эту исповедь, во все свои голубые глаза смотря на борющегося с самим собой Дина. И во взгляде этом было столько нежности и привязанности, что у охотника снова и снова спирало дыхание и терялись мысли. После каждого раза, когда Дин встречался взглядом с синевой глаз ему приходилось собирать себя по кусочкам и по-новой набираться храбрости для дальнейшей речи. — Мне нужно было возненавидеть твоего брата, отчаяться из-за твоей смерти в который раз, десять раз спиться и сдохнуть самому, чтобы понять: я не заметил, как вырос Сэм, которому давно не нужно подтирать сопли; как мне уже, сука, сорок с хером лет, и все это время я выбирал не совсем верно. Когда в Сэма вселился ангел, я вышвырнул тебя из бункера, и никто никогда не возненавидит меня больше, чем я сам. Эта ненависть, она, порой, меня застилает, но я буду стараться, сейчас, когда ты вернулся, я буду стараться бороться с ней, чтобы не причинять тебе боль. Молчание заполнило автосалон, но Дину казалось, что его сердце колотится так сильно и громко, что его звук идет прямиком из колонок. Мужчина не знал, правильные ли это слова, знал лишь, что они шли от его души, той самой, что Кастиэль знал досконально, что вытащил из вечных пыток. Конечно, охотник понимал, что ему необходимо закончить свою мысль самыми простыми и самыми могущественными тремя словами, ведь Кас, хоть и древний, как мир, но в человеческих проблемах и историях все еще отчасти остается маленьким ребенком. Винчестер знал, что не достоин ангела, знал, что не лучший для него вариант, однако каким-то невероятным образом ангел полюбил его, такого придурка с кучей недостатков. Зеленые глаза вглядывались в лицо ангела, которое освещали сейчас первые рассветные лучи. На что он надеялся? Что не придется говорить те слова, которые он никогда никому не говорил, потому что Кас его поймет и так? Возможно. Это сложно. А еще он трус. Но пройти все это только чтобы сдать назад? Этого Дин Винчестер тоже не признавал. — Я все понимаю, Дин. И давно тебя простил, — начал Кастиэль, прерывая тишину, и мужчина тихо выдохнул, почти беззвучно. — Не вини себя. Я и сам много грешил. Но я исправлюсь, Дин. Мы вновь займемся охотой, будем помогать людям. Я чувствую, что больше не должен Пустоте и больше не покину вас с Сэмом, мы снова будем все вместе. Ангел уже давно был не тем, кто ступил на Землю и явился в амбар, принимая на себя выстрелы пистолета и нож в сердце. Сейчас он мог без своих божественных сил понимать людей, слышать их, не читая при этом мысли, не заглядывая в душу. Но сейчас был не тот случай. Кас понимал, что Дин чувствует вину за то, что Пустота забрала не его тогда, что его опять спасли, тогда как он этого совсем не достоин. Кастиэль помнил, как ушел с Пустотой, как решился на этот шаг. И не жалел об этом ни на миг. По крайней мере он был счастлив тогда, остается счастливым и сейчас, ведь Дин говорит с ним, говорит открыто, а этого не делал никогда почти. Так что, конечно, Кас его простил. За все. По сути он даже не злился, не обижался. Только не на Дина. Он мог быть с ним не согласен, перечить, ворчать, но не злиться. — Кас… — Дин покачал головой и сжал переносицу, зажмурившись на пару секунд. — Нет, ты больше не уйдешь в Пустоту. Даже если бы ваш договор был открыт, даже если ты впитаешь в себя все счастье мира. Я не отпущу… — он закусил губу, давая себе пару секунд. Он должен. Он должен. В конце концов, разве не эти чувства самые естественные, что он вообще испытывал в своей жизни, помимо любви к брату? — Я побывал в другом мире, когда ты ушел. Меня не было там… не знаю, около года, может, меньше. Габриэль сотворил этот мир. Что-то вроде того вечного вторника, в котором однажды застрял Сэм. Или тупого японского шоу. И «Доктора Секси». Не важно. Но в этом мире… Мы не помнили всего, мы с Сэмом были эльфами… И ты там был. Ты был принцем. И мы встретились. Все так же внимательно слушая и не сводя взгляда с Дина, Кастиэль все больше хмурился, не понимая, зачем Габриэль снова зашвырнул братьев в параллельную Вселенную. — Мы встретились? Там был другой я? Габриэль создал меня в этой вселенной и сделал принцем? — как много вопросов и как мало ответов было у Каса, и он искренне хотел их получить. А если не от Дина, то от своего брата. — Все верно. Мы встретились. Там было много всего, даже слишком… — голос Дина охрип, когда перед глазами снова возникла картина очередной смерти Каса, но, прокашлявшись, охотник продолжил. — Я спас тебя там, когда ты необдуманно решил в одиночку пойти на очень сильное существо, ты был на грани смерти, мы с Сэмом подлатали тебя, и ты вернулся домой, в замок к отцу. Мы заранее договорились о встрече в лесу и… все как-то закрутилось, мы начали сотрудничать, ты показал мне город. И Сэму, конечно. Привел в таверну, познакомил с друзьями, Габриэль запал на Сэма, потом оказалось, что эльфы, изгнанные из королевства много лет назад, во главе с Джоном решили завоевать ваши земли. Джон оказался отравлен, прожив всю жизнь в гневе и агонии, а ты вылечил его, и наши отцы решили, что мы будем прекрасными партиями друг для друга, дабы соединить два королевства. Как и наши братья, — выпалил Дин на одном дыхании, смотря в ошарашенные глаза ангела, но не позволяя ему вставить слово. — А потом… в день свадьбы… кхм… нашей свадьбы… тебя отравили. Я думал, что умру, потому что без тебя на тот момент я уже не мог. В том мире эльф, потерявший своего возлюбленного, был обречен на смерть. Сейчас я думаю, что не только в том мире и не только гребаный эльф. Да, все закончилось тем, что твоя оболочка сгорела и ты возродился из пепла… собой. Таким, как ты выглядишь сейчас — ангелом. С крыльями. Спас меня, а после я вспомнил. Это был наш уговор. Габриэль вернет нас с Сэмом, если я все вспомню, что все это… не по-настоящему. Я ненавижу Гейба, но у меня было время, чтобы осознать, что я благодарен ему за этот урок. Мне надоело гнить изнутри от всего, что я никогда не мог принять в себе, надоело, что окружающие от этого страдают. Кас, — Дин снова сжал его руку, — я молился тебе каждый гребаный день, когда эта херня забрала тебя у меня. Не знаю, слышал ты меня или нет, но даже тогда я молился как трус, говоря банальное «ты нужен мне», «ты моя семья» или «я сдохну без тебя», но я хотел сказать не это, — он заерзал и подсел ближе к ангелу. — Это должно было звучать иначе. Тогда в подвале после твоих слов у меня встал ком в горле, я сказал такую херню и жил с этим все это время. Хочу, чтобы ты знал, что я тоже люблю тебя. Не как друг или брат, упаси боже, брататься будете с Сэмми, — Дин тихо усмехнулся, слегка заалев от всего сказанного, еще и подзатыльник себе мысленно отвесил. — С тобой я больше дружить не собираюсь, ангелок, я хочу большего, и мне вообще похер на все остальное. Если кто и мог заставить Ангела Господня перестать дышать, то это с вероятностью в сто процентов должен был быть Дин Винчестер. И с задачей он справился. Да он даже над своими легкими контроля не имел, те застыли, не впуская спасительный кислород, кажется, на вечность. Да, именно столько прошло времени в ожидании. Охотник нервно кусал губы, а в голове перевернулось миллион мыслей. Что, если Кастиэль уже передумал? Что, если тогда он сказал про дружбу, что любит Дина как друга? Что, если сейчас Дин сказал все не так, выразился недостаточно хорошо и красиво, чтобы внеземное существо могло его понять? Хотя бы в одном Винчестер был уверен — ангел не посмеется над ним. Кастиэль смеялся очень редко. Но будь здесь Гейб или Сэм, то все, подколов точно не избежать — почему-то сейчас Дин особенно чувствовал себя придурком, который связал все в кучу и выплеснул на только что ожившего ангела. Да что с ним не так?! Ну в самом деле?! Он пропустил момент, когда Кас вздохнул, но почувствовал, как его руки накрывает вторая рука ангела, а сам он поворачивается к Дину с легкой улыбкой. Неуверенно зеленые глаза встречаются с океанами. Но звучит лишь один вопрос, и низкий голос не дрожит, звучит уверенно: — Любишь меня, как я тебя люблю? Мысли о том, что слова ангела тогда в бункере Дин неправильно истолковал, снова заполнили его голову. Но он приказал себе успокоиться. В конце концов, он перед Чаком не трусил! Пережил ни один Апокалипсис! Был в Аду! — Да, — звучит весьма неуверенно, и Винчестер поспешно добавляет: — А… как любишь ты? — сегодня официальный день тупняка Дина Винчестера. Ему срочно захотелось выпить. И здесь «срочно» не означает «жизненно необходимо». — Как мужчину. Как друга. Как человека. У людей это весьма обширное понятие, на самом деле. Но я уверен, что люблю тебя так, как нужно. Но если тебе не хочется говорить о видах любви, то мы можем этого не делать, Дин. Спокойствие Каса всегда было удивительным феноменом, его отстраненность и безэмоциональность. Не сказать, что Дин отвык от такого за долгие месяцы в «пыточной» Габриэля, да и улыбка была на губах ангела, взгляд был открытым, он словно заново изучал порядком обросшее лицо охотника. От этого взгляда не хотелось укрыться. Этого взгляда Дин Винчестер жаждал, неосознанно искал. Кажется, ответ на свой вопрос он увидел именно в глазах еще до того, как Кас его произнес. И от этого внутри патокой растеклось что-то теплое, что согревало даже в такое особенно прохладное предрассветное время. И Дин улыбнулся в ответ, открыто и искренне, он облегченно рассмеялся, покачав головой. Кас ведь всегда был таким удивительным! Почему он, Дин Винчестер, был таким тупым все это время? Никто не подойдет ему так же идеально, как Кастиэль, это Дин понял тоже не так давно. Ни одна девушка не сделает его счастливым, не станет терпеть его, порой, очень выводящие из себя, выходки, ну и уж точно не поддержит образ жизни охотника. Но эта ноша может быть посильна Ангелу Господню, который вдоль и поперек изучил Дина и несмотря ни на что всегда был рядом. Кастиэль, сидящий сейчас так близко, буквально физически ощущал свет родной счастливой души напротив, он чувствовал, что Дин счастлив, душа была так близко, она светилась, такая бесконечно желанная, сияла лишь для одного Каса, как маяк для одинокого корабля в открытом море. Дин был его домом, и ничто не могло этого изменить. — Ну уж нет, дружище, раз уж мы начали, то давай поговорим об этом. Слишком часто я избегал подобных разговоров, а сейчас не хочу этого, — у Винчестера как будто гора с плеч сошла. Стало так легко — Кас не осудит, он тоже его любит. Легче, чем сейчас, у него на душе не было никогда. — Значит, у нас… с тобой все взаимно, — констатировал он факт и положил руку на спинку сиденья позади ангела, улыбаясь и не сводя взгляда с его губ. О да, теперь фирменный флирт Дина начал распространяться на Кастиэля. А прекращалось ли это вообще? Об этом он подумает позже. — Дин? — Кастиэль проследил за взглядом Винчестера, точно подметив, что он направлен на нижнюю часть его лица. И… каким бы Кас ни был непросвещенным в любовном плане, он пробыл на Земле достаточно, чтобы предположить… Тем более самому тоже хотелось. Однако на всякий случай он решил уточнить: — Я ведь правильно понимаю, что мы можем обняться и проделать тот трюк, которому я научился у разносчика пиццы? На пару секунд взгляд зеленых глаз стал очень удивленным, непонимающим, но вспомнив забавный момент из прошлого, Дин снова тихо засмеялся. Кажется, Касу идет на пользу общение с людьми, шутки у него выходят все лучше и лучше. То, что сначала этот «трюк разносчика пиццы» Кас опробовал на Мэг, Дин зарыл глубоко в памяти, потому что долгожданный момент сейчас произойдет именно с ним. Сердце замерло. — Да, Кас, — он уверенно кивнул и подался ближе. Его теплая ладонь коснулась щеки ангела, большим пальцем он провел по скуле, все вглядываясь в такое знакомое лицо, словно желая удостовериться, что все в порядке, что это не очередная иллюзия Гейба. Он запомнил Каса именно таким, все было именно так. Да, пусть он целовал Каса сотни раз, но все это было неправдой, и момент сейчас был такой очаровательно-волнительный. Едва их губы соприкоснулись, только соприкоснулись, Дин понял, что это реальность, что все, что было до этого момента в вымышленном мире, просто ничто с ощущением теплых губ здесь, на его губах, в Шевроле Импала 1967 года этим прекрасным зимним днем. Закрыв глаза, он полностью отдался поцелую, придвинувшись ближе к ангелу. Насколько же было неожиданным для Дина то, как касался ангел его тела. Сначала Кастиэль аккуратно положил руку на плечо Дина, именно туда, где навсегда оставил на нем след от ладони, будто знал заранее, обозначил своим еще тогда, много лет назад. Повернул охотника корпусом к себе, слегка надавив на покладистое тело, безоговорочно подчинившееся. Когда они сидели уже не вполоборота, а лицом друг к другу, Кас пустил в ход вторую руку, собственнически прижал опешившего Дина к себе за талию и жадно примкнул к пухлым полураскрытым губам. Все движения были пропитаны щемящей нежностью и благоговением, обоим участникам сего момента хотелось остаться в нем навсегда, но… Дин едва сдерживал слезы из-за того, что происходило здесь и сейчас. Безусловно охотник отдавал себя всего своему ангелу в поцелуе, полном безумной тоски и нежности, но мысли все равно роились в русой голове, словно пчелиный рой. Дин вспоминал, как Кастиэль безжалостно сражался рядом с ним против адских тварей и целого мира, тратил все свои силы, все отдавал и отдавал себя, получая от него взамен лишь злобу, жестокие нападки и реприманды, которых не заслужил. Это добивало Винчестера прямо сейчас, рассеивая на микрочастицы, которые, он точно знал, сам собрать не сможет. Как бы ни хотел распаленный Дин портить момент, незваные горькие слезы все же покатились по щекам, скатываясь на лацканы легендарного бежевого плаща. Заметив, что что-то у них пошло не так, Кастиэль мгновенно отстранился, взяв лицо Дина в свои ладони. — Дин, я сделал что-то не так? Прости, — он внутренне запаниковал, но на слабость мужчины рядом не отреагировал, принимая ее. Голос звучал абсолютно спокойно и мягко, сам ангел поглаживал большими пальцами влажные колючие скулы. — Нет, конечно, нет, Кас, — Винчестер стыдливо пытался уйти от внимательных голубых глаз, отворачиваясь. — Это я все делал не так, мы знакомы так долго, и ты всегда был рядом, спасал мой неблагодарный зад из всякого дерьма, а я просто уебок, который не ценил тебя и относился, как… как к вещи, будто ты никто, будто ты не семья. Такое не прощают, — он с уничижительным выражением посмотрел в глаза Каса, мысленно ожидая, что тот оттолкнет, скажет, что Дин прав. И уйдет. И после этого его жизнь точно рухнет с концами. Потому что Дин Винчестер безоговорочно не сможет быть ни с кем, кроме Кастиэля. Он вообще мог сначала чуточку серьезней подумать об этом, прежде чем признаваться в любви? — Дин, не говори так. Перестань, — Кастиэль обхватил лицо мужчины ладонями, внимательно смотря на него и не позволяя отвернуться. — Это все в прошлом. Все очень далеко в прошлом, — большими пальцами он стер слезы и придвинулся ближе, оставляя поцелуи на глазах, на колючих щеках. — И я делал непростительные вещи. Но вот ты здесь. Сошел за мной в Пустоту без страха, хотел остаться там со мной. Каждый заслуживает прощения, и ты сказал, что простил меня. А я простил тебя. Давно. После всего, через что ты прошел, ты заслуживаешь прощения, свободы, но самое главное — ты заслуживаешь и уже давно заслужил любовь. Любить и быть любимым. Ты любим давно, я полагаю, ты и не догадывался до того момента в подвале, но я вновь и вновь буду тебе напоминать об этом. Не жалею, что не сказал раньше, ты был к этому не готов, а сейчас… все кончено. Мы свободны. И ты волен делать то, что хочется тебе, у тебя есть выбор, сейчас у тебя есть твоя новая версия тебя, способная на этот выбор, потому что раньше ты выбирал не себя. Ты выбирал Сэма, отца, маму, этот мир. Сэм вырос, мир спасен, твои родители в лучшем мире, они счастливы, теперь твой черед. Дин смотрел на Кастиэля, как на самое дорогое, что у него есть, внимая каждому слову, впитывая их в себя и верил своему ангелу. В зеленых глазах плескалось понимание и принятие. Теперь он точно сделает правильный выбор. Не позволяя Дину и дальше пуститься в самоанализ, ангел первый припал к губам Винчестера нежным поцелуем. Внутри у него все еще были сомнения по поводу этого, несмотря на их разговор и такие открытые фразы, Кас боялся, что сделает что-то не так, что не имеет права прикасаться к мужчине вот так. Хотя сам желал этого так давно. Они целовались долго и нежно, ловя каждый вздох друг друга. Как долго Дин хотел снова ощутить вкус чужих губ, как часто они снились ему. После таких снов он еще долго не мог уснуть, лежал, касаясь своих губ пальцами, словно желая сохранить чужое тепло. Но сейчас он в полной мере мог насладиться присутствием ангела, его неповторимым ароматом свежести и чистоты, как будто после дождя, как будто стоя под порывами горного ветра, как будто ощущая падение первого снега. Да, он уткнулся ему в шею, снова улыбаясь, чувствуя, как длинные пальцы поглаживают его по волосам. Это успокаивало. Это делало не важным все то, что давно нужно было оставить в прошлом. — Тебе нужно поспать, Дин. Я чувствую твою усталость. Может, вернемся в бункер? — Я в порядке, Кас, — честно признался Дин, выдыхая и улыбаясь. Кажется, самая сложная часть его исповеди подошла к концу. — Если скажешь кому-нибудь, что я тут ныл, как девчонка — не прощу, особенно если растрепешь Сэму, — он отстранился и вытер ладонью лицо. Понадеявшись, что выглядит более-менее презентабельно, охотник мельком глянул в зеркало… Но увы: темные мешки под глазами, опухшее лицо. Кас, конечно, видел его и не таким, но у них был такой момент! А Дин выглядит будто бухал месяц, не просыхая, и не спал до кучи. Так оно почти и было. — Черт. Да, я выгляжу не особо, знаю, но после твоего возвращения будто снова появились силы. Так что мы еще успеем выспаться, детка. — Ты ведь помнишь, что я не сплю, Дин? — с улыбкой напомнил Кас, продолжая обнимать охотника за талию и любоваться им теперь открыто. Несмотря ни на что, Дин Винчестер всегда был совершенным для него. Он видел его прекрасную душу до того, как стал человеком, и увидел внешнюю оболочку после того, как пал. В Дине ангела цепляло все без исключений, особенно чудесные веснушки на носу и щеках, которых летом становилось больше и сосчитать которые было маленькой заветной мечтой ангела. Это он вряд ли когда-нибудь сказал бы вслух. Но, может, когда-нибудь он исполнит свою мечту. — Да, и очень жаль, что ты не спишь, — вздохнул охотник и повернул ключ зажигания, через пару секунд выезжая. Разумеется, руку Каса он снова взял в свою. Понимание, что, возможно, и к лучшему, что Кас не будет ночи проводить в его спальне, пришло к Винчестеру, так он скроет от Сэма очень многие моменты своей жизни. Однако в то же время Дин знал, что на самом деле так не думает. Так подумал бы Дин-Из-Прошлого, который и перед собой-то честен не был, не говоря уже о брате. Реальность же обстояла так, что Сэм — сто из ста! — примет их отношения с Касом, и Дин это знал. Его брат не был дурачком, и все-таки пару дней нужно было, чтобы покорректней объявить обо всем. И нахождение с Касом в одной спальне совершенно точно бы помешало этому плану. Но в то же время и помешает еще одному. Ему самому. Потому что, черт подери, он хочет, чтобы Кас был вместе с ним в одной постели! — Чем займешься, пока я вздремну пару часов? — Винчестер скосил зеленые глаза на ангела и как-то совсем неосознанно переплел их пальцы. До чего же это было естественно! Все вот это. Спрашивать Каса, что он будет делать, смотреть на него и держать при этом за руку. Если бы кто-то за него порулил, он бы и поцеловать его умудрился. Охотнику было неизвестно, влиял ли на это восприятие мир Гейба, в котором с Кастиэлем они проводили уйму времени, или это все было из-за многих лет глупого отрицания, которое сейчас испарилось, а чувства лавиной обрушились на мужчину. — Мне нужно найти Габриэля. Думаю, нас ждет долгий разговор, ибо это все… странно. — Странно из всего этого только то, что я абсолютно точно уверен, что Сэм не гей, это проверенная информация, и я не понимаю, какого хрена этот коротышка решил совратить моего брата в своей больной фантазии, присвоив себе Сэма и решив, наверное, что у них это все в реальности свершится. Идиот гребаный. — Я уточнить бы у него хотел, как он выжил и почему решил нас с тобой свести в том мире, с чего решил так всколыхнуть сознание твое, убив меня там впоследствии, это совсем непонятно мне, — Кастиэль в ответ сжал руку Дина, поглаживая большим пальцем тыльную сторону его ладони. — Зато мне понятно. Твой брат тебя любит и всегда любил больше всех остальных твоих родственничков, Кас, уж прости. Когда Сэм сказал мне, что Гейб жив, я сразу же отыскал его. Это было после… подвала и Пустоты. Он, видимо, уже знал, что вся эта херня случилась, и согласился помочь с условием, ну… а я был готов на все, плевать уже было тогда, пусть я снова бы умер сто двенадцать, или сколько там было, раз. Я уверен, что Гейб провернул это ради тебя. Чтобы до меня, идиота, наконец, дошло. У него вышло. Если что я могу пойти с тобой, все-таки это касается и моего брата. — Нет, Дин, тебе нужно отдохнуть. Я поговорю с Габриэлем. Сколько ты не спал? — нахмурив брови, Кас внимательно посмотрел на Дина, оценивая темные синяки под уставшими глазами и предполагая, что как минимум двое суток. Даже спустя столько времени, он заботился о мужчине, переживал. Когда-то давно он не сразу распознал эту эмоцию, поступал лишь интуитивно, но многие его братья говорили о том, что он, мягко говоря, стал чувствительным. К людям. К человеку. И заботу о все том же человеке он чувствует до сих пор. — Не знаю, Кас. Но ладно, я посплю. Но… ты же вернешься в бункер? — Винчестер повернул голову к Касу, как будто готов был его остановить, если бы ангел решил покинуть его в ту же секунду. Только, как и всегда, не знал как. — Конечно. Я вернусь к моменту твоего пробуждения, — и Кастиэль погладил руку охотника большим пальцем, слегка улыбаясь. Успокоившийся Дин тоже улыбнулся и вернул взгляд на дорогу. Сейчас внутри был какой-то глупый страх о том, что Каса заберут Небеса или Пустота, но он напомнил себе, что есть Джек. Джек на их стороне, они воспитали хорошего пацана, Кас для него вообще отец. Так что опасности для Кастиэля нет. А разговор с Габриэлем действительно мог пригодиться. Мысли занесли его в недалекое — несуществующее реальное — прошлое, невольно заставили задуматься о Сэме снова. Сэм не пытался вывести его на разговор последние дни, все больше ходил угрюмый и молчаливый. Могло ли это быть из-за ситуации с Гейбом? Было бы славно, если бы Кас узнал достоверную информацию про архангела. Чтобы Дин с чистой совестью мог ощипать его пернатый зад и воткнуть перья ему в глотку. Он аж повеселел, представив это. Взгляд его зацепился за восходящее солнце. Это было по левую сторону от водительского места, и невольно взгляд зеленых глаз заметил эту красоту — из-за пробивающегося света белоснежные снежинки казались темнее, но вечнозеленые деревья даже под снежной шапкой выдавали свой цвет, и на их фоне снежинки снова возвращали свою белизну. Это было прекрасно, и Дин не смог ехать дальше, он остановился, смотря в окно на это раннее-раннее утро, сжимая руку Каса чуть сильнее. — Кас, — шепнул он и даже двигатель заглушил, чтобы ничто не нарушало умиротворяющую тишину, — идем. На пару секунд посмотрев на ангела и улыбнувшись ему, охотник кивнул ему в сторону дороги и первый вышел из машины. Он перешел дорогу, не отрывая взгляда с горизонта, услышал взмахи крыльев рядом и улыбнулся шире. Он остановился в снегу на обочине, потерев руки, ибо все-таки было зябко, и повернулся к Касу. — Я… Черт, это прозвучит, как будто я школьница, но к черту. Я хотел сказать «я люблю тебя» в красивом месте. Чтобы было красиво. Но такого места не было, и я сделал это в Импале… Но посмотри, — он повернул голову к горизонту и солнцу, протянул руку в том же направлении, будто без ее помощи Кас и не увидел бы этого всего, — это должно было быть здесь. Я люблю тебя, Кас, — на этих словах он повернулся снова, все еще улыбаясь, смотря открыто и искренне, забыв обо всех страхах и неудачах. Без глупого прошлого и неизвестных миров, без смерти и воскрешения. Просто здесь. И просто сказал. Кажется, Кастиэль сказал однажды так же, и теперь Дин его отчетливо понял. — Ты выбрал прекрасное место, Дин, для первого признания, — Кас шагнул ему навстречу и почувствовал, как сильные руки мужчины легли на его плечи, притягивая к себе. Они простояли в обнимку достаточно долго, пока Кас первый не заметил, как подрагивает Дин. Ангел нахмурился, мысленно коря себя за то, что отдался целиком захватившим его чувствам Вознесения и Счастья и забыл, что человеку нужно тепло. Он перенес их в машину, сразу включив подогрев. Остаток пути прошел в тишине и красноречивых взглядах друг на друга. Теперь они не ждали, когда другой отвернется, они пересекались взглядами и улыбались, и каждый для себя что-то, да выиграл.

***

После того, как сделал первый шаг в бункере, Дин прислушался. Он ожидал услышать звуки драки или отборных матов, которые его брат знал, но никогда не использовал так часто, как в последнее время. Только сейчас Дин понял, что оставлять в одном помещении Гейба и Сэма было не очень здоровской идеей, но, кажется, все обошлось?.. — Сэм? — Дин громко окликнул брата, но бункер встретил охотника неприветливым эхом, а после неприятной тишиной, будто здесь не было ни души. В воздухе словно разлилось напряжение, Дин почти физически ощутил его, когда спустился с лестницы и не обнаружил Сэма даже тихо сидящим в библиотеке за книгой или в кухне за лэптопом. Обычно его младший брат не был фанатом одиноких посиделок в своей комнате, в отличие от него самого, но, с вероятностью в девяносто процентов, Дин решил, что сейчас Сэм сучится из-за Гайба и никого не хочет видеть. Увы, у Дина другие планы. Постучав пару раз в комнату Сэма и не получив ответа, Дин беспардонно открыл дверь и вошел, застав брата с совершенно безэмоциональным лицом, читающим что-то. — Здарова, а ты че тут? Думал, как обычно, найду тебя в библиотеке, — неловко, с дурацкой улыбочкой Дин немного потоптался у двери, решив все же плюхнуться на стул у комода, подхватывая с последнего какую-то книжку, чтобы занять руки. — Я в своей комнате, Дин, устал и хочу спать, — с бичфейсом парировал Сэм, всем своим видом показывая, что болтать он не намерен. О да, Дин знал это выражение наизусть — либо Дин будет послан, либо Сэм в него что-нибудь кинет. — Может, по пивку, а потом забудемся сладким сном? — наотмашь предложил Дин, ни на что хорошее не надеясь. Обычно все серьезные разговоры о чем-то важном или личном в ста процентах случаев начинал Сэм — Дин старался их избегать, но сегодняшний день уже слишком не похож на все остальные. И Сэм удивляет: — А что, ваша поездка с Касом подошла к концу? Быстро вы, — он усмехнулся и, захлопнув книгу, поднялся, направившись с Дином в сторону кухни. Старший Винчестер вздохнул, поджав губы. В этом разговоре, по сравнению с предыдущим, вообще не было ничего сложного, но… Когда первый раз в жизни признаешься брату в том, что любишь мужчину-ангела и что вы, вроде как, вместе, нервяк бьет по телу. Поэтому он не знал, что ответить, и вышло неловкое и невнятное: — Мгм. У него дела, — решил не уточнять про Гейба. Еще будет время. Сэму Габриэль сейчас, как красная тряпка. — И… кхм… что? — Сэм скосил взгляд на Дина, ожидая, скажет ли тот правду. В конце концов, не было все еще разговора об уходе Каса в Пустоту, не было разговора о состоянии Дина, не было разговора о том, что было между ними в иллюзии архангела. Дин решил проигнорировать вопрос, подождал, пока дойдут до кухни, взял обоим пива. И все это было в молчании. Ну а что ему сказать? Нужно ли рассказать брату всю их историю, которую он отчасти наблюдал? Возможно, не задумывался, может, действительно не замечал. Хотя сейчас, оглядываясь назад, для Дина взгляды Кастиэля стали такими очевидными! Он всегда смотрел только на него. Сквозь толпу. Сквозь сонмища ангелов и демонов, сквозь остальных семь миллиардов людей. Взгляд голубых глаз был направлен только на грешного его. Ангельская сила оберегала его всегда. Даже самые глупые и жестокие поступки ангела были заключены лишь в одну цель — защитить Дина Винчестера. Путем ошибок и страданий Кас добился этого. И это очень дорогого стоит. И сказать Сэму об этом нужно было. Поэтому, отринув все сомнения, Дин повернулся к брату, сделал пару глотков, смотря исподлобья. — У нас сегодня день серьезных разговоров, второй из которых начинаю я, чтоб его. Причем второй из второго, — Дин тяжело вздохнул и уперся глазами в ожидающего Сэма. — Не знаю, как ты к этому отнесешься, но… возможно, я не совсем натурал, — реакция Сэма была типичной: щенячье выражение лица с толикой неловкости и дрогнувшей улыбкой. — Нет, я не гей, Сэм, это сто процентов, у меня как бы вообще отдельная ориентация. — Что, Касосексуал? — усмехнулся младший, начиная веселиться с ситуации, понимая, что к чему. Подколов теперь не оберешься. — Отвали, — буркнул Дин, но тут же исправился. Он ведь, вроде как, расставляет все точки над «i». Уж к его-то возрасту нужно было научиться разговаривать о важном. — Нет, не отвали, — он закатил глаза и сделал большой глоток прежде, чем продолжить говорить. — Да, наверное, я не знаю, как эта херня называется, но да. Эта наша особая связь, блин. В общем, тогда в подвале, когда Каса забрала эта тварь, он сказал, что любит меня, что он счастлив и пожертвовал собой, испытав это истинное счастье от своих слов. Твою мать, я думал, что сдохну, — мученически глянул на брата, снова делая несколько глотков и не замечая, как после открыл вторую банку. Он нервничал даже от своего рассказа, вспоминая их с Касом побег от Билли, ощущая, как на загривке дыбом встали волосы. Кас рядом бы сейчас не помешал абсолютно, тем более, что Дин начал ощущать тоску по нему за сраные сорок минут отсутствия рядом. Тоску и страх. — Я видел, Дин, хорошо, что ты хотя бы сейчас можешь говорить об этом и Кас теперь с нами. Ну, с тобой. Вы же ездили разговаривать о вас? Вы теперь вместе? Сэм в своем выражении лица на миг превратился в того самого десятилетнего Сэмми, вечно донимающего своего старшего брата расспросами о девчонках и его похождениях. Сэм тогда был страшным липучкой и интересовался всем на свете, во всем беря пример со старшего брата. — Вроде того, об этом мы не говорили, но суть та. Ты ведь… не против? Без осуждений? — Дин уже почти расслабился, наблюдая выражение лица брата, с которым он смотрел, но убедиться было нужно. Это ведь буквально как благословение, кто еще это сделает, если не Сэм. И Дин очень боялся, что тот осудит. Наверное, больше всего на свете, потому что отец бы не оценил, отвесив Дину пару подзатыльников, если не хуже. Бобби… Бобби бы хлопнул по плечу и сказал, что ему плевать, с кем якшается Дин. Мама… Дин, кажется, так и не узнал Мэри Винчестер, поэтому ее ответ был ему неясен. — Господи, ну наконец-то! Вы — два придурка, которые годами ходили вокруг да около, пялились друг на друга и страшно тупили, я думал не доживу до этого момента. Конечно, я не против, как я вообще могу тебя осуждать за это? Если ты будешь счастлив, я тоже буду. Сэм сиял, как начищенный цент, вскочив со стула и опершись о столешницу, зарывшись одной рукой в свои длинные патлы. Дин невольно вспомнил, какими они действительно были длинными. — Я рад, Дин, очень. Кас подходит тебе, как никто другой, с ним ты в безопасности, я знаю это и всегда знал, он сделает все, чтобы защитить тебя и чтобы тебе было комфортно. Если ты с ним, я спокоен. — Спасибо, Сэмми, — Дин с улыбкой отвел взгляд. — Мы, конечно, еще многое обсудим, но твое слово важно. Когда отошла волна легкого волнения — не каждый же день признаешься своему брату в том, что влюблен в мужчину! — Дин задумчиво посмотрел на Сэма, делая пару глотков. Что ж, он-то признался. Но и Сэму наверняка есть, что сказать. Только как плавно перейти к вопросу о его отношении ко всему тому, что у них было в странном мире? Как спросить о Габриэле? — А вы как посидели? — спросил он так буднично, будто говорил о погоде. Сэм на это только закатил глаза, снова приложившись к бутылке. Что ответить? Что он отпиздил Габриэля за его признания в любви? Что в груди все еще ноет, несмотря на то, что он глушит это ощущение разными мыслями? Да он за книгу засел только для того, чтобы отвлечься. Получилось ли — это уже другой вопрос. Факт в том, что видеть архангела он не хотел. Злился. И хотел бы его убить. Но не смог бы это сделать. Потому что, другой факт, мозг рисовал картинки из прошлого. Ведь это прошлое на самом деле было, хоть и в странной интерпретации и с отсутствующей памятью. Сейчас-то он помнит. — Въебал Гейбу и сказал ему проваливать. Надеюсь, он не будет больше во что бы то ни было вмешиваться. Нет, я, конечно, рад, что он добился, что ты осознал свою суть, что вы с Касом вроде как больше не будете сидеть в шкафу, но он сделал дохуя лишнего. А ты куда-то спрятал ангельский клинок, и я не могу всадить его ему в сердце. Дин неловко пожал плечами, украдкой посматривая на брата. Нужно было очень аккуратно прощупать почву и узнать, что вообще Сэм думает обо всем, когда раздражитель в виде архангела не ошивается поблизости. — Уверен, что хочешь его убить? — осторожно поинтересовался Дин. — Он, конечно, та еще заноза в заднице, но, вроде, хотел как лучше, — Сэм на эти слова раздраженно фыркнул, но Дин не дал ему начать свои возмущения. — Погоди, Сэмми, не керосинь. Что вообще ты обо всем этом думаешь? Ну, между вами же была эта странная связь. Он хреново поступил, я согласен, трахать тебя без твоего… согласия было чертовски ужасно. Ты же был не согласен со всем этим в том мире? — он постарался сделать максимально серьезное лицо, он знал, что Сэм запутался, но хотел помочь брату разобраться с его маленькой проблемкой. Сделав еще пару глотков, младший Винчестер посмотрел на брата. Взгляд не выражал ничего хорошего, потому что: — Какая нахрен разница, кто кого трахает? Это действительно тебя так волнует? Кто снизу, а кто сверху? Ты сейчас с Касом, и что, вы не будете трахаться? Нет, не отвечай. Я не хочу об этом знать. И будет очень круто, если я не услышу ничего из этого глубоко ночью, так что попридержите коней. И заметь, мне абсолютно плевать, будешь ты сверху или снизу. Тут кайф не в этом. Раздался громкий кашель, и Дин быстро убрал пиво, прикрывая рот рукой, чтобы не забрызгать ничего пенным, вырвавшимся из него из-за неожиданных слов. Это все точно Сэм сказал? От таких слов и умереть не долго. Какая самая глупая смерть? Точно, подавиться пивом после того, как пережил туеву хучу Апокалипсисов. — Эмм… А в чем кайф? — через минуту поинтересовался Дин, заставляя голос звучать ровно. Уж он-то прекрасно помнил тот «кайф» в их вымышленную брачную ночь. Ощущать силу Каса и быть под ним… И из-за всего этого он почти купился на то, чтобы поменять тему. — Дин, иди фанфики почитай, там точно описано все в красках, — Сэмюэль закатил глаза. — Там как раз есть Динстиэль. — Блядь, Сэмми, ты вообще меня услашал? Я спросил вообще о другом, куда тебя понесло? — старший мысленно сделал себе пометку, что о фанфиках о них с Касом он уточнит позднее. — Вопрос был не в том, кто сверху, а кто снизу, я и не подумал об этом! Что ты думаешь о том, что Гейб тебя использовал так? Не важно, блин, снизу ты был или сверху. Что ты чувствовал рядом с ним в том мире? И что чувствуешь сейчас? — Я не гей, Дин! — О, да, я тоже, — усмехнулся старший. — Господи… Я не хочу говорить об этом, — Сэм уронил голову в ладони, ощущая себя дерьмово. От брата хотелось сбежать прямо сейчас. И вообще от всех и вся. — К черту тебя и твои серьезные разговоры. — Ты не можешь меня так оставить, сделай мне скидку, я, может, впервые в жизни решил напрямую поговорить, ты же знаешь, как мне непросто это дается. Сэм, поговори со мной, — Дин умоляюще посмотрел на брата, когда тот поднял глаза. — Что ты хочешь услышать? — отозвался Сэм и отвернулся, начиная делать сэндвичи — все, что угодно, чтобы не смотреть на Дина. Да, это было правдой, то, что сказал Дин. Это Сэм всегда пытался разговорить скрытного старшего брата, он пытался докопаться до его души, чтобы как-то помочь. И теперь он понимал Дина как никогда — тот всегда уходил от разговора, отшучивался и съезжал с темы. Очень хотелось сделать то же. Но здравый смысл говорил, что бежать не нужно. Это бег от самого себя, а не от близкого человека. А Сэм Винчестер от себя не бежит. — То, что случилось там, то, что придумал Габриэль — это пиздец. И я готов устроить охоту на него. — Нет, я сам его убью. Это не твой враг. — Так ты все-таки думаешь о том, что он нагло тебя использовал? — Дин допил последний глоток и выбросил пустую банку. Как удивительно, что за разговором первая ноль пять уходит слишком быстро. Как и последующие. — Нет. Да. Блядь. Дин, что ты хочешь услышать? На тот момент мне нравилось все. И вообще, хватит это обсуждать. Он перегнул палку. Так что пусть катится ко всем чертям. К Папаше своему. Вот, поешь. Ты, хрен знает, сколько не ел. Того, что ты куснул сегодня, явно недостаточно. А я спать. Послушно взяв тарелку с сэндвичами, Дин поднялся и развернул к себе Сэма, уже готового уйти прочь, за плечи. — Сэм, стой, мы не договорили. Я знаю, каково это все дерьмо в себе держать. Ты же помнишь, да? Потом… Апокалипсисов не оберешься. Ярость эта душит, ты сам будто в монстра превращаешься и варишься в этом всем. Я хоть и старше, но это ты всегда учил меня разговаривать, ты всегда был умнее, а я не понимал. Больше так не хочу. Если ты хоть на секунду сомневаешься в убийстве Габриэля, мы это обсудим. У нас разные сутуации, согласен, но мне стало только хуже после того, как нас выкинуло из мира Гейба, потому что я понял, что Каса все еще нет и скорее всего нас здорово надули, а мне на тот момент уже хотелось сказать ему о том, что я чувствую. Поэтому я решил, что сдохну, найду его и все скажу. — Дин… — Сэм плюхнулся обратно на стул, тяжело вздыхая, — я пытаюсь разобраться в том, что чувствую. Честно пытаюсь! Одна часть меня кричит о том, что какого хрена, я никогда не смотрел на мужиков, меня использовали и кинули в реальность, чтобы я хрен знает как с этим жил, а вторая, очень тихая, где-то внутри нашептывает, что с Гейбом все было классно, даже идеально, что это ни на что не похожие ощущения, ни с одной девушкой я подобного не испытывал. Первая после этого напоминает, что это был вымышленный пернатым идиотом мир. Вот так я сейчас живу, Дин. А вторая затыкается, потому что не верит. Вздохнув, Дин тоже сел. Грустно посмотрел на сэндвичи, потому что нельзя есть в такой момент, и отодвинул тарелку, снова переводя взгляд на брата. От переживаний за Сэма внутри все сжималось. Он понимал, что тот никогда не смотрел на мужиков, это правда. Да и он сам не смотрел! Хотя поползновений с их стороны было уйма. Но все это не так работает. Кас… покорил его давно. Только он глупый и упрямый, поэтому позволил себе понять все только после ухода ангела. Он не ценил всю заботу, не ценил защиту и чувство комфорта рядом. Когда Кас был рядом, Дин был дома. Всегда. Рядом с семьей. Но это понимается только тогда, когда обычно уже ничего не вернуть. А Габриэль… сумел все вывернуть наизнанку, так, как делал только он. С другой стороны, Гейб тоже их защищал. И хрен знает, по какой причине он это делал. Может, причиной был Сэм? Ведь именно Сэм вытащил его из жесткого оцепенения, Сэм возился с ним, когда Габриэль был потерянным, когда вынес невесть какие пытки, Сэм помог ему заговорить снова. И все это напоминает отношение Каса все эти десять с лишним лет. Следовательно, возможно, Габриэль и не такой пернатый уебок, каким может казаться… — Если тебе было хорошо с ним, то не отрекайся от этого. Да, мир был странным и ненастоящим, Кас там, теперь я это вижу ясно, был совсем другой и даже не был похож на себя, но… пусть это не мешает тебе узнать Габриэля в этом мире. Он та еще заноза в заднице, но… почему нет? — Удивительно, что ты говоришь мне об этом, — хмыкнул Сэм, внимательно выслушав брата. — Не знаю, может, ты и прав. Нужно переспать с этой мыслью, определенно. Я пойду, Дин, правда с ног валюсь. А ты поешь и тоже ложись, нам надо выспаться, — Сэм похлопал брата по плечу и побрел к выходу из кухни, но на секунду повернулся. — Спасибо, что поговорили. — Обращайся, я теперь амбассадор серьезных разговоров, — Дин отсалютовал брату пивом и принялся за сэндвичи, жадно уплетая их за обе щеки. Он подумал о том, как там сейчас Кас и о чем они болтают с Гейбом. Хотелось сгрести своего ангела, завалиться вместе с ним в спальню и проспать часов пятнадцать без сновидений. Дин бы, конечно, Каса не только спать бы завалил, но эту мысль стоит попридержать, это все не так просто теперь. Им, возможно, стоит все обсудить. Вдруг Кас вообще не станет спать с ним? Вдруг не возбудится? Дин об этом не подумал и теперь запереживал. Выдуманный мир это одно, а реальность — другое, она куда суровее. Добив вполне себе аппетитные сэндвичи, Винчестер пошел в свою комнату, мыслями все еще находясь в машине и сжимая руку Каса. Может, не стоило ему именно сегодня уходить к Гейбу? Разве не было бы времени для разговоров потом? Теперь Дин не знал, когда вернется Кас, возможно, это будет завтра. А может и через три дня. Габриэль ранее славился своим поведением Казановы, но не потащит же он Каса по стриптиз-барам! Нет, у них там серьезный разговор. Рявкнув на себя мысленно, Винчестер на десять минут ушел в ванную. Когда он здесь был последний раз? Предыдущие дни — или недели? — прошли для него словно в тумане, и мужчина не мог вспомнить, находился ли в бункере он еще где-то, кроме библиотеки. Поразмыслив об этом, он пришел к мысли, что нужду все-таки справлял в правильном месте. Но был ли он под водой — это уже другой вопрос. Со времен ухода Каса в Пустоту охотник еще не допускал себе таких веселых мыслей. Он был так погружен в себя и свою боль, что в голове не могло всплыть ничего радостного. Но сейчас тело и голова были легкими, и Дин невольно вспомнил, как принимал ванну с Касом, как им было тепло в воде от нечаянных и не совсем нечаянных прикосновений… Эти воспоминания плавно перешли в другую плоскость, в ту, где ангелу Кастиэлю не нужно принимать душ и даже спать, где он, вроде как, бесполое существо возрастом в миллиарды лет, познавший близость тел только пару лет назад, и при том с женщиной. Уж вряд ли Кас спал с мужчиной. «Да какого хрена все так сложно?» — психанул Дин и выключил воду, быстро вытерся и ушел к себе, натянув чистое белье — он очень надеялся, что на этот раз Сэм не считал, сколько дней он носил одни и те же трусы и футболку. Постель была холодной, пахла не свежестью, а странной заброшенностью, если у этого вообще есть запах. Дин отвык спать один, но деваться было некуда, он лег на спину и укрылся, сложив руки на груди и упершись взглядом в темный потолок. Ну какого хрена? Ему что, пятнадцать? Нет уж, ему сорок, у него нехилое добро между ног, поэтому он не мог просто так лежать одиноко в постели и мечтать об ангеле. Но как же было бы классно снова почувствовать Каса рядом, снять с него этот чертов плащ и костюм и укутать в одеяло. Поцеловать. И почувствовать биение сердца своей грудью. Ведет себя, как девчонка! А в голове снова было сплошное «Каскаскас». Хотелось бы побыть с ним больше, чем час, после его возвращения из Пустоты. — Я и не хотел уходить надолго, — послышался шелест крыльев и низкий голос в темноте. Это было неожиданно, но Дин не вздрогнул даже, наблюдая темный силуэт посреди комнаты. — Ты мог бы поменьше лазить в моей башке, — усмехнулся Винчестер. — Твою молитву я услышал. Тихую. Я понимал, что ты зовешь меня, но ты не обращался напрямую, — Кас улыбнулся слегка и присел на край кровати. — Я думал, ты занят, не шибко хотел отвлекать, — Дин неловко завозился на простынях, в конце концов двигаясь на правую половину кровати, чтобы Кас мог прилечь рядом. Ох уж эти молчаливые ухаживания от Дина Винчестера. Пора это прекращать. Или наоборот — развивать. — Приляжешь? Эмоции на лице ангела сменили одна другую: сначала удивление, после понимание и снова удивление. Кастиэль поднялся и снял свой тренч, аккуратно повесив на стул, пиджак перекинул через сидушку, снял туфли. Молча наблюдая за ангелом, замерев на пару минут, Дин незаметно улыбнулся. Между ними все еще было небольшое расстояние, но с этим уже можно было работать. Нужно. Улыбнувшись, он откинул край одеяла, чтобы тот сел на вторую половину кровати. Для начала сел. А об остальном он не думал. Просто наконец-то хотелось чувствовать Каса рядом. Его долгим страданиям приходил конец, особенно сейчас, когда он чувствовал на себе пронзительный взгляд «небес» своего ангела. И когда почувствовал, как прогибается под телом Каса матрас. Так спокойно и правильно Дин себя еще не ощущал.