О ядах и крыльях

Ярость, что бушевала внутри слишком долго, вырвалась наружу. Удары были точными и быстрыми. И при том, что мачете у Дина был в левой руке. Орудовал он им не хуже, покрываясь новой порцией крови с каждым новым трупом немертвого. Если бы кто был поблизости, то обязательно они слышали бы грязные ругательства и крики: и вампиров, и охотника. С Сэмом наверняка было бы быстрее, но именно сейчас Дин получал абсолютное удовольствие. А уж его брат закончит здесь все, уж тот сумеет заглянуть в его ноут и увидеть, на какое дело он ушел. Главное, чтобы догадался до этого не сразу. Кровопийцы все не кончались, а взгляд Винчестера становился все безумнее. Он стал пропускать удары, стараясь дотянуться до каждого и сразу. Когда его кидали в стену, мужчина каждый раз вставал, перекатывался, отходил назад, но снова и снова шел наперерез. Крики становились отчаянней, громче, но он продолжал отрубать головы. Почувствовав, что на его спину кто-то запрыгнул и пытается добраться до его шеи, Дин отошел к стене быстро, насколько мог, с силой навалившись, чтобы упырь свалился. Так и вышло. Но на охотника навалились еще трое, обезоружили быстро… Его смех напоминал смех безумного, глаза выражали абсолютно сумасшествие, но он был счастлив сейчас. Когда острые клыки раздирали шею, он думал лишь о том, что ему нужна была Пустота. Нужна так сильно, как никогда до этого. Да, месяц или полтора назад по реальному времени он сглупил, позволил Касу себя оттолкнуть, тогда он потерялся, не понял, вот только сейчас разум его был холодным. Даже если ему не удастся вернуться, если им с Касом больше не будет позволено ступить на земной шар, даже если Дин не встретит там ангела, то это будет лучший выход. В его памяти еще были свежи моменты из вымышленного мира Габриэля. Он помнил каждый миг, и это сжирало его изнутри. Там он был с Касом. Там все было естественно и правильно: он обнимал своего любимого и, по-совместительству, лучшего друга, он чувствовал его поцелуи и целовал сам. Там они были постоянно рядом, там был их брак — кажется, самая естественная вещь на свете. И смерть Каса там, в том глупом мирке, показала Дину многое. Теперь он видел. Ему открылась такая простая истина, что думать о чем-то другом не получалось. Ему нужен Кас. Оглядываясь назад, на год, на два, на пять, Винчестер ясно видел, как нуждался в Касе все это время. И как он сам был нужен ангелу. Пусть последние слова Кастиэля и стали для него неожиданностью, но не теперь. «Я иду, Кас. Иду», — повторял он, как мантру, подставляя вампирам шею — он сделал так, чтобы у них не осталось другого выбора, кроме как убить его, не обратить. Он разозлил их. И был счастлив умереть от их клыков. Иронично немного, что и он, и Кас оказались в Пустоте в момент истинного счастья? О, для Дина это было верхом иронии. Сколько смертных начинали отношения с ангелами в Посмертии, в самой Пустоте? Нет, Дин Винчестер ни одного не знал. Делало ли это их будущие отношения особенными? Безусловно. Перед тем, как окончательно забыться и очутиться там, где был Кас, охотник подумал и о брате. Наверное, Сэм не простит ему такой поступок. Но у него будет Гейб. Архангел этот редкостный засранец, однако Дин где-то в глубине души верил в его чистые помыслы. Понемногу срастил, что путешествие в его иллюзии — не просто смешная прихоть. Сэм был счастлив с ним там. Может, это и здесь приведет к чему-то… — Ну вот, Винчестер. Тебе уже было сказано, что, умерев, ты уйдешь в Никуда, — прозвучал голос будто в голове, и Дин понял, что Смерть пришла за ним. В этот момент он очень надеялся, что за всю жизнь доставил достаточно неприятностей всему сверхъестественному миру, чтобы его действительно отправили в Пустоту, не пустили ни в Ад, ни в Рай. Демоны и ангелы же устали от него, верно? Да и вряд ли Ровена примет его… — Прошу… — Я не позволю никому тебя спасти. — Прошу… — мысленно воззвал он вновь, отчего-то зная, что будет понят. А дальше так и случилось. Пустота. Абсолютная Пустота. Сплошная тьма. Дин может видеть свои руки, ноги и тело, но он даже не видит, на чем стоит. Была ли это темная комната? Или… темное все? Учеными был недавно открыт новый абсолютно черный цвет, поглощающий девяносто девять процентов света, но здесь… Неизвестно, на что надеялся Винчестер, но этот зов был настолько отчаянным, полным боли и ярости, что он надеялся быть услышанным. — Кас?! — раздался крик. Довольно громкий, но не было эха. — Кастиэль! И снова. И снова. Но он был один. Только наедине с собой. Сначала он шел, оглядываясь, надеялся увидеть хоть что-то. Но паника внутри нарастала, ему было сложно дышать, если в этом мире он вообще делал именно это — есть ли спасительный кислород в Пустоте он не знал. Да и не думал об этом. Вновь сорвавшись на крик, он побежал. Его обманули? Или он обманул сам себя?

***

В это же время… а может и не в это же, ведь Пустота искажала это понятие, и Кастиэль не знал, сколько находится здесь. Он не давал себе спать. Не давал себе этого с самого начала. Точнее, он не спал по другой причине. Единственное, что не позволяло ему отключиться и «раствориться» в юдоли слез и печали, это был до боли знакомый голос. Ангел помнил его, знал до малейших интонаций. И было очень приятно его слушать. Голос звучал в голове почти всегда — хотя что значит «всегда»? — а когда он прерывался на пару часов — а часов ли? что такое час там, где нет ничего? — ангела… уже мертвого ангела захватывала боль, отчаяние, он хотел закрыть глаза, но… «Дин…» — вспоминал он и искал, искал этот голос, бесконечно желая увидеть его обладателя воочию. И ради него он боролся. Всегда только ради него. А может это было в его голове? Открыв глаза, Кастиэль, скорее, почувствовал, чем увидел — что-то изменилось. Голос стал более… реальным? Осязаемым? Ангел слышал его у себя в голове и… Не в голове? Он медленно поднялся, не совсем понимая, что происходит, где находится… Но память медленно к нему возвращалась. Или это снова были его галлюцинации, не дававшие переступить ту грань, за которой он навсегда уснет. Нет, он не знал, зачем ему оставаться в сознании, просто знал, что это важно. «Ты должен страдать. Я хочу, чтобы ты вернулся к обычной жизни и забыл об этом, обо мне. А когда ты, наконец, позволишь себе быть счастливым, и солнышко осветит твое лицо, тогда я приду. Я приду и утащу тебя в Ничто». «Каким может быть мое истинное счастье? Но так и не нашел ответа». «Счастье, оно ведь… не в обладании. Для счастья достаточно быть и просто сказать.» «Не вздумай, Кас…» Это все звучало полифонией в его голове, от чего она закружилась, и он снова прикрыл глаза. Но… — Кас! Это было достаточно громко… Голубые глаза распахнулись. От понимания. От непонимания. Это было реально? — Кас! — Дин… — впервые прошептал он и, кажется, был удивлен, что голос есть у него самого. Это прозвучало хрипло, почти на выдохе, и для Каса это было удивительным фактом — у ангелов не пропадают голоса. — Дин, — попробовал он снова, уже громче, даже закашлялся, а из глаз будто ушла пелена небытия, взгляд стал более осознанным, но зацепиться ему было не за что — Пустота окружала его. — Дин! — хрипло крикнул он и поднялся, оглядываясь вокруг себя. Пустота. Он в Пустоте. Потому что спас Дина Винчестера. Потому что не мог дать ему умереть. Но этот голос! Что здесь делает его голос?! — Дин! — и пошел навстречу. Нет, ангел не знал, навстречу чему он идет, но такой близкий голос все еще звучал. И его нельзя было упустить. Кастиэль шел быстрее с каждой секундой — если здесь все еще было понятие времени — и не верил, что до боли знакомый голос вот он. Он здесь. Если это какая-то пытка, то пусть она не закончится… Хм… Что же еще он ожидал от места боли и отчаяния? Только вскрытые раны.

***

Не поверив своим ушам, Дин начал озираться по сторонам. Будь он живым, то сердце однозначно забилось бы быстрее в ожидании заветной встречи, но нетерпение его было самым что ни на есть живым, настоящим. — Кас! Кас, я тебя слышу! Кас! — он хотел было продолжить бежать, но разумным было остановиться. — Кас, где ты? — Дин! И мужчины увидели друг друга. Оказались почти лицом к лицу, чему бы точно удивились, если бы не тот факт, что они друг перед другом. Будто блуждали в лесу все это время, среди деревьев, которые скрывали их обоих. А сейчас будто вышли на поляну. Отличие было лишь в том, что вокруг все еще была тьма. — Что ты..? Дин, уходи. Ты не здесь должен быть, Дин! — Кас сделал шаг назад, словно одно прикосновение охотника к нему, и тот останется в Пустоте навечно. Нет. Дин должен быть живым. Ангел не думал в этот момент, что изменить что-то уже было нельзя. А Винчестер будто и не слышал этих слов, он налетел на Кастиэля, крепко прижимая его к себе. И было плевать, где они, было плевать, вернутся ли они… Было важно лишь то, что он снова прикоснулся к своему ангелу. Теперь он не даст ему уйти, потеряться, пожертвовать собой. Только вместе. Никаких жертв. Объятия были переполнены отчаянием, облегчением, Дин хватался за плечи Каса, благодаря все на свете, всю свою судьбу, которую он всегда считал никчемной, что она привела его сюда, что сейчас, когда Кас, казалось, ушел навсегда, он мог снова почувствовать его руки на своей спине, мог ощутить его запах, почувствовать растрепанные волосы на своей щеке. Все выборы в его жизни вели именно к этой минуте. И остальное неважно. — Кас… Я так искал тебя… Мы выберемся с тобой отсюда вдвоем. Либо вдвоем здесь же и останемся. Ты моя семья. Ангел не нашел, что сказать в ответ. И не успел бы, потому что в следующую секунду просто исчез, оставив напуганного Дина одного. Растерянного. Истошно кричащего, надеявшегося услышать ответ. Но его не было. — Кас! Кас, нет! Нет, черт подери!

***

… — И это жопа, — подвел нерадостный итог Габриэль. На Сэма сейчас страшно было смотреть, Гейб подумал, что он снова сорвется, что ему снова прилетит, но Сэм только оперся на стол и начал молиться. Он закрыл глаза, произнося что-то одними губами, и это отчаяние передалось и Габриэлю. Его Сэмюэль сгорбился, опираясь руками на столешню. Наверное, он бы сложил ладони вместе, как делают это все праведники в молитве, но Сэм уже давно таким не был. С тех пор, как Отец предал все, во что он верил. Но теперь есть Джек. Который нужен был здесь и сейчас. Габриэль подошел к нему и тоже закрыл глаза, взывая к своему племяннику. Он должен постараться. Должен стараться лучше. Ради брата, ради любимого, ради друга. Мир, что он создал, повлиял и на него самого. Он не мог представить свое существование без этих троих. Пусть Сэм не простит его, но он сдержит обещание. — Сэм? Габриэль? — прозвучал голос прямо перед ними, и мужчины открыли глаза. — Ты долго, Джек, — Гейб усмехнулся и первый притянул юного Бога к себе. — Прости, был занят, молитв было слишком много, я не сразу разобрал ваши голоса. Время пришло? — он серьезно посмотрел на Гейба, и тот кивнул. Через секунду подле них появился Кастиэль, но взгляд его был полон испуга, того, чего нельзя было передать. Он открыл рот, чтобы заговорить, но был прерван Сэмом, у которого от облегчения в глазах встали слезы. По правде говоря, эти глаза давно были красными, будто воспаленными. — Кас… Я рад видеть тебя, — и единственный пока здесь Винчестер обнял ангела так сильно, словно никогда не обнимал. Отчасти так и было. Но сейчас он и правда был рад Касу до глубины души. — Коломбо, а ты похудел, — Гейб встал следующий на очередь, обнимая брата, который смотрел на всех них ошалевшим взглядом. — Стойте. Дин… — начал было он. — Мы найдем его, я обещаю. Он прилетит так быстро, как только узнает, что ты здесь. Он искал тебя… — Сэм уже потянулся к телефону, упрямо сдерживая слезы, но был прерван Кастиэлем. — Дин со мной был. В Пустоте, — он повернулся к Джеку, выражая немую просьбу, и тот действительно ее понял. Через секунду, пока никто не понял и не начал задавать вопросы, совершенно ненужные сейчас, зал огласился отчаянным криком, страшным криком человека, который потерял все и больше не видит надежду. — Кас! Дин будто куда-то бежал, потому что резко остановился, узнав обстановку бункера, и задержал взгляд на всех по очереди: на Сэме, на Джеке, на пернатом мудаке Габриэле, на Касе. На Касе. — Кас, — выдохнул он и снова сгреб его в объятия. Волна облегчения накрыла его, и было совсем неважно, что Пустоты вокруг не было, что, вроде, возвращение свершилось. Сильные руки, он почувствовал, обняли в ответ, и больше ничего не надо было. Расплакаться, словно маленькому ребенку, Дину не дали присутствующие. Наверное, прошло несколько очень долгих минут, прежде чем он отстранился от Каса и повернулся ко всем. Однако обхватил запястье ангела, будто боялся, что тот снова исчезнет. Хотя остановила бы его простая ладонь? Об этом Дин предпочел не думать, главное, что он чувствовал тепло руки. — Джек, черт, точнее, Боже, я, конечно, благодарен, но мог бы ты быть порасторопнее? — он усмехнулся, снова становясь собой. Всё на месте. Все на месте. — Это… — начал было Джек, но был нагло прерван архангелом. Ну еще бы. — Это был мой план, — решился ответить Гейб, все-таки надеясь на скорое прощение. В конце концов он отчасти сдержал обещание. — Ты вообще молчи, — низкий голос Сэма был непреклонен, в нем звучала сталь, от которой Джек и Кас одновременно поморщились. — Мы можем сесть. И… разобраться, — осторожно начал Дин, уже достаточно успокоившись, чтобы обрести голос и добиться его ровного звучания. — Я еще успею всечь этому сукиному сыну, — он усмехнулся и двинулся в сторону кухни. Кас пошел за ним, ведь охотник так и не выпустил его запястья, и Дин понял это только через несколько шагов. — Черт… Прости, Кас. Я… Я просто… — он посмотрел в такие родные глаза цвета неба, на миг в них теряясь. Он бы хотел все объяснить, хотел бы рассказать все сам и только ему, сказать, что не хочет снова потерять своего ангела, что боится его потерять, что потерять его было самым сложным испытанием для него. Но остальные члены семьи были совершенно не к месту при этом объяснении. Дину сделалось неловко от того, как повел себя, как повел Каса за собой, словно маленького непослушного мальчика, словно тот убежит при первой возможности. Это чувство собственности внутри разрослось за то время, что он играл роль эльфа, принца и жениха, разрослось еще больше, когда он без страха кинулся за Касом в Пустоту и нашел его там. Но ведь Кас свободен. Касу не обязательно быть с ним вместе, потому что он и так пережил все то дерьмо из-за него, и если… Поток мыслей, верно, отразился на его лице и в глазах, в которые своими извечными внимательными океанами смотрел Кастиэль. Дин впервые подумал, что, быть может, Кас всегда терялся в его глазах, когда смотрел так. Потому что теперь терялся сам. Но Кас понял все. И Дин не был уверен, что тот не прочитал его мысли. — Все в порядке, Дин. Я не уйду, — и слабая улыбка тронула красиво очерченные губы. Трое мужчин, что стояли в стороне, но все еще в этой комнате, отводили взгляды, не издавали звуки, чтобы не разрушить то что-то магическое, что изначально было в Ангеле Господнем и охотнике на нечисть. Конечно, интересно было каждому из них, ведь вся эпопея была только ради этих двоих. И немножечко для Габриэля, но это лучше вообще опустить и не упоминать. — И херли заткнулись? Мы жрать идем или нет? — Дин усмехнулся и пошел на кухню, краем глаза замечая, что Кас сразу пошел за ним. Это отозвалось теплом где-то внутри. И в голове было сплошное «Каскаскас». Младший Винчестер и Джек прошли следом, только Габриэль немного помялся перед тем, как пойти в ту же сторону. С одной стороны, видеть его здесь явно не хотят, но с другой — Дин обещал навалять ему. Видимо, после обеда. Можно это принять за приглашение? Проказник решил, что можно. Вовремя вспомнив, что пакеты с едой остались в машине, Гейб поднялся сначала до нее. Если ему можно будет заслужить прощение, работая прислугой, то… Черт с ним, ради Сэма пойдет и на это. Стол накрывал Дин. Он вытаскивал из пакетов продукты, делая что-то быстрое и очень простое, тем более трое из пяти вообще не нуждались в еде. А он сейчас был особенно голодным. Сколько ж он не ел? — О, Сэмми, это очешуенно, — Дин с широченной улыбкой поднял яблочный пирог и посмотрел на брата. — Просто очешуенно. Сэм только кивнул с мягкой улыбкой. Он впервые со дня смерти Каса (не считая пребывания их в иллюзии Гейба) видел Дина таким спокойным и счастливым. Едва он увидел здесь Каса, буря будто улеглась. Даже угроза архангелу несколько минут назад не звучала как угроза. Еще Сэм с каким-то восторгом замечал, как Дин скашивает глаза на Кастиэля, а тот, будто специально, стоит близко, готовый оказать помощь. Абсолютно любую. Остальные расселись за стол, тихо переговариваясь. Гейб посматривал на Сэма, но тот совершенно не обращал внимания на взгляды. Внутри от этого росла дыра, возрождалось чувство, впервые испытанное по возвращении в этот мир — никогда раньше фокусник не был в отчаянии, не болел кем-то настолько. Но прощения лучше не нужно ждать. Нельзя тешить себя надеждой. — А вот теперь есть, — Дин с довольной улыбкой поставил на стол поднос с бутербродами. Да, они не такие вкусные, какие он мог бы сделать, будь у него чуть больше времени, он бы сделал большие бургеры на всех, но все потом. Сейчас нужно просто перекусить. И выпить. Охотник нашел в холодильнике несколько упаковок пива и перед каждым поставил банку. Сев рядом с Касом — конечно, рядом с Касом, никто в комнате даже не сомневался в этом, — Дин открыл банку своего любимого Margiekugel’s, что сделали и остальные. Старший Винчестер заметил, что Сэм сел между Касом и Джеком, между ними было слишком тесно, а Габриэль сидел от него достаточно далеко… Но он пододвинулся к нему ближе. Кас вернулся. Пока нет ничего более важного. — За возвращение Каса, — он поднял банку, не сводя сияющих зеленых глаз с такого красивого ангела, без которого уже не мыслил себя. Все молча ели около десяти минут, даже пернатые взяли несколько бутербродов, а Гейб еще и кусок пирога. Кас от него воздержался: Дин любит пироги, пусть съест побольше. А Дин и не возражал. Сэм смотрел на брата, только сейчас заметив, что изменилось в нем, помимо жизни в глазах — на руке его больше не было бинтов, она была нормальных размеров и нормального цвета кожи. А тот будто и не замечал этого. Хотя он и не замечал, что еще вчера рука выглядела очень плохо, еще хуже, чем было в тот день, когда он разбил ее. — Может, теперь поговорим? — начал Сэм, в первую очередь смотря на брата. Дин не говорил с ним те дни. Они не обсуждали то, что произошло в иллюзорном мире. Но сейчас все здесь, это можно обсудить, чтобы хоть немного приблизиться к пониманию поступка Гейба. Как ни в чем не бывало, будто не чувствовал напряжения от этих слов, Джек начал говорить, как встретил Гейба, но будто по щелчку взгляд Дина стал жестким, злым, он смотрел на Джека с предупреждением. — Не сегодня. Кас здесь. Все хорошо. Исходящие от Винчестера искры почувствовал и Кастиэль, он положил руку Дину на предплечье. Казалось бы, обычный жест… Но Дина он и правда успокоил. «Кас здесь. Кас правда здесь», — успокоил он сам себя и открыто улыбнулся ангелу. Разговоры ни о чем нашлись сами собой — Сэм расспрашивал Джека о том, чем он занимается в новом амплуа, а тот поведал, как сложно восстанавливать почти разрушенную Вселенную. Но у него получается. У него уже появляются идеи и по поводу обустройства Рая, и создании новых ангелов. Когда Джек заговорил об этом, Дин немного напрягся. Кас ведь должен быть на Небесах. Ангелам место там. Но они столько зла ему причинили, что есть ли смысл лететь туда? А если все-таки есть? Если Кас захочет вернуться в свой изначальный Дом? Конечно, он не сказал ничего вслух, решил, что будет еще время. Им с Касом нужно остаться наедине и сначала обсудить некоторые детали. Да им просто нужно поговорить. Хотя бы потому, что Дин давно не слышал его голоса, не видел его рядом, не ощущал даже присутствия. Но Сэм все еще заинтересован в истории Новой Вселенной, Джек все еще рассказывает про возвращенные миры, Гейб с упорством балбеса изучает свою банку пива. А Кас сидит рядом и иногда смотрит. Все, что Дин думал раньше про гомосексуализм, испарилось в одно мгновение. В тот момент, когда в Пустоте был только он и Кас. Это не казалось чем-то зазорным теперь, отвращения от воспоминаний о выдуманном мире Габриэля как ни бывало. Даже больше, внутри все встало на свои места. В том мире Динамис любил Кастиэля, но, все же, это был не его Кас. Да и он не был самим собой. Будто плохо сделанная копия. Но даже это отразилось в его истерзанной душе. Тот Динамис не мог жить без своего Каса, потому что любил. И он сам не мог жить без своего Каса, потому что… любил. Он помнил, как Динамис отзывался на прикосновения, касался в ответ, и Дин-Из-Реальности хотел этого всего. Но эти трое любителей поточить лясы, видимо, были против его планов. И нужно брать все в свои руки. — Кас? Может, прокатимся? — охотник посмотрел на ангела с улыбкой, накрыв его руку своей — Кас так и не убрал ладонь с предплечья Винчестера. Все присутствующие сразу замолчали, будто очень увлекшись едой. Да, они заметили жест Дина, но безучастно отводили глаза. Даже Джек. Он понимал теперь, что происходит перед ним. Это была магия долгих чувств, которые очень долго скрывали. Но пришла пора разрушить стену. И это явно не должно было произойти при них. — Да, конечно, Дин, — ангел кивнул, немного не понимая, почему рука Дина лежит на его, ведь такого раньше не было. Не было раньше и таких внезапных улыбок, не было таких частых взглядов, но Кас знал, что Дин не любит терять друзей и брата, что поэтому они нашли какой-то выход, о котором Дин не хотел говорить здесь и сейчас. Или это было очень опасно? Он спросит его об этом, обязательно спросит. Проводив взглядом двух мужчин, Джек поднялся, с улыбкой посмотрев на Сэма и Габриэля. И этих двоих он тоже сейчас безукоризненно понимал. — Вам тоже нужно поговорить. А мне творить миры. Но я отзовусь на вашу молитву, когда вновь буду нужен. Спасибо, — он кивнул им обоим. — Ты можешь и сам… заглядывать к нам, — но Сэм говорил это уже в никуда. Повисла тишина. Почти звенящая. Напряжение можно было потрогать. Винчестер избегал Габриэля, будто его здесь и не было, молча сделал несколько глотков. Какого хрена обсуждать? Зачем? Габриэль предатель и манипулятор, никогда не изменится. Он нагло его, Сэма, использовал, играл им, врал в лицо, трахал и сам просил его трахнуть. Это было грязно. Это было низко. Это было мерзко и противно. Сам поступок. Да, Сэм не сказал бы, что секс в вымышленном мире ему не понравился, но сам факт обмана и нечестности! Он допил пиво и взял новую банку, только тогда посмотрел на архангела. Взгляд был прямой, но не тот, каким Сэм обычно смотрел на него в другом мире. Сейчас не было любви в глазах, было только безразличие. Напускное, конечно. — Ну, я жду объяснений, Габриэль. — Чего именно? Я… кхм… многое сотворил, — Гейб глотнул пива, жалея, что это не бутылка виски. Уж она бы явно хоть немного помогла расслабиться. — Какого хера «Фридрих»? Как я понял, там были все те «действующие лица», которых мы с Дином знали. Почти все. Но гребаного Фридриха я никогда не знал. — Ну не мог же я сделать короля Чаком! На отца и так слишком много свешано в этом мире, Дин бы сразу обо всем догадался. Мгновенно. И тогда ничего бы и не было… — Ты идиот? Потенциально неспособный мыслить? Блядь. Ты в курсе, что я до сих пор помню объятия Джо? И что до сих пор помню, как огонь волос Чарли переливался на солнце? Ты… ты… Блядь, Гейб, ты душу вывернул, ты в курсе?! А отец… Бобби… — Я знаю, знаю… Сказать «прости» будет слишком мелким извинением. Но это все было так естественно… — Конечно, это было естественно, гребаный ты сукин сын! — Сэм не выдержал и вскочил со своего места, быстро передвигаясь туда-сюда по кухне. Смотреть на Габриэля было невыносимо прямо сейчас. — Ты… Боже… Мы спали. Ты затащил меня обманом в постель. Мы трахались. Я не верю, что это не входило в твои планы, — он сказал это быстрее, чем осознал, что именно говорил. Алкоголь и усталость сказались на нем, Винчестер опьянел достаточно быстро, и теперь говорил то, что тревожило его больше всего. Нет, он старался не думать обо всем все это время, ведь это было выше его понимания. Это было… даже постыдно. И Сэмюэль Винчестер все еще не мог понять, почему Дин сейчас не разбил лицо архангелу. Снова. — Сэм… Я повторю тебе, — проказник поднялся и встал на пути охотника, заглядывая ему в глаза. Он не решился коснуться руки, тем более груди, — я никогда не думал, что все дойдет до этого. — Ты влил мне в голову ложные воспоминания о том, что я был с мужиками, — шипение Сэма в этот момент никто бы не спутал со змеей — так шипеть мог только он. — Я не хочу оправдываться. Правда. Я не этого хотел. Я хотел вернуть брата. И хотел, чтобы мой брат был счастлив. Дин ведь любит его, любил его, но он туп, как пробка. — И что? Этого ты ждал? Как эти двое возьмутся за ручки и укатят в закат? А ты останешься со мной продолжать играть свои игры? — Нет, Сэмми… — Меня зовут Сэм. И только. За провалы в памяти буду давать тебе в нос. — Сэм. Нет, Сэм, я не рассчитывал на это. Точнее, я очень хотел, чтобы с Дином и Кастиэлем все произошло именно так, но чтобы они не уезжали. Я думал, что ты вспомнишь все то, что мы делали, там все было по-настоящему… — Значит, я был прав, — Сэм усмехнулся и отпил еще. — А нахера было делать больно Дину? Почему Кас там умер? Это можно было решить по-другому, черт тебя дери! — Был не такой план… Но у меня кончались силы. Поддерживать такую иллюзию было сложно, там прошли месяцы, долгие месяцы, но они нужны были Дину, нужны были нам. И я решил, что возвращение Каса в его истинном состоянии поможет Дину вспомнить. Эти пытки, что были как в Аду, Кас его спас от них… Но помогли волосы. Чертова прическа! Это до того смешно… Не думал я, что все может быть так просто. Изначально я даже не думал о том, чтобы убить Кастиэля. — Тот же хуй в другой руке. Ты думал, что я раскину руки и приму в свои объятия? Или на что ты надеялся? — охотнику было очень сложно сохранять спокойствие, и он снова сделал глоток. — Я… Я думал, что ты все обдумаешь. Ты всегда был самым умным из Винчестеров… — Сука, не сваливай с темы. Говори прямо. В своей вселенной ты был весел и беззаботен, так чего сейчас язык в жопу пихаешь? Или соскучился по лизанию моей задницы, ублюдок? Правда ужасно, что ты не можешь управлять мной в реальности? — Сэм, я знал, что ты не примешь меня вот так сразу. Но дай мне шанс, Сэм. Я не врал тебе там. Я люблю тебя, Сэмми… Договорить он не успел, Винчестер поднялся и дал Гейбу в нос. Но не за убогого «Сэмми», а за слова, которые вообще не должны были сорваться с уст проказника. От этих слов было слишком больно где-то внутри. Потому что все вранье. — Убирайся. Я не хочу тебя никогда больше видеть. Иди играй с кем угодно, но не со мной. Я уже наигрался в твои второсортные игры, — и Сэм оставил Габриэля на кухне одного. Его рубашка была покрыта кровью из носа, но сама она больше не лилась — силы архангела позволяли все поправить достаточно быстро. Не поправить было лишь одного. Того, что его возлюбленный удалялся от него. И, возможно, больше никогда не подпустит достаточно близко даже просто для общения.