О ядах и крыльях

Тишина была звонкой, что само по себе является оксюмороном. Но между Сэмом и Габриэлем она была именно такой в этот момент. Да и весь месяц к ряду. Несколько минут назад их братья улетели по особо важным делам. А если быть точнее — Кас ну очень хотел сделать сюрприз Дину в его День рождения. Винчестеры уже давно не праздновали эти дни, будучи занятыми делами поважнее, но Кастиэль настоял на этом — на охоту они все еще не ходили, а значит и дел не было. Ангел, начиная с Рождества, все думал, как же поздравить своего мужчину — во многих фильмах, что они успели посмотреть с Дином, люди праздновали Дни рождения. Это, вроде как, было важно для них. Стало важно и для Каса. Но отпраздновать они решили в узком кругу, просто посидеть с братьями за пивом и пиццей, а на десерт был пирог. Кас постарался найти самый вкусный в США. И, кажется, не прогадал, когда обратился в кондитерскую бабушки Скотт. На самом деле, Дин и Кас просто продолжали свой план по примирению Сэма и Гейба. И повод оказался подходящим. Тем более на Рождество у Джоди — да, довольно странно отмечать этот праздник после случившегося — Габриэль и Сэм даже перекинулись парой слов. И младший Винчестер даже не прибегал к ругательствам. Была ли причина этому нахождение подростков на посиделках или он просто решил вспомнить нейтральные слова и применить их к Гейбу — никто не знал. Главное, что Сэм уже не кричал и не распускал кулаки в сторону архангела. Тот же, в свою очередь, был тише воды и ниже травы, темы опасные не поднимал, пошло не шутил, просто улыбался, когда пересекался с Сэмюэлем взглядом. Должно быть, это сработало. И сейчас, когда влюбленная парочка отбыла, Сэм вполне спокойно сидел и потягивал пиво. — Как думаешь, Дин вернется? Или скончается прямо там от перевозбуждения? — Гейб улыбнулся и подлил себе вина, исподлобья посмотрев на Сэма. Совсем не зло. Скорее, смущенно. — Не знаю. Будет нелепо, если он скончается во время концерта Зеппов от счастья, пережив несколько Апокалипсисов и кучу остального дерьма. Надеюсь, все будет нормально. Даже если у Дина случится приступ — Кас его вылечит. Он стал сильнее, когда Джек вытащил его, — Сэм пожал плечами, стараясь не смотреть Габриэлю в глаза. Это их первый полноценный разговор. Весьма неловко. Но Габриэль не собирался заканчивать разговор теперь или вообще уходить. Может, это шанс? Такой выпадает один на миллион. — Это правда. Джек действительно подкинул моему брату его прежних Сил, которые были с ним еще до падения. Однако не стоит исключать и того, что он, сам того не зная, подпитывается душой Дина, у которого она нараспашку сейчас именно для Каса. Ну, ты ведь знаешь, они занимаются сексом и не отходят друг от друга, а это благоприятно влияет на влюбленного ангела, будто он касается души напрямую. — Твою ж… Конечно, я знаю, что они занимаются сексом, — фыркнул Сэм. — Эти придурки вечно забывают шумоизолироваться в порыве своих страстей. Приходится сваливать подальше. Слегка улыбнувшись Винчестеру, Габриэль прикусил щеку изнутри. Было приятно снова слышать голос Сэма, не наполненный ядом и презрением. Это можно было даже принять за прежний разговор, и архангел держался изо всех сил, чтобы не подсесть ближе. Если Сэмюэль с ним начал говорить, то, вполне возможно, все будет в порядке в будущем. — Как хорошо, что мне не удалось это услышать. Мне кажется, я бы оглох навеки, — он усмехнулся и отпил полусладкого напитка. — Да, временами и мне так кажется, — Сэм встряхнул шевелюрой, отгоняя мысли о том, что вести диалог с Гейбом было не так ужасно. Конечно, он прекрасно видел, как фокусник подвис на этом его движении. И как же вдвойне сложнее стало отгонять мысли о нормальном общении с ним. — Ты… кхм… Мы могли бы пройтись где-нибудь, когда такое случится в следующий раз. Сэм прищурился, глядя на архангела. Да, с одной стороны это прозвучало как намек на их дальнейшее адекватное общение, но разве это вообще возможно в такой ситуации? В голове сразу всплыли картинки из прошлого: они с Габриэлем гуляют по красивому саду, смеются и целуются — ему приходилось слишком низко наклоняться, чтобы встретиться с губами Габриэля, но ему это всегда нравилось… И вопрос созрел сам собой, Сэм задал его без какой-то задней мысли, испытывая искренний интерес. Предложение Габриэля он решил тактично проигнорировать, чтобы потом поразмышлять над этим предложением где-нибудь одному. — Почему ты выбрал себе именно такой сосуд? Точнее… Все ведь уже в курсе, что ты не Локи, мог бы присмотреть другой «костюмчик», — но буквально после последнего произнесенного звука охотник понял, что перегнул палку. Да, он мог бить Гейба и орать на него не самыми приятными словами, вот только он не видел до этого такого выражения лица. А Габриэль после такого вопроса очень отчетливо ощутил себя в шкуре людей, которые ненавидят себя и свою внешность, которые закомплексованы, зажаты и разглядывают свое отражение в зеркале лишь мельком, не вглядываясь. Никто до Сэма не мог смутить его, говоря о его неприметном, на первый взгляд, сосуде. Тот же Дин пару раз пытался его задеть, но Габриэль и ухом не повел, а тут… Первая реакция — очень захотелось обидеться, хоть он и понял, что, возможно, Сэм не хотел задеть, однако… последнее выражение все же немного кольнуло где-то внутри. Ведь правда, он несуразный: отсутствие губ, странные уши, нелепая прическа и рост. Просто смешон. Разве что глаза неплохи. Да и Силой обладает нехилой, что и позволяло ему быть многие столетия на вершине сексуального поприща. Это если он не создавал для себя множество дам и парней — с фантомами всегда было проще всего. Но даже лет десять назад оправданием служило то, что он — Локи. Бог обмана и иллюзий. Сейчас… Сейчас он остался таковым, потому что привык. Слишком сжился с этим сосудом. И поэтому слова Сэма принял на свой счет. Какое-то глупое осознание, что и правда, зачем он такой Сэму, все-таки пришло. Было понятно, что Сэм злился и решил так отыграться. И оказалось кристально ясно, что Габриэль был неприятен ему. В общем и целом. — Надеялся, что никто никогда не влюбится в это, — с усмешкой ответил архангел, имея в виду свои ранние беспорядочные связи и абсолютную незаинтересованность в серьезных отношениях. Но, конечно, Гейб просто съязвил, смотря куда угодно, но только не в щенячьи глазки. Не хотел, чтобы Сэм видел, что в его собственных плещется то, что он скрывал сам перед собой долгие годы. Кто бы мог подумать, что в сокрытое долгие столетия воткнет нож именно один из Винчестеров? Архангел не видел, как Сэм поморщился от ответа и, кажется, впервые ясно взглянул на Габриэля. Внутри у охотника отдалось тупой болью, которую он не хотел глушить и отнекиваться от нее. Он видел взгляд архангела, хоть тот и не смотрел на него, а напряжение, исходящее от него, доходило до тела Винчестера. Да, он мог много раз размахивать кулаками в сторону Гейба, заслуженно размахивать, но ранить словами не хотел. Тем более ему было всего лишь интересно, он не знал, что копнет Гейбу в душу… Несмотря на то, что у крылатых нет души. — Гейб… — голос Сэма дрогнул, и, чтобы немного дать себе время для обдумывания нужных слов, охотник придвинулся к трикстеру. — Не говори ерунды. Тебя есть, за что любить. И… мне стало просто интересно, я не хотел тебя обидеть, — последнее он закончил уже шепотом, протянул руку, чтобы коснуться предплечья мужчины, но на кухне моргнул свет, а в следующее мгновение раздался громкий смех. Сэм быстро отпрянул от архангела, стараясь придать себе непринужденный вид, и посмотрел на явно веселящуюся парочку — Дин и Кас вернулись. Младший Винчестер кашлянул, еще раз бросив взгляд на молчаливого, но снова улыбающегося Габриэля, и обратился уже к брату и его ангелу: — Ну, как все прошло? — Сэмми! Это было очешуенно! Смотрите, что мы принесли! — и указал на несколько ящиков с пивом с широченной улыбкой на губах. — Пиво! Прямиком из семьдесят пятого! — А мы не умрем от отравления? — усмехнувшись, спросил Сэм и посмотрел на Кастиэля. Тот же должен был знать? — Ээ… я не уверен, — ангел задумался. — Но, вероятно, нет. — Сэмми, брось, оно свежак! Вот только разлили, все будет отлично! Ты только попробуй! Ты такого никогда еще не пил, это лучшее пиво в мире, клянусь, в нем восемь градусов! — Дин тут же достал две банки и поставил их перед Гейбом и Сэмом, остальное убирая в холодильник. — Представьте, я только что жал руки Планту и Бонему! Охренеть просто! Я думал, что кончусь прямо там. Кас просто… просто взял и исполнил мою мечту, — он развернулся к своему ангелу и обнял его в очередной раз, совершенно без стеснения прижимаясь губами к губам. — Наконец-то могу тебя нормально поцеловать. Семьдесят седьмой очень хреновый год для гомосексуализма, — тихо засмеялся он и почти тут же шлепнул ладонью по своему лбу. — О! О, черт, у нас есть фотка и автографы! Твою ж мать, Сэмми, гляди! — Дин сунул брату в руку полароидную фотографию и карточку с автографами, смотря на брата с дурацкой счастливой улыбкой. — А вот это, — он поднял вверх бутылочное пиво, — это бутылка от Джона Бонема, я поставлю ее в комнате и фотку повешу. Хочешь подарю тебе их автографы? — Это ты их главный фанат, пусть уж лучше они будут в сохранности у тебя. Дин, это очень круто! Кас, ты попал прям в яблочко с подарком, — Сэм, счастливый за брата, протянул руку с пивом, и они все чокнулись. — За шикарный подарок и лучшие эмоции.

***

Кастиэль впервые задумался о том, что люди дарят подарки друг другу, когда на Рождество вместе с Винчестерами и Гейбом пришел в дом Джоди и Донны. Девочки вручили им подарки. Что-то совсем незначительное — у Каса это был кулон с крыльями, — но ангелу было приятно. И он с удивлением посмотрел на Дина. Тот подмигнул и вручил по свертку девочкам: — Это от нас с Касом. И тогда для Каса стал очевиден их поход в торговый центр в Манхаттане, где они покупали не только повседневную одежду для него. Что ж, в следующий раз Кас будет у Дина спрашивать, а не отмалчиваться, думая, что так и нужно. — Кас! — на ангела набросилась Клэр, зажмурившись — показывать слезы, хоть и облегчения, ей не хотелось. — Черт, ты и правда вернулся. В первую минуту Кас удивленно заморгал, но почти сразу обнял девушку и даже улыбнулся. — Здравствуй, Клэр. Да, Дин постарался для этого. — Эй! — с набитым ртом возмутился Габриэль. — Не принижайте моих заслуг! Женщины засмеялись, а Винчестеры закатили глаза, хоть и было это сделано специально, чтобы позлить архангела. Но прежде чем Гейб начал доказывать свою правоту, Донна потянула их в сторону кухни, чтобы они все наконец-то смогли хорошо поужинать. Кас видел, как от запаха домашней еды у Дина загорелись глаза, и, едва Клэр отстранилась, подошел к мужчине. — Я надеюсь, ты поешь с нами? — Дин поправил красный свитер с оленями на Кастиэле, довольно улыбаясь, и обнял за талию, подталкивая к столу. — У меня все еще есть возможность чувствовать еду, Дин, но я все еще не нуждаюсь в ней, — и, заметив, что Винчестер хочет явно возразить, прервал его поцелуем в щеку. — Но я поем с вами, — на это Дин широко улыбнулся, даже не заметив, что все девушки удивленно на них глянули — они явно были не в курсе последних новостей. И об этом им предстояло сказать сегодня. Рождество прошло потрясающе, Дин чувствовал себя счастливым в окружении семьи и на почве этого счастья был особенно заботлив и нежен в отношении, теперь уже, своего… парня. Он все еще мысленно пробовал на вкус слово «парень» и так и не принял эту формулировку. Слишком низко для Ангела Господня. Когда Дин объявил всей семье о новом статусе их отношений, девушки были в восторге, а Клэр с усмешкой сказала, что поспорила на них с Каей, забрав при этом у своей девушки десять долларов. Дин не стал выяснять подробности, лишь покраснел до кончиков ушей, замечая за собой, что раньше совершенно не смущался. Гейб смотрел на все это счастье с белой завистью и грустью в сердце, ведь Сэм не замечал его, делал вид, будто архангела и не существовало вовсе. Пара слов от Сэма — максимум, чем мог довольствоваться Габриэль в Рождество. Фраза «С Рождеством». Сухая, будто вагина лесбиянки перед мужчиной, и кислая, будто целый лимон запихали в рот. Или в ту же вагину лесбиянки. Это Габриэля убивало, но он не оставлял попыток заговорить с Сэмом, на что просто оставался проигнорированным. Все это не скрылось от глаз проницательной Донны, которая в силу времени своего знакомства с одним из Винчестеров решила все же подойти к нему, а не новому знакомому — Габриэлю. — Расскажешь, что случилось? Вы с архангелочком как-то не ладите совсем, вернее, он, вроде, хорошо к тебе относится. Сэм, мы можем об этом поговорить, если хочешь. И извини, если лезу не в свое дело, — ненавязчиво начала Донна, когда все уже разошлись по спальням, а Сэм сидел один на кухне. — Не знаю, что тебе ответить, Донна, — Сэм усмехнулся и посмотрел на расправленный диван в гостиной, на котором уже развалились Дин с Касом. Ангелу, понятно, сон был необязателен, но тот всегда оставался рядом с Дином на ночь. Конечно, Сэм не был против, да и не имел права на это, но от этой милой картины внутри так и ныло. — Габриэль иногда перебарщивает в шутках. И не думаю, что когда-нибудь смогу его простить. Женщина странно посмотрела на охотника. Да, она многого не знала, потому что Винчестеры замяли тему возвращения Каса, поставив перед фактом. Но и странная дружба с архангелом продолжалась. По крайней мере, к Гейбу относились хорошо все. Кроме младшего Винчестера. И причина была понятна лишь издалека, тем более ни Донну, ни Джоди глупыми женщинами назвать нельзя было. Уж они догадались о природе их отношений. — Сэм, любые рамки — лишь в твоей голове. И многие совершают ошибки. Но научиться прощать и идти навстречу — это замечательно. Ты и сам почувствуешь себя легче, — она мило улыбнулась и похлопала Сэма по плечу. — Да, он, может, и несуразный, но я впервые вижу, чтобы на тебя так смотрели. Кончики ушей Сэма заалели от таких слов. Он на миг взглянул на Дина, который, сам того не заметив, в открытую грел уши, но когда поймал взгляд брата, быстренько отвернулся к Касу. — Спасибо за твои слова, я подумаю об этом. Наверное… ты права, но здесь, — он указал на пальцем на свою голову, — здесь все не так просто. — Ты всегда, сколько я тебя знаю, был думающим мужчиной, разобраться со всем не составит труда, — Донна обняла Сэма и, пожелав спокойной ночи всем, ушла наверх. Кас с Дином подозрительно притихли, хотя Сэм понял, что они слушали все, причем очень внимательно. — О Боги, прекращайте, я спать, — Сэм закатил глаза и, пригладив волосы, поднялся со стула. — Донна дело говорит, кстати. Уж прости, что мы тут лежим и случайно все слышали, — фыркнул Дин, натянув на себя и ангела одеяло, обнимая последнего. Но этот разговор с Донной никак не помог Сэму принять хоть какое-то решение в пользу Габриэля. Он продолжал его не замечать, игнорировать шуточки и тем более взгляды. Гейб явно чувствовал настроение Сэма, поэтому не подходил к нему ближе, чем полагается, не обращался к нему чаще, чем того требовало общение в компании. Это продолжалось и на следующее утро, и на следующее за следующим. Вплоть до Нового года, который они тоже отмечали с девочками. Это была очень суетная неделя, поэтому необщение Сабриэлей (так Дин с Касом называли странные взаимоотношения своих братьев) было вполне оправдано. Однако в полночь с тридцать первого на первое Сэму пришлось обниматься со всеми, с архангелом в том числе. Хотя бы затем, чтобы не видеть, как целуются его брат и Кастиэль. Глупая традиция. Такая глупая, что следовать ей тоже глупо, иначе будешь выглядеть так же глупо. А Сэм очень не глупый, поэтому только принимал поцелуи верных подруг и соратниц. И совсем не заметил, как его поцеловал и Гейб. В щеку, но поцеловал. Возмущению не было предела, но на него налетел Дин, поздравляя с праздником. Хотя, Сэм был уверен, он сделал это специально, чтобы спасти мелкого шибздика от огромной лосевой лапы.

***

С тех пор Гейб был частым гостем в бункере. Для Каса и Дина наверняка желанным даже, они до чертиков мило обсуждали какую-то очередную хрень, не связанную с охотой, но Сэм бесился по этому поводу где угодно, только не в зоне видимости этих троих. Конечно, Дин, когда не был занят своим пернатым любовником, пару раз пытался заговорить со своим младшим братишкой по поводу образовавшейся ситуации, но Сэмюэль ни в какую не хотел это обсуждать. И спустя много дней начал сбегать из дома, словно подросток, ездил по округе, бегал, просто гулял, но старался не возвращаться как можно дольше. Да, счастье его брата было очень классной штукой. Классной и невероятно громкой временами. И очень показательной — Дин не упускал возможности целовать Каса ну, скажем, всегда. Это действовало на психику Сэма странно. Так странно, что однажды он даже сел поужинать со всеми троими. И даже кинул Гейбу пару слов. Тогда золотая троица переглянулась между собой, но ничего не сказала. И Сэм этому был весьма благодарен. Постепенно бункер стал заполняться новыми вещами: несколько раз Сэм наблюдал, как Дин и Кас таскают в их комнату сначала новый огромный шкаф, а после новые прикроватные тумбы. Это удивляло младшего, ведь Кастиэль, будучи в самом соку, подпитанный Диновой любовной благодатью и еще чем-то, о чем Сэм знать не хотел, мог бы и сам все переместить, однако Дин за ужином втроем тем же вечером объяснил это тем, что уж очень он сейчас бережет своего ангелочка и вовсе ему не сложно вручную переоборудовать их любовное гнездышко. Таким образом у Кастиэля появились свои несколько полок в шкафу и новая одежда, состоящая из довольно узковатых джинс, не присущих для ангела, ярких футболок, которые тот выбрал сам, кроссовок и неизменных Винчестеровских фланелевых рубашек, которые Дин купил для Каса. Видеть друга в подобном Сэм все никак не мог привыкнуть и даже заметил, что скучает по его фирменному тренчу. Плюс-минус в это время Кас поинтересовался у Сэма и Габриэля, что дарят на День рождения охотнику. Это был их первый разговор втроем, когда Сэм действительно спорил с архангелом. — Я тебе говорю, что оргия Дину точно не зайдет, — младший Винчестер закатил глаза, скрестив руки на груди. — Он сейчас с Кастиэлем, максимально счастлив… — Оргия, состоящая из него и сотни нашего Коломбо? — Гейб выглядел ну очень удивленно, как будто говорил прописную истину. — Да он сдохнет быстрее! — Думаю, Кас будет настороже, не даст его яйчишкам лопнуть или опустошиться до потери пульса… — Стойте, — вмешался Кас, не желая слушать этот бред. Ну в самом деле, Дин сейчас только для него. И даже фантомные — он сам решил не думать про «другого Каса», с которым у Дина были фантомные отношения (в самом деле, он же ангел, ангелы не ревнуют) — копии его это не то же самое, что если бы это был он, разделившийся на много частей. Дин один и он, Кастиэль, тоже один. — Мы будем только вдвоем. — Да ты только подумай! — Габриэль повернулся к своему брату все с тем же выражением лица ученого. — Кто откажется от копий своего возлюбленного в десятикратном объеме? — Гейб, — Сэм фыркнул и покачал головой. — Во всем должен быть гребаный баланс. Если влюблен в одного, то и трахайся с одним. И неважно сколько и кого копий можно создать. Или ты так постоянно делаешь — создаешь мир фэнтези каждый раз, когда перепихнуться захочешь? — голос его был полон яда, и если бы у Сэма Винчестера еще остались телепатические способности, то свет в бункере как минимум замигал. Всем было ясно, что это, своего рода, проверка. Возможно, Габриэлю нужно было подать знак, чтобы тот все отрицал, взглядом приказать откусить себе язык и уйти по добру по здорову. Но в комнате были только Сэм, ожидающий ответ — нужный ответ, — и Кастиэль, который просто был рад тому, что его старший брат держит разговор с тем, к кому испытывает теплые эмоции. И ангел молчал, потому что, по сути, не имел отношений, не имел какого-то опыта. До Дина. Да и с Дином он его только-только приобретал. — Так-так, — в комнату вошел старший Винчестер, увлеченно уплетая сэндвич за обе щеки. — Что делаете? Что обсуждаете? Кас, я тебе тоже сделал перекус, — он протянул ангелу на тарелке такой же сэндвич и улыбнулся с набитым ртом. Любой другой бы отвернулся от сего зрелища, что-то бы сказал о манерах, но Кас — не все. На Дина теперь он смотрел всегда одинаково. С такой любовью и восхищением, что Сэм не мог долго сосредотачивать внимание на них. И в данной ситуации снова перевел взгляд на Гейба, где-то внутри ожидая все еще от него правильного ответа. — Ничего, мы, знаешь… мы думали о кактусах, я хотел предложить тебе поставить в тво… нашу комнату кактус, его не нужно поливать, но он создаст некий уют, что ты об этом думаешь? — Кастиэль на удивление быстро нашелся, съезжая с опасной темы сюрприза. Пусть чуть и осекся, назвав их комнату комнатой Дина, пока он все еще привыкал, что это их общая обитель. — Благодарю, — ангел с улыбкой взял тарелку с сэндвичем и почти с таким же аппетитом налег на него, отчего Сэм и Гейб странно переглянулись, решив, что эти двое точно друг под друга мимикрируют. А Кас просто обожал еду Дина. В особенности бургеры и то, где в прослойках между булочками или хлебом было жирное мясо или бекон. Он даже научился все это делать сам и радовал своего охотника по утрам. — Кактус? Серьезно? — Дин задумчиво почесал затылок, уже обдумывая куда пристроить их будущего колючего друга. — Я не против, солнышко, поставим его между шкафом и телеком. Вот так просто они в последнее время решали свои бытовые вопросы и идеи, соглашаясь друг с другом, чем иногда даже пугали и так ошалевшего Сэма.

***

Решение посетить с Дином концерт Led Zeppelin пришло к Кастиэлю как-то внезапно, когда охотник готовил на кухне ужин под музыку. Он стоял у плиты, обжаривая стейки для ужина вчетвером одним январским вечером, и напевал «Over the Hills And Far Away». Кас наблюдал все это со стороны дверного проема, оперевшись о косяк. Как и Сэм. Габриэль еще не появился, поэтому острые комментарии и глупые шуточки были отложены на потом, ибо Кас просто имел удовольствие наблюдать пританцовывающего Винчестера и при том мог на всех основаниях не отводить взгляда. А Сэм все еще не мог смириться с таким поведением своего брата, но тактично молчал. Тогда-то Кас и уволок Сэмюэля в другую комнату, уточнив, будет ли концерт Led Zeppelin хорошим подарком для Дина. Вне сомнений — ответ положительный. Утром двадцать четвертого января Кас старался вести себя нормально. Нормально в его смысле слова, конечно, — ангел внешне будто вернулся в эмоциональное состояние на десять лет назад, чем не на шутку обеспокоил Дина. — Кас, что случилось? — зеленые глаза смотрели с тревогой, Дин обхватил плечи Кастиэля, заставляя посмотреть на себя. — В порядке все, Дин, почему ты спрашиваешь? — он наклонил голову, искренне не понимая, что делает не так. Он же не раскрыл себя и свой сюрприз? — Я вижу, что что-то случилось. Ты… не такой. — Но какой я? Я тот же, что и вчера, и месяц назад… — Если вдруг что-то случилось, то скажи, хорошо? Я… не хочу всяких тайн… И от этих слов Кастиэль нахмурился. Тайны были их слабым местом в прошлом, и сейчас ангел силился понять, действительно ли это та тайна, которая рассорит их с Дином в будущем. Или стоит сказать, чтобы избежать обид и ссор? Но Сэм часто напоминал Касу о слове «сюрприз», так что это была не тайна, да и Кас сам приучил себя к этому… — Это сюрприз. У тебя День рождения, и я очень не хочу испортить все. — Черт, Кас, я не отмечаю, ну какой сюрприз? — Винчестер хохотнул, заметно расслабившись. — Который, как я узнал, принято делать людям в День рождения. И у тебя он сегодня. С Днем рождения, — Кас улыбнулся и притянул Дина к себе за талию, чтобы поцеловать. Впервые за день, между прочим. Оказалось, ангел был очень сосредоточен, чтобы не выдать свой маленький секрет, и не сказал этих слов охотнику. С легкостью поддавшись желанным объятиям, Дин обнял Каса за шею и ответил на поцелуй, чувствуя внутри что-то теплое и огромное. Возможно, именно так описывают любовь в книжках. Он не знал, потому что всю эту слезливую чушь не читал. Но… рядом с ним Кас. Кас, которого он любит. Кас, который решил сделать такую мелочь, как сюрприз ему на День рождения. Ему давно никто ничего не делал на его День рождения… — А как же ты? У тебя ведь тоже должен быть такой день? Когда ты родился? — он отстранился, заглядывая в небеса глаз своего крылатого. — О, об этом можешь не волноваться. Я был создан тогда, когда понятия «дата» еще не было. Так что у меня нет Дня рождения. — Иногда я забываю, насколько ты древний, чувак, — Винчестер усмехнулся и снова оставил легкий поцелуй на губах. — Ладно, что бы ты ни придумал, я согласен. — Для начала я хочу принести тебе самый вкусный пирог. Сэм сказал, что ты бы не хотел пышного праздника, поэтому мы посидим все вчетвером, для начала. Ты заметил, что Сэм уже нормально относится к компании Габриэля? — Ну еще бы! Эти двое невыносимы, на самом деле, когда рядом и когда срутся, так что я рад, что Сэм, вроде, начал отходить. Они, черт бы их побрал, хотя бы разговаривают адекватно, а это уже полдела. Если честно, в их последнюю словесную бойню я думал, что сорвусь. К черту, где мой пирог? — Дин широко улыбнулся, отчего лучики морщинок вокруг его глаз красиво обрамили веснушчатое лицо, возвращая мужчину на десять лет назад. Улыбка неизменно шла всем, но Кас считал, что Дину больше, чем всем остальным. Он готов был заставлять его улыбаться все двадцать четыре часа в сутках. — Да, я сейчас, подожди минутку, — Кас, немного засуетившись, упорхнул прочь, зашелестев крыльями. Дин, преисполнившись от радости и предстоящего сюрприза, начал нервно вышагивать по их комнате, в ожидании заветного пирога. Не заставив себя долго ждать, ангел вернулся с пирогом в руках через секунд сорок. На нем была зажжена одна большая свеча. — Я готовил сам, по твоему рецепту. Очень надеюсь, что тебе понравится. И, кстати, по легенде нужно загадать желание, ты ведь знаешь? Это странная традиция, но я решил послушать Сэма и воткнуть эту свечу в твой праздничный первый пирог. — Первый? — глаза Дина в предвкушении расширились. — Черт, Кас, это лучший день. А можно так каждый день? — он хохотнул и облизнулся. — Людям нужна и нормальная пища, Дин, — Кас улыбнулся, приподняв пирог, наблюдая, как мужчина прикрыл глаза на секунду, а после задул свечу, тут же широко улыбнувшись. — Я загадал проводить этот день с тобой. Каждый год. Это первое мое желание, когда я с тобой. И я хочу, чтобы так было и дальше. — Так будет, Дин. Так будет, — Кастиэль кивнул и коснулся ладонью щеки охотника, а тот повернул голову и поцеловал ладонь.

***

Через сорок минут после назначенного ужина — Сэм в этот раз снова строил из себя говнюка, между прочим, — Кас потянул Дина в спальню, потому что подозрительное молчание со стороны младшего Винчестера не вело к какому-то веселому настрою. Да и Дин весь извелся уже, постоянно смотря на ангела и изо всех сил сдерживая любопытство. И теперь улыбки не сдерживал, сжимая руку Каса, следуя за ним в комнату. Тысяча вопросов крутилась в его голове, он уже представил комнату в свечах, полуголого Каса, танцующего стриптиз или типа того. Или Каса в пирогах… Главное, не в костюме пчелы. Но ангел не сделал ничего из этого. Только протянул Дину пакет с одеждой. — Тебе нужно переодеться, Дин. Иди в ванну, я буду ждать тебя здесь. — А зачем мне уходить в ванную? — Винчестер, в непонимании, покрутил пакет с вещами в руках. — Мы же не свадьбу собираемся сыграть, где один не должен видеть другого до свадьбы. Все это было сказано с типичной Диновой усмешкой, однако на задворках сознания охотник всерьез поверил, что Кас решил… — Эмм, нет, но… Да, ты прав, я не знаю, зачем решил отправить тебя в ванную. Конечно, переодевайся здесь, Дин. Себе я тоже кое-что прикупил. Кастиэль тут же скинул с себя домашние вещи, облачаясь в свою одежду, прямиком из семидесятых, куда он быстренько слетал накануне, а Дин решил пока не подглядывать за ним и залез в свой пакет, достав оттуда ярко-синие плотные джинсы с завышенной талией, очевидно, винтажные, черную кожаную куртку со знакомой эмблемой на спине и красную футболку. Не задавая лишних вопросов, быстро облачился. — Черт, это что… Как это вообще? — Винчестер оглядел свой прикид в зеркало, понимая, что ему это очень даже нравится. Да ему идет, черт подери! Кас подобрал идеальный размер! — Кас, спасибо! Это очешуеть какой крутой под… — и повернулся, чтобы накинуться на Каса с благодарностями, но застопорился. Дело в том, что прямо сейчас Кастиэль выглядел будто прямиком из прошлого века: светло-синие джинсы, тоже с высокой посадкой, майка с черепом, а волосы лежали будто еще более беспорядочно, у лба перехваченные сложенной красной банданой. Если бы не особое строение челюсти человека, помощь связок, мышц и кожи, то челюсть Дина бы уже давно находилась на полу. Такого от вечно скромного ангела он не ожидал. Да Кас только совсем недавно повесил свой костюм и плащ в самый темный угол их шкафа! А тут такое! Ему явно не хватало нескольких татуировок и байка под боком. И его, Дина Винчестера, конечно. — Очешуеть. Кас… Ты бесподобен. Да ну нахер. На это ангел только рассмеялся — от этого низкого голоса у Дина всегда где-то что-то шевелилось внутри — и подошел к Винчестеру ближе, поправил на нем куртку и надел толстую цепь из серебра ему на шею. — Тебе тоже все к лицу, Дин. Но это не все, — и, растрепав волосы охотника, подался ближе, оставляя поцелуй на губах. — Ты готов к незабываемому вечеру? — Что за незабываемый вечер? Мы идем в рок-бар? — Лучше. Но хочу сразу предупредить — этим вечером мы не пара. Как будто мы «до». До Пустоты. — Кас? — Винчестер нахмурился, готовый возмутиться такому раскладу событий, но его тут же прервали настойчивые губы. И он не мог просто взять и отстраниться, это ежу понятно. — Солнышко, но я не хочу так… — через несколько секунд уже мягче отозвался он. — Ты же знаешь, что я дохера долго к этому шел, пришел, наконец, а на мнение остальных насрать. — Я знаю, Дин. Но я могу заверить тебя, что ты все поймешь, — загадочно улыбнулся Кастиэль. И в следующую минуту они были зажаты между двух парней, явно моложе них. Была почти давка, и крики со всех сторон помешали Дину сразу распознать знакомые звуки. Мужчина оглядывался, успев схватить Каса за руку, напрочь забыв про его наставления. Огромная толпа, все разукрашены, что-то орут, руки тянут. Но вот гитарные рифы заставили Винчестера повернуть голову… и обомлеть. В первых рядах стоял он вместе с Кастиэлем на одном из легендарнейших выступлений всех времен и народов. Конечно, он не сразу понял, что сейчас находится в Сиэттле, что сейчас 1975 год. Но вот «цеппелинов» он узнал сразу же. — О боже… — восторг в глазах Дина дополняла и широкая улыбка, абсолютное счастье, когда он переводил взгляд с Каса на сцену. — Это же… — Сиэтл. 1975 год, — ангел тоже улыбнулся, почувствовав, как ладонь Дина сжалась на его запястье. — Это самый долгий концерт… Кас… — голос его стал совсем тихий, но он был уверен, что Кастиэль слышал его — у ангелов есть свои сверхспособности, слуховые в том числе. — Да, да. А теперь смотри на сцену. И Дин смотрел. Он смотрел во все глаза, подпевал на пределе своих связок и почти не выпускал руку Каса из своей. Людей было много, и он не хотел разойтись с Касом по разные стороны. Не секрет, что Зеппы были любимой группой Винчестера на протяжении всей его жизни. Они помогали ему в сложных ситуациях, они расслабляли его, они веселили его, под них было очень здорово готовить, а еще, даже не осознавая чего-то большого и сильного у себя в душе, он подарил сборник их песен Касу. Поделился сокровенным с тем, кто слишком много для него значил. Были моменты, когда, поддавшись музыке, Дин жалел, что был рожден в 1979. Ну что за год? Все лучшие хиты написаны «до»! И единственное, что ему оставалось — проигрывать кассеты раз за разом, до дыр, чтобы слова въелись в память так глубоко, что, если разбудить его ночью, он мог процитировать их — боги, только не пропеть, — наизусть. Чего греха таить, с появлением Кастиэля, Дин иногда задумывался об этом — перенестись во времени, увидеть хотя бы одним глазком… Но гребаные Апокалипсисы, Ады, Раи, ангелы, демоны, Боги и Тьмы всегда рушили его планы. Да он бы и не смог, наверное, попросить. Потому что помнил, с каким трудом Кас уже переносил их в прошлое. Многое могло пойти не по плану. Сейчас Кастиэль был полон сил, и ангел его много раз уверял в этом, он был сильнее, чем раньше (означало ли это, что Кас снова стал Серафимом, Дин не стал уточнять), поэтому Винчестер был абсолютно не против на свой День рождения быть здесь. Тем более любимый тоже уходил в отрыв, качал головой в такт и подпевал. Дин откровенно мог залипнуть на такого Каса прямо посреди песни и глупо улыбаться, потому что… Да ладно, кто не будет залипать на ангела, орущего «Stairway to Heaven»? Лучший день. Определенно. Дин Винчестер никогда не позволял себе расслабиться, особенно последние годы, но сейчас… Все абсолютно неважно, кроме Каса (все еще орущего «Stairway to Heaven») и тех безбашенных музыкантов, творящих настоящее искусство три с лишним часа. С физической подготовкой охотника простоять такое количество времени, успевая еще и подпрыгивать, не проблема, тем более когда адреналин бьет в голову, но даже эти часы прошли для него незаметно. Гитарное соло в самом конце было особой усладой для ушей Дина, он хотел, как влюбленный подросток, чтобы в зале они с Касом остались одни, чтобы Джимми Пейдж продолжил играть только для них, пока они бы неловко двигались совсем не в такт музыке. Но это было невозможно, поэтому он решил, что на Небесах обязательно попросит Каса сделать именно это. В Раю ведь можно все, верно? На то он и Рай. Рев толпы продолжался еще долго после завершения концерта. Все спешили к выходу, надеясь встретить кумиров на улице у черного входа. Дин тоже было двинулся к выходу, но Кас остановил его, загадочно улыбаясь. Говорить было бесполезно, потому что никто из них не был бы услышан из-за шума, так что удивленный взгляд Винчестера был красноречивее слов. Кас кивнул, а в следующий миг они были в тишине коридоров. Относительной тишине, конечно, но тут однозначно было тише, чем в концертном зале с толпой людей. — Ты чего? — Дин огляделся и повернулся к Касу. Шестеренки в мозгу крутились с невероятной скоростью, но он решил промолчать. А от ожидания ответа сердце готово было выпрыгнуть из груди. Руки вспотели будто по щелчку, дыхание сбилось. И все это говорило о волнении охотника. — Кас? Где мы? — За сценой, Дин, — улыбнулся Кас, как будто это была самая обычная вещь на свете — оказаться на кулисами Led Zeppelin. — Чт… Кас! — глаза Дина едва из орбит не вылезли. Снова. И дышать он стал чуть чаще. — Тебя ждут, — очень серьезно сказал ангел, хотя глаза его смеялись, и постучал в дверь по его правую руку, которую Дин до этого даже не заметил. Быстро подавив приступ паники, от которой захотелось сбежать, скажем, в Канаду, Дин хлопнул в ладоши, уже готовый открыть дверь — он очень редко стучал, особенно последнее время, хотя бы потому, что Апокалипсис не оставлял времени на вежливость и такт, — как за дверью раздался знакомый голос. — Открыто! — Это Роберт! Это Роберт Плант! — в ужасе зашептал Винчестер, снова глядя на Каса во все глаза. — Ну же! — снова повторил музыкант. — Дин, — произнес Кастиэль с умоляющими нотками и завел руку охотнику за спину, подталкивая. Винчестер сам не понял, как открыл дверь, упустив момент, что Кас исчез на долю секунды, и, неловко помявшись на пороге, вошел в грязноватую гримерку, где участники группы отмечали концерт, успев уже открыть пиво. Мужчина нервно облизнул губы, обведя всех взглядом, остановившись взглядом на легендарном барабанщике, который в его настоящем был мертв сорок с лишним лет. Да ну нахрен! Это все гребаный сон. — Ты Дин, да? — Роберт поднялся и подошел к Дину, улыбаясь устало, но вполне искренне, руку он тоже протянул легко, будто только этого и ждал. — Твой друг очень настаивал на встрече. Я… — Мистер Плант, очень приятно, — Винчестер пожал протянутую руку обеими руками, сжимая крепко и уверенно смотря в глаза. Тихий смех вокалиста заставил Дина очнуться. Кажется, он слишком долго сжимал чужую ладонь. Из неловкого положения его вывел Джон Пол Джонс, который тоже встал поздороваться, и теперь восхищенный взгляд охотника был обращен на него. На этот раз Дин контролировал время рукопожатия, почему-то отсчитывая про себя три секунду (словно французский поцелуй какой-то с помощью рук!). И с Джимми Пейджем было то же самое. И с Джоном Бонемом. Сколько раз агент ФБР в его лице представлялся агентом Бонемом?! А тут настоящий Бонем перед ним! Живой! — Это было очень круто, ребят. То, что вы творили на сцене, — проговаривая это, Дину было немного дико от мысли, что перед ним действительно ребята, они прямо сейчас младше его на десять с лишним лет, молоды, полны сил и таланта. — Спасибо вам. Огромное спасибо за все, что вы делаете. Помню, как в детстве засыпал под ваши песни в машине… — и тут же язык прикусил, понимая, что сболтнул лишнего. — В детстве? Тебе же лет тридцать пять, — Пейдж усмехнулся, отпивая из своей банки. — Я… плохо сохранился, на самом деле, — Дин кашлянул и обернулся на Каса, который стоял позади все это время. — Это Кастиэль, мой… мой… — Друг, мы помним, — Бонем кивнул, и первый уже подошел к Касу, пожав руку. — Спасибо, что пришли, мы были рады познакомиться с вами. Надеюсь, еще увидим вас на концерте? — Да… Нет. Вряд ли. Как бы ни хотели — не увидим вас, — Винчестер вздохнул, но в следующее мгновение все внимание завоевал Кас: — Можно фотокарточку? — и показал невесть откуда взявшийся полороид. Зеппы согласно загудели и обступили Дина, Бонем сунул ему в руку банку с пивом, а Кас сделал фото, которое тут же проявил. На ней Дин был со слегка глуповатой улыбкой, окруженный энергичными музыкантами — они кричали, болтали руками, разливая пиво. И даже после щелчка камеры продолжили это, поэтому ангел сделал еще одно фото, и уже на нем каждый музыкант расписался. Прощание прошло быстро, ведь Дин не глупый, вопреки распространенному мнению, понимал, что почти четыре часа отыграть — дело нелегкое, тем более у них переезд в следующий город из тура. С губ едва не слетела просьба, направленная Джону Бонему… но он помнил, что нельзя менять прошлое. И какой бы трагедией ни закончилось что-либо — нельзя. Зато Дин Винчестер видел их, жал им руки и поболтал. Это действительно дорогого стоит. Осознание всего произошедшего все не укладывалось в голове, Дин шел за Касом по слабо освещенным коридорам мимо людей, которые не обращали внимания на них, а в следующий момент они с Касом были на уже освещенной улице Сиэтла, и прохладный воздух немного привел мысли Винчестера в порядок. — Кас… Кас! — он обхватил плечи своего ангела и притянул к себе. Он хотел сказать ему миллион «спасибо», миллион раз «я тебя люблю» и «какой ты потрясающий», но тупой ком встал в горле, не давая выдавить ничего. — Тсс… Я очень рад, что тебе понравилось, Дин. С Днем рождения, — и улыбнулся, обнимая мужчину. Не желая прославиться сентиментальной девчушкой, Дин немного отстранился, заглядывая в глаза любимому. Ему сейчас очень хотелось поцеловать Кастиэля, хотя бы так выразить свою благодарность и любовь. Но это гребаные семидесятые, в которых гомосексуальные отношения под запретом. Они же не в Сан-Франциско! Да он даже не мог по-нормальному представить Каса Зеппам. «Друг». Что за чушь? Кас больше, чем друг, чем парень и тем более партнер… Мысли готовы были увлечь Винчестера в дальние дали, поэтому тот прервал их, схватил Кастиэля за руку и потянул его по улице, пока не заметил достаточно темный переулок, в который и завернул. Ангел не успел что-либо сказать, когда Дин припечатал его к стене и жадно впился в губы, пробравшись ладонями под майку. Сейчас март, Кас в одной майке… Как-то совсем нехорошо. Но было плевать, потому что тот отвечал на поцелуй с той же прытью, обняв охотника за шею и запутавшись пальцами в его волосах. Это ведь достаточно по-рокерски? По-бунтарски? Целоваться с любимым ангелом в темной подворотне. Возможно, не то и не другое, но удовольствия от этого точно было достаточно. — Ты самый сумасбродный ангел, ты знаешь? — шепнул Дин прямо в губы, даже не пытаясь сделать шаг назад. — Догадался, когда влюбился в охотника и каждый раз выбирал его, а не братьев, — дыхание у Кастиэля тоже сбилось, но он не собирался отпускать Дина так быстро и снова поцеловал. У Винчестера было огромное желание опуститься прямо здесь на колени и подробно объяснить Касу, насколько он и сам сумасбродный, но он сдержался, решив, что в бункере уж точно приведет достаточно доказательств этому. А пока… Пока они гуляли по вечернему Сиэтлу, делясь впечатлениями, обязательно заглядывая в темные углы. До того, как заметили бар-таверну со странным название «Голубая Луна». Дина распирало от смеха, и он очень настаивал, чтобы туда зайти. Да и это великий грех — быть в семьдесят пятом и не испить в этом времени пива. Винчестер даже начал спор с Касом: утверждал, что такой пункт есть даже в священном писании, ну а Кас, понятное дело, отрицал сие, ибо ни в одном из писаний такого точно не было. Это был относительно небольшой бар, со множеством постеров, фотографий и карикатурных рисунков. На удивление, людей здесь сейчас было мало, но оно и понятно, после концертов люди не сидят в барах до утра, они пьют где-то в другом месте, где можно все обсудить в красках, поделиться впечатлениями. Дину и Касу скоро тоже нужно будет вернуться в двадцать первый век, а пока… почему бы не перекусить бургером? Они устроились за барной стойкой, которая тоже была небольшой, и бармен по первому их зову налил им лучшего пива. — Да уж… Отменное. Настоящее жидкое золото, — сделал глоток Винчестер и прикрыл глаза. — Кас, попробуй скорее. Это чудо. Его создал Иисус, я клянусь. — Дин, ты же знаешь, что Иисус… — Кас, у тебя странная религия, я не знаю, каким местом ты читал библию, — снова засмеялся охотник, но чтобы сгладить колкость своих слов, прижался к Кастиэлю плечом — самое близкое, что он мог сделать сейчас. В такие моменты он очень скучал по барам в своем времени. На данное замечание Кас не ответил, верно решив, что это очередная шутка, и молча отпил, согласно после этого кивнув. — Ты прав. Очень вкусное пиво. На самом деле, я подумал, что мы можем взять с собой несколько ящиков, угостить Сэма, Габриэля, Джоди и Донну. — Кас, ты гений! Здесь же оно дешевое! У меня есть немного налички, думаю, нам хватит, — разулыбался Винчестер и поднял свой бокал, чокнувшись с ангелом. — Хочу выпить за тебя. Ты всегда делал для меня невозможное. Сделал и сейчас. И я не знаю, что мне нужно сделать такого, чтобы перекрыть все это. Для тебя сделать. — Ты уже сделал достаточно, Дин. Ты позволил мне быть с тобой. Ты вернул меня из Пустоты и… — В этом нет моей заслуги. Ни в одном из этого. Но я попытаюсь. Обещаю. Я всегда буду на твоей стороне и не усомнюсь в тебе. Буду честным и откровенным. — Спасибо, Дин. Мне очень радостно слышать эти слова, — ангел улыбнулся и сделал несколько глотков, как и Дин. — Я обещаю тебе то же. Во всех фильмах, что мы с тобой посмотрели, романтические отношения не приемлют предательства и утайки. На этих словах Винчестер слегка покраснел, потому что это абсолютно точно не он смотрел с Касом «Дьявол носит Прада», мюзикл «Чикаго», «Сумерки» и всякую подобную дребедень. Нет, это был не он. И уж тем более не он предлагал Кастиэлю это смотреть. Нет. Это все ложь и провокация. — Да… — он кашлянул и неловко улыбнулся. — Я рад, что мы это выяснили, солнышко. Ну а теперь, я думаю, нам стоит отведать бургера. Интересно, они такие же вкусные, как и у нас? Но он оказался неправ. Это подтвердил даже Кас, согласившись с тем, что котлета была похожа на обувную подошву. И охотник был даже удивлен тем, что Кас понял его сравнение, не став спорить. Общим мнением они решили не доедать бургеры, остановившись на пиве, которое действительно было вкусным. Да, они возьмут братьям попробовать.

***

Первые полчаса для Дина прошли… относительно нормально. Да, как только они прибыли обратно в бункер и он поделился с братом и Гейбом впечатлениями, он усвистнул в их с Касом комнату довольно быстро. И для определенной цели. Для очень хорошей определенной цели. Он уже давно зарекомендовал себя, как максимальный натурал, который вообще в плане себя не приемлет никакие странные похождения в сторону своей задней филейной части. Не приемлел, это точно. Однако. На его горизонте замаячил лет десять назад один очень красивый ангел с глазами-небесами. Такому можно противиться? О, однозначно Дин Винчестер из 2008 года сказал бы, что да. И то, только потому что… Он же натурал, верно? Как он может сказать по-другому? Это уже потом пошли «Кас, ты мне нужен», «Кас ты моя семья», но самое главное — до тридцати он точно был натуралом. Конечно, разумеется, он не мог как-то приуменьшать роль однополых отношений, ведь ему было глубоко насрать на них, ведь важно, что хороший человек. Как он это определял? «Ты нечисть? Нет? Тогда все круто». Но сам он никогда не заглядывался на парней (можно сделать пару исключений в пользу доктора Секси, ну камон). И единственный парень, который смог его привлечь — его… ангел. Ну, в смысле, не его, а просто ангел. Просто слова типа «бойфренд» или «парень» для ангела совсем не подходят. Поэтому он и его ангел. Ну и пусть, что тот в реальности тоже является ангелом. Не страшно. Даже… круто. Поэтому, для своего ангела, Дин Винчестер ненадолго отошел в комнату. Он никогда этого не делал и даже не думал, что собирался. Однако нельзя же всю жизнь обходиться минетом и потрясающим аналом (другого от Каса ожидать было бы нелепо). Охотник не знал, зачем недели три назад в одном из магазинов — в которые ему заезжать было не нужно — он прикупил пробку. Анальную. С ярким голубым камнем на конце. Винчестер искренне посчитал себя идиотом, но все равно взял забавную вещицу. Мол, и пригодится когда-нибудь. И вот сегодня, когда Кас сделал для него кое-что особо невероятное… Да. Дин Винчестер решил, что нужно порадовать любимого ангела джоками и синим кристаллом в заднице. Затея оказалась так себе, как только он повернулся оголенным задом к зеркалу. О, нет, раньше. Точно, раньше. Когда он, непередаваемо смущаясь, пытался ввести игрушку в себя. Она была шире Каса. И не то, чтобы у Каса был гороховый стручок, а дело было как раз таки в игрушке. Слегка не по тому размеру. Размер Каса был потрясающий, и Дин всегда с нетерпением ждал вечера, утра… да любого времени суток, когда они окажутся вдвоем. Потому что это Кас. Кас потрясающий. С ним разговоры, просмотр фильма, распитие кофе — все сводится к этому. К тому, что Кас потрясающий. Ну и, конечно, к самобичеванию самого Дина, который постоянно себя гнобил мыслями, что «ну как можно было не видеть Каса». Но вот сейчас он готов. Он хочет порадовать своего ангела. Хочет быть для него сексуальным. И плевать, что у него День рождения, что на кухне Сэм и Гейб как будто ведут диалог… Нет, это круто, но не круче концерта Зеппов. Гейб, в принципе, может пойти далеко и надолго. Да и Сэм. Они вместе. Флаг им в руки. Но как сказать? Он, Дин-Гребаный-Винчестер, стоит посреди комнаты в футболке с открытой задницей из-за новомодных полутрусов, а между ягодиц сверкает что-то синее. Класс. Винчестер рулит. Вообще, изначально план был таков: одеться, как полагается (то есть в шорты или на крайний случай в халат), и вернуться на кухню, досидеть разговор о прошедшем концерте… Но Дин понимал прямо сейчас, что он не то, чтобы сидеть, он идти не сможет. Потому что при каждом движении внутри него всколыхивается одна штука… — Кас! Не мог бы ты подойти? — прикусывая губу, позвал он. Надеялся, что достаточно громко. — Да, Дин? — Винчестер услышал голос Кастиэля через пару минут и быстро посмотрел на него, только сейчас подумав о том, что следовало бы надеть штаны, чтобы сюрприз действительно произошел, но… это пришлось бы двигаться, наклоняться. А он не хотел такого. По крайней мере без Каса. Ангел застыл на пороге, только спустя несколько секунд вспомнив, что можно бы и дверь закрыть. Нужно бы. Потому что его мужчина сейчас возбужденный перед ним в одних трусах и футболке. Медленным взглядом голубых глаз, будто слегка засиявших, он проследил подтянутую фигуру Винчестера и улыбнулся одним уголком губ. Зрелище, мягко говоря, было слишком потрясающим. Их сексуальная жизнь за прошедшие почти два месяца имела очень большой успех. Дорвавшись до желанного тела — если посмотреть со стороны обоих, — мужчины не желали как-то сдерживаться, причем во всем, включая и постель: долго обнимались и разговаривали обо всем, смеялись и подшучивали друг над другом. В этом плане чувство юмора Кастиэля довольно возросло, что не могло не радовать Дина. Да и это понятно было — эти двое почти не находились порознь, и Сэм с Габриэлем потому часто использовали слово «мимикрия». Оно не бесило, было даже забавно от этого. В такие моменты Дин чувствовал эту невероятную «глубокую связь» с Касом и радовался в душе, как ребенок. Это его Кас. С которым можно быть собой, с которым можно раскрыть свою сексуальность. Да и Кас раскрывал свою. Сколько у него было половых партнеров? Да их по пальцам одной руки пересчитать можно. По крайней мере, Дин считал именно так. Потому что возвращаться в самокопание и думать о том, что он мог бы предотвратить все те разы, как-то не хотелось. Уж лучше изучать мужскую любовь вместе с Касом. Как сейчас. — Дин? — вкрадчиво позвал Кас своим волнующим низким голосом, и Винчестер почувствовал, как внутри него все сжалось от этого звука. Господи Боже, спасибо Чаку за то, что создал своего сына! — Кас, — Дин нервно облизнул губы, не сводя глаз с ангела, который так и не переоделся после концерта. Сюда бы байк, на котором Кас взял бы его нежно и сильно, на котором он бы стонал, стараясь удержаться на сидении, но по факту просто бы хватался за сильные плечи ангела, зная, что тот удержит и не даст упасть. — Ты без штанов, — констатировал Кастиэль, подошел к Дину, не сводя взгляда с бесконечной зелени, и погладил его по бедрам. Да уж, Касу не было видно, что задняя сторона трусов у охотника отсутствует, поэтому, почувствовав голую кожу, его брови взлетели вверх, а глаза потемнели будто. В комнате сразу стало жарче, дышать было нечем. И Винчестер только сглотнул, чувствуя, как теплые ладони гладят его ягодицы, сжимая и разводя. Закусив губу, Дин сдержал стон — от каждого движения внутри он чувствовал легкие… колебания. И очень хотелось как-то продолжить. — У тебя странное нижнее белье, — все тот же голос. — Ты считаешь? — выдохнул он и закусил нижнюю губу, снова сдержавшись от лишнего звука, когда ангел посильнее сжал такую чувствительную кожу. — Определенно, — и провел руками дальше, натыкаясь на то, что так волновало самого охотника. И на то, что, по мнению последнего, должно было взволновать и крылатого. По взгляду двух океанов, он понял, что план вполне удался. И тут же довольно высоко для своего голоса простонал — Кастиэль надавил на пробку и очень ощутимо погладил кристалл. — Но я понял, почему это должно быть именно так, Дин. Белье странное, но очень полезное. Ты не находишь? — Мгм… — неопределенно промычал Винчестер и провел руками по груди Каса, упокоив их на сильных плечах, чуть сжимая пальцы. — Да… Наверное. — О, Дин, — не железный был и ангел, особенно когда любимый с ним был вот такой. Это наглухо сводило с ума. Просто по щелчку. Их поцелуй был нетерпеливый, слишком влажный и жаркий, они задыхались друг от друга, но отстраниться — нет сил, нет желания. Растворяться друг в друге почти каждый вечер и ночь их любимое занятие. Новый стон вырвался из уст Винчестера, когда Кастиэль снова надавил на игрушку, и он вздрогнул, изо всех сил стараясь командовать своими ногами, которые упорно не хотели его держать. Хотелось лечь и раздвинуть ноги, дать Касу полную свободу действий и дать ее себе. И Дин потянул своего ангела к кровати. Он не смотрел назад, увлекшись любимыми губами, а потому, споткнувшись о такой нужный предмет мебели, охнул от неожиданности, а следом и от того, что опустился на пятую точку. Дрожь прошла по телу. — Кас… — зеленые глаза вовсю смотрели на мужчину напротив, будто умоляя. Но о чем — сам охотник не знал. Чтобы Кас продолжил его сладкую пытку? Или чтобы прервал ее и заполнил его собой? — Перевернись на колени, — хрипло произнес ангел, уже расстегивая на себе джинсы. Просьба была выполнена тут же, несмотря на то, что внутри все было слишком чувствительно к пробке, но теперь уже Дин не сдерживал стона. Может, Кастиэль поймет, как ему нелегко, может, наконец, уберет игрушку и воспользуется своим потрясающий членом, который так идеально ощущается в теле. Но сначала Кас просто коснулся его ягодиц, погладил, снова пытаясь понять, какое поглаживание принесет Дину большее удовольствие. Как будто не знал! Голубые глаза жадно блуждали по оголившемуся телу любовника, как и руки. Понятно было, что от одного такого вида его естество уже налилось кровью. Однако для начала нужно как следует изучить влияние данного предмета в заднице Дина на самого Дина. И тогда большим пальцем Кас пошевелил синий камушек, вырвав из мужчины стон. Уткнувшись лбом в сгиб локтя, Дин зажмурился, тяжело задышав. Кас ведь не перестал. Он двигал пробкой внутри него, и электрический ток удовольствия растекался по его жилам каждый раз. Когда-то, относительно недавно, Дин уже благословил всех создателей мужской волшебной точки G. Благословлял и сейчас. И ангела, который, кажется, так и хотел, чтобы бедный охотник поскорее ушел в Рай. Невнятные звуки со стороны Винчестера не служили какой-то просьбой или даже мольбой, хотя он очень старался, чтобы они слышались именно так. Промелькнула мысль, что это у Каса проблемы со слухом, но тут же упорхнула, когда игрушка — очень-очень медленно — из него исчезла. И появилась вновь. И снова исчезла. Дин никогда не думал, что способен так выгибаться в спине, задирать зад, тогда как грудью полностью лежал на кровати. Что? Ему исполнилось сорок два? Какой же чертов бред! С Касом он любые пируэты исполнит. Волны возбуждения накрывали его. Как накрывали и Каса. Ангел сейчас наблюдал, как его возлюбленный был почти что распят на кровати, раскинув руки в разные стороны и сжимая покрывало, а лицом уткнувшись в матрас. Но даже так были слышны его стоны. И потому Кас двигал игрушкой снова и снова, наблюдая, как растягивается тело мужчины, пропуская в себя предмет удовлетворения желания. И это так завораживало. Кастиэль свободной рукой поглаживал спину мужчины, его бедра, специально избегая яичек и члена, который наверняка был болезненно тверд. Но иначе зачем Дин выбрал такое белье? Затем, чтобы внимание Каса было сосредоточенно на прекрасной заднице. Кстати о заднице. Ангелу она всегда нравилась, и однажды он попробовал то, что увидел в фильме для взрослых (уж по ночам у него время есть для этого). Это не казалось чем-то сложным или выходящим за рамки, но от стонов Дина внутри все скручивалось во что-то одно и большое, полное нескончаемого желания. Да, Дину тогда понравилось. Понравится и сейчас, так решил Кас. Ведь его растянутый, влажный от смазки анус ну так и просит… Он убрал игрушку и раздвинул руками ягодицы, почти сразу приникнув к колечку мышц губами и языком. И снова стоны Винчестера пробрались куда-то внутрь. Уж если бы у Небесного Воина была бы душа, то эти звуки точно затронули бы ее струны. Но души не было. И трепетало просто все его существо, его Благодать. Никогда он не думал, что можно так желать человека, что можно так желать его удовольствия, а потому и не прекращал. Пальцы сжимались на упругой заднице, на бедрах и на боках, удерживая мужчину в нужном положении, но чувствовалось, что он на пределе. Как и сам Кас. Стоны Дина прекрасны, прекрасны его движения, но им обоим больше нравится чувствовать друг друга немного в другом положении. Может, об этом и просил Дин, пытаясь выдать своими голосовыми связками что-то кроме стонов? Кажется, в этих звуках можно различить одно сплошное «Каскаскас». — Милый, — позвал Кастиэль, отстранившись, чтобы, наконец, избавить себя от ненужной одежды — было важно чувствовать горячее тело любимого мужчины. — Да… Хочу тебя, — удалось Дину совладать с собственным голосом. Он почувствовал член между ягодиц и качнул бедрами, подталкивая к более решительным действиям. Кас не заставил себя долго ждать. Одним плавным движением он вошел на всю длину, а Дин даже не заметил, как он использовал смазку или хотя бы как ее взял. Чертовы ангельские способности! Это потрясающе! Громкий стон не был заглушен постелью, Дин повернул голову, хватая воздух ртом, хотя в данный момент был уверен, что кислорода не было от слова совсем. Возбуждение туманило мозг, почти полностью его отключало, а движения внутри были настолько желанными и долгожданными, что не оставалось ничего другого, кроме как отпустить себя и свой голос. Это был один общеизвестный (по крайне мере Сэму) секрет — рядом с Касом ему совершенно не хотелось сдерживаться. Ему хотелось кричать, рвать и метать, когда восхитительный член мужчины творил внутри него нечто волшебное, магическое. Эти властные и четкие движения, всегда нужный темп и нежные прикосновения — эти контрасты сводили с ума похлеще джина. Уж если Дин по общепринятому мнению и не был глубоко мыслящим человеком, то сейчас он не был просто мыслящим. Хотелось Каса и все. Больше. Сильнее. Чтобы полностью и навсегда. Наращивая скорость, ангел и сам не сдерживал стоны, потому что видеть, как Дин отдается ему, полностью и без остатка, это было выше его сил. Каждое их соитие ему казалось, что Пустота вновь заберет его. Наверное, это была бы самая отвратительная смерть, но раз за разом чувство абсолютного счастья сопровождало его и не отпускало. Счастье только от того, что он делает Дина счастливым и удовлетворенным, что именно он является объектом его любви и желания. И нет ничего дороже. — Кас… Кас… хочу тебя видеть, — услышал ангел будто сквозь пелену. И, конечно, выполнил просьбу, после чего закинул ноги мужчины себе на плечи и продолжил сильные толчки, наблюдая, как зеленые глаза закатываются от ощущений и чувств. Дин все лепетал что-то, что-то выстанывал, а Кастиэль сцеловывал все стоны и слова с мягкий губ, чувствуя, как любимый оставляет следы от ногтей на его плечах. Конечно, это не вред, но ощущения были вполне понятные — легкая боль и удовольствие делали то, что нужно. И Кас кусал губы своего охотника, чтобы и тот испытал то же. И, о да, Винчестер испытывал. Понимал, что оргазм вот-вот накроет с головой, несмотря на то, что гребаные джоки все еще скрывают его член, впитывая выделяющуюся естественную смазку. Конечно, он течет. Так было всегда, но с Касом стало более явно. Стоило им лишь потереться друг о друга во время просмотра фильма — он мокрый. Словно школьница. И, наверное, это был бы абсолютный стыд, если бы не тот момент, что Касу это охренеть как нравилось. Потому сейчас Дин раздвигал ноги сильнее, желая, чтобы его ангел заметил, какое влажное на нем белье. На долю секунды зеленые глаза встретились с небесами, как раз перед тем, как пальцы Дина впились в плечи, а сам он выгнулся, изливаясь в самое великое произведение человечества — трусы без жопы. Кас выскользнул из горячего тела как раз вовремя, выплескивая семя на живот и грудь своего мужчины с хриплым придыханием. А уже после лег прямо на него, уткнувшись в шею, Дин же обвил его руками, видимо, не собираясь его никуда отпускать даже чтобы восстановить дыхание. Тяжесть тела Воина Небес? Самое чудесное ощущение на свете. Можно даже задохнуться от этого. — Блядь… малыш… — С Днем рождения, Дин, — Кас улыбнулся и оставил поцелуй на ключице. — С Днем рождения меня, — хохотнул Винчестер и с чувством полного умиротворения прикрыл глаза.

***

— Кас! — раздался голос Дина из недр бункера, и все трое повернули головы. — Не мог бы ты подойти? Закатив глаза, Сэм тряхнул волосами и вернулся к пиву. Все в комнате уже почувствовали эти флюиды, однако делали неловкий вид, будто ничего не понимали — младший Винчестер смотрел в стол, упорно гипнотизируя древесину, чтобы она разделилась и влетела ему в уши, аки затычка; Габриэль довольно улыбался, чуть ли не присвистывая, и смаковал пиво; Кастиэль же улыбнулся собравшимся неловкой улыбкой, но как бы он ни пытался делать вид, что ему очень неловко, глаза выдавали его с потрохами. Какой дурак будет против, если зазноба сердца позовет в комнату его? Вот и Кас не был. — Я пойду посмотрю, что Дин мне хочет показать, — оповестил он и поднялся. И Гейб все-таки не удержался: — Кто-то пошел спать со своим пааарнем. В какой позе на этот раз будете спать? — Неважно, кто, с кем и как спит. Важно, чтобы все высыпáлись, — монотонно ответил Кас. Но в ангельских глазах черти плясали. Когда Кастиэль упорхнул в спаленку к любимому, в кухне еще около минуты стояла звенящая тишина. И Габриэль, и Сэм делали вид, что не прислушивались, при этом уши навострил каждый из них. Хотя все знали, что бункер не наполнится охами и ахами буквально сразу, как только дверь в спальню Дина закроется. Ясно было, что все слушать они не будут, но Сэм не знал, что сказать, а Гейб, по мнению Винчестера, явно хотел услышать звуки соития и потом подкалывать Дина и Каса до скончания времен. Однако точку в молчании поставил все-таки архангел. Допив пиво и отставив банку, он взглянул на Сэма с легкой улыбкой. — Во имя отсутствия кровотечения из ушей предлагаю смотаться в Париж. В прошлый раз, мне кажется, ты не очень ознакомился с городом. — Нет, — Сэм закатил глаза. — Точно не в Париж, — но чувство вины за сегодняшние слова внезапно врезалось в его голову, и он посмотрел на мужчину напротив. — Ну… прогуляться где-то здесь тоже можно. Для Парижа… не то настроение, — попытался оправдаться он, хотя оба понимали причину отказа. — Тогда идем. Не хочу стать свидетелем того, о чем буду жалеть вечность. Да и тебе уже достаточно слушать двух любовничков, — Гейб поднялся, выжидающе глядя на Сэма. Тот помедлил буквально несколько секунд и тоже встал, обошел стол, поравнявшись с Гейбом. Да, он ниже на целую голову, хотя, кажется, и того больше. Странная прическа и тонкие губы. Но воспоминания о поцелуях сами собой появились в голове Сэмюэля, и это было хорошо. Очень хорошо. В том мире все нутро Сэма будто наливалось восторгом от того, как Габриэль смотрел на него, с какой нежностью касался, как целовал. А уж их страстные ночи, дни… Все было намного лучше, чем просто «хорошо». Да, Сэму всегда нравились девушки. Он был натуралом с самого подросткового возраста, когда начинаешь засматриваться на девчонок и подкатывать к ним «Привет-Я-Мистер-Могу-Помочь-С-Домашкой». Другое дело его старший брат. Безусловно, Дин всегда был натуралом четче самого четкого натурала. Но с момента, как появился Кас, все явно пошло в сине-фиолетовую сторону. Аура этих двоих переплеталась между собой, притягивая мужчин друг к другу, но самая четкая натуральность одного осла мешала делу. До появления Габриэля. Все сводится к «до появления Габриэля». Абсолютно все. И сейчас это осознавал и Сэм. Так же четко, как проявлялась четкость сине-фиолетовой стороны Дина. Гейб стал для него кем-то вроде Каса для Дина. Но вот натуральность Сэма заснула куда быстрее, чем натуральность его брата. Натуральность его брата старалась жить так долго, как только возможно. Все ведь слышали притчу про двух лягушек? Сэм сейчас, кажется, та первая лягушка, которая утонула в сливках. А Дин… Дин шевелил лапками… Нет, исход этой притчи все-таки стал другой, потому что оба Винчестера утонули в сливках, несмотря на то, что старший изо всех сил пытался превратить их в сметану. Забавно, что жидкие сливки по виду очень похожи на… — Идем? — Гейб улыбнулся. — Можем взять пиво с собой, почему нет? — Да… кхм… пожалуй, — Сэм облизнул губы, тут же пройдя к холодильнику и взяв две банки. Иногда собственные мысли его пугали. Как сейчас, например. И лучше их перевести в какую-нибудь другую сторону. О чем он там думал, до прихода Дина и Каса? Ах да, о том, что он жутко облажался. Пожалуй, перед Гейбом нужно извиниться получше. И обойтись без сливок. Он, в конце концов, все еще злился на него. И дрочил буквально утром, так что… напряженности быть не должно. Они медленно шли по пустынной улице, и Сэм был уверен, что Габриэль что-то сделал, чтобы он не чувствовал холода. За это стоило его хотя бы поблагодарить, но… Они впервые оказались наедине буквально с Парижа. И внутри уже все не так противилось присутствию архангела, хотя бы потому, что Сэмюэль не был в том подвешенном состоянии, в котором был, когда дело касалось его брата и Каса. Сейчас он был в своем собственном таком состоянии. Что говорить? Как? Как вообще общаться с мужчиной — гребаным трикстером, — который обманом хотел добиться чего-то, чего отчасти добился. Ведь в иллюзии был Сэм. Сам Сэм. Его тело. О том, что были и его мысли, ощущения и желания, Винчестер младший старался не думать. Потому что это все было странно. Это все было из ряда вон. Да, ангелы всегда были теми еще говнюками, распоряжались чужими жизнями, творили невесть что, но Гейб казался таким… искренним. И все же он играл с ним, с его разумом. Как на такое можно спокойно реагировать? Издевательство. Сэм сделал несколько глотков пива и скосил взгляд на архангела. Тот смотрел вперед каким-то хмурым взглядом: брови сошлись на переносице, а губы будто вообще исчезли. Но стоило Габриэлю заметить взгляд охотника, как он сразу улыбнулся и отсалютовал банкой пива. — Хорошая погода для января. Только с Дином и Касси нужно поговорить об этом. Не каждый же раз тебе уходить на улицу. — Прости, Гейб. Я не то имел в виду, — решился Сэмюэль и прикусил щеку изнутри. — Мне просто было интересно, почему ты все еще в этом сосуде. Я не имел в виду, что… что ты не привлекательный. И тебя есть, за что любить. Так же, как и есть, за что убить. Но это к каждому из нас относится, наверное, — он усмехнулся и отвел взгляд, не сразу заметив, что архангел остановился. Но повернулся к нему, встречая спокойный взгляд ореховых глаз. Сердце забилось чаще, но это было проигнорировано. — Сэм. Давай поговорим. Пожалуйста, — голос был тверд, а в глазах мольба. — Габриэ… — Сэм. Это смешно. Мы можем поговорить. Не потому, что раньше мы этим не занимались, а сейчас должны начать. А потому что не можем игнорировать то, что было между нами. Ты ведь понимаешь? — Игнорировать то, что сделал ты, Габриэль. Я знаю, что в этом разговоре бы никогда не было нужды, если бы ты не влез в мой мозг и не испортил память, — снова Сэм усмехнулся и покачал головой. Странно, внутри него снова должно было все клокотать от злости, но вместо этого был абсолютный штиль. За свои слова он мог полностью отвечать, потому что они были правдивые. Он знал, что так оно и было бы. — Но… что если этот «толчок»… Что если этого «толчка» и не хватало, Сэм? Как смерть Каса подтолкнула Дина признаться самому себе в ответных чувствах к моему брату? — Не пори чушь. Дин давно был влюблен в Каса, только включал идиота. У меня же не было к тебе ничего и никогда, — выпалил он, не подумав о значении слов, заметил на секунду гримасу на лице Гейба, но тот сразу ее скрыл. — Что же помешало тебе влюбиться? Ты ведь сделал это… — Это твоя иллюзия! Ты запудрил мне мозг, — Винчестер махнул рукой, расплескав пиво, но это было последнее, что его тревожило. — Я был самим собой в том мире, я никогда не был так с кем-либо открыт. Просто был другой мир, не этот. — И мои подменные воспоминания. — Сэм… — Нет, Гейб. Я не хочу с тобой больше об этом говорить. Это было подло и низко, — он покачал головой, развернулся и пошел вдоль дороги. Возвращаться в бункер, по его подсчетам, было рано, но с Габриэлем было сложно находиться наедине. Тем более говорить. Тем более говорить о таком. Это было тяжело, когда все его нутро рвалось к архангелу, рвалось убрать с его лица эту грусть, просто не желало видеть эту тоску в глазах. Но чувство вины всегда можно одолеть. И он обязательно это сделает. Сэм не знал, как долго он шел, но, почувствовав холод, понял, что Габриэль улетел и забрал с собой то согревающее, что обволакивало тело охотника.