Незабудки

HOYO-MiX — Wildfire

             — Помнишь что-нибудь о своей прошлой жизни? — спрашивает Март. — Вообще. Что угодно.       На людях она такая весёлая, даже в стычках с противниками сверкает улыбкой, и видеть её серьёзной почти больно.       Келус не уверен, что способен чувствовать боль. Не физическую, а… сердечную? Душевную? Есть ли у него душа, или её место занял Стелларон? Откуда он вообще это странное слово вытащил, «душа»? Услышал где-то? Может, в Белобоге?       — Келус, — окликает Март и свешивается с кровати. Келус переводит на неё взгляд. — Я подумала, ты уснул!       — Нет. Пытаюсь вспомнить, ты же просила. — Кому-нибудь другому Келус съязвил бы, но не Март. Может, всё потому что она как-то назвала его старшим братом, а может…       — Кел, — только Март называет его так, и ей одной можно, — почему ты всегда лежишь на коврике?       — Мне нравится коврик.       — У тебя забавное влечение к странным вещам! — Март хихикает. Келусу становится спокойнее, но, как назло, её улыбка снова бледнеет. — Мне казалось, я тоже странная.       Она переворачивается на спину, прерывисто вздыхает, будто пытается не заплакать. Келус перекатывается на колени, облокачивается на край кровати.       — Март, — тихо зовёт он. — Что случилось?       «Ничего!» — читается по её сложенным бантиком губам. Келус не знает, ответит она или нет, но та связь, которая окрепла между ними, пока они сражались бок о бок уже в двух мирах, всё же крепче, чем недоверие и обида.       — Хотела бы я помнить, любила ли кого-нибудь. Был ли у меня парень или девушка. Я вообще хоть раз целовалась? А ты, Кел? Ты помнишь?       Келус задумчиво смотрит на неё, подперев щёку кулаком.       — Ничего не помню, но точно знаю, как это делается.       Март немедленно перекатывается к нему ближе, распахивает свои огромные глаза. Нельзя утверждать наверняка, но Келус уверен, что никогда таких не видел.       — Покажи!       — Что именно? — Вот теперь можно поиграть в дурачка, и Келус этим пользуется. В своё оправдание он может сказать, что Март обожает эту игру.       На этот раз игры не получается.       — Это! — Март хватает его за ворот футболки, дёргает к себе и целует. То есть, прижимается губами к губам и старательно двигает головой. Получается щекотно, и Келус против воли смеётся. — Поцелуй! Что? Я всё-таки не помню?       Уголки её губ печально опускаются. Келус не может такого допустить.       — Помнишь, — говорит он, обводя её острый подбородок костяшками пальцев. — Давно не тренировалась, вот и всё.       Его память — исключительно физическая. Он знает, как драться, как пользоваться разными видами оружия, как спрятаться, чтобы проследить за врагом, но понятия не имеет, кем или чем был. Да и важно ли это?       Как заниматься сексом, он тоже помнит.       Март приоткрывает губы, и Келус целует её в улыбку, поддевает носом нос.       — Это так делается? — Март смешно морщится. — Я думала…       Подсунув ладонь ей под затылок, Келус целует в шею, ведёт языком от уха до ключиц и снова приподнимается на локте, чтобы коснуться губами губ. На этот раз Март довольно выдыхает ему в рот и первая касается языком его языка.       — Я же говорил, помнишь. — Келус усмехается. — Иначе откуда бы ты знала?       — Выходит, у меня кто-то был! — с ликованием восклицает она, но, испуганно прикрыв рот, сразу переходит на шёпот. — Главное, чтобы Дань Хэн не услышал!       — Думаешь, его таким можно травмировать?       — Понятия не имею, он же не говорил, почему ходит с таким лицом! — Март обхватывает лицо Келуса ладонями, приближает к своему. — Давай трахаться!       Келус растерянно моргает.       — Давай? — Он пожимает плечами.       — Ты не отказался! — Март победно вскидывает руки. — А я так боялась!       — Кто бы мог отказаться?       — Не знаю, на экспрессе до тебя предложить было некому, а на миссиях господин Янг запрещает… вступать в излишне близкие контакты. — При этих словах она расстроенно хмурится, но потом снова поднимает глаза, и её лицо становится таким нежным, что Келусу становится… странно. Слишком тепло в груди. — Раздевайся! Хочу посмотреть, как ты устроен!       Только в этот момент, почти лёжа на ней, Келус осознаёт, что они, вообще-то, из разных миров. Он знает, как устроены женщины с его планеты, и как-то не задумывался, что Март не одна из них.       — Мне теперь тоже интересно.       — Смотри!       Сегодня Март в длинной футболке, так что Келус и моргнуть не успевает, как она задирает колени к груди и стаскивает шорты.       — Нравится? — торопит она. — Хочешь потрогать?       Опираясь на локти, Келус наклоняется так близко, что ощущает манящий сладковатый запах, слишком холодный, чтобы быть приторным. Там, где он ожидал увидеть вульву, плотно сжатые складки гладкой кожи — и через щель между ними очень медленно выступает влага.       — Нравится, — шепчет Келус и проводит по складкам языком. Не факт, что это правильно, но набор органов для стимуляции у него в любом случае ограниченный: только член, пальцы и рот. Келус готов перебрать все варианты, чтобы найти подходящий.       — А… — взволнованно выдыхает Март и снова зажимает ладонью рот, а второй рукой притягивает Келуса к себе за затылок. Обняв её бёдра, Келус ещё несколько раз проводит языком, всё глубже погружая его в узкую щель, — и невольно вздрагивает, когда складки раздвигаются и выпускают наружу что-то вроде бутона. Тонкие лепестки напоминают человеческую слизистую, но жемчужно-голубой цвет вызывает ассоциации скорее с причудливыми подводными анемонами. Возбуждённо сглотнув, Келус поддразнивает кончиком языка разворачивающиеся лепестки, рискует слегка пососать те, что в середине, и ему открывается подобие вагины. То есть, наверное, это нечто подобное… утверждать рано.       — Приятно… — шепчет Март и шире разводит колени, подставляясь под поцелуи. — Попробуешь… глубже?..       Келус так боялся, что она будет смущаться или испугается, если он предложит нечто настолько интимное, но из них двоих смущён скорее он. Смущён и возбуждён.       Он медленно обводит языком узкий вход в середину распускающегося цветка, растягивает упругие стенки и только потом решается поласкать пальцами.       — Ах! — вырывается у Март. В этот раз понизить голос ей оказывается сложнее. — Кел… у тебя есть что-нибудь больше пальцев?..       Келус неохотно выпрямляется, наконец-то снимает футболку и стягивает штаны. Губы и язык приятно покалывает, как будто в естественной смазке Март есть что-то вроде ментола… Келус бы не удивился.       — Ух ты! — Март придвигается вплотную, беззастенчиво рассматривает его член со всех сторон, неуверенно гладит головку, покачивает из стороны в сторону затвердевший ствол и с любопытством тыкает пальцем в мошонку. Келус вздрагивает с испуганным «ауч!» — Прости! Не стоило трогать?..       — Всё в порядке. — Келус притягивает её ладони к животу, медленно проводит ими до лобка, сжимает вокруг основания члена. — Вот так. Люди используют… поступательные движения. Обычно вперёд и назад, поэтому здесь, — он показывает, как оттягивается крайняя плоть, и Март восхищённо округляет глаза, — сильнее всего реакция на трение.       — Ловко придумано! — хвалит Март так, будто Келус сам изобрёл оптимальную форму для члена, и с любопытством ощупывает пах. — А где железы?       Келус недоумённо поднимает брови.       — Из тебя что-нибудь льётся, когда кончаешь? — Она приподнимает свой цветок на ладони, разводит внешние складки. — Здесь есть отверстия, чтобы могла выйти лишняя жидкость, и тебе не пришлось…       — Здесь. — Келус снова привлекает её внимание к головке. — Чтобы всё попало внутрь. Если, конечно, партнёра не беспокоит возможность оплодотворения.       — Вы живородящие?! — изумляется Март и с новым интересом осматривает его член. — Поразительно! Я таких видов давным-давно не встречала!       — А вы…       — Помещаем яйца с эмбрионами в питательную среду и оставляем там до вылупления. Потом заботимся о них, пока не выберутся на сушу и не отбросят хвосты и жабры. — Она мотает головой. — Прости, я отвлеклась! Так… что с этим делают?..       — Обычно вставляют в что-то похожее, — Келус касается сочащегося влагой цветка, и его ведёт от возбуждения, — или трогают ртом. Или руками. Или ещё чем-нибудь.       — Вставляют? — восхищённо повторяет Март и толкает его на спину. Келус успевает только охнуть. Он привык считать себя сильным, но Март способна подбросить его одной рукой и поймать второй. — Я хочу попробовать!       Келус помогает ей усесться верхом, разводит в стороны набухшие лепестки, и Март торопливо опускается на его член, покачивает бёдрами, сосредоточенно прислушиваясь к своим ощущениям.       — Хм-м, наверное, этого будет достаточно, — выносит она вердикт. Келус заливается смехом. — Что? Я сказала что-то не то?! Извини! Я слаба в сексуальном этикете!       — Ничего, — отмахивается Келус, — на нашей планете размер члена вызывает много эмоций. Я вспомнил пару шуток.       — Шуток? — Март приподнимается и медленно опускается. Скрипнув зубами, Келус проводит ладонями по её бедрам, обхватывает талию. Мышцы внутри цветка ощущаются непривычно — словно скручены в пружину, и их сильные последовательные движения ощущаются как искусные ласки очень сильными и гибкими пальцами. — Расскажи одну!       — Твой корабль такой огромный, у тебя, что, маленький член? — адаптирует Келус. Откуда знает шутку, он тоже не помнит.       Март несколько секунд ожидает продолжения, а потом задумчиво закусывает сгиб пальца.       — Я не могу понять, где смешно, — жалуется она. Хоть она и не двигается, внутренние мышцы находятся в непрестанном движении, и Келус чувствует, что ещё чуть-чуть — и он скорчится на кровати, умоляя о снисхождении. — Как связан размер корабля и члена? К тому же в обратном порядке…       — Некоторым так стыдно иметь маленький член, что они стараются купить самый большой корабль и доказать свою значимость за его счёт.       — Какая печальная история! — Март шмыгает носом. — Зачем вы шутите на такие темы? Разве это не обидно?       Келус проводит ладонью по её животу, там, где член изнутри слегка оттягивает кожу. Март отвлекается в ту же секунду — закидывает голову, довольно стонет, и её внутренние мышцы сжимаются всё сильнее. Тяжело дыша, Келус приподнимает её за талию, подмахивает, толкаясь ещё глубже. Лепестки с влажным звуком обхватывают основание его члена, щекочут яйца.       Изумлённо вскрикнув, Март повторяет движение сама. На третьей попытке у неё подкашиваются колени. Сдавленно застонав, она падает Келусу на грудь, стискивает его плечи, сжимает коленями бёдра так сильно, что становится больно, но это мелочи. Келус обнимает её крепче, ещё раз вталкивает член как может глубоко — и чувствует, как на низ живота брызгают горячие капли. Март в ответ выжимает из него всё, и это так хорошо, что он рискует не остановиться на одном разе.       — Уф, — наконец выдыхает Март и, устроив голову у него на плече, лукаво заглядывает в глаза. — Получилось приятно! Тебе понравилось?       — Конечно. — Келус чмокает её в кончик носа, но Март возмущённо поворачивает его к себе и целует в губы. Поцелуи даются ей нелегко, возможно, в её культуре любовные ласки выглядят иначе, но Келусу всё нравится. Особенно то, что она выбрала его, чтобы вспомнить.              — Ничего не вспомнил? — шепчет Март, когда они лежат в темноте, прижавшись друг к другу под одним одеялом. — Кроме шуток про корабль.       — На моей планете были такие цветы, — медленно говорит Келус. — Назывались «не-забудь-меня». Незабудки. Больше ничего не помню. Вообще.       — Незабудки, — повторяет Март, сладко зевнув, а потом подскакивает на кровати и принимается трясти Келуса за плечо. — Кел! Кел, это же мы! Мы ничего не помним о прошлом, но сейчас, прямо тут, мы друг друга не забудем! Ты помнишь, кто я, а я помню, кто ты! Неважно, что в прошлом ничего нет! Когда день, где мы живём сейчас, станет нашим прошлым, мы будем помнить друг друга! Как будто мы… как будто… — Она садится на пятки, тяжело вздыхает, и её хватка слабеет. Келус забирает её руки в ладони, ласково сжимает. — Как будто у нас было что-то, кроме спасения чужих домов. А спас ли кто-то наши дома… хотела бы я знать…       — Кто-нибудь точно спас, — твёрдо говорит Келус. — Может быть, даже мы из будущего.       — «Не-забудь-меня»… —Март ложится обратно, утыкается ему в плечо. — Вот бы увидеть, какие они…       Она уже спит, когда Келус вспоминает крошечные голубые лепестки и ярко-жёлтые сердцевинки, а потом — любимые оттенки Март.       Ей бы понравились незабудки.       

18.02.2023