С чистого листа

      Случайны ли случайности? Я никогда не задумывалась о подобном вопросе, пока на мою голову не прилетел огромный кусок льда, съехавший с крыши. Единственное, о чём я подумала: «Ох и попадёт от сестры, что снова срезаю путь по опасной дороге!». Увы, нелепая случайность – и жизнь оборвана. Наверное, было много крови. А ещё слёз. Прости, сестрёнка…       Как она выглядела? Как её звали? Память моя таяла. Я медленно плыла частичкой в огромном потоке мягкого золотистого света среди мириад таких же мелких ярких частичек. Впереди – огромная дыра, настолько яркая, что казалась белёсой. Что за ней? Перерождение или конец существования разума? Там, за пределами освещённого потока, лежала тьма, густая, но неоднородная: огромные глыбы купались в иссиня-чёрных сгустках Ничего, тускло блестели затерявшиеся крохотные огоньки потерявшихся «душ», а изредка прошивали тёмное пространство появляющиеся из ниоткуда стремительные метеориты, оставляя после себя яркие синие, золотистые, фиолетовые хвосты. Задумавшись, кто они такие, я, казалось, заснула, увязнув в собственных фантазиях и размышлениях.       Я всё плыла. Разум без телесной оболочки. Душа без сосуда. В тишине и безмолвном покое. Забытье (а, быть может, забвение) обволакивало меня, баюкало в золотистой карусели, отправляя смиренный разум в неизвестность.       Внимание привлёк ещё один «метеор». Яркий, будто солнце, он оставлял после себя золотой след, ненадолго освещая безмолвную тьму. Будь у меня губы, я непременно бы улыбнулась: наверняка чья-то душа стремится к перерождению. Вскоре улыбаться мне перехотелось. Яркая звезда, рикошетом отскакивая от огромных глыб, вдруг направилась в мою сторону. Если бы я имела руки, то попыталась бы «отгрести» с пути метеора. Я просто беспомощно смотрела на ослепительный осколок, с чудовищной скоростью приближающийся к размеренно двигающемуся потоку.       Метеор, ворвавшись в освещенный столб, разметал в разные стороны безмолвные песчинки-души, выбивая их, разбрасывая и откидывая в густую тьму, где они останавливались, тревожно мигая. Я зажмурила несуществующие глаза. Миг – удар! Несокрушимый метеор, зацепив меня, потащил за собой прочь, через тьму, ослепляя ярким, будто солнце, светом.       В этот момент окружение начало стремительно меняться. Жар испепелял изнутри, пёк несуществующую голову и легкие, сводил с ума; а снаружи – схватывающий до боли мороз. Гул сменился стрекотом, грохотом и ужасным громом, раскаты которого сотрясали само сознание. Раскалённые глыбы проносились перед самым носом, мелкие осколки разрезали естество на частицы, будто рвали когтями. Я и заметить не успела, как яркий осколок, подарив мне «разгон», отделился, устремившись куда-то прочь, в алую, кровоточащую тьму, оставив меня в одиночестве.       Меня бросало из стороны в сторону, швыряло и било, опаляло диким жаром и обдавало холодом. Всё было столь стремительно, пугающе и невыносимо ослепительно, что при очередном столкновении с раскалённой глыбой я потеряла сознание (если такое вообще применимо к сущности).       Казалось, прошла секунда или две, как я открыла глаза. Настоящие глаза, материальные! Куполообразный потолок какой-то большой палатки смотрел на меня молчаливо и безучастно небрежным орнаментом. Пару раз моргнув, я начала приходить в себя, окончательно ощущая физическое тело. Я лежу, но что-то мешает. А именно: неимоверная боль в ладони, точно тисками зажали. Я кое-как подняла руку, замечая огромное синее восьминогое нечто. Глаза полезли на лоб, ссохшиеся губы разлепились, и я истошно завопила, что было сил. Тряся рукой и отползая вглубь, я истерично костерила восьминогое создание, разглядев глазами арахнофоба паука.       — Тише-тише, успокойся, — в палатку забежала девушка, присев рядом и пытаясь поймать мою руку.       — Паук! Убери его, прошу-у!       Она бережно схватила мою ладонь, чуть наклонившись, отчего пепельные кудряшки иссиня-чёрных волос мягко коснулись моей кожи. Почувствовав, что рука свободна, я с остервенением дёрнула ладонь, прижимая к себе и потирая. След напоминал клешню…       — Скорпион?! — завопила я ещё сильнее. Что поделать, их я боюсь ещё больше.       — Нет, ты снова ошиблась. Твой беспробудный сон потревожил морской краб.       Девушка, сидевшая рядом со мной с весьма удивленным лицом, держала за клешни двумя пальцами синего краба, недовольно перебиравшего ножками в воздухе. Тяжело дыша, я какое-то время пялилась на восьминогое существо молча.       — Кажется, друг мой, ты перестарался, — нараспев проговорила девушка, со вздохом поднимаясь и убирая крабика в ведро под крышку. Я неотрывно следила за каждым движением, постепенно проникаясь ситуацией.       Шатёр, яркое солнце на аквамариновом небе над изумрудной листвой, щебет птах, приятный лёгкий ветер с ароматом лесных ягод и цветов, незнакомка с пронзительными васильковыми глазами и грустной улыбкой, что говорит весьма старомодно, а одета… ох, тут и не опишешь так сразу – украшенная зелёными камнями и золотыми вставками, одеяние явно тянуло как минимум на праздничное, а вообще напоминало атрибут фэнтези-косплея. Да и я сама! Тело, хрупкое, лёгкое, ощущалось совсем иначе!       — А… г-где я? – оглядев себя, я подняла глаза на незнакомку. Та подумала пару секунд, отвечая мелодичным голосом:       — Не скажу, что владею точной информацией, но странствующие торговцы поведали мне, что мир этот – Тейват. Земля же принадлежит Мондштадту, городу Свободы и Одуванчиков.       — Ряженые с косплей-сходки повстречались? – криво усмехнулась я в попытке пошутить, о чем сразу пожалела. Девушка чуть склонила голову, внимательно на меня глядя:       — «Косплей-сходки»? Что это?       — А… это была… ничего. Не обращай внимания.       — Прошу, — девушка заглянула мне в глаза со всей серьёзностью, что неловко стало, — поделись со мной своими знаниями, поскольку… мир этот мне чужд, я слишком мало о нём знаю, а потому буду очень тебе благодарна за любые сведения.       Я опешила, неловко отведя глаза. Незнакомка не только не поняла иронии, но и сочла это «важной информацией». Девушка спохватилась, по-своему поняв моё замешательство:       — Ох, конечно, сейчас не лучшее время! Ты только очнулась, а я требую от тебя ответов, прошу меня простить за такую бестактность. Как ты себя чувствуешь?       А как я себя чувствую? Ладонь до сих пор ноет, жутко хочется пить, правая нога отзывается пульсирующей болью, но всё это меркнет на фоне одного факта: я в Тейвате?! Хотя «Я» это громко сказано – Я-то Я, да голова-то не моя.       — Не знаю, что и сказать, — пролепетала я. – Мне кажется, жить буду. Ты сказала, что этот мир тебе не знаком. Откуда ты?       Незнакомка чуть отвернулась, глядя на видневшуюся в «проёме» зелень. Если бы я хотела нарисовать картину под названием «Печаль», то за основу взяла собеседницу. Взгляд, полный грусти, я запомнила надолго.       — Мой мир далёк, но где он – мне знать не суждено. Всё, что я встречаю здесь, на Тейвате, мне чуждо. Я очнулась на утесе под звёздным небом. Со мной было только бледнолицее Светило. Я не видела более своей Звезды Пути, а все разумные существа, которых я встречала, отрицали знакомство со мной. Дабы узнать хоть что-то, я исследовала тот утёс и прилегающие окрестности вдоль и поперёк, но тщетно. Однако пару дней назад я нашла там тебя. Ты лежала среди камней, крепко прижимая сумку. К слову, она, целая и невредимая, лежит поодаль, вон там.       Девушка указала за спину. Я старательно вытянула шею, заметив небольшой мешок в метрах пяти от спины спасительницы.       — Можно… воды, – прохрипела я.       — Конечно, обожди пару минут, — кивнула девушка, легко и грациозно поднимаясь и направляясь наружу.       Я уставилась на старое одеяло, коим была накрыта. Тейват… Неужели это правда?! Вместо перерождения меня унесло в иной мир? Мир, о котором я, пусть и не всё, но многое знаю… А ведь Люмин и Итэр, путешественники, пришли тоже из другого мира. Так получается, что я теперь тоже? Одновременно радостно и жутко страшно. Хорошо, когда ты сидишь в безопасности, расправляясь с монстрами направо и налево руками имеющих Глаза Бога бывалых в сражениях героев. Тейват жесток с теми, кто этих Глаз не имеет, а, помня историю путешественника, благословение чужеземец получить не может.       Пусть у меня есть знания, но насколько они актуальны и применимы?       — И всё же… как ты себя чувствуешь? – я вздрогнула. Оказалось, незнакомка уже сидела рядом со мной, увязшей в мыслях.       — С-спасибо, – выдавила я, принимая воду. Прохладная, неимоверно вкусная! — Думаю, мне… нужно ещё отдохнуть, э-э… как тебя зовут?       Спохватившись, я глянула на собеседницу. Подобного персонажа я точно не знала.       — Ох, прошу прощения, что-то я совсем позабыла про манеры, – улыбнулась девушка, чуть наклонив голову. — Моё имя Альтер. Поведай мне своё.       — Странно, но имени я своего не помню…       — Ты можешь назваться любым, – чуть пожала фарфоровыми плечами Альтер.       Я принялась вслух перебирать имена, усиленно соображая. Спустя минут пять тщетных поисков, моя спасительница вдруг проговорила:       — Как насчёт Сиатрис?       — Сиатрис? – я попробовала имя на звучание, довольно кивая. – Мне нравится, да. Оно что-то подразумевает под собой?       — На одном древнем языке оно означает «скорпион», – лукаво улыбнулась девушка. — Что ж, Сиатрис, да будут наши дороги отныне связаны.       Девушка приложила ладонь ко лбу (видимо, какой-то жест признательности). Я уверенно кивнула. Ещё бы! Попутешествовать по Тейвату – да это же настоящий подарок судьбы! Мир, полный магии, чудес и интересных существ (включая людей и полулюдей), раскинул передо мной свои широкие объятия, а уж не воспользоваться таким гостеприимством – просто невежливо, решила я. Наивно? Возможно. Слишком самоуверенно? Пожалуй, да. Но так хотелось верить, что моя история будет написана лёгкой рукой.