M.D.M

Кэ Цин слишком много работает, Тарталья слишком много сражается. Иногда в работу Кэ Цин входят сражения. Иногда в работу Тартальи входит возня с бумагами: заполнение ли отчетов по службе, банковские ли счета, письма ли домой. Отдыхать и Кэ Цин, и Тарталья умеют плохо. Но старательно учатся. Кэ Цин лежит на постели: лавандовые волосы распущены от хвостов, ноги украшены бронзовыми чулками, и на этом из одежды всё. Тарталья в одном белье сидит с ней рядом и гладит ее ноги. Массирует пальцы, ласкает лодыжки. — Я так устала, — признается Кэ Цин. — Только с тобой я могу отдохнуть по-настоящему. Тарталья молчит. Он мог бы сказать многое, но он предпочитает дело словам. Чуть раздвинув ноги Кэ Цин, он снимает белье и пристраивается к ней сверху. Разрабатывать Кэ Цин не нужно. Ранее он хорошенько обработал ее языком, облизал, помассировал, даже залез кончиком языка вглубь. Кэ Цин мокрая насквозь, влажная, мягкая. Твердый член Тартальи входит без проблем, и они начинают двигаться. Кэ Цин подстраивается, пока он толкается в нее, подмахивает бедрами. — Я люблю тебя! — выдыхает Кэ Цин на грани оргазма. Тарталья молчит, он очень сосредоточен. Не одетый в презерватив член нужно вытащить вовремя, о ином они не договаривались. Готовый разрядиться, Тарталья отстраняется, но Кэ Цин хватается за его плечи и удерживает его возле себя. — Кончи в меня! — на выдохе просит она. На одно только мгновение на лице Тартальи мелькает удивление. Потом же его глаза искрятся счастьем. Тарталья улыбается и толкается особенно глубоко. Кэ Цин вскрикивает. Вязкое, горячее, все смешалось внутри нее, и это смешение готово создать новое, то, чего и она, и он давно хотят. — Я тоже тебя люблю, Кэ Цин. Очень сильно люблю, — на выдохе признается Тарталья. Кэ Цин учится отдыхать, лежа на постели своего дома, где уже полгода как обретается тот, кто подходит в качестве делового и просто партнера больше, чем кто-либо еще. Кэ Цин не против узнать новое о Снежной. Она не против алого борща и даже стопки огненной воды с закуской из лепешки «Мора». Кэ Цин ценит культуры других стран, и у нее слишком много вопросов к собственному Архонту, чтобы слепо доверять ему во всем. Тарталья учит ее иному. Он щурится и в углах его глаз паутинки разбегаются. Он говорит ей о силе. О свободе. О любви. Кэ Цин дрожит в его объятиях, из лона ее вытекает его сперма, и она уже начинает планировать, каким числом заполнит заявление на длительный отпуск.