В тени со вкусом виски

      — Оминис? Ты мне объяснишь что происходит, или так и будешь молчать?       Поздний вечер, Омнис тянет за руку Ванессу за собой по коридору башни Защиты от тёмных искусств. Он весь на нервах и она прекрасно это чувствует.       — Мне очень жаль, что я отвлёк тебя от общения с Эвереттом, но… Ситуация… Кхм… Взрывоопасная! — отвечает слизеринец, не скрывая тремора в голосе.       — Вы что, опять экспериментировали с огненными заклинаниями?       — Мои брови на месте, как видишь, — огрызается он в ответ и стискивает кисть, заставляя Ванессу ускорить шаг.       Крипта уже близка.       — Ты заставил меня уйти со свидания! — возмущается она у самого входа. — Для этого должна быть очень уважительная причина!       — О-о-о! — тянет Оминис. — Поверь, причин целых две и обе такие уважительные, что если ничего не сделать мир однозначно утонет в огне.       Войдя в крипту вместе с Оминисом, Ванессе на первый взгляд кажется, что всё в порядке. Всё те же стены, мрак, разбавляемый пламенем на канделябрах и факелах. Она вскидывает руки и смотрит на Мракса с недоумением. Тут до них доносится нечленораздельное громкое и надрывное пение:       — У любви как… к. как у пташки кр… крылья… чётата там у неё есть… Дебильная опера, терпеть не могу «Кармен». Грязная шлюха с красным цветком в башке…       Знакомый голос… Ванесса осторожно проходит вперёд и стоит ей узреть истинное положение дел, как глаза практически вылетают из орбит. Себастьян выплясывает на столе, рубашка криво застёгнута на две пуговицы, галстук неряшливо болтается, брюки так и норовят слететь с зада, потому что расстёгнут ремень.       — Ла-та-тара… Пара-па-пара…       — Полюбуйся! — указывает Оминис пальцем на танцора с полупустой бутылкой виски в руках.       — Ляяя му-у-у-ур! — тянет Себастьян, вздёрнув подобродок к потолку и театрально изображая драму. -Ляяяя му-у-у-ур!       Он ревёт так, что хочется прикрыть уши.       — О Мерлин! — слетает с губ Ванессы.       В таком состоянии она ещё не видела Себастьяна за все два года, что они знакомы.       — И того мы имеем две уважительные причины. — поясняет Оминис. — Первая — Себастьян расстроен. Вторая — Себастьян пьян в стельку!       — Согласна. Для всего мира это может стать катастрофой. — отвечает она, с ужасом наблюдая за аттракционом из неповоротливости тела и языка.       Себастьян однако даже не замечает, что не один в крипте, и продолжает свой кривой и странный танец, кружась на столе и мыча что-то под нос.       — Окей… У меня есть вопросы… — произносит Ванесса. — Почему он так одет?       — А ты спроси у толпы девушек из Трёх мётел, которым он обещал показать, как правильно держать волшебную палочку! — быстро отвечает Оминис.       — Что?! — выпаливает она, от шока уронив челюсть.       — Нет, он не то имел в виду. Он реально хотел достать волшебную палочку, но поскользнулся упал и… на него набросились очумевшие фанатки. Его мантию мне найти так и не удалось.       — Гаррет! Надо не забыть… Га… — Себастьян звучно икает и вливает в себя ещё золотой прозрачной жидкости, морщась, чувствуя как горячительная смесь уносит его дальше из реальности.       — А при чём тут Гаррет? — тихо интересуется Ванесса.       — О, а вот это уже вопрос о причине его состояния. Видишь ли, он заносит в список имена всех парней, с которыми ты общаешься.       — Зачем это ему?       — По его словам, цитирую: «Мне нужно больше практики в Круцио, поэтому их задницам скоро придётся несладко». И если тебе интересно, там уже восемнадцать имён. Даже профессор Шарп туда попал.       От всего этого безумия у Ванессы уже кипит голова, а Себастьян тем временем продолжает театр одного актёра, цитируя строки из оперы «Евгений Онегин»:       — Предвижу всё… — он запинается и вместо следующего слова изо рта вырывается громкая отрыжка… — вас оскорбит Печальной тайны объясненье… — дальше неразборчивое бормотание, вероятно попытка вспомнить текст. — Какое…ка.кое горькое презренье Ваш…чё там… гордый взгляд изобразит! Чего хочу? закусить бы… А, нечем же… Тогда продолжим… с какою целью…иииик… Открою душу вам свою? Какому злобному… вес…веселью, быть может, повод подаю!       Себастьян бросается в поклоны перед несуществующей публикой.       — А при чём тут Шарп? — шепчет Ванесса, обалдев от происходящего.       — Он жаловался мне, что тот часто поглядывает на тебя во время уроков. — отвечает Оминис. — Брось, ты же понимаешь почему он напился.       Ванесса стопорится с ответом.       — Мальчик резвый кудрявый… влю… блённый… — пляска становится куда более ярой, когда на сцену вырывается цитата из «Свадьбы Фигаро». — Адонис, женской лаской прельщённый… Не дов… не дов… ай, блин… не довольно ль вертеться, кружиться, Не пора ли мужчиною быть…       — Так. — возвещает Ванесса. — Мы что-то сделаем, чтобы закончить этот концерт хитов классической оперы?       — А я не знаю как его угомонить! — восклицает Оминис. — Я пытался его связать, но он, сволочь такая, вырвался! Так мало того нашёл себе здесь ещё одну бутылку!       Тут Себастьян принимает боевую стойку и, надув губы и сосредоточив пьяные глаза, вытягивает перед собой бутылку на манер палочки. Рассекает воздух и.       — Лависоса! Ой… Леви… Левиоса! — недовольно кривится отсутствию магии. — Инсендио! — заглядывает одним глазом через горло бутылки, где почти ничего не осталось, с явным не пониманием почему она его подводит в такой ответственный момент. — Чё за херня? Конфуринго! — снова ничего. — Дихлофозо! Тьфу! Депупульсо! Да твою мать! Депульсо!!!       Несколько секунд таращится в пустоту, замерев на месте. Взгляд остекленел, руки припали к телу, колени медленно пружинятся.       — Как думаешь, он успокоился? — осторожно спрашивает Ванесса.       — Не думаю. — боязливо отзывается Оминис.       — Какая херовая палочка! — недовольно кричит Себастьян.       Брезгливо швыряет бутылку, и та со звоном разбивается о колонну.       — Ванесса! — драматично кричит Себастьян в потолок и разворачивается к друзьям.       Мгновенно на его лице появляется блаженная улыбка.       — Ванесса… — повторяет он, глядя на неё с обожанием.       Почему-то её щёки вспыхивают от его растрёпанности.       Но тут происходит то, что мгновенно уничтожает любой намёк на романтику. Не выдержавшие такой жизни брюки сваливаются к пяткам, и Ванесса теперь точно знает, какого цвета он носит боксеры! И она в таком шоке, что не знает куда деть глаза.       — Как я рад тебя видеть, ангел мой!       Раскинув руки, ликует Себастьян, даже не заметив в каком виде он предстал перед сокрушённой публикой.       — Оминис. — роняет она.       — Что?       — Я вижу его трусы.       — О Господи! Отвернись.       Оминис подлетает к другу, Себастьян сопротивляется попыткам натянуть на себя брюки и шипит:       — А ну отстань от меня! Ты мою палочку забрал! Предатель!       — Да-да. — отвечает Оминис. — Поблагодаришь когда проспишься.       Помогает ему спуститься со стола и Себастьян хватается за взвывшую от боли голову.       — Оооой… — мучительно тянет он, согнувшись в три погибели.       Но стоит его помутневшему взору увидеть знакомые ноги в туфлях, а затем, подняв глаза, львиную нашивку, тут же возвращает себя в стойкое боевое положение. Которое, скорее, похоже на попытку переваренной макаронины притвориться крепким сучком.       — Ну привет. — говорит он и проходится по волосам, манерно пригладив их ладонью. — Кто-то сбежал от Эверетта. Он не так хорош, как я, да?       — Я здесь, потому что ты пьян. — подчёркнуто отвечает Ванесса, глядя в опьянённые с поволокой глаза.       Себастьян разочарованно хмурится. Лицо обиженное как у ребёнка, которого лишили обещанного леденца.       — Да? Ну тогда я пошёл.       Несколько шагов и он запутывается в собственных ногах. Благо, предусмотрительный Оминис оставил старый матрас, и раскрасневшаяся физиономия Себастьяна не пострадала.       — Твои глазааа!.. ТАКИЕ ЧИСТЫЕ КАК НЕБОООО! — заводит он очередную песню, ревя изо всех сил.       — Хватит! — Оминис ударяет со всей силы по крепкой дружеской заднице, и Себастьян тут же умолкает, стиснув зубы от боли.       — Не трогай меня в таких местах. — цедит он. — Тебе нельзя. — переводит взгляд на Ванессу. — А тебе я бы даже заплатил за это.       — Прекрати, Сэллоу! — не выдерживает Оминис и подходит к Ванессе, пока Себастьян пытается безуспешно подняться с матраса.       — Чёрт, мне нужно идти на встречу к отцу…       — Эй, ты хочешь оставить меня с ним? — пугается Ванесса, взглянув на безумно мечущееся тело.       Она поворачивается спиной к Себастьяну, пока Оминис тянет с ответом. Ей и невдомёк, что свет факела слишком хорошо подчёркивает силуэт её бёдер и рука Себастьяна то тянется к ним, то отдаляется, не решаясь ухватить. При этом он, словно пёс в жаркую погоду, высовывает длинный язык.       — Я правда не могу остаться! Профессор Блэк позвал нас, отказаться нельзя!       — И что ты предлагаешь мне с ним делать?       — Ну… — задумывается Оминис. — Если уж совсем разбушуется, можешь вырубить его чем-нибудь тяжёлым.       — Не смешно! — отрезает Ванесса. — Что если запустить в него Петрифекус Тоталус?       — Ооо, нет! Это плохая идея. Он так пьян, что любое парализующее заклинание может отправить его в кому.       — Да ёшки-матрёшки! Что мне с ним делать?       — Хм… О! Вспомнил! Уизли говорил что-то о том, что у него есть что-то от опьянения, может он поможет.       — Смерть рыжему гриффиндорцу! — орёт Себастьян безмолвной стене. — Я вызываю его на дуэль! Уверен, его пал… палочка гораздо меньше… бррр… то есть хуже моей!       — А эта светлая мысль не могла прийти в твою голову до того, как пришлось лишить меня свидания? — пытаясь сдержать возмущение, чтобы не увеличивать количество неадекватов на квадратный метр, говорит Ванесса.       И тут по Крипте разносится её дикий вопль.       — Ааааааааааа!!!!!!!!       А всё потому, что в правую ягодицу вонзились зубы.       Она тут же, как ошпаренная, отскакивает в сторону, потирая ноющий зад.       — Что такое?! — беспокоится Оминис.       Себастьян самодовольно любуется реакцией Ванессы, заливаясь хохотом.       — Ты что, в конец кукухой поехал?! — кричит она изо всех сил.       — Ха-ха-ха! — елейно смеётся Себастьян. — А это не я. Это комарики. Видимо они решили, что у тебя аппетитный полнокровный зад.       — Оминис, он меня укусил!       Оминис вскидывает брови и теряется, не зная что ответить на такую непозволительную наглость.       — Клянусь, если ты мне сейчас не принесёшь это долбанный пузырёк, он продолжит давать концерт в больничном крыле!       — Ладно! — уступает Оминис, понимая что деваться некуда. — На самом деле я сам хотел это предложить, просто пока я буду искать, нужно чтобы кто-то за ним присмотрел.             — Даю тебе десять минут! — пылая гневом, приказывает Ванесса.       — Тогда я пошёл! Смотри, чтобы он глупостей не натворил.       Оминис скрывается за решёткой и Ванесса мученически выдыхает. Вечер обещал быть таким хорошим и спокойным, а теперь… Она замечает, что после ухода Оминиса на несколько минут воцарилась тишина. Пьяный бред перестал звучать, и это пугает.       Спиртовое дыхание обжигает нос, руки обнимают её со спины и прижимают к себе. Себастьян усмехается, пользуясь тем, что Ванесса тут же застывает, пытаясь не дышать.       — Давай сделаем ребёночка. — просит, почти умоляет он.       Ванесса раскрывает рот и едва не падает из-за подкосившихся ног.       — Себастьян, что ты несёшь? — выпутывается из его рук и поворачивается лицом, прижавшись спиной к колонне.       — Почему нет? Я привлекательный, ты очаровательная. Беспроигрышная комбинация.       — Себастьян… — пытается что-то ответить Ванесса, но мозг отказывается формулировать внятную мысль.       Себастьян подходит к ней на шатающихся ногах и вдруг резким и при этом удивительно точным движением прикладывает свою ладонь к белому холодному камню прямо у уха. Она вздрагивает и пристальный взгляд карих глаз вызывает в её теле миллиард мурашек. Лицо Себастьяна, его полуоткрытое тело, пот стекающий по шее — вот это всё беспроигрышная комбинация. Но явно не когда виски затуманили чей-то разум.       — Ну что, может уже перестанешь притворяться? Я в… вижу, как ты смотришь на меня, чувствую, как трясутся твои колени, когда я так близко. Весьма очевидно… что. ты хочешь меня. А может даже и детей от меня.       — Ох… — отвечает Ванесса и отмахивается от пьяного дыхания. — Ты знаешь, вот именно сейчас все мои яйцеклетки в ужасе разбежались, так что без шансов.       — Хммм… — хитро оскаливается Себастьян и двумя пальцами прикасается к узлу красного галстука. — Отговорочки. Впрочем, у меня есть одна идея, как заставить тебя передумать.       — И как? — в голосе тщательно скрываемый интерес.       Себастьян отстраняется и внезапным движением силой срывает с себя рубашку, вырвав с корнем те пуговицы, что хоть как-то фиксировали белую ткань на теле. Какая-то горячая судорога встряхивает застывшую в изумлении Ванессу. Себастьян хоть и пьян, но улавливает необходимую реакцию, когда глаза Ванессы скользят по его разгорячённому телу.       — Так… и знал.       — Себастьян! — доносится внезапно до обоих.       Себастьян не отвечает, застыв в атлетической позе перед Ванессой, чтобы она лучше рассмотрела косые мышцы и упругий пресс.       Она заливается краской и отворачивается, прикрыв рот.       Оминис является перед ними с зелёным пледом.       — Спяяят устааалые игрушки… — напевает Себастьян.       — Ох, Мерлинова борода! Клянусь, я ещё никогда в жизни так сильно не хотел, чтобы ты заткнулся!       — Всегда рад расширить твои горизонты. — саркастично отзывается Себастьян.       Оминис скидывает плед на матрас, после чего извлекает из кармана пузырёк. Вскрывает его и протягивает Себастьяну.       — Пей! Без разговоров.       — Ну ма-а-а-ам! — ноет тот в ответ.       — Не выпьешь, оставлю твою палочку себе! — строго объявляет Оминис, тыкнув пузырьком прямо в красное лицо.       — Лаааадно!       Себастьян залпом вливает в себя содержимое и кривится отвратительному вкусу. Или отсутствию спирта в составе, он и сам точно не понял. Спустя уже несколько секунд его тело теряет запал, и он чувствует, как бурлящая энергия почти сходит на нет.       — Спать, немедленно!       — Оминис, хватит мне приказывать!       — Спа-ать! — гаркает на него Ванесса.       — Меня никто даже не обнимет на ночь? — рыдает Себастьян, но желающих не находится. — Тьфу на вас.       Себастьян падает на матрас и неуклюже натягивает на себя плед.       — Что ты ему дал? — спрашивает Ванесса, пока Себастьян безумно крутится, демонстрируя своё неудобство.       — То, что дал Гаррет. Сказал это его угомонит, но оставлять одного нельзя, пока он хотя бы не протрезвеет или заснёт. Тут уж зависит от его организма. Теперь я должен написать за Уизли эссе по заклинаниям. Оххх… Себастьян ответит мне за эту выходку!       — Обязательно ответит. — хмурится Ванесса, поглаживая место куда пришёлся укус.       — Мне уже надо идти. Присмотри за ним, ладно? Я приду как только смогу и подменю тебя.       — Ладно. Надеюсь ты не найдёшь здесь труп…       — Труп? — Оминис вскидывает брови. — Брось, он в таком состоянии промажет даже по неповоротливому комару.       — Зато я в таком состоянии, что могу отправить кого-нибудь в могилу. — угрожающе говорит Ванесса.       — Постарайся сдерживаться.       — Постараюсь.       — Ладно, мне уже пора. Желаю удачи.       Оминис уходит и Ванесса возвращается к матрасу, на котором всё ещё беспокойно ворочается полуголый слизеринец.       — Петнадцать человек на сундук мертвеца! Йо-хо-хо! И бутылка рома! Пей! И дьявол тебя доведёт до… конца! — начинается второй акт пьяного пения.       — Теперь ты воображаешь себя пиратом? — усмехается Ванесса, подойдя к Себастьяну.       Тот смотрит на неё с болью в глазах и кривится, словно один вид Ванессы режет его пополам. Натягивает на лицо галстук так, чтобы ткань прикрывала левый глаз.       — Я капитан зелёная борода! Вздёрнуть всех на рее… А женщина на корабле к беде… Уйди… Уйди ведьма, я в печали! Из-за тебя мой корабль идёт ко дну!       Он ныряет лицом в плед и кричит в него, словно его постигла истерика.       — Ты зачем так напился? — громогласно спрашивает Ванесса, наклонившись к заглушающему голос пледу.       Себастьян резко убирает его и встречается с глазами Ванессы.       — Какого чёрта? Какого чёрта ты… ты. Ванессаа…       — Какого чёрта что?       — Какого чёрта ты… ты… Оув.       Вот блин, да его же сейчас вырвет! Ванесса бледнеет, думая отвернуться или бежать искать ведро. Но тут рука хватает её за галстук и обрушивает рядом на матрас.       — Какого чёрта ты самая красивая девушка на свете?!       Эта фраза самая трезво звучащая за весь вечер. Лёжа на спине, Ванесса чувствует, как рука Себастьяна проникает ей в причёску. Он приподнимается, проникновенно глядя в её глаза. Тяжело дышит и как будто что-то тщательно обдумывает.       — Себастьян?.. — смеет проронить Ванесса.       Хоть он и пьян, но всё равно прекрасен. И скрывать наслаждение, которое приносят его пальцы, зарывающиеся всё глубже в волосы, очень трудно. Ещё труднее переварить мысль о том, что веснушки усеивают не только лицо, но и плечи, грудь, несколько штук есть даже на животе.       — Ванесса… Ты его любишь? — тихо, но при этом отчаянно спрашивает Себастьян.       — Кого?       — Эверетта, твою мать! — ругается Себастьян. — Долбанного Эверетта Клопптона!       — Эй, а ну-ка следи за выражениями! А то будешь тут один сидеть!       Угроза действует. Себастьян резко меняет голос на виноватый:       — Прости.       — Охх… Ты невозможен!       — Ты…его… любишь? — не унимается Себастьян, привстаёт и опирается на руки прямо у головы Ванессы таким образом, что дышит прямо ей в лицо. Удивительно, но дыхание это отдаёт мятой, а не пьяным угаром. — Если не скажешь мне правду, я буду пить завтра. И… и после завтра! Каждый день буду вливать в себя эту дрянь, пока у меня органы не откажут!       В его глазах боль, отчаяние. У Ванессы сжимается сердце и при этом кажется от его тела исходит жар, который нагревает собой воздух.       — Я проиграла пари Эверетту, и он потребовал пойти с ним на свидание. Ты не дал мне объясниться сегодня после обеда и ушёл, когда я тебе это сообщила… Скажи… ты из-за этого пил? Из-за этого составлял дурацкие списки?       Себастьян как будто трезвеет за одно мгновение. Привстаёт и садится на согнутые колени. Вслед за ним встаёт Ванесса, пытаясь разгадать, что за перемена с ним произошла. Может напиток усилил своё действие?       — Так… Ты его не любишь?       — Неет! — пытается убедить его Ванесса.       — Ох! — с облегчением выдыхает Себастьян, но тут в его всё ещё мутный разум вторгается другая проблема. — А Гаррета?       — Нет!       — Оминиса?       — Себастьян, прекрати!       — Значит это Оминис, да? Тот… тот, о ком ты написала в своём дневнике?       Щёки Ванессы начинают бледнеть, и она проглатывает возникший в горле ком.       — Каком дневнике?       Себастьян подрывается с матраса и тянет за собой Ванессу в угол. Там на старой бочке она обнаруживает — какой кошмар! — и в самом деле свой личный дневник!       — Какого.?       Бросается к обтрёпанной тетрадке и прижимает её к груди, будто это поможет вернуть назад все открывшиеся тайны. Свирепо Ванесса смотрит на застывшего Себастьяна.       — Ах ты!       В два шага подлетает к нему и отвешивает смачную пощёчину. Но тот будто не чувствует боли, и с хладнокровным лицом берётся за щёку.       — Себастьян, как ты мог? Кто дал тебе право ковыряться в моих личных записях?! — кричит Ванесса, багровея от злости и стыда.       — Но я… я не ковырялся! — говорит он.       — Тогда что мой личный дневник делает здесь? Не Оминису же он внезапно понадобился.       — Я отобрал его у Имельды! — парирует Себастьян. — Я… я… Она спёрла его у тебя, когда ты победила на соревнованиях по полётам на метле, и обсуждала со своими подружками. Я только услышал цитату «Дорогой дневник, я встретила парня и он наполнил моё сердце радостью. Кажется, я влюбилась.», а потом забрал его манящими чарами. И тут ты берёшь и идёшь на свидание с Эвереттом! И…       Теперь уже точно можно сказать, что трезвость почти полностью вернулась. Потому что Себастьян успевает следить за языком и осекается ровно в тот момент, когда едва не произносит лишнего.       — Себастьян… — роняет Ванесса. — Ты… точно не читал?       — Нет, как я мог? Я просто подумал, что… в эти страницы ты вписала имя, которое мне не понравится. И вот… залил свою печаль алкоголем…       Нависло молчание. Ванесса переваривает услышанное, пока Себастьян выжидающе смотрит на неё.       Тут она делает к нему несколько шагов и загдядывает прямо в глаза.       — А какое бы имя ты хотел там прочесть? — звучит прямой вопрос.       Себастьян скользит взглядом по телу Ванессы, после чего смотрит прямо в глаза, от судорожного глотка содрогается кадык. В нём будто поднимается штормовая буря. Он хватает Ванессу за плечи и толкает к ближайшей стене.       — Моё. — твёрдо заявляет он, когда её спина соприкасается с холодным камнем.       Ванесса улыбается ему самым соблазнительным образом. Вслепую открывает дневник на нужной странице и показывает Себастьяну продолжение цитаты, в конце которой красуется выделенное жирным имя. »… его зовут Себастьян Сэллоу» … Мгновенно Ванесса оказывается придавленной к стене и Себастьян обжигает её губы своими. Дневник валится на пол у ног. Процесс ласки захватывает сознание так, будто они оба залпом выпили порцию виски на пустой желудок. Себастьян задирает руки Ванессы, сдавливая кисти. Шумно дыша, улавливает беспомощный ответ на собственный напор и ухмыляется, сверкнув клыком. Сминает её губы всё сильнее, то отрываясь от них, то мгновенно к ним пристрастившись. Руки опускаются на её талию.