В прекрасном и яростном мире

Не будь побеждён злом, но побеждай зло добром (Рим. 12:21)

Ангелы — существа кроткие и светлые и никогда не критикуют решения своего начальства, повторял себе под нос Куромакиэль, идя под палящим солнцем. А ещё ангелы прощают. Поэтому надо собрать все силы, простить людей за их своевольный гастрономический эксперимент с яблоками с Древа Познания и работать с тем, что есть. Печально, что эти нагрешившие животные решили ещё и размножиться до безобразия, но это тоже нужно было простить. Материальные ноги гудели от нагрузки, а маленькое поселение на горизонте и не думало приближаться. До зуда хотелось раскрыть крылья и долететь до городишки, но Рафаил в самых любезных формулировках сообщил о «нежелательности избыточного использования чудес». Если быть честным, Куромакиэль считал своё назначение на Землю капельку нерациональным: было гораздо логичнее отправить на подобное задание какое-нибудь неприкаянное Начало, а не его! Особенно, учитывая, что он только-только закончил разработку нового проекта и ещё не презентовал его! Как Власть, он не должен здесь находиться, хотя попробуй, переубеди Рафаила с Гавриилом, они порой вообще ничего не… Вдох-выдох. Дышать довольно весело, главное не забывать это делать. Ангел побывал в соседнем городе, пожил там около месяца и осознал одну важную и не самую приятную вещь — Земля была очень… неоднозначным местом. Немного неприятным. Куромакиэль самую капельку её не любил. Как вообще можно любить этот грязный, темный и бессмысленный ком грязи? Место, которому Бог уделила незаслуженно много внимания! На этой мысли он осадил себя; нормальные ангелы не могли «не любить», и считать что-то ужасным, и подвергать сомнению мнение Бога, а Куромакиэль был образцовым ангелом. Просто питал к Земле и людям смешанные чувства — ничего больше или меньше. Но он был готов оставаться здесь столько, сколько нужно! Никто не хочет быть неправильным ангелом. Вот, вроде всё правильно. Слава Всевышней, что не даёт сбиться с пути! Дома вокруг отбрасывали спасительную тень; он пришел в крошечный город обыденно, как простой путник, ищущий ночлега. Свернув на главную улицу, он вышел на открытую утоптанную площадь со скромными торговыми рядами. Тщательно сосредоточился, стараясь, чтобы взгляд проходил сквозь материальное к самой сути. Вещный мир отступил; эфир прояснился, незамутненный примитивной картинкой спектра видимого излучения. Он начал осматривать дома и их хозяев на предмет праведности. Ни один нормальный ангел не потерпел бы общества грешников! Но от одного дома до тошноты приторно и жгуче разит похотью, а другой воняет скисшей жадностью и рыбным, застарелым унынием. Ангел, пытаясь отвлечься от ударивших чувств, зажмурил глаза и подавил совсем уж жалкое желание закрыть руками уши. На Земле было легко не замечать: свыкнуться с грехом, принюхаться к нему, потерять бдительность к этим слабым людям, которых Она создала по образу и подобию своему. Люди — почти тоже самое, что и ангелы с демонами, но в миниатюре. Короткая жизнь их — как напоминание о грехопадении. Жалкое зрелище. Печальное. Вообще-то он искал ночлег! Привычка к отвлеченным размышлениям довольно раздражающая особенность, но пусть он никогда не признается, была весёлым досугом. Люди разочаровывали — ни одного нормального, добродетельного человека. Куромакиэль уже смирился, что искать праведников — гиблое дело, но опускать планку до грешников был не готов. Насколько люди примитивны, чтобы так просто грешить? Земля — промежуточный филиал Ада, не иначе! Вот только за что его сюда скинули до сих пор не понятно, форменное издевательство… Жжёные перья. Сера. Отчаяние. Этот запах не мог принадлежать смертному. Внутренности скрутило в узел, сердце забилось сильнее, и крылья в эфирном плане развернулись напряженные, как натянутые струны. Куромакиэль настороженно прислушался к себе: подобное он испытывал впервые, но ошибки быть не могло. Тут, рядом, разгуливает Падший! Всё сразу стало стократ хуже — он понятия не имел, что делать в такой ситуации! Ему не дали ни оружия, чтобы защищаться или нападать, ни приказа, как поступить! Но раз демон тут, значит есть причина. Тут Куромакиэля пронзило осознание — если его, ангела, отправили присматривать за людьми, то демон мог быть тут по той же причине! Один тянет к свету, другой искушает. Робкая, едва появившаяся догадка с каждой секундой крепла и перерастала в уверенность. Осталось лишь получить подтверждение от самого демона! Интересно, если выяснить у Падшего планы Ада на Землю и будущее человечества, то его вернут на Небеса, как крайне ценного сотрудника? Усталость спала, и Куромакиэль теперь был как взявший след пес. Найти коварного посланца Ада в толпе оказалось нелегко: пусть тот был самонадеян, что никак не скрывал своих сил и темная аура свободно витала вокруг него черным облаком, но она сливалась с окружающими людьми. Демон был смуглым, высоким и поджарым, длинные фиолетовые волосы лежали на плечах, как солома. На секунду ангел задумался — видел ли он когда-нибудь его на Небесах до Падения? Был ли этот демон всегда таким, или волосы, как и глаза, изменились под влиянием новый сути… Не до отвлеченных размышлений. Демон наверно сильный, раз не прячется. Либо тупой и наглый. Либо знает, что городах столько греха, что можно укрываться среди людей. Второй вариант был предпочтительнее — Куромакиэль очень не хотел сражения, особенно с противником, превосходящим его силой или осведомлённостью. Он не был из числа Её солдат, он творил, он не умел сражаться, повергать в пыль и уничтожать! Демон стоял и говорил о чем-то с человеком. Понаблюдав ещё (безрезультатно) и подслушав (уже успешнее), Куромакиэль выяснил, что тот покупает мула и покидает город. Ангел нахмурился. Он был без понятия, что такое мул, но не мог приблизиться ближе, чтобы разглядеть — большой риск. Да и глупо — любая вещь, которую он не знал, могла быть мулом. Он не любил действовать сгоряча, но времени продумать каждую мелочь не было. Примерный план: скрыть ауру насколько получится, выследить, внезапно напасть в безлюдном месте и допросить. Что может быть логичнее? Логика его подвела: во-первых, он забыл, что вокруг города нет ни кустов, ни холмов, ни других укрытий. Поэтому на выезде из города ему пришлось стиснуть зубы, щёлкнуть пальцами и стать невидимым. Коротко попросил прощения у начальства: в конце концов слежка за опасным субъектом была важным делом, чтобы тратить чудеса. Во-вторых, «мул» оказался низеньким животным, похожим на осла. Вид у мула был самый что ни есть дохлый, но тот упрямо вёз и всадника, и мешок, притороченный к седлу. И всё ничего, шёл мул тихо, но Куромакиэль быстро стал отставать. Решив, что успех его предприятия важнее, что прямой запрет полётов, ангел раскрыл пару белоснежных крыльев за спиной, и, всё такой же невидимый, поднялся в небо, и стал скользить по воздуху, прячась в облаках. На достаточном расстоянии от города, он понял — пора! Объект наблюдения ослабил бдительность. Куромакиэль завис над демоном в воздухе и задумался — очень нечестно с его стороны будет нападать со спины. А ещё очень нечестно быть невидимым: однажды, очень давно, в другом времени, он видел тренировочный бой ангелов, и сражающиеся непременно представлялись друг другу. Вроде даже кланялись, но тут он мог ошибаться. Надо кланяться или нет? Дилемма. Куромакиэль придумал: он станет видимым, скажет о своей цели, предложит сдаться и только потом нападёт. Он быстро спикировал на ближайший бархан, подняв вокруг тучу песка. Отряхнул белую тунику, оправил волосы. Демон настороженно заозирался, потом спешился, потянулся за пояс к кинжалу. Куромакиэль решил, что самое время обнаружить своё присутствие: щелкнул пальцам и стал видимым. Только он открыл рот, как демон единым, слитным, звериным движением кинулся на него, совершенно бесцеремонно врезал по лицу, так что голова мотнулась из стороны в сторону, а во рту появился странный вкус металла. Должно быть кровь его тела. Его подняли от земли: поза неудобная, болезненная и унизительная, а демон еще и как-то пережал основание одного из крыльев — кажется, еще немного и затрещит. Всё случилось так быстро, что Куромакиэль даже не начал заготовленную речь. Он попробовал дернуться в крепкой хватке, но быстро понял, что это бесполезно, поэтому просто повис. Проигрыш его не удивил — в конце концов он предсказывал, что противник будет сильным. С вероятностью в 35-50 процентов. Демон выглядел ошарашенным. Потёр свободной рукой жёлтые глаза. Поморгал. Открыл рот и задал нелепейший вопрос, будто не мог поверить глазам: — Ты ангел? Куромакиэль вскинулся, словно услышал личное оскорбление: — Конечно я ангел! Ты что, не видишь? — и пошевелил свободным белым крылом. — Ага. — демон до сих пор выражал высшую степень потрясения. — Ты что вообще тут делаешь? На Земле. И рядом со мной. — У меня тут важная работа — скривившись, процедил Куромакиэль. Несмотря на то, что его держали, как котёнка, он принял горделивый вид, который так и кричал о превосходстве. Он не собирался так быстро выдавать всю информацию противнику. — Прямо важная? И очень секретная? А то я тебя ни разу не видел, хотя был с людьми всё время. — Меня недавно отправили. — Ладно, с этим разобрались. — отчего-то очень устало вздохнул демон. — Ты сейчас что делал? — Следил за тобой. Чтобы выведать твои коварные планы! Открой мне их или я… — тут Куромакиэль стушевался. Раньше он мог угрожать боем, но не теперь. — я сделаю с тобой нечто непостижимо страшное! — Да нету у меня планов! — Нету слова «нету» — раздраженно поправил ангел. — люди безграмотные, но это не повод быть таким же. И вообще не ври, вы, демоны, коварные. Признайся! И помни, я чувствую ложь! — он тщательно старался, чтобы лицо выражало недоверие, немного недовольства и очень много праведности. Это был отчаянный блеф: его ангельское чутье работало только на людские грехи и демонов. Неправду оно не распознавало никак. — Признайся? Может ещё покаяться? — А ты можешь? — поспешно и оживленно спросил ангел, словно всегда задавался этим вопросом и мечтал найти ответ. Куромакиэля грыз изнутри тот факт, что пришлось врать. Пусть и недругу. — Эээ… Не знаю? Я же демон, мне такое не нужно. Чего ты ко мне вообще пристал с этими планами? — Если я их узнаю, то меня отправят обратно! — А тебя что, скинули с Небес за то, что надоедал? — со злом весельем поинтересовался демон. — И даже в Ад не пустили? — Никуда меня не скидывали! Я просто настолько компетентный, что меня решили послать сюда в командировку. У меня непоколебимые моральные принципы и отличная репутация, и я должен учить людей праведности. Ну и по мелочи: благословлять, даровать откровения, помогать в войне с неверными… — О, я вижу — воин из тебя хоть куда! — усмехнулся демон. — Слушай, я сам… — Куромакиэль замялся, подбирая слова. — не в восторге от назначения сюда. Именно поэтому мне нужно узнать планы Ада: я их доложу, начальство поймет, кого потеряло, и вернет меня обратно. Тебе же тоже не хочется, чтобы я остался! — А теперь сам слушай. — демон осёкся и спросил. — Как тебя зовут? Можно без настоящего имени, как ты представляешься людям? — Я Куромакиэль. Это моё имя, и я им горжусь! А ты, нечистый дух? — А ты умеешь знакомиться… Я Пик. — легкая, зубастая ухмылка. — Знаешь, ты говоришь, что самый компетентный и всё такое, но у тебя просто ужасное, совсем не человеческое имя, его не мешало бы укоротить. Ни у кого имена не оканчиваются на «иэль», это слишком по-небесному. Я сейчас что-нибудь новое придумаю! — этого полоумного демона явно веселило бессилие Куромакиэля. И он даже не устал держать его на весу. — Предлагаю звать тебя Куро! Как тебе новое имя, Куро? — и Пик расплылся в широкой и уже не такой угрожающей улыбке. Он будто совсем не воспринимал ангела Господня Куромакиэля как угрозу. Может из-за того, что сий ангел Господень болтался у него в руках и даже не смог оказать никакого сопротивления, но это одна из версий. — Отвратительно! Так люди зовут домашних птиц! — Ничего не так! Птицы — курицы, а ты Куро. Совсем не похоже. — Пик поймал возмущенный взгляд и закатил глаза. — Тогда Макиэль, Маки… Маку? Куромакиэль дышал через нос и прикидывал насколько сложно вызвать огненный дождь. Или землетрясение, или пустяковый смерч — любую завалящую катастрофу, чтобы стереть ухмылку с лица Пика. — Отлично, молчание — знак согласия! Тебя теперь зовут Маку, поздравляю! — Я не соглашался!!! Мне вообще не нравится, имя слишком короткое, не внушительно! — Куромакиэль на пробу дёрнулся из железной хватки Пика, бросил попытки и продолжил кричать. — Что ты вообще к моему имени прицепился! Пик вспылил в ответ: встряхнул его и гаркнул: — А что ты к моим планам прицепился? Я тут живу! Просто живу! Уже лет как сто пятьдесят! И тут произошло невероятное. У Куромакиэля защелкали винтики в голове, он немного побледнел и выдал с самой сочувствующей интонацией: — Боже, правда? Мне очень жаль. Хотелось бы мне тебя утешить, но у меня другая специализация, а переквалификацию я ещё не прошёл. Ну, ты это… не отчаивайся. Понимаю, как сложно тут жить, но надо укрепить дух и смириться. Эээ… Это ведь не навсегда? Я надеюсь, что это не навсегда. Пик смотрел на него с нечитаемым выражением лица, как баран на новые ворота (у людей странные поговорки). Куромакиэль пару раз в растерянности моргнул. Тишина затягивалась, но вдруг Пик не выдержал, тепло улыбнулся, опустил его на землю, хлопнул по плечу и захототал в голос, сотрясаясь от безудержного смеха. Пик смеялся, захлебывался весельем, изредка бросая на него сложные взгляды, будто не мог поверить в сказанное и в то, что Куромакиэль не только не улетел, но даже не отошёл. Как будто не мог представить, что ему посочувствуют. Пик фыркнул: — Спасибо, но меня не надо утешать. Мне нравится на Земле. У Куромакиэля округлились глаза: быть не может, чтобы кому-то из бессмертных, (а демоны и ангелы — одна порода), действительно нравилось жить здесь. — Не делай такой потрясенный взгляд! Вдруг ты втянешься, Куромаку? — Пик наглейше поиграл бровями. Ангел задохнулся от возмущения: — Как ты смеешь… — Что именно смею? — и какая-то странная человеческая манера говорить, будто легкие щипки, чтобы раззадорить. Так играют зверята, которые кусают друг друга ради забавы. Куромакиэль тяжело вздохнул, выдохнул и не стал отвечать — не в его стиле играть в игры, правил которых он не знал. — Я… Ты меня отпустил, да? Это значит, что я могу лететь отсюда? — ляпнул Куромакиэль первое, что пришло в голову, даже не пытаясь скрыть своё разочарование от, безусловно, любопытного, но бесплодного разговора. — Стой, куда ты? Я не ожидал милой беседы, но ты хотел что-то ещё мне высказать. — Не хотел! Это не важно, ты сказал, что у тебя нет планов — значит будет странно, если мы продолжим разговаривать без цели. Да и мои — тычок в небо — захотят поговорить со мной о чудесах, что я натворил. Надо подумать, как я им обо всем расскажу. — брови Куромакиэля сами собой сошлись на переносице. Перспективы не радовали. — Мда… Ждёшь нагоняй от начальства? Вокруг, надрываясь, трещали сверчки. Дурацкие букашки издевались. — Ага. За чудеса и крылья. Только две недели назад получил устный выговор. — вздохнул Куромакиэль. Два наказания за месяц — позор для репутации и риск понижения в ранге. Помилуй! А сверчки всё не унимались и стрекотали, как безумные. Пик шумно набрал воздух в легкие и мягко сказал: — Ты можешь сказать своим, что у нас с тобой одинаковая работа — влиять на смертных. Я соблазняю на грех, развязываю войны и подобное. Ну, додумаешь что-нибудь подходящее, ты же компетентный ангел, да Куромаку? Так что слежка за мной было целиком и полностью оправдана. Вот. Глаза у Пика честные и немного насмешливые, только вот он их щурил, как будто смотрел на солнце. Куромакиэль огляделся и смутился: у него над головой парил нимб и лучился чистейшей благодатью — ярко, до слёз. Наверное вылез от радости. Ангел спрятал нимб и, для верности, провел рукой над головой, убирая остаточное сияние. — Правда? — с улыбкой спросил ангел. — Как же с тобой сложно! — закатил Пик глаза. — Запоминай для протоколов: я — демон, коварнейший из коварных, вру, как дышу. Своим говори только это, а то и до моих дойдет. Я вообще надеюсь, что новенький, которого пошлют сюда, будет не таким бесячим. Куромакиэль великодушно пропустил мимо ушей заявление, что он бесячий, и с пониманием кивнул: разгневанное начальство — это не только опасно, но и непредсказуемо. Непоследовательно, нелогично. Было еще кое-что, что занимало его мысли. Чувство долга. Куромакиэль был уверен, что очень хорошо понимал концепцию «долга», у него всегда был отличный аналитический ум: на весах оказанная услуга, ты должен положить на другую чашу весов ответную помощь. Ты побеждаешь, когда чаши сравниваются. Куромакиэль ставит маленькую гирьку заботы на свою чашу: — У тебя не будет проблем из-за того, что в Раю узнают о тебе? Ты тайный агент, как я, или более свободен в своих действиях? Ну, ты же демон, я слышал, что в вашей природе злоупотреблять положением и силой. — он не смог удержаться от того, чтобы ткнуть Пика. Такими темпами, думал Куромакиэль, можно понять сложные интонации смертных и их дружелюбные укусы-слова. — Мило. — скривился Пик на слова о природе демонов. — Думаю, что всем наверху глубоко и от всей души безразлична судьба Земли, так что бесполезно обо мне беспокоиться. — С чего ты решил, что Небесам безразлично человечество? Я же тут! — Вот именно. Единственный за полтора столетия, кого послали сюда. Не подумай, я не жалуюсь. — протянул Пик, скидывая с чаши весов Куромакиэля то единственное, что он мог предложить. — Хм… да. — Долг неприкрыто тяготил. Но он не будет спрашивать, какую ответную услугу примет Пик, просто будет ждать и однажды сам поймёт и успокоит свою совесть. Тот демон, не поймет, если спросить его напрямую, долг и честь — не про Падших. Но он мне помог. Демоны так пугающе иррациональны. Пропущена переменная. Может неверная предпосылка. Исключение из правил. Бездоказательные теории. — Ты не причинил мне вреда. — говорит Куромакиэль, пробуя слова на вкус. — Ты отпустил меня. Я тебе долж… — Заткнись! — утробно прорычал Пик, складка между бровей пересекла его лоб, как старая рана. — Не говори об этом. — он угрожающе наклонил голову, тень причудливо легла на крупные черты лица. Тень, густая и лиловая, как отсвет тьмы и мрака, облака и мглы. — Хорошо. — вскинул руки в примирительном жесте. — Хорошо, Пик. У нас шаткие отношения. — Уже лучше. Я присматриваюсь, чтобы следить за тобой, Куромаку. — Разумеется. Для меня это вынужденное перемирие, разумеется для сбора информации. Мы же ангел и демон! Разве между нами может быть что-то ещё? — Ага. Надоедливых сверчков не было слышно; Куромакиэль, как ангел, не мог нести в своей душе зла, но ему хотелось верить, что эти букашки издохли. — Значит, прощай? — Куромакиэль отступил на пару шагов от Пика. Как они вообще оказались так близко? — Надеюсь, что большее не увидимся. Если пошлют кого-то вместо меня, то я скажу, чтобы к тебе не лезли. Честно. И, за помощь… — Пик скосил страшные глаза, намекая не продолжать. — За помощь, да. — И тебе да, Куромаку. Прощай. Желаю больше не возвращаться на Землю. И Пик сел на своего мула, поправил мешок, с котором звякнуло что-то стеклянное, и спокойно поехал, и ни разу не обернулся, — Куромакиэль не провожал его взглядом, он просто собирался с мыслями и, так уж вышло, смотрел в сторону удаляющегося демона. Куромакиэль оправил смятую ткань на спине, там, где держал его Пик, пригладил волосы и, сжавши губы, взлетел в раздумьях, — когда же связываться с начальством. И даже почти насовсем подавил пару глупых мыслей о том, что Пик продолжил называть его «Куромаку», а он даже не возразил, и о том, что несмотря на прощание, они вели себя так, будто у них будет еще одна встреча.