immortal hands (upon the scaleless visions)

      Мастер Гарри Поттер радостно шипит, когда полуденный солнечный свет согревает его чешуйки. Неважно, что он на самом деле теплокровный волшебник. Всякий раз, когда он находится в своей анимагической форме — теневой гадюке — он неизбежно испытывает озноб, к которому он не восприимчив в своем обычном теле.       Его язык высовывается, пробуя соленую воду Черного озера.       Теплый майский полдень, один из немногих выходных, оставшихся до выпускного. Должен ли он готовиться к своим ТРИТОНам? Ну… возможно. Но Гарри занимается этим уже несколько недель. Он заслуживает перерыва.       И хотя камин в общежитии, которое он делит со своим братом-близнецом, наследником Карлусом Поттером, а также в нескольких других комнатах, горит круглый год, ничто не бывает таким приятным, как загорать на улице.       Гарри не обращает внимания на приближающиеся шаги, когда песок и гравий перетираются под чьими-то ботинками. Большинство студентов, обнаруживших его сегодня — только один человек вскрикнул от страха при виде его, что заставило его шипеть от смеха на мистера Джерарда Локхарта. Что, в свою очередь, заставило волшебника в страхе убежать — предполагают, что он чей-то фамильяр. А так как причинение вреда чистокровному фамильяру является преступлением, за которое полагается серьезное наказание, он даже отдаленно не беспокоится о том, что кто-то нападет на него.       Шаги останавливаются прямо у нагретой солнцем скалы, на которой свернулись клубком все его девять футов.       «Ты самая красивая змейка, которую я когда-либо видел.»       Гарри требуется мгновение, чтобы понять, что слова были произнесены на парселтанге. Что, конечно же, означает, что говорящим является Верховный лорд Том Слизерин. Его глаза открываются, когда рука Тома тянется к нему. Он не успевает отстраниться, чтобы предотвратить неосознанный контакт с членом дома олигархии, как рука Тома ложится ему на затылок, а затем поглаживает чешуйки.       Гарри ничего не может поделать с этим, как вспыхивает его магия. В человеческом обличье она будет струиться по его коже волнами янтарно-малинового цвета. В своей форме анимага она создает темно-красные полосы по всей длине его змеевидных колец.       «Какая ты красавица», шипит Том.       Гарри знает, что если бы змеи умели краснеть, чешуя на его щеках была бы ярче, чем алые волосы Прюэтта. Как бы то ни было, он может только отвернуться и молиться, чтобы Верховный лорд Слизерин никогда не узнал, что Гарри ненастоящая теневая гадюка. Потому что это… крайне неуместно. Однако повернуться спиной к члену олигархии непростительно грубо и неуважительно. Так что Гарри не может заставить себя улизнуть, хотя он единственный, кто знает, что он человек.       Такое поведение неблагородно. И Гарри не иначе, как благородный, потому что он второй сын главной родословной Благородного и Древнейшего Дома Поттеров.       Рука Тома почему-то теплее солнца. Теплота его волшебных прикосновений к чешуе Гарри… это слишком. Это мощно и опьяняюще, и мысли Гарри блуждают там, где правда не должны.       На что будут способны руки Тома, гладящие кожу Гарри?       «Чей ты фамильяр, красавица?», шипит Том.       Гарри настойчиво напоминает себе, что на самом деле Том обращается не к нему. Что Том — верховный лорд Слизерин, и что его совершенно не интересует второй сын, даже если он из родословной и волшебного дома, столь же престижного, как у Гарри. Том думает, что он настоящая теневая гадюка.       Все в школе чародейства и волшебства Хогвартс знают, что Верховный лорд Слизерин обожает змей. Комплименты его внешности касаются его формы анимага, а не самого Гарри.       Невежливо не отвечать на прямой вопрос члена Олигархии. Гарри это знает. Он знает. Просто… что он должен сказать?       «Ты застенчивая, не так ли?», дразнит Том.       Гарри, которого ни разу за всю его жизнь не назвали «застенчивым», отступает назад с оскорбленным шипением. Он смелый, большое спасибо. И общительный, и харизматичный, и, и, и… Застенчивый?       Смех Тома мрачный, но искренний. И это один из самых прекрасных звуков, которые Гарри когда-либо слышал за всю свою жизнь. Это ничто иное, как самодовольный, высокомерный смешок, который слетает с его губ, когда несчастье постигает любого, кто его раздражает, и который Гарри несколько раз слышал за семь лет совместной учебы.       Прежде чем Гарри успевает решить, будет ли он отвечать — он должен, действительно, действительно должен ответить, — Том встает с того места, где он присел рядом с Гарри. Его изумрудные глаза светятся весельем, когда он без палочки и без слов левитирует Гарри в воздух, прежде чем украсть у Гарри удобный насест. А затем снова опускает Гарри вниз, чтобы его кольца оказались у Тома на коленях.       «Так-то лучше», шипит Том.       Могут ли змеи страдать сердечной недостаточностью? Потому что Гарри чувствует, что его сердце вот-вот разорвется. Неважно, что сейчас он в форме анимага. Он, во всех смыслах, сидит на коленях у Высшего Лорда Слизерина. И это то, на что он даже не смел надеяться.       Том умный. А еще он хитер.       Гарри отлично владеет дуэлями, защитными заклинаниями и зельями. Он средний по всем остальным предметам. Возможно, чуть выше среднего по Чарам и Трансфигурации. Он преуспевает в квиддиче, но Тома это не интересует.       Откровенно говоря, Гарри никогда не был настолько глупым, чтобы поверить, что Верховный Лорд Слизерин когда-нибудь заинтересуется им как супругом. Вот почему он так яростно охранял свое сердце, даже несмотря на то, что Том очаровывает его на всех уровнях. Он действительно предпочел бы никогда не испытывать боль разбитого сердца. Романтическая тоска предназначена для тех, кто наслаждается эмоциональными страданиями. Гарри не входит в эти ряды. Он также не планирует присоединяться к ним.       Том гладит чешуйки Гарри, отчего Гарри чувствует, будто проглотил живую добычу, а желудок скручивается внутри него. Это слишком. Он не может справиться с этими чувствами. Он не может вынести того, что руки Тома ощущаются рядом с ним, когда это больше никогда не повторится. Когда…       «Твоя магия так же прекрасна, как и ты сама», шипит Том, гладя Гарри.       Гарри отводит взгляд от пронзительных изумрудных глаз Тома, не в силах больше выносить это внимание, зная, что на самом деле оно не предназначено для него, и готовится уйти, как бы грубо это ни было. Его рот открывается, а клыки выпадают от неожиданности. Карлус, который, должно быть, заглушил свои шаги, прислонился к валуну на береговой линии в нескольких футах от него, в его глазах темнеет озорство и угроза. «Верховный лорд Слизерин», говорит Карлус, привлекая внимание Тома. Он прикладывает правый кулак к сердцу, прячет левую ногу за правую, кланяется, а затем требует. «Боюсь, я должен спросить, как Наследник Достопочтенного и Древнейшего Дома Поттеров, каковы ваши намерения: с тех пор, как вы весь обмотались моим младшим братом.»       Рука Тома застывает на щеках Гарри.