О возрасте и персиковом пиве

— Минхо, скажи честно. Ты его трахаешь? Вопрос прозвучал неуместно и неожиданно. Слишком неожиданно для подавившего чипсами Минхо. Да и как отвечать на такие вопросы? "Да, я трахаю нашего младшего, потому что иначе он затрахает меня"? Так себе идея, конечно. — Чан, тебе больше пить нельзя, – Ли осторожно укладывает Чонина на диван и укрывает пледом, заботливо подтыкая тонкий плед под бок. Перед глазами всё плывёт, руки дрожат пьяно, горло горит, а друг ещё и с такими вопросами... — Не уходи от ответа. Чонин несовершеннолетний, тебя и привлечь могут. — Пока его предки не знают, всё нормально. — Ты же знаешь, что нет. Чонин сдал их очень глупо. Случайно, конечно. Просто у него зачесался бочок, ну и он попытался унять зуд, нервно царапая кожу. А футболка поднялась, оголяя худые рёбра и живописные метки на них. Эта картина сонного Чонина с засосами уже неделю не покидала воспалëнное от недосыпа чаново сознание. А сейчас, когда Минхо пьян и может выдать любое откровение, самое время обсудить этот щекотливый вопрос. Ливень плакался и настойчиво стучал в окна, заливал тяжëлой водой герань на балконе. В том ливне минут двадцать назад растворились Чанбин с Хëнджином, Джисоном и Сынмином. Феликс спал на одном диване с Чонином, прижимаясь к тому со спины и грея собой. Маленькое солнышко и карманный обогреватель. — Минхо, ты же должен понимать, у вас разница четыре года, – Чан опять за своё. Заводит старую шарманку, глотая смешанное с яблочным соком соджу. — Как ты думаешь, может ли пара, состоящая в отношениях длительное время, обходиться без секса? – Минхо стреляет даже мутным взглядом, гладит Чонина по волосам и даже дарит быструю ласку Феликсу. Он зол, очень зол. Ему бы взять своего лисëнка, унести домой и лечь с ним спать, но будить это лохматое чудо не хочется. — Он даже школу не окончил. Всего лишь выпускной класс. — Чанбину за Сынмина ты выговоры не делал. Минхо уязвлëн. — У них разница всего год, Минхо. И Сынмин был уже на первом курсе. Ты не думал, что Чонин может пожалеть о содеянном? — Я всё равно не верну ему девственность. Чонин дëргается сквозь сон и просыпается – Минхо слишком громко хлопнул дверью, когда ушёл курить на балкон. Он тянется к столику за банкой пивной газировки со вкусом манго и персика. Чан его не останавливает – у мелкого есть слишком весомый аргумент против него. Трахаться с Минхо ему можно, а для лëгкого алкоголя он слишком маленькие? Да и любимый хëн пить редко разрешает и только под его личным контролем. Даже Чану не доверяет. А у Чонина разноцветные брекеты, растрëпанные волосы, недавно перекрашенные из голубого обратно в натуральный, след от диванной подушки на щеке. И пахнет он сладко-сладко, бабл-гамом и сахарной ватой, и пиво, если честно, ему совсем не идёт. Чану сказать нечего. Минхо всё не возвращается, и Чонин уходит к нему мокнуть под ливнем и дышать сигаретным дымом, когда в квартиру вваливаются мокрые насквозь дети. И вроде все наконец-то в сборе и скоро усядутся за фильм с пиццей, но Чану неспокойно. Неспокойно за Чонина с Минхо.