I
20 мая 2023 г., 21:03
***
На улицах России был ноябрь. Каждый день на небе были лишь облака, закрывающие лучи солнца, что всеми силами пытаются показаться на небе. Потихоньку выпадал снег, а на улице уже начинало довольно-таки холодать. Каждым утром на улице снова были слышны надоедливые, шумные моторы машин, водители которых уже спешили на работу. За окном слышны детские голоса и крики. Кто-то уже собрался гулять целыми днями. А Джисон — нет. Он ненавидел эту ежедневную рутину, но придерживался её. Он снова шел в школу. Хан Джисон был самым обычным девятиклассником, который занимался самыми приситивными хобби и вещами. Каждый день он слушал и сочинял музыку, играл в компьютерные игры и в телефон. Имел он характер довольно спокойный и понимающий, но вот вывести его из себя было слишком легко. Самый обычный подросток, ну да. Хану было всего лишь пятнадцать, а жизнь уже шла не в самую приятную сторону. День за днём его кто-то да бил, да морально унижал в школе. Многие учителя это не раз видели и прекрасно знали о ситуации, но вот ничего не предпринимали. Директор был, видимо, с ними за одно. Сейчас наступит снова самый обычный день, где парень увидит то же, что и обычно. Вот только, правда, он немного ошибся. Или даже не немного. *** — Эй, наш Джисон снова залипает в своем телефоне? — слышится противный голос у уха. — Что же там на этот раз? Какой-нибудь симпатичный парень? Так и знал, что ты гей! Одноклассник вырывает телефон Джисона из его же рук, а затем смотрит в экран. На самом деле там не было ничего необычного, Хан просто решил полистать ленту Инстаграмма. Казалось бы, что придраться не к чему. Старший продолжает листать ленту, а затем начинает громко смеяться на весь класс, призывая их сделать то же самое: — Ха-ха, вы только посмотрите! — он показывает всем экран, где в ленте Инстаграмма Джисону попался какой-то симпатичный парень, которого Хан даже и не знал. — Наш Хан Джисон, оказывается, по мальчикам! Все ребята в классе стали смеяться, а люди, приходящие мимо кабинета, осторожно заглядывали внутрь и издавали смешки. Джисон ненавидел всех этих людей. Хан недоумевающе смотрит на своего одноклассника. Он очень сильно хочет возразить ему, но не может. Будет только хуже, как и в прошлый раз, когда Джисона за это избили. Шатен молча забирает свой телефон у парня, а затем быстрым шагом выходит из класса и направляется в самое тихое место — на крышу. По пути туда Хана оглядывают около десятков противных и смеющихся взглядов, на что он лишь зажмуривается и доходит до заветной лестницы, которая его и приведет к нужному месту. По крайне мере, он так думал, что оно и будет нужным. На крыше Джисон обнаруживает ещё одного парня, который, кажется, был из его параллели. Он стоял у самого края и курил, глядя куда-то в даль. Хан не решился с ним заговорить, поэтому сел в противоположный угол на крыше и стал снова залипать в телефон, чтобы отчистить свою ленту от всех этих чёртовых парней, которые по словам одноклассника «делали его геем». Все фотографии незнакомцев через две минуты были благополучно скрыты, а вот тот парень всё также стоял и курил. Он, кстати, до сих пор даже и не заметил Джисона, что возможно, было и хорошо. Через пару минут должен был прозвенеть звонок, поэтому Хан поднялся с места и уже собирался уйти. Он даже сам не понял, почему он остановился у самого выхода крыши, рассматривая незнакомца лучше. Он стоял далеко, но Джисон мог хорошо заметить черные, как самый глубокий океан волосы, точно такие же темно-карие глаза и его свободную одежду. Он не соблюдал школьную форму. Хан завидовал этому. Все наблюдения шатена прервало то, что объект любования сам же и взглянул на Джисона, повернув голову в его сторону. Теперь можно было рассмотреть его лицо. Он стоял на месте и молча смотрел на незнакомца, держа меж своих тонких пальцев недокуренную сигарету. Хан резко понял, что он уже он начинает пялиться, поэтому моментально сбегает с места происшествия и скрываясь в школьной толпе на лестнице, снова доходит до ненавистного класса, держа в голове черты лица того парня. Уже прозвенел звонок, а Джисон этого даже не заметил. Весь урок чёртовой литературы он рисовал в тетради того незнакомца из школы. Как же хорошо, что старый учитель не собирался проверять классные работы, иначе у Хана было бы два, что ему совсем было не свойственно. Джисон даже посвятил целых два тетрадных листа этому парню. Он рисовал его в разных ракурсах, пытаясь найти в своей памяти более верные и подходящие черты лица. Таким образом Хан воссоздал те самые кошачий взгляд, пухлые губы, где верхняя была чуть больше, чем нижняя. Острый нос, словно его нарисовал сам Леонардо Давинчи и эта родинка на левом крыле носа. Этот парень был невероятно красив, если судить по этим рисункам (либо у Джисона просто, как оказалось, хорошо получается рисовать). Оставалось всего лишь два урока и можно было бы идти домой, но вот Хан по какой-то причине был максимально настроен на очередную встречу с этим парнем. Он хотел бы увидеть его даже в густой толпе. Джисон будет смотреть только на него. Следующим уроком должна была быть физкультура, которую шатен желает благополучно прогулять на крыше школы, в надежде, чтобы там его никто не найдёт. Действительно, какой дурак станет туда во время урока ходить? Ну, кроме Хана, конечно же. Вот уже прозвенел долгожданный звонок, а Джисон выходит на крышу. Здесь кроме него никого нет. Ему повезло. Джисон медленными шагом идёт в сторону, где он сидел один урок назад, а затем пялится в телефон. На его же удивление, там оказывается какое-то сообщение от неизвестного человека. Lee Know — Привет. Ты же Хан Джисон, верно? Ему пишет какой-то незнакомец с ником «Lee Know», который Хану ничего не говорит о личности этого некто. Han — Привет? Ну да, я. А что? Lee Know — Мне сказали, что ты на меня в Инстаграмме пялился. Серьёзно? О боже. Неужели это тот самый парень в ленте Инстаграмма Джисона, из-за которого Хана на весь класс высмеял Хван Хёнджин? Пиздец. Han — Это была случайность, извини. Ответ приходит незамедлительно, словно собеседник ждал его: Lee Know — Не за чем извиняться. Лучше скажи, почему прогуливаешь уроки? Han — Сам же на уроке в телефоне сидишь, придурок. Lee Know — Мне свойственно. Скажи, а ты всегда такой смелый или это только по переписке? Можешь мне это в лицо сказать? Han — Встретить тебя не собираюсь, уж прости. Lee Know — Правда? Подними голову. Джисон сначала удивляется, а затем послушно поднимает голову и видит его. Того самого парня, которого он рисовал в тетради по литературе. После этого у него все складывается в голове. Ранее он видел в Инстаграмме этого же Линоу, после инцидента он на крыше увидел этого же Линоу, он рисовал этого же Линоу, он, блять, переписывался с ним. — Придурок? — бубнит парень, что стоял перед Ханом. — Придурок, — подтвердительно шепчет Джисон, смущённо опустив голову. Он совсем не ожидал снова встретить его. — Какой урок ты прогуливаешь, бездарь? — грубо продолжает диалог Линоу, осматривая собеседника снизу верх. — Физкультура, — уже более уверенней отвечает Хан, поднявшись с места. Двое парней смотрели прямо в глаза друг другу с неким презрением и отвращением, но они по-прежнему стояли на месте. Это говорило об их заинтересованности друг в друге? Может, Линоу хочет точно также как и все, просто поиздеваться над Джисоном? Сука, что он хочет? — Ясно, — кратко кидает ему темноволосый, а затем разворачивается и снова достаёт очередную сигарету. — И ты даже не представишься? — тихо удивляется Хан, хмуря лицо. — А мне незачем, — в очередной раз грубит младшему он, закуривая сигарету. Джисон молчит, а затем уходит подальше от противного сигаретного дыма, чтобы никак образом не почувствовать его в своём носу. Хан подходит к самому краю крыши, который защищают железные перила и металлический забор. Ну это так, чтобы никто не скинулся, вообщем. Парень достаёт телефон и чем-то там занимается, чтобы показать этому Линоу, что он вообще занят чем-то другим и ему он совсем не интересен. Теперь врём самому себе, отлично. По правде говоря, на крыше было немного холодно, но вот уходить отсюда Джисон и не собирался. Линоу, кажется, тоже. Хан лишь старался меньше напрягаться, а затем снова решил зайти в Инстаграмм надеясь, что не заметит пост этого парня. Вот только посидения в ленте приложения продлились не долго, потому что на телефон пришло очередное сообщение: Lee Know — Бездарь, тебе не холодно? Ты весь дрожишь, а сам этого даже не замечаешь. Наконец-таки Джисон решается обратить внимание на состояние своего тела, а затем тоже чувствует лёгкую дрожь. Резко стало действительно холодно. Наверное, это потому что, он сам решил это почувствовать. Han — Тебе то какое дело? И вообще, какого черта ты наблюдаешь за мной? Хан чуть поднимает голову, чтобы посмотреть на то, чем занимается Линоу. Он просто стоял спиной к Джисону и держал в руках телефон. Чтож, неудивительно. Lee know — Вот и скажи мне: какой идиот вообще станет выходить в ноябре на крышу в одной рубашке? Да, кстати. Хороший вопрос. Линоу был в свитере, который и шею прикрывал, а вот Хан был в одной лёгкой рубашке. М-да уж, дома то взять было нечего. В прочем, как и всегда. Дела с деньгами не очень у него были. Han — Тебе не кажется, что тебе должно быть всё равно? Lee Know — Правда? Тогда если ты упадешь без сознания от температуры своего тела, то я тебя нести в медпункт не стану. Уж извини. Han — Спасибо, но я и не нуждался. Этот Линоу начинал потихоньку уже бесить Джисона. Что он вообще о себе возомнил? Он что, думает, что Хан не справится сам? О боже, он же последний идиот. А ведь шатен посвятил ему целых два тетрадного листа, какой кошмар. Нужно будет сжечь эту тетрадь, чтобы никто больше не увидел этот белый ужас. Сообщения перестали поступать, точно также, как и чужой силуэт на противоположной стороне крыши. Линоу куда-то ушёл, а Джисон этого даже и не заметил. Наверное, это было к лучшему. Вот только холодно было по-прежнему, а уходить отсюда не хотелось. Это значило бы, что Хан проявляет слабость. Вот этого он точно показывать никому и самому себе не хотел. До конца урока оставались добрые десять минут, поэтому парень поставил себе цель «не потерять сознание от температуры своего же тела». Прошло только две минуты, а цель уже потихоньку шла коту под хвост, когда Джисон стал ещё сильнее дрожать и стучать зубами. Он даже и не ожидал, что в ноябре будет так холодно. Может, он слишком сильно придаёт значение температуре? Точно, нужно подумать о чем-то другом. А вот думать о другом не получалось, потому что в голове был лишь один парень, имя которого Хан не знал, и которого Хан уже начинал ненавидеть. Через пару минут на крышу быстрым шагом врывается Линоу с каким-то волнением на лице. А ведь раньше он был совсем безразличным. В руках парень держал тёмную толстовку. Его глаза бегали по всей крыше, словно искали что-то. Линоу искал замёрзшего Джисона, который всё ещё не уходил отсюда. — Ты дурак, — ругает его Линоу, кидая в него свою толстовку. — Потом ещё спасибо скажешь. Хан молчит. Он не станет благодарить его, потому что ненавидит его, но и не станет прогонять, потому что благодарен ему глубоко в душе. Джисон медленно кивает, а затем одевает на себя толстовку. Стало гораздо теплее, словно погода стала максимально летней. Или может, это просто так рядом с Линоу становится тепло? *** Время постепенно шло, а вот на телефон Хана так и не пришло ни одно сообщение от пользователя Lee Know. В школе они тоже прекратили видеться, а может быть Линоу и заболел. Во всяком случае, Джисон так и не узнал его имени. Наверное, может быть, ему было и не суждено. Дела в школе остались теми же, вот только теперь добавился ещё и слух о том, мол что «Хан Джисон гей». После этого, похоже, у него стало ещё больше ненавистников, которых он даже в лицо и не знал. Джисон и не удивлялся, потому что знал о том, как же жесток этот мир. Вот правда, ему кажется, что эти убеждения на некоторое время прервал Линоу, который благородно отдал свою толстовку, а затем отказывался брать обратно. Казалось бы, что это просто самый обычный поступок из-за жалости, но вот по какой-то причине Хан так не считал. Сегодня был выходной, а значит можно было и не учиться, и не страдать уроками. Поэтому весь день Хан решил валяться в кровати, параллельно начав писать новую песню. Он сам и не понял, но вот её текст оказался посвящённым Линоу. Он преследовал Джисона даже в его доме. О боже, какой же кошмар. За окном были слышны крики детей с детской площадки, которые постепенно начинали уж слишком сильно нервировать Хана. Слава богу, что он никогда не находил в себе уверенности выйти на улицу и к черту придушить всех этих людей (не считая его снов, конечно). Сквозь тёмные, но тонкие шторы в комнату проникали лучи солнца, которые чёрт возьми как смогли выбраться из-под тонны облаков. Из-за света из окна можно было разглядеть пыль, летающую по всей комнате. У Джисона никогда не было порядка здесь. Это всё можно было назвать творческим беспорядком, глядя на гитару в углу, большие наушники на кровати и кучу бумаг, на которых изредка появлялись идеи для песен, что будут дописаны окончательно совсем не в скором времени. Хан лежит в постели и сверлит своим взглядом невзрачный потолок. Интересно, сколько он уже не гулял на улице? Наверное, это было последний раз только в четвертом классе, да? После этого его друг просто словно испарился в воздухе, а в школе так и не появился. Джисон всё скидывает на то, что он просто переехал, а не умер или не захотел прекратить общаться. Он на это по крайне мере надеялся, хоть и изредка вспоминал этого человека. Все глубокие размышления Хан откидывает на задний план и решается вернуться к написанию новой песни. Он снова садится за стол и глядит на стопку бумаг, где находит свою песню. Он пару секунд глядит на текст, а затем в голове проносится мысль: — А может, написать всё на английском? С ним то у меня всё нормально, вроде, — думает парень про себя. После он берёт чистый лист и переписывает небольшой текст, но только уже на английском. В конечном итоге у него получается такая песня: «I’ll protect you It’s okay to hurt I’ll embrace the wounds you shed To me, you’re already a sin Light it up for me Brighter, more please Light it up for me more brightly Even the dark night doesn’t scare me if I’m with you Even if I've seen it a hundred times, I still lack so much». — Кажется, даже лучше, — шепчет он вслух, перечитывая текст. Вообщем, оставшееся время парень тратит на написание песни, а затем сам и не замечает то, как он просто засыпает за столом от усталости. Текст по-прежнему не закончен, а вот молодой продюсер решил немного прилечь отдохнуть. Вот уже Джисон видит свои сладкие сны, тихонько сопя, а затем просыпается от рингтона своего телефона. Хан буквально подпрыгивает на стуле, а затем пугается от темноты в комнате. В комнате темно, потому что уже наступила ночь, а только одна луна сквозь шторы мельком может осветить путь парню, чтобы тот не споткнулся по пути. К счастью, в конечном итоге он всё-таки находит свой телефон и глядит на ник того, кто же посмел потревожить его сны (которые ему даже и не снились). Этим некто оказался никто иной как сам Линоу. — О боже, что ему надо ночью. — досадно вздыхает Хан, а затем нажимает кнопку «принять». Из телефона доносится знакомый, но немного надоедливый голос. — Привет-привет. — Что ты хочешь от меня в час ночи, идиот? — Я тебя разбудил? Ох, извини. Ты мне не отвечал на сообщения, и я немного запаниковал. — Так ты мне ещё и написать решил? О какое счастье, я так счастлив. — Скучно просто стало, не зазнавайся, мол ты мне нужен. — Где же твои друзья, бедняжка Линоу? — А твои, бездарь? — Сам ты бездарь. — Какой информативный диалог. Почему весь день не отвечал и не писал? — А зачем ты мне нужен? — Я думал ты соскучился, ха-ха. — О боже, я же просто спал. Какой идиот станет звонить в час ночи, блять? — Видимо, я? — Да, ты. На пару секунд в комнате повисло молчание, в котором Джисон и смог глубоко выдохнуть. Затем снова раздаётся чужой голос: — Хочешь имидж сменить? — Чего? — Имидж сменить хочешь, спрашиваю? — Подобные вопросы от тебя не несут ничего хорошего, я уверен, боже. — Возможно. Так что? — Что же ты от меня хочешь? — Покрась волосы вместе со мной. Мне одному стрёмно. — Серьёзно?.. Это всё, зачем ты мне позвонил ночью? — Ну и не только, конечно же! — И в какой ты хочешь? — В фиолетовый. Что насчёт тебя? — Разницы нет. — Может тебя под нолик, а? — Ну уж нет. — Тогда может в синий? — Окей. Я всё куплю, а ты припрешься ко мне домой завтра. Точнее, уже сегодня. — О боже, это ещё и у тебя дома будет. Пиздец мне. — Всё будет пучком, не боись. Сладких снов, Хан-и! А затем Линоу сбрасывает звонок. Он все ещё не представился. Джисона это раздражало, но вот это его «Хан-и». Оно наверняка застрянет у шатена на долго, который через пару часов уже станет синим. Хан наконец-таки садится на свою кровать, а затем громко выдыхает уже в какой раз. Напряжённо, конечно, вообще начинать разговаривать с Линоу, который изначально казался холодной глыбой льда, что не собирается никому открываться. Ай, чёрт, он ещё и Джисону не открылся, о чём речь вообще. Совсем скоро по всей школе будут ходить фиолетововолосый симпатичный парень и его знакомый синеволосый гей.
