На Поттера свалилась любовь. Как Снейп на голову.

До звона в ушах и ощущения песка в глазах засидевшись в библиотеке, Гарри надеялся вернуться в спальни гриффиндорцев и мгновенно уснуть, еле доплелся до кровати. Не тут-то было. Стоило начать проваливаться в сон, все его тело инстинктивно дергалось. Ему на секунду начинало казаться, что он падает, летит в бездну с огромной высоты. Потом, будто по ноге кто-то ползет, перебирая маленькими противными лапками. И снова ощущение беспомощного падения в невесомость, которое сменялось смутной тревогой, которую не получалось прогнать. «Это наверное от усталости. Свихнуться, четыре часа безвылазно просидеть за учебниками.» Бросив попытки нормально уснуть, Гарри наколдовал Темпус. Было еще довольно рано, полдесятого. Невилл доедал печенье, уткнувшись в Придиру, остальные соседи по комнате играли очередную партию в магические шахматы. Гарри чертыхнулся и потянулся за мантией. Решил наведаться в больничное крыло за снотворным. Мадам Помфри не зря настаивала, чтобы он обращался, если возникнут проблемы со сном. «Тебе труднее всех пришлось. Такое не проходит без следа. Не скромничай, обязательно приходи». В позднее время на посту в больничном крыле мадам Помфри сменяла молодая аспирантка-помощница, и Гарри знал, что в любом случае сможет получить необходимое. — Магглы называют это сонный паралич кажется. — смущенно пояснил Гарри встревоженной колдомедичке. — Ничего страшного, но не дает уснуть и приятного мало. Снабженный зельем сна без сновидений, в состав которого входили успокоительные травы, на выходе из крыла Гарри встретил зельевара. Тот левитировал за собой небольшой застекленный бокс, полный разноцветных мерных фиалов с этикетками. — Добрый вечер, сэр. — поприветствовал он, и, получив в ответ кивок, поспешил на выход, ведь было уже четверть одиннадцатого, четверть часа после отбоя. Правила есть правила, и Гарри хотел хотя бы в последний год в Хоге их не нарушать. Он торопливо пересек коридор, поднялся по лестнице, свернул в направлении башни факультета… И был оглушен метким снарядом, прилетевшим непонятно откуда. Шлем от рыцарских доспехов со звоном встретился с щекой Национального Героя, под победный вопль знаменитого своим мерзким характером полтергейста. Гарри не удержался на ногах и сшиб спиной портрет Дамы с пуделем. Пудель со страху сбежал на соседний портрет, запутавшись в подоле рясы Рюндскинда Обжоры. Его хозяйка же ринулась в противоположную сторону, спрятавшись в зарослях факовых кустов. Гарри пытался отползти с линии обстрела рандомными предметами. Ему прилетело еще пару раз, какой-то шваброй и цветочным горшком, прежде чем он скрылся за углом коридора, откуда только что так неосмотрительно вышел. Он пару секунд безуспешно пытался вспомнить что Гермиона говорила нужно делать, чтобы усмирить полтергейста. Мерзкое хихиканье раздалось совсем рядом. Пивз словно чувствовал растерянность своей жертвы. — Ну все, кусок эктоплазмы. — вдруг разнесся ледяным эхом голос Снейпа, приближение которого Гарри не заметил за грохотом и улюлюканьем Пивза. — Spiritus Incarcero ve’ldt. Пивз, злобно хрюкнув, схлопнулся в маленькую ядовито-зеленую бусину, которая, слегка мерцая, инертно повисла в воздухе над Гарри. Гарри возблагодарил Мерлина, что сегодня была очередь профессора патрулировать коридоры школы. И сделал себе мысленную пометку освежить знания по заклинаниям от полтергейстов и прочей бесплотной братии. — Спасибо, сэр. Вы вовремя. Я… забыл нужное заклинание.- промямлил он, приводя себя в менее помятый вид. Челюсть болела, по ощущениям зрел знатный синяк на пол-лица. — Идти можете? — решил проигнорировать бормотание Гарри зельевар. — Да-да, тут недалеко уже. Спокойной ночи. — Вы себя видели? Вы в таком виде собрались? Профессор настоял, пришлось Гарри плестись обратно в больничное крыло, обрабатывать боевые ранения. Гарри всегда спасала мантия, даже от глаз привидений и пивза, а на этот раз не повезло забыть отцовский артефакт. «Уже от вечной усталости бдительность потерял… Совсем ни в какие ворота.» подумал Гарри, покорно устраиваясь на кушетке и расстегивая мантию. На боку тоже наливалась гематома, и Гарри был вынужден согласиться с преподавателем, без заживляющей мази не скоро бы перестало болеть. Это только в книжках маги все из себя неуязвимые. А в реальности никогда не знаешь чего ждать. Особенно в Хогвартсе. «Что за прихоть, держать невменяемого полтергейста в одной школе с детьми» — проворчал профессор, смачивая бинты зельем. — Вот, приложите и зафиксируйте. Оставьте повязку на ночь. На следующее утро Гарри не смог смыть с лица следы пигмента заживляющей мази, и вынужден был пойти на завтрак как есть, с ярко-зеленой правой половиной лица. «Под цвет глаз», как не преминул подколоть Дин Томас. Гарри отмалчивался в ответ на расспросы. Ему не улыбалось признавать, что синяками его наградил обычный полтергейст. На следующий день пигмент сошел сам. Студенты всех курсов стали обсуждать загадочное исчезновение вездесущего Пивза. Кто-то авторитетно заявлял про срок годности полтергейстов, мол просто пришло время Пивзу дематериализоваться, ведь прошло ровно 250 лет с момента его возникновения в замке. Кто-то рассказывал, как якобы слышал, что Кровавый Барон клялся уничтожить Пивза на дуэли за то, что он обидел привидение факультета Когтевран, на которую давно положил глаз Барон. Преподаватели не спешили комментировать пропажу полтергейста, ссылаясь на незнание.